Грубая сила

Всё тело горело и ныло от изнеможения. Он не остановился. Меч в руках пульсировал хаки. Взор был обострён до предела силой Наблюдения. И всё равно — Маршал Д. Тич пробил эту оборону. Его трёхпалый коготь вонзился в глаз. Шанкс вгрызся в губу, подавив крик. По лицу струилась кровь, а Тич уже отступал, и на его лице расплылась довольная ухмылка. — Ну и картинка, — прошипел он. — Прямо произведение искусства. Новая рана пылала адской болью, но Шанкс вытеснил её из сознания. Не успел он собраться, как Тич уже выбил его с ног, обрушившись всем весом сверху, пригвоздив к палубе. Одна рука Тича, усиленная мощным хаки, легко удерживала запястья Шанкса над головой. И тогда, лишь на долю секунды, Шанкса накрыл первобытный ужас. Лезвия снова коснулись его кожи, медленно проползя по шее, вниз по торсу, к животу, будто изучая рельеф. Словно лаская. Садистская усмешка не сходила с лица Тича, пока холодные лезвия скользили вниз по торсу Шанкса, задержались на пупке, а затем уступили место прикосновению грубых пальцев. Черноволосый пират наклонился так близко, что его дыхание, горячее и влажное, обожгло Шанксу ухо. Тот лишь отвернул искаженное болью лицо. — Ну и видок у тебя, Рыжий... Загляденье, — прошептал Тич, и в его голосе звучала откровенная сладость власти. — Пошёл ты! — прошипел Шанкс. Рука Тича задвигалась, пока тот, тяжело дыша, пыхтел ему прямо в ухо. Горячие выдохи обдавали кожу, пробегая мурашками. Шанкс лишь через мгновение понял, что лезвия уже отброшены, а Тич рвет с него пояс. Сердце заколотилось в панике, и он затрепыхался, отчаянно дергая ногами и пытаясь вырвать руки из мертвой хватки. — Ну-ну, Рыжий... не надо так драться, — прозвучало у него над головой. — Отпусти, сволочь! — выкрикнул Шанкс. Пояс шлепнулся на землю, а в следующий миг свободная лапа Тича обрушилась ему по щеке, с такой силой, что искры посыпались из глаз. В висках загудело, а по левой стороне лица разлилось новое, огненное онемение. Этого оказалось достаточно — Тич перевернул его на живот. Шанкс рванулся, впиваясь пальцами в землю, пытаясь под себя, выползти, вырваться — но волосы сдавило в кулаке, вминая лицо в сырую грязь. Рука, прежде сковывавшая его запястья, уперлась ему в бок, дернула за пояс, и штаны поползли вниз, обнажая бедра, ягодицы, пока не застряли у колен. — Не надо... Отстань! Прекрати! — в голосе Шанкса звенел чистый ужас. Он бился, пытаясь попасть по Тичу, но каждый раз промахивался. Он выгибался, дёргался, стараясь скинуть эту глыбу со своей спины.  — Хочу послушать твой крик, — почти мурлыкнул Тич, нависая над ним. Его рука, только что стаскивавшая штаны, полезла под рубашку и грубо задрала её. — Ты всегда был таким миленьким. Всё думал, как ты выглядишь, когда над тобой верх берут. Совсем беспомощный. — Слезь с меня, больной ублюдок! — взвыл Шанкс, когда ему резко запрокинули голову, выкручивая шею. — Ну, давай, покричи, — с наслаждением протянул Тич. У Шанкса кровь застыла в жилах, когда он почувствовал что-то твёрдое у своего входа. — Нет... Тич, нет, прошу, не надо этого, — сорвался с его губ молящий шёпот. Но он был бессилен. Тич выполнил своё обещание. Он добился своего — Шанкс был совершенно беззащитен. Лицо горело. Тело ныло. А теперь он ещё и был в ловушке под весом этого человека. Он был в западне. Крик застрял в горле, когда он почувствовал, как Тич подаётся вперёд, и его окаменевший член разрывает ему вход. Вслед пришло обжигающее, мучительное растяжение — такое чувство, будто его разрывают надвое. Боль пронзила спину, глаза расширились, рот беззвучно открылся. — Ты только посмотри. Рыжеволосый Шанкс, из легендарной команды Роджера… стал моей сучкой. Тич грубо рванул бёдрами, выбив из его лёгких весь воздух. Тело Шанка двинулось вперёд, в грязь, когда Тич отпустил его голову. Лицо снова шлёпнулось о землю, и он судорожно глотнул воздух. Ноющая боль пульсировала в заду. Тич издал стон, от которого у Шанкса скрутило желудок от омерзения. Руки захватили его бёдра мёртвой хваткой, тупые ногти впились в кожу — он был уверен, что останутся синяки. И с новым рывком Тич вошёл до самого упора. Желчь подступила к горлу, когда он почувствовал, как лобок Тича прижался к его коже. От одной мысли, что он оказался в таком положении, его охватило глухое отвращение. Шанкс прикусил губу. На глаза навернулись слёзы. — Ох, как туго, — простонал Тич, прежде чем выйти почти полностью, оставив внутри лишь кончик, и затем снова грубо вогнать до конца. Он задал жёсткий, безжалостный ритм. Звук шлёпающей о его плоть кожи Тича заполнил всё его сознание. Боль парализовала мысли. Дыхание Шанкса было прерывистым, рваным. Жесткая рука снова вцепилась в его волосы, вырывая рыжие пряди у корней, в такт грубым, разрывающим толчкам. Внутренняя поверхность его бёдер стала липкой и тёплой. А затем — прикосновение большого пальца, скользящего по свежим ранам на щеке, размазывающего кровь по коже. Желудок свело новой волной тошноты. Этот звук. Хлюпающий, влажный, отвратительный. Эта всепроникающая боль. Он не мог дышать. С каждым движением сверху воздух выбивался из груди, а рот был полон вкуса грязи и собственной крови. В этот момент он почти желал, чтобы Тич просто убил его. Это было бы милосерднее, чем то, как этот человек лишал его достоинства, оставляя лишь унижение. Он никогда не думал, что окажется в таком положении. Лицом в грязи. Позволяя кому-то насиловать себя. Он не знал, где остальные. Его команда сражалась с другими пиратами Белоуса, когда Тич отрезал его от своих. Этот ублюдок всё спланировал с самого начала. От одной этой мысли Шанкса снова начинало тошнить. Он умолял в душе, чтобы это прекратилось. Чтобы каждый толчок Тича стал последним. Чтобы тот просто рухнул замертво. Никогда ещё он не испытывал такого жгучего, желания убивать. Его ногти впились в землю. Слёзы щипали единственный глаз, которым он ещё мог видеть. Он даже не был уверен, остался ли у него левый глаз. Со стороны раны он видел только красную пелену. Кожа на бёдрах горела. Задница болела. Ощущение разрывающей растяжки от грубого вторжения. Ему было противно от самого себя. — Убей меня... — прошептал он. Тич раскатисто захохотал, перестав сжимать волосы и проведя большим пальцем по губам Шанкса. — С какой стати мне тебя убивать, Рыжий, если ты такая замечательная игрушка? — прошептал он, просунув палец в его рот и придавив язык. Шанкса затряс рвотный спазм. Отвратительный привкус кожи Тича, смешанный с грязью и кровью. Он отчаянно хотел сомкнуть челюсти, перекусить эту гадость, но в теле не осталось сил даже на это. Бенн, прости... Палец выскользнул изо рта, и Шанкс почувствовал, как движения над ним стали резкими, неровными, а затем Тич издал последний протяжный стон. Он отстранился, извергаясь глубоко внутри. Горячие всплески обожгли его изнутри. Сделав еще несколько судорожных толчков, Тич окончательно вышел, и Шанксу показалось, что он снова может дышать. Он судорожно хватал воздух, лежа в грязи, в то время как Тич продолжал свой безумный хохот, который заполнял собой всё вокруг. — Развлек ты меня на славу, Рыжий, — бросил Тич на прощание. Шанкс лишь слышал, как его тяжелые шаги отдаляются, бросая его одного — грязного, обнаженного, разбитого. Шанкс ещё несколько мгновений лежал неподвижно. Сознание было пустым, пока он не поднялся, опираясь на одну руку и морщась от боли в спине. С трудом встав на колени, он почувствовал, как грязная, окровавленная рубаха упала на тело. Дрожащими руками он поднялся на ноги, и желудок снова свело спазмом. Натянув штаны, он поднял пояс и с трудом обмотал его вокруг талии. Тошнота накатила внезапно, и он снова рухнул на колени, извергнув на землю всё, что съел утром. Слёзы хлынули из глаз, пока он с силой давил в себе рыдающий ком, наваливающийся на горло. Осознание только что произошедшего врезалось в него, как нож. Судорожно вздохнув, он вытер рот рукавом, наклонился и поднял с земли свой меч. Поднялся на дрожащих ногах. С каждым движением в теле вспыхивала острая боль, вырывая хриплый стон. Он вложил клинок в ножны, закрепил его на поясе и, пошатываясь, поплёлся в сторону, где должен был быть его корабль. Цепляясь за деревья для опоры, он ковылял на непослушных ногах. Наконец он выбрался из-под сени деревьев, тяжело дыша и пытаясь справиться с остатками паники. Его взгляд упал на Бенна. Сражение затихло; обе стороны замерли в ожидании, готовые возобновить бой по первому сигналу. Взгляд Бенна встретился с его взглядом, и время, казалось, замерло. В ушах у Шанкса зазвенело, а зрение начало расплываться. Бенн. Бенн в безопасности. Всё будет в порядке. Бенн здесь. — ШАНКС! — голос Бенна прорвался к нему будто сквозь толщу воды, как раз в тот миг, когда ноги окончательно подкосились и земля поплыла навстречу. Его обхватили тёплые, сильные руки, и он дёрнулся, отпрянув — даже от этого, даже от его прикосновения. Пальцы осторожно вплелись в его спутанные волосы, а где-то рядом Бенн кричал, отдавая команды. Его подняли. Голова упала на знакомое, твёрдое плечо. Шанкс приоткрыл веки и увидел склонившееся над ним лицо первого помощника — искажённое беспокойством. Губы Бенна двигались, произнося что-то важное, но в ушах стояла лишь глухая, звенящая тишина. Шанкс не стал пытаться понять. Он просто закрыл глаза и погрузился в ожидающую его пустоту. --- Когда он наконец пришёл в себя, то оказался в безопасности лазарета на своём корабле. Его лицо было забинтовано, одежду сменил больничный халат. Повернув голову, он увидел Бенна у своей койки. Тёплая, сильная рука первого помощника лежала поверх его ладони. Тихо и безопасно. Движение разбудило Бенна. Тот взглянул на него и вмиг поднялся со стула. — Шанкс... — Ты... знаешь? — голос Шанкса звучал хрипло и негромко. Бенн лишь молча кивнул. — Знаю. Глаз снова затуманило слезами. В горле встал ком, и из груди вырвалось что-то среднее между стоном и всхлипом. Бенн мягко приглушил этот звук, проводя ладонью по его волосам и касаясь его лба своим. — Это не твоя вина, Шанкс. Ты не виноват. — Я не смог... Я застыл, — выдавил Шанкс. Бенн поцеловал его в лоб и присел на край кровати. Шанкс медленно подался вперёд, уткнувшись лицом в его грудь, и дал волю слезам. — Почему я такой слабак? — Всё уже позади, — тихо сказал Бенн. — В следующий раз, когда я его увижу, ему конец. Шанкс сглотнул и съёжился, стараясь спрятаться в этом объятии, стать маленьким и незаметным. Руки Бенна обняли его крепче. Он был дома. Он был под защитой. Он был с Бенном.