Срок человеческой годности

— КАК ТАК МОГЛО ВЫЙТИ?! — Разгневанный рев разносился по всему загробному миру. Звук этот был не просто криком — он дрожал в каменных сводах, прокатывался по раскалённым коридорам, отражался от стен, покрытых чёрным инеем, и будто сам адский воздух наполнялся вибрацией ярости. Даже те демоны, что в это время занимались пытками в соседних залах, притихли, боясь лишний раз шелохнуться. Ну как как блять. Перепутал. С кем не бывает, тоже мне. Конечно, слово «Перепутал» звучит гораздо страшнее, когда ты работаешь Смертью. Но тоже — имейте совесть. Он пашет вечность, с момента существования жизни в этом мире, и неужели одна ошибка настолько всё портит? — ТЫ ЕБЕНЬ ССАНЫЙ!! У НАС ТЕПЕРЬ ВЕСЬ ПЛАН ПО ПИЗДЕ ПОЙДЕТ! УЕБА! — Видимо портит. Потому что огромная фигура в кресле начальника, сотканная из черного огня, сейчас горела кровавым красным. Огненные языки на миг приняли очертания рогов, словно сама сущность гнева встала перед Смертью. Он выдохнул, прокашлявшись, и сказал уже тише, но с холодной угрозой: — Значит так. Я-то, может, и просто поору на тебя. Но если начальство узнает, чё ты натворил — то пизда нам всем. Тебя скорее всего уничтожат. Да уж скорее бы. Смерть на искреннем заебалась слушать все эти крики, прокатывающиеся по коридорам, как цепи на колёсах пыточных машин. Но начальство, конечно, не отстанет так легко. Ему вообще давно уже пора было уволиться. Ходил бы, склонял людей к греху — хоть что-то живое, интересное. А эта монотонная, бюрократическая работа уже стояла поперёк горла. — Но вот как мы поступим, — говорит Начальник, слегка приглушив огонь, хотя красный отблеск ещё плавал по его телу. — Ты примешь облик того человека, которого по ошибке забрал в загробный мир, и проживёшь его жизнь. — И как долго это будет длиться? — весьма подзаёбано спрашивает Смерть, чувствуя, как в груди начинает копиться новая волна раздражения. — Пока не придёт его настоящая смерть, — сурово отвечают ему. — Но люди же могут жить и до 80, и даже до 100! — возмущается он. — А этот парень совсем молодой. Кто будет выполнять мою работу всё это время? — Ариана. — Эта мелкая грешница?! — взрывается Смерть. Из-за тьмы под капюшоном вспыхнули огненные глаза. — Ей буквально пара сотен лет, и она человек. Вы думаете, она справится? — Эта мелкая грешница нам систему квалификации пыток за двести лет наладила, а наши адские специалисты с этой хуйней за всю вечность ничего не сделали. Вот и думай. Смерть сжал призрачные зубы. Вот это поворот. — Так может Ариана и отработает на земле за этого парня? — ноет Смерть, чувствуя, как безысходность давит на плечи. — Она же человек, наверняка лучше с этим справится. — Но проебался-то ты! — вновь срывается на крик Начальник, и огонь в его теле снова полыхает алым. — Всё, ничего не знаю. Руки в ноги — и пиздуй к живым. Ари занесёт тебе досье про этого чела. Смерть недовольно встаёт со стула. Скрип фантомных суставов гулко раздался в тишине, словно ломался металл. Он вышел из кабинета, и уже на пороге его встретила Ариана. Она ждала спокойно, даже слишком спокойно, как будто всё происходящее её абсолютно не касалось. Её алая кожа красиво переливалась в свете адского пламени, то золотясь, то становясь почти угольно-чёрной. Чёрные как смола волосы струились по плечам и спине, отливая синим на огненном фоне. Она протянула коллеге папку с досье, и тот нехотя её принял. Внутри был не только биографический профиль: фотки, списки контактов, кредитные карты, долги, аудиопереписки с матерью и странное видео, где парень неумело танцует в парке. Внизу — пометка: «Смерть — временная замена. Возврат при фактической смерти. Руководитель — Ариана». Смерть скривился. Его не устраивало слово «временная», оно звучало как насмешка. Но он понимал — «пока не придёт фактическая смерть» означало «до тех пор, пока этот парень не умрёт в тот день, в который должен, той смертью, которая ему предназначена». — Почему он такой молодой? — шипел Смерть, пока листал профиль. — Почему не какой-нибудь дряхлый бухгалтер? — Это ты у меня спрашиваешь? Твоя ошибка — вот и отдувайся, — издевательски произносит Ариана. — Я вообще не хотела на твою замену выходить, меня Илья заставил. — Кто? — непонимающе поднимает глаза от досье Смерть. Человеческих имён тут ни у кого не было. Разве что у Арианы. Ну потому что она человек. Сюрприз-сюрприз, блять. — Начальник твой. И мой получается, — отвечает девушка. — Да вы меня задолбали своими недо-именами. Вы серьёзно всем адом его тупо «Начальником» зовёте? — А сам Начальник об этом знает? — усмехается Смерть, мельком представив огненное лицо босса, узнавшего, что его зовут «Илья». — Хз, — говорит грешница, пожав плечами. Её собеседник не понял, что она хотела этим сказать. Ариана появилась у них буквально пару сотен лет назад, и была относительно молодой — как по меркам Ада, так и по меркам живого мира. В загробном, что весьма очевидно, время текло совершенно иначе. Так-то, Ариана Лолаева Аслановна умерла всего два года назад. Но здесь уже отпахала двести лет. Смерть не мог не признать её хорошим, нет, просто отличным сотрудником. Аду действительно давно нужен был тот, кто понимает людей. А кто лучше подходит на эту должность, если не сам человек? Но вот справится ли девушка с работой Смерти — это уже совсем другой разговор. — Если когда я вернусь не будет хватать хоть одного отчёта… — начал он, но Ариана только закатила глаза, её зрачки утонули в багровом свечении. — Успокойся, Гош, тебя ждут весёлые несколько десятков лет, — говорит она с лукавой ухмылкой. — Быть человеком классно! И я посмотрела план его жизни — там такая вкусняшка. Думаю, ты войдёшь во вкус лет так через пять. — Хватит называть адских существ человеческими именами! — Смерть отчаянно всплеснул руками. — Что за имя такое, Гош? Это осетинское? — Во-первых, не Гош, а Гоша. Так зовут парня, которым тебе предстоит стать. А во-вторых, я не могу называть вас этими именами. Как вообще можно нормально воспринимать своего друга, если ты зовёшь его Смерть? — Во-первых, мы не друзья, — Передразнивает он ее, Ариана снова закатывает красные глазницы. — А во-вторых, так и воспринимать! Я же буквально Смерть! — Ой, всё, не беси меня! — срывается наконец-то она. Грешница щёлкает какую-то кнопочку на ремне, и рядом открывается огромная огненная дыра. Воздух сразу завонял серой, запах озона ударил в нос, и пространство закрутилось в воронку. — Добро пожаловать обратно на Землю, Георгий Сморгуленко! Её ехидная улыбка заставила Смерть скривить лицо. Он видел немало демонов, и эта девушка не уступала ни одному из них. Ему пришло в голову, что надо бы как-нибудь спросить у Арианы, как она умерла и почему попала в ад. Хотя, вроде бы, они не состояли в достаточно тёплых отношениях для таких подробностей о личной жизни. Но если девушка продолжит так же навязываться, то рано или поздно ей придётся столкнуться с таким же поведением со стороны коллеги. Смерть последний раз недовольно зыркнул на Ариану и бесшумно шагнул в огненное кольцо. Пламя сомкнулось за его спиной, и гулкая тьма потянула его внутрь. Следующие несколько десятков лет обещают быть как минимум интересными. ••• Огонь сомкнулся за его спиной, и вместо привычного смрада серы и горелой плоти в лёгкие ворвался сырой воздух — густой, влажный, с привкусом бензина и пыли. Его можно было потрогать, ощутить каждой клеточкой нового тела. Гул улицы ударил по ушам, как удар колокола: визгливые клаксоны машин, чей-то срывистый мат, хриплый лай собаки из подворотни, хлопки дверей, шаги, музыка из приоткрытого окна. Все это навалилось сразу, словно весь мир решил в один миг доказать, что живые — слишком шумные, слишком яркие, слишком настоящие. Смерть — теперь уже Георгий Сморгуленко — моргнул и вдруг понял, что оказался в ловушке собственной оболочки. Тело оказалось… мягким. Тяжёлым. Податливым. Совсем не тем, к чему он привык: не дым, не фантомные кости, не пустота, а плоть, которая отзывалась на каждое движение тупой ноющей болью. Под кожей вибрировало и шуршало что-то живое: кровь гнала по венам липкую теплоту, желудок болезненно сжался от голода, сердце билось с такой силой, будто собиралось разорвать грудь изнутри. Он услышал его — стук сердца, собственный, чужой, — и захотел заорать. Парень наклонился что бы рассмотреть себя и в глаза упали волосы. Откинув пару попыток сдуть их, Гоша решил все таки убрать руками, но как только его пальцы коснулись темных прядей по телу прошла неприятная мурашка. — Блять… а че дальше? — выдохнул он, ошарашенно глядя по сторонам. У этого парня должна быть какая-то жизнь, план, расписанный чётко по пунктам — Ариана обещала, что так и будет. Но, разумеется, она не потрудилась объяснить ни слова. В досье тоже ничего. По логике, она должна была шагнуть следом и провести его по этому цирку живых — а вместо этого портал схлопнулся, и грешницы нигде не было. Только он, город и бесконечный шум. И тут левая нога вдруг начала вибрировать. Сначала он дёрнулся, ощетинился, готовый к атаке, — но потом понял, что вибрирует не сама нога, а что-то в кармане. С неуклюжестью новорождённого он хлопнул себя по бедру, нашёл твёрдый выступ, сунул руку в ткань и вытащил прямоугольник — кусок металла и стекла. Экран вспыхнул, обжёг глаза ярким светом. Цветные значки всплывали и перелистывались, пикали, мигали, насмехались. Для существа, которое никогда не держало ничего материального, это было пыткой. Пальцы дрожали. В голове зудело желание просто швырнуть странную штуку под колёса первой машины. Но он заставил себя удержать её, потому что странный металл жил, дышал, требовал внимания. И вдруг на всё стекло развернулась фотография: молодая девушка, улыбающаяся в вспышку фотокамеры. Под снимком два кружка — зелёный и красный. В девушке Смерть узнал свою коллегу — ту самую, которая только что толкала его в портал, но здесь она была ещё человеком. Интуитивно он ткнул в зелёный кружок. Картинка мигнула, изменилась, иконочки выстроились в ряд. Он начал тыкать наугад. Пик. Пик. Пик. И наконец из коробки раздался знакомый голос: — Гоша! Ты почему молчишь?! Он чуть не выронил устройство. — Это что за херня? — спросил он в пространство. — Это телефон, — раздалось у него за спиной. Он резко обернулся — и увидел Ариану. Но не ту, адскую, краснокожую, с глазами-углями. А ту, какой она выглядела при жизни. Чёрные волосы собраны в косу, кожа болезненно-бледная, но живая, глаза — человеческие, тёмные. Только на шее чернел и светился фиолетом рваный шрам, уродливый, как клеймо. Гоша скривился. — Ты бы хоть шарфик надела, что ли. — Да ладно, людей не волнует ничего, что не связано с ними, — фыркнула она. — Максимум — полицию вызовут. Но тебе, подозреваю, полиция как хуй слону. — Кто? — Блять, забей. Пошли. Она схватила его за руку — и он понял, что идти тоже непросто. Мир качался, каждое движение отзывалось в теле гулким дискомфортом. Гоша едва не спотыкался, и Ариана поддерживала его, будто младенца, выводя из переулка на оживлённую улицу. Огни витрин резали глаза. Люди сновали туда-сюда: кто-то жевал шаурму, кто-то ржал над экраном телефона, кто-то ругался в трубку, плевался, жестикулировал. Их запахи смешивались — парфюм, пот, табак, дешёвая еда, резина от шин. Для Смерти всё это было как удар по нервам. Он шёл и смотрел, как они двигаются, как разговаривают, и пытался незаметно копировать их повадки. Подражал. Неловко, топорно, но всё же. Они идут вдоль дороги по узкому тротуару. Асфальт блестит влажным налётом — совсем недавно прошёл дождь, и теперь под ногами скользит мелкая грязь, смешанная с бензиновыми разводами. Воздух пахнет выхлопами и пылью, а редкие порывы ветра доносят резкий запах шаурмы от уличной палатки. Мир живых Гошу не удивляет: он и раньше бывал на этих улицах, только никогда не задерживался дольше, чем нужно, чтобы забрать душу и шагнуть дальше. Тогда всё казалось плоским, приглушённым, будто снимал перчатки и касался не вещей, а их отражений. А теперь — всё живое било прямо в лицо: суета, запахи, людские голоса, липкий жар от проезжающих машин. Парень ловил себя на том, что с интересом рассматривает прохожих, их жесты, одежду, выражения лиц. У кого-то усталые глаза, у кого-то прижатый к щеке телефон, у девушки на каблуках застывшая в пальцах сигарета, у мальчишки — обгрызенная корка хлеба. Он пытался подражать их движениям, походке, даже странной беспечности, которая ему самому казалась неестественной. — У парня родители в Иркутске, перестали с ним общаться ещё когда он только уехал из города, — говорит Ариана, ловко маневрируя между людским потоком. Её шаги уверенные, быстрые, а голос спокойный, будто рассказывает о погоде. — Тебе повезло, друзей у него тоже нет. Есть педагогическое образование. В целом деньги зарабатывать ты можешь. Я скину тебе в телегу видео, по которым ты сможешь понять более или менее, как живут люди. — Она окидывает его взглядом с головы до ног, хмурится. — Советую начать с более лёгкой работы. Не думаю, что ты сможешь учить детей… хоть чему-то. Девушка всё ещё крепко держала Гошу за руку, и время от времени будто замедляла шаг, чтобы он не отставал. Мир жил своей жизнью, но Смерть ощущал себя инородным телом: он скользил среди людей как чужак, которого никто не видит, но все чувствуют. — У тебя нет какого-то прям суперплана, — продолжает Ариана, не оборачиваясь. — Есть пара событий, которые обязаны произойти с Гошей. Как ты к ним придёшь — это твои проблемы. — И что за события? — хмуро спрашивает Сморгуленко. — Ну… умереть должен в определённом возрасте, влюбиться в определённого человека, работать учителем в определённой школе, — отвечает она и резко скривившись добавляет: — Блять, да у нас и так всё идёт по пизде. Просто постарайся сделать так, чтобы начальство не заметило, что мы всё проебали. Лолаева продолжает идти вперёд, каблуки звонко стучат по тротуару. Холодный ветер гонит по мостовой влажные бумажки и листья, от реки снизу тянет сыростью, и в воздухе смешиваются запахи бензина и мокрой ржавчины. Вдруг девушка резко останавливается на середине моста. Гоша, едва успевая за ней, тормозит и чуть не врезается, злобно сверкнув глазами. Но не она его задержала. Перед ними вырастает огромная, покачивающаяся фигура. Силуэт заслоняет фонарь, и тень ложится на мокрые перила. — Сестренка, а чё это у тебя с шеей? — хрипит низкий бас, будто выдирая слова из глотки. — Сигаретки не найдётся, а? Курить хочется, что жесть. От него несёт перегаром, табаком и мокрой одеждой, как будто он недавно валялся в канаве. Ариана бросает что-то среднее между «нет» и «отвали», пытается проскользнуть мимо. Но фигура вдруг тянет руку, грубо хватает её за плечо. Девушка дёргается, но с места не сдвигается: хватка железная. Гошу он даже не удостаивает вниманием, будто худой парень рядом с ним не представляет угрозы. Смерть ещё не видел себя в зеркале, но по ощущениям догадывался, что выглядит не впечатляюще: узкие руки, костлявые ноги. Смертные силы — жалкие, хрупкие. По крайней мере, так казалось. — Да ну ты чего, сестрёнка, — незнакомец вдруг заходится глухим кашлем, сиплым, как ржавый гвоздь по стеклу. — У меня без сиги щас горло такое же, как у тебя станет. Ты этого хочешь? Сморгуленко молча обнимает подругу за талию, как бы удерживая её, и правой рукой заносит резкий удар. Обычная пощёчина, но хрустящий звук искажает пространство. Щетинистое лицо незнакомца подламывается под ладонью, и тело с неожиданной лёгкостью отрывается от земли. Огромная туша, будто не весит ничего, летит в сторону, перелетает через перила и исчезает в темноте. Ариана срывается к бортику, вцепляется в холодный металл и всматривается вниз. С реки тянет влажным холодом, чёрная вода бьётся о сваи моста. — Он умрёт?! — её голос дрожит. — Не знаю, — спокойно подходит Гоша. — Ты же теперь Смерть, это твои проблемы. — Так, — Ариана резко оборачивается, глаза сверкают. — Новое правило. Убивать нельзя. Калечить тоже. И вообще не показывай свои нечеловеческие способности! — Я и не показывал, — возражает он, поднимая брови. — Люди так не умеют!! — кричит девушка, размахивая руками в сторону реки. — Никто так не делает, ясно?! — Вы жалки, — спустя паузу сплёвывает Гоша, чувствуя неприятный привкус во рту. Грешница закатывает глаза, резко хватается за его руку и тащит за собой. Её пальцы вонзаются в кожу, шаги становятся быстрыми, злые. — Я сейчас доведу тебя до квартиры, жить будешь там, — зло говорит она, не сбавляя темпа. — Я бы осталась с тобой, чтобы ты, блять, никого не сжёг ненароком, но мне нужно собирать души. Зато у тебя будет сосед. Ради бога — не убей его. Ещё не забывай, что ты фактически человек. Пусть и можешь больше, чем обычные, но тебе так же нужно спать, есть и срать. Не умри в первую же неделю, молю. И ещё — телефон. Помнишь, та штука, про которую я говорила? Тебе надо научиться ею пользоваться. Они заходят в подъезд старой многоэтажки. Дверь скрипит, закрывая за ними улицу. Внутри пахнет дешёвой хлоркой и чем-то тухлым, липким. На стенах облупившаяся зелёная краска, под ногами гулко стучат ступени. Смерть видел такие стены и раньше, когда приходил за душами, но никогда не чувствовал запаха. Теперь он въедался в кожу, в волосы, в горло. Ариана останавливается на третьем этаже у первой квартиры. Вдох вырывается из неё тяжёлый, словно она только здесь смогла расслабиться. Девушка протягивает Гоше большую дорожную сумку. — Тут одежда, средства гигиены, ключи и всё важное. Дай телефон. — Она протягивает ладонь. Гоша послушно кладёт в неё прямоугольный блок. — Он сенсорный, — быстро объясняет она. — Нажимаешь на экран — включается. Или вот сбоку кнопка. Смахиваешь вверх, вводишь пароль. Пароль 114488… — Ты издеваешься? — перебивает парень, хмурясь. — Нет. Ты всё равно не сможешь поменять. Не выёбывайся. Смотри, вот эта синяя иконка — это телеграм. Я вписала туда свой юз. Можешь писать и звонить мне или Илье. И в вотсапе тоже, но лучше в телегу. Я отправила тебе ссылки, по ним сможешь посмотреть видео, которые помогут тебе разобраться в людях. Она тараторит на одном дыхании и в конце выдыхает. Достаёт из кармана связку ключей, сунет в скважину. Металлический звон пронзает тишину подъезда. Замок скрипит, дверь с натугой поддаётся. Ариана распахивает её, и прямо на пороге открывается картина: молодой парень в футболке и домашних шортах, сковородка в одной руке, лопатка в другой. Из сковороды тянется запах жареного мяса, жирный, густой. На лице — такое же чистое удивление, как у адских гостей. ••• — Здравствуйте, — говорит незнакомец, когда первый шок проходит. — А вы кто? — Воры, — отвечает Гоша мрачно. — Пришли отбирать твою тарелку. — Он шутит, — поспешно вставляет Ариана. — Это ваш сосед. Я просто помогла ему вещи занести. Вас разве хозяйка не предупредила? — Нееет, — всё так же недоверчиво протягивает парень. — Сейчас уточню. Он ставит сковородку на плиту, снимает трубку старенького домашнего телефона и набирает номер. Хриплый аппарат оживает, щёлкает, тянет провода. — Алло? Тётя Валя? Тут какой-то странный тип с больной девушкой у двери. Говорит — сосед. Вы мне ничего не говорили. Ариана в этот момент больно врезает локтем Гоше под рёбра. Тот захрипел, согнулся, скривился от неожиданной боли. Ему не нравилось это ощущение: тупое, тянущее, слишком реальное. — Да… ага… понял, — продолжает сосед. Кладёт трубку, и глаза его становятся жёстче. — Ладно, сказали, что да, действительно должен заехать. Но ты всё равно… странный какой-то. Гоша, привыкший, что люди с которыми он сталкивался обычно ничего не говорят, да и не дышат в основном, ощутил раздражение. В груди зачесалось, сердце забилось в ритм его раздражению. — Странный? — переспросил он сухо, склонив голову. В его глазах на миг промелькнула чёрная бездна. Сосед вздрогнул, моргнул и словно забыл, о чём только что говорил. — Ну… в общем… проходите. Прямо и налево, комната с синей дверью, это ваша, — пробормотал он, отвернулся и вернулся к сковородке, где уже потрескивал жир. Ариана скосила глаза на Гошу: — Ты ебанутый? Я же сказала — никакой силы! Хочешь, чтоб тебя раскусили на второй день? — Да он сам напросился, — буркнул Смерть, проходя по коридору. Его тело снова выдало странную реакцию: мышцы дёргались, колени ныли, хотелось просто упасть и выключиться. Внутри пахло дешёвым освежителем воздуха, старыми коврами и жареным мясом. В кухне громко тикали часы, за стеной орал телевизор, сквозь стены просачивались чужие голоса. Всё это било по мозгу, наваливалось сильнее, чем любые адские крики. Ариана швырнула сумку на диван. — Так, слушай сюда, Георгий. Тут твоя жизнь. Работа, соседи, коммуналка — всё это дерьмо. Я помогу втянуться, но потом — сам. И запомни: твоя цель — дожить до смерти. Всё остальное вторично. — То есть я теперь просто жду, пока этот мешок мяса сдохнет? — нахмурился Гоша. — Ага. Добро пожаловать в человечество. Мы занимаемся этим с самого детства, — ехидно усмехнулась Ариана. — Мне кажется, это твой индивидуальный опыт, — ухмыльнулся парень. — Знаешь ли, я видел и счастливых людей. Грешница не ответила. Она уже двинулась к выходу, но задержалась на пороге. Будто хотела что-то сказать, но передумала. Только скривила губы в лёгкой улыбке и захлопнула дверь. Гоша остался один. Квартира притихла. Лишь из-за стены доносились ругательства соседа, у которого мясо, похоже, всё-таки подгорело. Запах гари просочился в коридор. Смерть опустился на диван, тяжело уткнувшись лицом в ладони. — Ебаный цирк, — пробормотал он.