Одна кровать

Ло Вэньчжоу и в реальной жизни хватало проблем: кражи, убийства, наркоторговля, нападение, похищение, взлом с проникновением — люди день за днём нарушали законы, очень талантливо и с безграничным талантом подходя к этому занятию. Поймаешь одного негодяя — найдётся другой, своего рода вечный двигатель, работу которого ты силишься прервать. Вроде и хорошо, что прервать не получается, никто не будет платить зарплату за красивые глазки. А вроде и осознавать, что постоянно не успеваешь спасти чью-то жизнь — паршиво до тошноты. С годами привыкаешь ко всему. Ло Вэньчжоу не сказал бы, что его сердце очерствело, он просто старался думать о конечном результате, чтобы не выгореть к работе, где без потерь обойтись было нельзя. При таком темпе в целом как-то не до размышлений о жизни, вселенной и ценностях — отвлечёшься и ножом пырнут, а тратить и без того жалкие часы сна на рассуждения и вовсе неблагодарно. Ло Вэньчжоу давно смирился с тем, что из распорядка дня пришлось выкинуть свидания и хобби, о поездке в отпуск и речи не шло. В связи с чем возникал вопрос: какого хрена он здесь оказался? Под «здесь» стоило подразумевать ворота в психбольницу, для особо слепых сюда совсем неуместно, прям рядышком, поставили неоновый указатель в виде огромной стрелки, на которой столь же большими буквами дублировалось: «Психо-неврологический диспансер», — неоновая лента, которой был отделан указатель, игриво подмигивала. То ли чтобы пациенты не унывали из-за своего плачевного положения, то ли намекая на их выгорание от жизни, работы, учебы и от себя в принципе. Решительно неясно было, как он, едва продрав глаза от срочного вызова и выбежав из квартиры в спешке, оказался тут. Во-первых, даже если бы за ночь отгрохали психбольницу прямо перед домом, всё-таки вся улица визуально бы не изменилась. Во-вторых, он из подъезда и выйти не успел, а на этаже ещё одно здание чисто физически бы не поместилось, если только он не пьян вдрызг и не ловит галлюцинацию или на деле перед ним кто-то обронил игрушечную версию конструктора, из которого собрал психбольницу (тогда у ребёнка очень странные предпочтения). В-третьих, пьяным быть Ло Вэньчжоу не мог. Почему? Потому что у него не было ни минуты свободного времени, чтобы одной ночью нажраться до белочки! Последние недели дела на группу уголовного розыска так и сыпались, они с Тао Жанем были вынуждены прекратить и без того редкие посиделки, чтобы не сойти с ума от усталости. Поэтому мы возвращаемся к вопросу: какого хрена? Глаз Ло Вэньчжоу был готов задёргаться в такт неоновым огонькам на нелепом указателе. Мог ли он оступиться на лестнице, прокатиться кубарем и заработать сотрясение? Это была самая рабочая версия, потому что при таком раскладе он вполне мог не помнить само падение, а бессознательный бред как раз отлично не поддавался объяснениям. Он потянулся к телефону, попробовав позвонить, но связи не было — ещё один фактор, подтверждающий, что он не в реальности. Странно, что, осознавая это, очнуться не получается. Неужели так сильно приложился? «Директор Чжан меня сожрёт за очередное опоздание», — безутешно подумал Ло Вэньчжоу, никакое сотрясение не станет достойным оправданием перед начальником. Но это бы могло сработать, если бы он не опаздывал каждый день. Поразмыслив над своей проблемой, капитан рассудил, что пытаться уйти отсюда в прямом смысле — бесполезно, поэтому решил расслабиться и позволить подсознанию выдать весь бред, на которое оно было способно. Толкнув створки ворот, он было шагнул на территорию психбольницы, как услышал за спиной чей-то голос. — Вы либо признаёте свою психологическую неполноценность, либо не лишены смелости. Ло Вэньчжоу обернулся, столкнувшись нос к носу с подошедшим поближе молодым человеком. В персиковых глазах незнакомца мелькнули искорки, когда он приподнял уголки губ в приветливой улыбке, от которой у Ло Вэньчжоу зародилось невольное предчувствие, что парнишка не вежливость проявил, а насмехался над ним, прикрывая это за радушием. Тот же, встретившись с ним взглядом, сделал шаг вперёд, придержав створку ворот, которая неторопливо поползла обратно, норовя приложить отвлёкшегося полицейского по лицу. — Не вижу никакой смелости в том, чтобы посетить психбольницу, и не считаю себя человеком, нуждающимся в помощи психотерапевта. Ло Вэньчжоу неприкрыто разглядывал незнакомца. Обычно подсознание подкидывает знакомые картинки или людей, даже если смешивает их с потоком тех, кого ты видел один раз в жизни. Или же вовсе перемешивает информацию, копившуюся в бессознательном, превращая происходящее в полный абсурд. По крайней мере, капитану казалось, что так происходит, когда люди отключаются. Обычно он — сколько бы не падал после потери крови или удара по затылку — ничего не видел, кроме темноты. При этом Ло Вэньчжоу считал, что рано или поздно настанет момент, когда вместо тьмы он будет видеть тела убитых или лица преступников, и что вся его «отключка» будет состоять из такой же беготни, как и реальная жизнь. Впервые происходило что-то, и это не было связано с преследованием, убийцами или жертвами, или коллегами по работе, даже с его прошлым! Сколько бы он ни вглядывался в человека перед собой — никак не мог вспомнить его. Ни среди убитых, ни среди их родни, ни среди преступников или обычных прохожих. И вроде бы нет ничего удивительного в том, чтобы забыть чьё-то лицо, и всё же он почувствовал, что происходящее стало ещё более неправильным с появлением этого человека. Он вполне мог контролировать себя, свои поступки и мысли, а на него повлиять никак не мог. Впрочем, Ло Вэньчжоу никогда не увлекался ни психологией снов, ни бессознательным, поэтому не мог сказать, что является нормой, а что — нет, лишь полагался на интуицию, которая и сигнализировала теперь о том, что в этой нелепой ситуации всё не так просто, как он думал. Да и после томительной минуты старательного изучения черт чужого лица, Ло Вэньчжоу уловил мелькнувшее ощущение знакомости — то вспыхнуло и сразу исчезло. Неужто он накрутил себя, выдав желаемое за действительное? — Обычно люди, которые по-настоящему больны, редко готовы признаться себе или кому-то в этом, — отозвался молодой человек. И вот снова. Его голос звучал мягко и любезно, а Ло Вэньчжоу не мог отделаться от чувства, что чужая вежливость напускная. Собеседник, впрочем, так и не назвав имени, вдруг потерял интерес к разговору и первым направился внутрь. Поколебавшись мгновение, капитан пошёл вслед за ним, было любопытно, куда его приведёт оплот фантазии. В холле первого этажа оказалось неожиданно многолюдно. Кто-то уже сбился в группу или разбился по парам, кто-то стоял по одиночке, напряженно поглядывая на других или друг на друга с искренним непониманием в глазах. Те же, кто уже нашёл напарника, держались более уверенно и сознательно. Не похоже, что они давно находились здесь — казалось, что, как и Ло Вэньчжоу, люди прибыли сюда только что. Ло Вэньчжоу разглядывал их лица, телосложение, одежду, но никто не показался ему знакомым. Зато его озадачила такая разница в эмоциях прибывших. Наверное, странно было обращать на это внимание в психо-неврологическом диспансере, где собирались люди с разными расстройствами и состоянием, и всё-таки контраст поражал. Кто-то держался столь уверенно, что зашёл бы за медперсонал, а кто-то, напротив, выглядел столь потерянным, словно даже не отображал, где оказался и зачем. При этом все они чего-то ждали. Одним днём все поймали коллективное сознание и решили вылечиться? Ло Вэньчжоу, встав поодаль, решил сойти за вольного зрителя. Разве мог он повлиять на бредовые картинки своего бессознательного? Едва ли. Не стоило и пытаться пошевелить пальцем в выдуманном мирке, вдруг увлечётся и на самом интересном месте его приведут в чувства? А там уже не до развлечений будет, снова ловить преступников. Так что он остался стоять близь дверей, и его недавний знакомый незнакомец поступил тем же образом, оценивающим взглядом пройдясь по присутствующим. Ничего не происходило, и Ло Вэньчжоу напряг слух, чтобы прислушаться к диалогам окружающих, которые те вели преимущественно полушёпотом. — В этот раз многовато новичков, — пренебрежительно отозвался кто-то. — Ну и пусть, если решим загадку этой двери за несколько дней, то их как раз хватит местной твари, чтобы поразвлечься, — послышалось беспечное в ответ. — Не забывай, что есть миры, где один натворит дел, а отвечать за его ошибки будут другие, — строго отдёрнули говорившую. — Новички всегда доставляют проблемы. Ло Вэньчжоу, мало что поняв из этого странного разговора, перевёл взгляд на тех двоих, что прежде стояли по одиночке, пока не решили приблизиться друг к другу. — Ты тоже не понимаешь, как здесь оказался? — робко спросил один из них. — Я был уверен, что меня похитили из дома, но не похоже, что им вообще есть до меня дело, — обречённо ответил второй. Ло Вэньчжоу, недовольно цокнув языком, прекратил вслушиваться и уже собирался выйти наружу в надежде, что эта попытка хотя бы «сменит локацию», как заметил краем глаза движение. Поначалу ему показалось, что молодой человек хотел придержать его за локоть, но он так и ничего не сделал, зато в холле появился человек в белом халате — вот этот точно из медперсонала. При его появлении все едва не синхронно повернули головы, разговоры стихли. — Мы очень рады, что вы выбрали нашу клинику, чтобы поправить здоровье, — деликатно начала миловидная девушка, — Десять дней групповой терапии, построенной на доверии, непременно стабилизирует ваше состояние и поможет влиться в общество. Ваш психотерапевт пройдёт по комнатам, как только вы расположитесь, и оставит распорядок дня. Пожалуйста, не пропускайте обед, проносить свою еду не позволяется. И не покидайте комнаты после девяти вечера. Первый шаг к выздоровлению — следование расписанию. И, развернувшись, она махнула рукой, призывая следовать за собой, и направилась к лестнице. Те люди, что уже разбились по двое-трое, незамедлительно поспешили за ней, а вот объединившиеся парнишки, искренне уверенные, что их похитили, колебались. В конце концов, на них стала давить перспектива остаться в одиночестве в незнакомом месте, поэтому они бросились догонять явно разбирающихся в происходящем людей. Ло Вэньчжоу наблюдал за ними, не планируя присоединяться. Групповая терапия на десять дней? Доверие между незнакомцами? Может влиться в общество? Ну и бред! Может, тут и пилюли волшебные выдают? Что-то все здесь слишком общительные для тех, кто боится социума. — На вашем месте я бы не выходил наружу, — тот самый молодой человек, остановившись подле лестницы, заговорил, чем обратил внимание Ло Вэньчжоу на себя. — Ведь те, кто добровольно зашёл в пнд, не могут покидать стены больницы без одобрения лечащего врача. На сей раз в голосе отчётливо промелькнули насмешливые нотки, и сквозь них Ло Вэньчжоу распознал предупреждение. Между тем молодой человек не стал его уговаривать — пошёл следом за остальными. Какое-то время капитан колебался, уверенный, что у него всё-таки нет расстройства личности, чтобы одно его «я» указывало другому, но чуйка, которая никак не могла успокоиться, при этом не понимая, за что уцепиться, вдруг отозвалась в нём неимоверным желанием не ступать за порог. Ло Вэньчжоу растерянно уставился на дверь. С каких пор он всерьёз опасается выйти за порог диспансера, в котором его и не должно быть? Сердце билось неровно, как если бы он не задавался вопросами, а занимался перетягиванием каната, и мужчина вынужден был уступить, развернуться и пойти дальше. Интуиция никогда прежде его не обманывала, предать её — все равно, что предать себя. И всё-таки обычно интуиция сопровождалась зацепками, фактами, материальными подтверждениями, а не предположениями. Было непривычно следовать за ней, не опираясь ни на что другое.

***

Ло Вэньчжоу пусть и принял решение остаться в стенах этого учреждения, но на групповую терапию не явился. Картинка, что рисовалась прямо на глазах, сопровождалась столь несусветным бредом, что ему казалось, что никакого терпения не хватит слушать чужие проблемы. Нет-нет, Ло Вэньчжоу не относился пренебрежительно к переживаниям других людей, но как можно всерьез относиться или сопереживать тому, что происходило в его голове? Он предполагал, что терапия — ловушка подсознания, явится он туда и вспомнит лица собравшихся, осознав, что все они — жертвы преступлений, которые он расследовал. И поведают они ему о своей главной проблеме — смерти. Нераскрытом преступлении? Перспектива намечалась не радужная, участвовать в этом цирке капитан не хотел, поэтому решил исправить ситуацию сном. Если он погрузится в беспамятство в беспамятстве — разве не очнётся в реальности? Он явно переоценил ущерб, полученный в реальности. То ли впал в кому, то ли вовсе не просыпался на работу, а переживал бесконечно длящийся сон, от которого не мог пробудиться. Как бы то ни было, после своего сна внутри сна он проснулся поздним вечером — всё в той же палате в психиатрической лечебнице. Есть хотелось невероятно, и Ло Вэньчжоу понадеялся, что в столовой осталась еда — в холодильнике-то точно, — и нет ничего страшного, если он возьмёт немного перекусить. Странно, правда, что он чувствует голод. Но Ло Вэньчжоу не запоминал особо сны и там обычно были погони, а не размеренный темп жизни в психушки, поэтому ему не с чем было сравнивать. Успешно проигнорировав сказанные ранее слова медсестры — он ведь не унесёт еду в палату, а поест в столовой, просто не когда принято, и это всё не по-настоящему, так в чём разница? — мужчина вышел из комнаты. И был вынужден замереть на месте. Та самая медсестра стояла в конце коридора, у самой лестницы, и смотрела на него настолько осуждающим взглядом, будто освоила телепатию и знала все его гадкие мысли. Ло Вэньчжоу почувствовал досаду на собственное подсознание. Он сам себя поймал в ловушку, создав препятствия на пути к цели. А можно ли их теперь силой мысли отменить? Вспомнив, что он хорош собой и нравится дамам, пусть они не вызывают в нём ответный романтический интерес, Ло Вэньчжоу решил, что лучшая защита — это нападение. Одарив медсестру обворожительной улыбкой и стараясь не думать о том, что жизнь полицейского настолько скудная, что от безысходности он может флиртовать мало того, что с девушками, так ещё и во снах, капитан Китай в самой непринуждённой манере заговорил: — О, не подумайте, что я забыл о правилах, просто часы в моей комнате остановились, а телефон я не нашёл. Я вышел лишь для того, чтобы узнать время, и вдруг увидел вас. Понимаю, что это не этично, но я не совсем пациент, быть может, мы могли бы спуститься в столовую, зажечь свечи и я бы поразил вас своими кулинарными навыками? Будучи абсолютно расслабленным и не воспринимая происходящее за настоящее, Ло Вэньчжоу не сильно волновало, чем закончится его выходка. Если эта медсестра появилась по щелчку пальцев, разве не исчезнет в следующее мгновение? К тому же, она и правда исчезла. Чтобы оказаться подле него настолько, что Ло Вэньчжоу ощутил холодное дыхание на своих губах. Кажется, дамочка решила не церемониться и без всякого ужина поцеловать его прямо здесь. Или надеялась соблазнить на поцелуй и всадить шприц с неизвестным препаратом ему в шею. Ло Вэньчжоу, не страдающий ни тягой к женщинам, ни проблемой со скоростью реакций, увернулся от выпада, заломил руку медсестре за спину и оттолкнул её от себя. А после обнаружил, что дверь в палату не открывается. Что это? Медсестра ухитрилась запереть её на ключ? Между тем у дамочки оказалась и невероятная скорость, и недюжинная сила. Она быстро восстановила равновесие после бесцеремонного толчка и снова бросилась в атаку, сохраняя молчание, как будто не слышала и не видела ничего, кроме его шеи. Ло Вэньчжоу, уворачиваясь, отступал шаг за шагом назад, надеясь таким образом достичь стенки в конце коридора, а там уже изменить позицию и припереть к ней буйную медсестру — с такими вспышками агрессии лечение бы не помешало именно ей, — но с сожалением обнаружил, что наручники сюда не телепортировались. Не осознавая, насколько сильна противница, он как раз думал, как бы так оперативно зарядить ей ребром ладони по сонной артерии, чтобы отключилась до утра — работа с пациентами её явно довела до нервного срыва, — но не успел он реализовать свой план, как совсем рядом скрипнула дверь. А после кто-то схватил его за шиворот и рывком втянул в палату, захлопнув дверь и заперев на щеколду. Ло Вэньчжоу, не ожидавший такого поворота событий, не упирался, а медсестра ошалело замерла посреди коридора. Неизвестно, что её смутило — Ло Вэньчжоу слышал и звук шагов, и видел её тень в щели под дверью, перекрывшую свет в коридоре, ожидая наглого вторжения, но взбешённая дамочка даже не попробовала постучать. Она стояла, будто ожидая, что Ло Вэньчжоу выйдет обратно, но и это не продлилось долго — то ли у неё таймер стоял, за который надо было ввести какую-то пакость, то ли на двери палаты было написано «часы работы с девяти до девяти, приходите завтра», но она просто ушла. Ло Вэньчжоу обернулся, увидев уже успевшего вновь расположиться на узкой койке спасителя. Им оказался Фэй Ду. — Если хотите пережить эту ночь — советую вам остаться здесь. Ло Вэньчжоу скептично приподнял бровь, взглянув на молодого человека, вальяжно расположившегося на кровати, как если бы они не в психлечебнице оказались, а в элитном особняке. Одежда на нём была неброская — все, кроме Ло Вэньчжоу переоделись в выдаваемые здесь «пижамы», — а вот манера держать себя так и кричала о его высоком положении. Фэй Ду был бы в его вкусе, будь у него норова поменьше. Неужто у него в подсознании какие-то особые желания, о которых Ло Вэньчжоу и сам не в курсе? — Интересный способ предложить кому-то скрасить ночь. Извини, но ты не в моём вкусе. Фэй Ду одарил своего собеседника задумчивым взглядом, а после приподнял уголки губ в улыбке что ни на есть снисходительной, почти елейным голосом заявив: — Зато мы оба по вкусу вон той твари. И указал на дверь, за которой совсем недавно стояла медсестра. Не собираясь утруждать себя долгими объяснениями, он снизошёл до того, чтобы занять всё-таки сидячее положение, и продолжил. — Я не знаю, за что вы восприняли это место, но происходящее — не плод вашего воображения. И если вдруг в реальности у вас есть расстройство — это не галлюцинация, ни шизофренический бред и не последствия приёма наркотиков, если вдруг вы таким увлекаетесь. Сегодня вы не явились на групповую терапию, и эта дамочка пришла съесть вас. И как бы хороши не были ваши навыки рукопашного боя — задверных тварей практически невозможно убить. Ло Вэньчжоу вспомнил о чувстве голода — слишком реалистичном, — о слишком своевольном поведении Фэй Ду. Медсестра молчала, поэтому легко было счесть её марионеткой фантазии, но Фэй Ду — другое дело. Каким бы смутно знакомым его образ ни казался, Ло Вэньчжоу не думал о нём, а он все равно продолжал появляться, и невозможно было предугадать ни его действия, ни поступки. И ещё была всё та же интуиция. Ло Вэньчжоу подумал, что слишком смущён — такое бывает? — обстоятельствами, в которых оказался, потому не совсем верно истолковал свои самоощущения, но с самого появления здесь он, как бы скептично настроен не был, из-за вопящей интуиции не решался действовать опрометчиво. По правде, в реальности он куда чаще нарушал правила, если чувствовал, что может справиться самостоятельно. Здесь его что-то постоянно останавливало, и вовсе не симпатичное личико Фэй Ду, который смотрел на него взглядом «правда не стоит делать то самое». Но перестроить своё мышление за один день невероятно трудно. Если бы подсознание могло контролировать всё — людям бы не снились кошмары, не так ли? С другой стороны, Ло Вэньчжоу ничего не потерял бы от того, если бы прислушался к Фэй Ду, поэтому он решил поменять тактику и попробовать вести себя с точки зрения, что всё происходящее имеет реальную угрозу жизни. Усевшись на край кровати, он уточнил: — Задверные твари? Учитывая, что именно за дверью медсестра и осталась, неудивительно, что Ло Вэньчжоу требовался контекст. Фэй Ду молчал, будто взвешивая «за» и «против», гадая, есть ли смысл тратить часы, отведённые на отдых, на человека, который не особо ему верит, пусть и пытается делать вид, что прислушался. — Хорошо, представьте, что у вас появилась возможность открыть дверцу шкафа и оказаться в Нарнии. Теоретически это невозможно, но если бы было — вы бы оказались в мире, чьи законы отличаются от привычной вам реальности. И пусть что-то выбивается и кажется нелогичным, ущерб, который вы получаете — реален. Я сам был материалистом до того, как оказался здесь, и убеждён, что вне зависимости от того, что я скажу — вы не поверите мне, пока не окажетесь на грани жизни и смерти, — Фэй Ду заглянул прямо в глаза собеседнику, и взор его был столь проницательным, что у Ло Вэньчжоу перехватило дыхание. В голове мелькнуло: «Так пронзительно может смотреть лишь существующий человек, а не плод воображения». — Когда перестанете считать меня за нпс в своей голове — если к тому моменту вы не отправитесь к небожителям, — я посвящу вас в нюансы, если сочту это уместным. — Уместным? — Ло Вэньчжоу одновременно хотелось пошутить, но он всё-таки уцепился за оговорку, которую оставили будто специально для него. — Зачем делиться информацией с тем, кто не годится ни на что, кроме как быть пушечным мясом? Фэй Ду, подловивший его, сделал свой вечер лучше безыскусной издёвкой, и вновь вытянулся на кровати, на сей раз сдвинувшись к стенке. «Кровать», конечно, представляла из себя узкую больничную койку, на которой двоим мужчинам было проблематично поместиться с удобством — пришлось бы жаться друг к другу всю ночь. И пусть сквозняк в больнице к этому располагал, а Ло Вэньчжоу не то чтобы беспокоили подобные пустяки, он просто из принципа не хотел ложиться в постель к тому, кто ведёт себя вызывающе. Нет, это точно по-настоящему. Его подсознание не стало бы его стебать. Это возмутительно. — Почему ты уверен, что сам не станешь пушечным мясом? — усмехнулся Ло Вэньчжоу, вытянувшись рядом с ним во весь рост. — Ты сказал, что я не был на терапии, поэтому она хочет съесть меня. Что это значит? — Было бы нелепо умереть в двери низкого уровня, — парировал Фэй Ду, а после потянулся к карману свободных хлопковых белоснежных штанов, протянув бумажку. — В дверях есть условия смерти. В каждой — разные. Нарушившие их умрут раньше прочих. У Ло Вэньчжоу вопросы в голове лишь множились. Однако, он был человеком, который предпочитал разбираться во многом сам, чтобы лучше понять суть вещей, а ещё слишком хорошо чувствовал — по демонстративному поведению было трудно не заметить, ладно, — что его спаситель не хочет разъяснять всё досконально. Фэй Ду общался с ним, как с человеком, который чудом — его стараниями — выжил, но вряд ли проживёт больше пары дней. Именно на людей, которым не суждено прожить долгую и (не)счастливую жизнь, другие предпочитают ни тратить ни время, ни слова, ни ресурсы. Совершенно неясно, почему Фэй Ду продолжал помогать ему, если был убеждён, что Ло Вэньчжоу — мертвец. А может, он видел потенциал, но ему легче было не привязываться? Гораздо легче мыслить обо всём: «Ладно, я вложусь в это, а если умрёт — так тому и быть». Тогда чужое отношение имело смысл. Ведь если так посудить, дверей существовало много и разного уровня. Либо парень был излишне самоуверен, либо наработал отличный опыт и прошёл через большое количество. Если в каждой двери знакомиться с кем-то и вновь и вновь переживать утрату… Пожалуй, это все равно что Ло Вэньчжоу был бы лично знаком с каждой жертвой своего дела. Смерти невинных и без того не самое приятное событие, а если ты знаком с ними или привязался, а то и вовсе неровно дышишь, то жестокая несправедливая участь ранит тебя в сердце. Человеческое сердце пускай и непостижимо, но как много ударов оно способно выдержать? Даже Ло Вэньчжоу, который за годы работы научился принимать смерть, как неизбежное, был не уверен, что выдержал бы столько ударов. И всё же ему казалось, что Фэй Ду оказывает ему помощь не по доброте душевной: они когда-то встречались или этот нагловатый тип намеревался его использовать в своих целях? Он пусть и подавал ситуацию, как: «Ты не веришь — я не буду ничего объяснять», — но с тем же успехом мог занять выгодную позицию, чтобы воспользоваться его незнанием. Ло Вэньчжоу помолчал, раздумывая над тем, как много лжи успел услышать, пока не заметил, что Фэй Ду не спешит поворачиваться к нему спиной, будто давая шанс задать вопрос-другой. «Я его не понимаю», — подумалось капитану. Он был готов поверить в задверный мир, но если тот и существует, то этот парень со своими поступками, пронизанными тонной подтекста, скорее всего заслуженно оказался в психлечебнице. Фэй Ду был и правда невыносим. Он вёл себя непринуждённо, но при этом очевидно затягивал Ло Вэньчжоу в какую-то игру — капитан был готов поклясться, что так оно и есть! — при этом сам инициатор игры всем своим видом давал понять, что не заинтересован в ней. Неважно, примет Ло Вэньчжоу в этом участие и поведётся на след из хлебных крошек или проигнорирует — на бессовестном инициаторе его выбор не скажется. Прямолинейный капитан между тем не любил «кошки-мышки», но он находился в мире, который непонятно, кем и чем контролировался, был реальностью или иллюзией, и его законы были ему непонятны. Фэй Ду либо блефовал, либо был здесь «как рыба в воде», имея над ним преимущество, так что опрометчиво прижимать его к стенке. Решив, что не существует игры, в которой нельзя изменить правила под себя, Ло Вэньчжоу перебрал в голове все вопросы, которые у него возникли в ответ на чужой краткий экскурс во вселенную психушки, и выбрал тот, что показался ему наиболее полезным в сложившейся ситуации. — Но если бы я был обречён, ты бы не стал меня спасать, — тогда-то Ло Вэньчжоу и решил развернуть записку, содержание которой оказалось далеко не любовным.

«Откроешь сердце — найдёшь и вход,

Раскроешь шире — другой исход».

Ло Вэньчжоу никогда не был поклонником литературы, настолько абстрактные выражения не оставляли даже преступники-психопаты. Он перечитал строчки несколько раз, подумав, что если воспринимать «дверь» за «вход», то это как-то нелогично. Если они внутри двери, разве не нужен «выход»? Куда ещё они должны войти? Или нет разницы между «войти в дверь» и «войти обратно в реальность»? Тогда он вспомнил про условие смерти. — Хочешь сказать, что в этой твоей двери низкого уровня можно избежать исполнения нарушенного условия? Мне нужно явиться на терапию завтра, открыть душу и мне простят неуважение? — Ло Вэньчжоу всё-таки не смог сдержать скептицизма в голосе. Фэй Ду же требовательно протянул ладонь, прося вернуть подсказку, и когда капитан вложил её ему в руку, то коснулся кончиками пальцев ладони. — Можете не верить. Сегодня, пока вы прохлаждались, игнорируя расписание, медсестра сказала, что мы будем по очереди делиться своими травмами или их причинами, которые привели нас туда, где мы оказались. Я подсчитал: нас десять человек и дней нам отведено десять. Она хотела начать откровения с вас, но вы не явились. Записка, которую вы прочитали — подсказка специально для этой двери. Я уверен, что условие смерти можно избежать. Ведь как открыть вход, не открыв сердце? Если игроки находят дверь — она открывается для всех, исключений не бывает. Сегодня я помог вам, но завтра спите в своей комнате. Если днём не решитесь играть по правилам этого мира — несите сами ответственность за свой выбор. Ло Вэньчжоу, обдумав услышанное, был вынужден признать, что столько мутных формулировок не слышал даже от подозреваемых. Поток информации, вываленный на него, сбивал с мысли, он был уверен, что там минимум две логические дыры в чужом повествовании, однако… За окном стемнело, лёжа на кровати под боком Фэй Ду капитан чувствовал накатывающую сонливость. Он не страдал бессонницей ни в одной из реальностей, так что тот факт, что он проспал полдня, никак не влиял на желание поспать ещё — в кои-то веке не надо на работу, это же целый отпуск. Решив, что сначала выспится, а потом разберётся в том, сколько раз его попытались обвести вокруг пальца, он выдал легкомысленное: — А если выберу играть по правилам этого мира — разрешишь остаться у тебя в палате и разделить постель и следующей ночью? Ло Вэньчжоу ожидал, что его бесцеремонный собеседник лишится дара речи, встретившись с ответной наглостью, но Фэй Ду не растерялся. Подавшись вперед — куда ещё-то! — он почти соприкоснулся кончиком носа с чужим и произнёс: — Вы можете остаться ещё на одну ночь, если убеждены, что я — не задверная тварь, которая обманом заманила в кровать, чтобы сожрать. Уголок губ Ло Вэньчжоу дрогнул, но он не отстранился. — И всё же я предпочту умереть от рук губительного демона вроде тебя, чем от медсестры с нервным срывом.

***

Безусловно, Фэй Ду не сказал всего. С утра Ло Вэньчжоу нашёл кучу недосказанностей в его речи, но вместо того, чтобы броситься с кулаками на обманщика, требуя объяснений, решил сыграть отведённую ему роль до конца. Со своими оговорками. На сеанс Ло Вэньчжоу явился. Бешеная медсестра в помещении не присутствовала. Быть может, она была влюблена в их обворожительную психотерапевта и приходила мстить всем, кто игнорировал её? Решив, что это не самая важная деталь в общей картине, Ло Вэньчжоу предпочёл обратить внимание на то, что их врач пусть и выглядела благодушно расположенной, на него не смотрела, как если бы вместо него было пустое место. Заметив, что она собралась обратиться к одному из тех двоих парнишек, который вчера беспокоился, что его похитил кто-то из пациентов, Ло Вэньчжоу поднял руку и, все равно оставшись проигнорированным, подал голос: — Госпожа… — он перевёл взгляд на её бейдж, — Чжу. Я прошу прощения, вчера меня сморило посреди дня, и я не явился на групповую терапию. У меня бывает такое, когда много мыслей тревожат, и я сбегаю от них, проводя кучу часов во сне. Годами не могу справиться с этой проблемой, если бы вы уделили мне совсем немного времени, быть может, мне бы стало лучше? Обещаю, я не отниму много времени и другой человек тоже сможет высказаться, просто я убеждён, что моё нынешнее состояние связано с травмой, заполученной в детстве. Услышав последнюю фразу, психотерапевт повернула голову в его сторону, как если бы нерушимое заклинание обрушилось на неё, не давая возможности остаться равнодушной. Переведя взгляд на часы, женщина всё-таки великодушно кивнула. — Хорошо. Но впредь вы должны быть собранным. Если знаете, что имеете склонность засыпать посреди дня, стоит просить медсестру об одолжении — она разбудит на терапию или процедуры. Помните, что соблюдение расписания — ключ к выздоровлению, нельзя что-то делать или не делать по своему желанию, — она откинулась на спинку стула. — Прошу вас, поделитесь своими переживаниями. Ло Вэньчжоу чуть склонил голову, подчёркивая, что раскаивается, а после коротко кивнул и заговорил. — Мой отец был очень строг ко мне. Его ожидания были слишком высоки, он день за днём требовал меня преодолевать всё новые внутренние пределы, а при малейшей ошибке или сомнении, сразу отчитывал и говорил, что я не заслуживаю ни понимания, ни поблажек, что в этом жестоком мире нужно полагаться только на тебя, а если я надеюсь на послабления и жалость со стороны, то ничего не добьюсь. В детстве я очень близко воспринимал его слова, я винил себя за малейший промах и беспокоился, что люди, которые окружают меня, делают это из жалости. Или, быть может, я был им чем-то полезен и они общались из выгоды? Я был убеждён, что ни на что не гожусь, а мысли о том, что кто-то остаётся подле меня, думая: «Он такой одинокий и жалкий, как брошенный щенок, как я перестану с ним общаться?», — вынуждали меня разрывать связи. Я избегал дружеских отношений и держался в стороне, уверенный, что не заслуживаю людей, которые общаются со мной. Я всё думал, что когда заслужу одобрение отца — смогу общаться с другими без стыда и без ощущения, что я отброс общества, полагающийся на снисхождение со стороны. В итоге я так и не смог завести друзей. Мне скоро тридцать, а я без продыху работаю, у меня нет времени на хобби, что уж говорить о людях, и на работе я не шибко близок с коллегами. Со своим плотным графиком обычно я не думаю обо всём этом, но оказавшись здесь, в уединении, я почувствовал себя угнетённым и лишним. Многие здесь, едва зайдя в больницу, объединились на группы и пары так легко и естественно, как будто знакомы уже какое-то время, а я ни разу ни с кем не заговорил. Ох, неужто я безнадёжен и умру в одиночестве? — заметив, что психотерапевт подалась вперёд, Ло Вэньчжоу поспешил опустить взгляд и выпалить. — Мне правда неловко обсуждать это при всех и я обещал не отнимать много времени, чтобы другой человек мог тоже высказаться. Если вы не против, мог бы я подойти к вам завтра перед групповой терапией для индивидуальной консультации? Психотерапевт, которая собиралась высказаться, при его ремарке замерла — это странное поведение несколько сходилось с заявлением Фэй Ду о том, что местный мир работает по особым правилам и в нём можно активировать что-то неосторожными словами и действиями. Была ли психотерапевт такой же «тварью», как и медсестра — неизвестно, но она особенно чутка реагировала на конкретные слова: «открыть сердце» и «я обещал не отнимать много времени». Видимо, отведённые десять дней имели значение, и психотерапевт в самом деле собиралась поговорить с каждым из «пациентов». Ло Вэньчжоу нарушил правила, перетянув канат внимание на себя, оставив «окно» в выстроенной миром очереди, но прежде, чем местные порядки рассыпались окончательно из-за его своеволия, вернул всё в прежнее русло. — Вы никогда не научитесь взаимодействовать с людьми, если будете уединяться, чтобы обсудить свои тревоги, но я понимаю, что тяжело сходу поверить, что здесь каждый примет вас и поймёт. И всё-таки мы создали безопасное пространство для того, чтобы окружающие перестали пугать и вы поняли, что достойны и поделиться своими тревогами, и найти людей, которые будут с вами вопреки всему. Я пойду на уступку — сегодня мы не будем обсуждать ваши тревоги со всеми, вы подойдёте ко мне завтра индивидуально, но на десятый день мы все здесь дадим друг другу обратную связь. Ло Вэньчжоу вновь кивнул. — Благодарю за понимание и внимание к моему комфорту. Психотерапевт между тем переключилась на паренька, который наивно надеялся, что Ло Вэньчжоу займет всё её время и необходимость высказываться пройдёт мимо него. Сам Ло Вэньчжоу украдкой кинул взгляд на Фэй Ду — тот смотрел как бы сквозь присутствующих, задумавшись о чём-то своём.

***

— Какое трогательное откровение. Мне жаль, что вам пришлось пережить такое давление от близкого человека. Знакомый голос нагнал его в коридоре. Все спешили покинуть кабинет психотерапевта поскорее, Фэй Ду и Ло Вэньчжоу были последними вышедшими. В стремительно опустевшем коридоре второго этажа они оказались вдвоём. — Понравилось? — обернувшись, полюбопытствовал Ло Вэньчжоу. — Моё искусство в лжи не так хорошо, как твоё. На доли секунд в глазах Фэй Ду промелькнуло замешательство, которое вскоре сменилось лукавыми искорками. Никто не знает о жизни пациентов за пределами психбольницы, если мир задверный и не поддаётся никаким законам, то местные «твари» неспособны понять, врут им или нет. Они вынуждены принять, что им сказано, ведь теоретически условия, которые требовал мир — выполнены, а как оно на деле — другой вопрос. Ло Вэньчжоу в жизни травмировала только бессонница и преступники при сопротивлении. Сунув руки в карманы брюк, которые так и не удосужился сменить на местные «пижамы», он с вызовом глянул на Фэй Ду. Капитан был уверен — этот человек с самого начала знал, что можно солгать, и намеренно не сказал ему. Записка, показанная ему накануне ночью, подтверждала это. Но чего он добивался? Хотел подставить его или жаждал узнать получше? Почему его предполагаемая детская травма так интересовала Фэй Ду? — Если хочешь что-то знать — спроси прямо. Если хочешь подставить меня — не спасай. Я не люблю, когда со мной играют, Фэй Ду. — Капитан Ло не зря дослужился до своей должности, — протянул Фэй Ду, подходя шаг за шагом ближе, неторопливо и непринуждённо, он замер на расстоянии меньше вытянутой руки от Ло Вэньчжоу, а после извлёк из кармана ключ, как какой-то волшебник, который создал этот мир и был готов провернуть фокус с исчезновением в любое время. — Я не люблю допросы. Могу в качестве компенсации предложить быстрый выход отсюда. Ло Вэньчжоу посмотрел на него с недоверием. Этот человек после очередного своего появления вызывал лишь кучу новых вопросов, заставляя ломать голову над тем, в каком порядке их задавать. Проще и правда было вызвать его на допрос. — Уже нашёл выход? — Это ведь дверь низкого уровня. Одарив его взглядом «а не ты ли меня сюда затащил», Ло Вэньчжоу не получил ответа на свой красноречивый выпад — Фэй Ду притворился, что не увидел этого, — и решил согласиться. Если Фэй Ду собирался подставить его с самого начала, то на выходе станут известны его мотивы. Если же хочет помочь — в реальности допросить его будет легче. Ощутив его недоверие, Фэй Ду протянул ему ключ, словно тот был бесполезной безделушкой, а не способом выйти отсюда. А после поманил Ло Вэньчжоу пальцами, развернулся и направился обратно по коридору в кабинет психотерапевта. «Самоуверенный мажор», — подумал капитан, прежде чем догнать молодого человека.