Первые

– ЭТО НЕВЕРОЯТНО! Я ЛЮБЛЮ ВАС, РЕБЯТА! МЫ ЭТО СДЕЛАЛИ! МЫ – ЧЕМПИОНЫ! Макс стоял, окруженный толпой своих сокомандников, посреди поля огромного стадиона, заполненного десятками тысяч зрителей. В их сторону уже сбегаются репортеры и фотографы, готовые заснять один из главных моментов их спортивной жизни, но Макс знал, что среди них есть один, самый важный, фоторепортер с камерой в руках, которую нидерландец ему и подарил на их пятую годовщину. Макс не искал его глазами, полностью отдавшись моменту триумфа, он знал, что его объектив всегда найдет его первым. Пять лет, что отделяли этот момент от их первого нового года, были сложными. Год отношений на расстоянии, не в разных городах, а на разных континентах. Подписание контракта с командой, которая не входила даже в десятку лучших, но это был важный шаг для карьеры. Два года тяжелых тренировок на новом уровне, совмещение профессиональной деятельности как Макса, так и Шарля, с их отношениями, которые не было публичными. Пять тяжелых лет потребовалось, чтобы стоять здесь под песню группы Queen “We are the Champions”, перебиваемую криками спортсменов и трибун, под золотым конфетти, летящего как будто бы с неба, и знать, что в нескольких метрах где-то есть любовь всей твоей жизни. Тяжелая золотая медаль опустилась на шею Максу первому, как капитану. Следом за ним ее получил Дэниэль Риккардо, с которым они только в этом сезоне снова оказались в одной команде. – Я не могу в это поверить, – Дэн рассматривал свою медаль и широко улыбался , – в начале сезона казалось, что мы вообще в плей-офф не выйдем. – Но вот мы здесь, – счастливая улыбка не сходила с лица Макса последние полчаса. – Ну-ка, парни, встаньте ближе, – скомандовал Шарль, уже сделав до этого фото, как он говорят. Он был в специальной манишке с надписью “пресса” и аккредитационным бейджем. Макс и Дэн встали рядом, обняв друг друга за плечи одной рукой, а другую подняли вверх с выпрямленным указательным пальцем, символизируя первую победу. Перед собой Шарль видел уже взрослых мужчин, добившихся самого главное достижения в их жизни, но в объективе были те самые подростки, радующиеся победе своей команды в чемпионате старших школ, которые были на фото в квартире Макса. – Давай, я вас сфотографирую? – спросил Дэн, когда Шарль опустил камеру, – сейчас на поле появятся жены ребят из команды, они будут вместе праздновать и фотографироваться, так что я подумал, у вас тоже должно быть совместное фото этого момента. Шарль кивнул, соглашаясь, отдал камеру в руки Дэна и подошел ближе к Максу. Нидерландец снял с себя кепку с золотой надписью “Чемпионы” и надел ее на голову Шарля козырьком назад. Макс приобнял монегаска за талию и повернулся к камере, широко улыбаясь. Щелчок. Шарль перевел взгляд от объектива своей камеры на лицо своего парня, обдумывая укротить ли свое желание, что сейчас накрыло его с головой из-за радости, гордости, счастья. Вокруг было полно народу, камеры, журналисты, все сновали туда-сюда, кричали, поздравляли. Все могли видеть все и ничего одновременно. Поддавшись своему порыву, Шарль схватил Макса за верх его нагрудника и притянул его для поцелуя. Щелчок. Дэн не прекращал фотографировать, широко улыбаясь и радуясь за корпусом камеры. *** Шарль стоял перед Максом в черном смокинге и накрахмаленной белой рубашке с галстуком-бабочкой, аккуратно завязанной его мамой. Единственный элемент выбивающийся из строго образа была маленькая бутоньерка слева на груди. Монегаск выглядел великолепно, Макс не мог отвести от него взгляда, да и не хотел, и он точно знал, что у Шарля такие же мысли в голове, ведь одет нидерландец был в то же самое. – Берете ли вы, Макс Эмилиан Ферстаппен, этого человека в законные мужья? – Да. – Берете ли вы, Шарль Марк Эрве Персиваль Леклер, этого человека в законные мужья? – Да. Обмен кольцами трясущимися от волнения руками. Первый поцелуй в новом официальном статусе, нежный, чувственный, под звуки аплодисментов. Они развернулись к гостям, взявшись за руки, перед ними были только родные и близкие люди, те, с кем хотелось разделить этот важный момент. Мамы промакивали глаза платками от накативших слез, счастливо улыбаясь. Братья Шарля и сестра Макса широко улыбались и хлопали, но в глазах так же стояли слезы счастья. Помимо родственников присутствовали и их общие друзья. Макс отпустил руку Шарля для того, чтобы они подняли свои левые руки тыльной стороной вперед, демонстрируя их кольца из платины всем остальным. В ответ на них обрушились еще более громкие возгласы одобрения и праздничный свист. *** – Твою мать, Лео, – устало выругнулся Шарль и закатывая глаза, увидя, что его собака написала посреди гостиной. – Ты его мамочка, так что только я могу так говорить, – съязвил Макс, проходя мимо и оставляя короткий поцелуй утешения на его губах. – Убери скорее, гости приедут уже с минуты на минуту. Макс ходил из кухни в гостиную, накрывая на стол. Что-то из этого он конечно приготовил сам, но большая часть была заказана в ресторане, оставалось только красиво выставить. Это их первое Рождество в семейном статусе, и они решили пригласить их семьи к себе. У них большой дом в лесу, недалеко от города, где базируется команда Макса, а еще здесь была настоящая зима, со снегом, покрывающим деревья в округе, и минусовой температурой. Стол был огромный и должен был вместить всех, включая трех детей. К ним ехала как семья Шарля – Паскаль, Лоренцо с Шарлоттой и их четырехлетней дочкой, и Артур, так и семья Макса – Софи и Виктория с мужем Томом и двумя сыновьями. Йоса не то, что бы никто не приглашал, он просто тактично в своей манере дал знать, что предпочел остаться в Нидерландах, а не лететь через океан ради глупого ужина. – Может тебе помочь, mon amour? – спросил Шарль, заходя на кухню. – Да, ты можешь выложить на тарелку закуски из того контейнера, – сказал Макс, не оборачиваясь и указывая на пакеты доставки, стоявшие на столе. Шарль его услышал, но на самом деле он пришел сюда, чтобы получить свою порцию объятий и поцелуев, которую задолжал ему Макс за сегодня, будучи погруженным в предпраздничную суету. Монегаск подошел к нидерландцу со спины, обнимая за талию и утыкаясь носом в шею. – Макси, – прогундел Шарль, – я надеялся, что ты скажешь, не мешать, а я назло тебе начну приставать. – Ну, – усмехнулся Макс, разворачиваясь к нему лицом, – тебе мой ответ не помешал сделать то, что ты хочешь, ведь сейчас в твоих руках я, а не канапе. – Ты гораздо приятнее и… – Шарль лизнул пухлые губы нидерландца, – вкуснее канапе. Макс на такую выходку закатил глаза, показывая раздражение, но улыбка на его губах, говорила об обратном. Шарль подался вперед, на этот раз касаясь губ нидерландца своими, вдавливая его поясницу в край столешницы. Макс закинул руки на плечи монегаска, притягивая ближе и углубляя поцелуй. Долгий поцелуй, включавший в себя все пропущенные за сегодня, сопровождался касанием кожи под рубашкой, оттягиванием каштановых волос, сбитым дыханием и тихими причмокивающими звуками. Им пришлось оторваться друг от друга, потому что раздался входной звонок. – Черт, – Макс тяжело дышал, сведя брови к переносице, – я не успел накрыть из-за тебя. – Не беспокойся, Макси, я пойду открою, а ты заканчивай тут, – самодовольно улыбаясь, сказал Шарль и, оставив короткий поцелуй на губах Макса, пошел в прихожую. Перед праздничным ужином планировалось сделать традиционное совместное фото. Вся семья собралась в гостиной и выстроилась в кадре: Шарль и Макс в центре, как хозяева дома, по бокам от них Софи и Паскаль, дальше с одной стороны Софи с Томом, с другой Лоренцо с Шарлоттой, и рядом Артур, который на этот раз искренне улыбается, а дети встали спереди. – Еще раз, – скомандовал Шарль, устанавливая автозапуск на камере, стоящей на штативе. На этот раз, вернувшись на свое место в кадре, он не смотрел в камеру, как и Макс, потому что они отвлеклись друг на друга ради короткого поцелуя.