Вещи, которые не говорят вслух

      Теперь, когда тяжеловесная, нелепая лодка «Майк-и-Джейн» была аккуратно отведена в тихую гавань дружбы, Тед Уилер столкнулся с новой, куда более тонкой задачей. Как заставить сойтись две звезды, которые и так вращались вокруг общего центра тяжести, но по инерции, страху и непониманию продолжали держаться на почтительном расстоянии? Мужчина не мог и не хотел устраивать свидания вслепую или произносить напутственные речи. Его цель была иной: создать условия. Убрать последние барьеры. И, самое главное, подтолкнуть сына сделать тот самый шаг, который тот боялся сделать всю свою сознательную жизнь. Первый этап был атмосферой. Тед начал с пространства. С царства мальчишек — подвала. Уилер как бы случайно зашёл туда, когда там были только Майк и Уилл. Они сидели на старом диване, между ними — приличное расстояние, но блокнот Байерса лежал так, что оба могли его видеть. — Простите, что вмешиваюсь, — буркнул мужчина, чувствуя себя космонавтом, ступившим на чужую планету. — Карен просила передать… печенье. — Он поставил на стол тарелку с домашним овсяным печеньем. — Говорит, вы тут умственную работу делаете, подкрепление нужно. Они оба уставились на него, потом на печенье. — Спасибо, мистер Уилер, — первым нашёлся Уилл. — Да, спасибо, — эхом отозвался Майк, и немного напрягся.  Тед сделал вид, что осматривается. Его взгляд упал на старый торшер в углу, где жалобно мигала лампочка.  — Эту штуку давно надо было выкинуть, — заметил он. — Свет ужасный. Для глаз вредно, особенно когда рисуешь. — мужчина кивнул в сторону блокнота Байерса. — На чердаке, кажется, есть получше. Сейчас принесу.  И он, к собственному удивлению, полез наверх, нашёл на чердаке старый, но добротный торшер с широким абажуром, притащил его в подвал и, покряхтывая, подключил. Тёплый, ровный свет залил угол с диваном, отогнав угрюмые тени. — Вот, теперь то лучше. Уилер не стал ждать благодарности, просто кивнул и ушёл наверх. Но спустя пару минут, делая вид, что смотрит телевизор, он уловил из-под пола обрывки разговора: — Странно, — сказал сын. — Что странно? — приглушено поинтересовался Уилл. — Это! Всё это. Он будто… будто старается. Мужчина усмехнулся про себя. «Старается» было слабо сказано.

***

      Следующей тактикой стала «случайная» похвала Уилла — но в присутствии Майка и обязательно в связке с ним. За ужином, когда Байерс скромно сидел в гостях, мужчина сказал:  — Холли показывала мне рисунок единорога. Говорит, Уилл научил её, как тень правильно делать. Талант, не иначе. Надо же, Майк, а ты мне всегда говорил, что у тебя самый талантливый друг. И оказался прав. — восторженно трещал Уилер. А затем обратился к мальчишке. — Мой сын на самом деле вечно только о тебе и говорит, Уилл. Ты у него любимчик, не иначе!  Сын замер с вилкой в руке, покраснел до корней волос, но под столом, как заметил острый глаз мужчины, его нога чуть-чуть сдвинулась в сторону Уилла. Байерс же опустил глаза в тарелку, но уголки его губ дико дрожали от смущённой улыбки.

***

Или же, увидев их вместе за какой-то работой, они разбирали какое-то устройство, Тед останавливался и говорил: — Хорошая работа, парни. Настоящая команда. Видно, что вы чувствуете друг друга с полуслова. Редкое качество... это здорово, эм, да.  Он не говорил «вы прекрасная пара». Он говорил «вы отличная команда». Это было безопасно, но должно безошибочно бить в цель. Уилер хотел, чтобы эти слова заставили сына задуматься, чтобы он начал чаще смотреть на Уилла не как на хрупкого друга, которого надо беречь. А как на равного, на партнёра, на… на ту самую «команду» на всю жизнь. Но главным оружием Теда стали не слова, а отсутствие. Вернее, создание ситуаций, где они оставались наедине. Он стал «отвлекать» других. — Лукас, зайди-ка ко мне на минутку, поможешь дверцу в шкафу подправить, болтается. — Дастин, у тебя с техникой хорошо, взгляни на мой блендер, совсем заглох. Карен, которая начала улавливать странные вибрации, исходящие от мужа, и однажды поймала его, когда он под предлогом «проверить счётчик» намеренно задерживал Дастина на кухне, пока Майк и Уилл ушли в подвал. — Тед, — тихо прошипела жена, ставя посуду в сушилку. — Ты что-то замыслил! Он посмотрел на неё, на её умные, уставшие глаза, в которых теперь чаще появлялась живая искра. Уилер не мог ей всё объяснить, ещё было слишком рано.  — Я просто даю им пространство, — безмятежно повел плечами он. — Майку нужно… разобраться в некоторых вещах. Без помех. Карен долго вглядывалась в его лицо, потом медленно кивнула.  — Он стал… спокойнее. С тех пор как с Джейн всё улеглось. — Да, — улыбнулся мужчина. — Но ему ещё кое-чего не хватает для полного счастья. И этот «кое-кто», кажется, всё это время был прямо здесь. Жена замерла, и в её взгляде что-то щёлкнуло. Она с звонким вскриком прижала ладонь ко рту. Возможно, женщина видела то же, что и он, но никогда не позволяла себе сложить полную картинку. Теперь же картина складывалась. — О, Господи, — выдохнула она. — Уилл? Тед кивнул. Улыбка на его лице становилась всё шире.  — И ты… ты не против? — Карен недоверчиво нахмуривалась.  Уилер устало покачал головой. Надо же, какое впечатление, он создавал у собственной семьи. Хотя, с другой стороны, это было неудивительно.  — Видела ли ты Майка счастливым за последний год? По-настоящему?  Женщина задумалась на миг, а после встревожено сжала зубами нижнюю губу.  — Только когда Уилл рядом. И то… не всегда. — со всхлипом пробормотала она. — О боже мой!  — Вот и я о том же, — вторил ей мужчина. — Я просто хочу, чтобы он был счастлив. Каким бы ни был путь к этому. И кто бы ни был Майк, мне это неважно.  Карен внезапно подошла к нему, положила мокрую от мыльной пены ладонь ему на руку.  — Ты стал другим, Тед,— слишком нежно произнесла она. — Просто проснулся, — хрипло отозвался Уилер. В горле появился отвратительный комок размером с теннисный мяч. А ещё чертовски странно защипало в глазах. Недолго думая, Тед потянулся и сжал жену объятиях. Он мог поклясться, что будь у него крылья — они бы неприметно распрямились в тот миг, когда Карен крепко прижалась к нему в ответ.       Кульминация всего плана наступила в пятницу вечером. У сына планировался обычный вечер: друзья, подвал, может и кино. Но судьба, или тщательное планирование Теда, внесла коррективы. Лукас уехал с семьёй на выходные. Дастин подхватил желудочный грипп. Джейн осталась с Хоппером — они наверняка начали свои «отцовско-дочерние» вечера.  В доме Уилеров неожиданно оказались только Майк и Уилл, тихо убиравшие после ужина на кухне. Мужчина, сидя в своём кресле, почувствовал электричество возможности. Уилер неспешно встал, разминая свои конечности.  — Карен, — сказал он громко, чтобы на кухне услышали. — А не поехать ли нам сейчас с тобой и Холли за город? Посмотреть на звёзды. Говорят, сегодня ночью будет отличная видимость. Метеорный поток какой-то. Жена, игравшая с дочерью на полу, подняла на него глаза. В них промелькнуло понимание.  — Звёзды? Прямо сейчас? Уже так поздно, Тед.  — Ничего не поздно для спонтанности! — провозгласил Тед с неестественным энтузиазмом. — Холли, хочешь посмотреть на падающие звёзды? — Да! Да! Да! — завопила дочка, подпрыгивая. — Майк, Уилл, — обратился мужчина к кухне. — Вы тут сами справитесь? Мы часа на два, не больше. Сын появился в дверях, вытирая руки полотенцем. На его лице было смесь удивления и лёгкой паники. «Остаться наедине с Уиллом? Надолго? Без предлога в виде игры или учёбы?» — Конечно, справимся, — подал Байерс голос из-за спины друга. Кажется, мальчишка совсем ничего не подозревал. — Отлично. Ключ под ковриком и не сожгите дом. — И Уилер, не дав Майку опомниться, начал собираться. Через пятнадцать минут машина Уилеров выезжала со двора. Мужчина, сидя за рулём, видел в зеркале заднего вида, как в освещённом окне гостиной застыли две фигуры, глядящие им вслед. Две одинокие, красивые фигуры в пустом доме. — Ты всё продумал, да? — тихо спросила жена, глядя прямо перед собой. — Ничего я не продумал, — буркнул Тед. — Просто звёзды, и нам наконец-то не помешает провести время наконец с семьей. И ребятам действительно нужен… разговор без свидетелей. Карен вздохнула и взяла его за руку, лежащую на рычаге коробки передач.  — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. — Я и сам на это надеюсь, — откровенно признался мужчина.  Два часа, которые они провели на смотровой площадке за городом, пока Холли визжала от восторга при каждом падающем «камне», были для Теда чистой пыткой. Что происходило дома? Молчали ли они в тягостной неловкости? Смотрели ли телевизор? Или… наконец-то заговорили? Когда они вернулись, в доме царила тишина. Но не мёртвая, а насыщенная, густая, как после грозы. В гостиной горел свет, телевизор был выключен. На диване сидели Майк и Уилл. Они сидели не на разных концах, а очень близко. Между ними не было и дюйма. На коленях у Байерса лежал его скетчбук, и он что-то показывал другу. Сын слушал, склонив голову к его плечу, и на его лице было выражение, которого Уилер не видел годами. Абсолютного, безмятежного покоя и счастья. Такого простого и такого полного, что у мужчины перехватило дыхание. Услышав их, оба вздрогнули и слегка отодвинулись друг от друга, но не было в этом движение паники или стыда. Была лишь лёгкая, естественная осторожность. — Как звёзды? — спросил Майк, и голос его был немного хрипловатым, будто от долгого молчания или от тяжелого разговора. — Прекрасно, — сказала Карен, и её голос дрожал от эмоций. — Прямо волшебство. — Мы тут… кино смотрели, — сказал Уилл, но его глаза сияли таким светом, что было ясно — никакое кино не могло вызвать такого сияния. — Хорошо, что не скучали, — хмыкнул мужчина, снимая куртку. Всё в нём пело, потому что он видел всё.  Заметил, как их руки, лежащие на диване, почти соприкасались. Как они обменивались быстрым, тайным взглядом, полным понимания и чего-то нового, хрупкого и смелого. Наконец-то ощущал результат. Свой план, свой безумный, неуклюжий, отцовский план — он сработал. Не до конца, конечно. Ещё ничего не было сказано вслух, не было объявлено. Но мост был построен. И по нему уже сделали первый, самый страшный шаг. Позже, когда Байерс ушёл домой (и сын проводил его не до двери, а до самого дома), мужчина застал парня на кухне. Тот стоял у окна, глядя в темноту, и улыбался. Просто улыбался самому себе. — Всё хорошо? — спросил Уилер, наливая себе стакан яблочного сока.  Майк обернулся, улыбка не спешила уходить с чужого лица. Она была мечтательной, практически невесомой. — Да, пап. Всё… всё отлично. — Уилл уже дома? — Да. Я… я проводил его. Тед подошёл ближе.  — Он хороший парнишка — Уилл. Настоящий друг. Майк посмотрел ему прямо в глаза. И в этом взгляде не было уже ни защиты, ни страха. Была сильная благодарность, бездонная, та, которую он никогда не видел в его взгляде.  — Самый лучший, — совсем тихо сказал Майк. Будто доверил мужчине свою самую сокровенную тайну. — Спасибо, пап. — За что? — сделал вид, что не понимает Уилер. — За… за всё, думаю. За сегодня, и вообще, за то, что ты есть. — неловко пожал плечами сын.  Тед отхлебнул сока, чтобы скрыть ком в горле.  — Всегда, сын. Я всегда буду здесь для тебя. Мужчина кивнул для достоверности своих слов, и вдруг, в следующий миг, Майк импульсивно шагнул вперёд и обнял его. Коротко, совсем по-мужски прихлопывая Теда по плечу. Как же быстро вырос его ребенок!  Уилер, ошеломлённый, похлопал его по спине. Они не обнимались так… мужчина даже не мог вспомнить, когда это было в последний раз. Когда сын отпустил его и ушёл наверх, Тед остался стоять в тишине кухни.  Он смотрел на тёмное окно, в котором отражался свет гостиной, и видел там не своё отражение, а всё ещё две фигуры на диване, склонившиеся друг к другу в пространстве, которое он им подарил. Подарил, убравшись сам и увезя всех прочь, как бульдозер, расчищающий площадку для самого главного здания. Несколько недель спустя.       Опять же, жизнь в одном из домов на Мэпл-Стрит не превратилась в сказку. В нем по-прежнему были ссоры, неловкое молчание за завтраком, груды грязной посуды и вечные проблемы с проводкой. Но что-то изменилось на фундаментальном уровне. Тед Уилер всё ещё сидел в своём кресле. Но теперь газета лежала на столике всегда сложенной, а он слушал, что происходит вокруг. Иногда мужчина даже комментировал. И его слушали! Нэнси, перед отъездом в другой город, зашла как-то вечером в гостиную и села на диван рядом с ним. Они поговорили о будущем, о страхах, и Уилер, к своему удивлению, нашёл слова поддержки, которые не звучали фальшиво. Холли вовсю использовала своего «нового» папу, вовлекая его во всё более сложные сюжеты своих игр. И он играл, потому что это было весело. С Карен… они начали заново. Не с романтики (упаси Господи!), а с разговоров. О детях, о доме, о том, чего хотят сами. Иногда по вечерам они просто сидели рядом на крыльце, не говоря ни слова, и этого было достаточно. А что до Майка и Уилла… они не вышли, держась за руки, на всеобщее обозрение. Это было слишком рискованно и дико. В Хоукинсе всё осталось по-прежнему.  Но в доме Уилеров что-то сдвинулось. Байерс стал бывать ещё чаще. Он приходил не только когда звали играть, а просто так. Помочь Карен, посидеть с Холли, поболтать с Тедом о чём-нибудь нейтральном — о погоде, о новой модели «Шевроле», о том, как лучше хранить инструменты в гараже. Он стал практически своим. И мужчина ловил себя на том, что ждёт этих разговоров. Потому что Уилл слушал, по-настоящему. А однажды вечером мужчина, спускаясь в подвал под предлогом «проверить, не течёт ли труба», увидел ту самую картину, ради которой всё и затевалось. Майк и Уилл сидели на том самом диване, под тем самым торшером. Они не играли, не смотрели кино, просто умиротворенно дремали.   Голова Байерса лежала на плече сына. Рука Майка была обвита вокруг его плеч, пальцы слегка переплетались с пальцами друга. Они не целовались, не говорили признаний вслух. Они просто существовали, в тишине и полном согласии. Две половинки, нашедшие друг друга после долгой, мучительной разлуки.  Уилер осторожно отступил и поднялся наверх. Сердце его билось ровно и спокойно. Он подошёл к жене, которая мыла посуду. — Всё в порядке? — встревожено спросила она. — Всё отлично, — кивнул радостно Тед. И это была правда. Мужчина вернулся в своё кресло. Телевизор был выключен, и он всё больше отвыкал от этой коробки. В доме пахло печеньем и счастьем. Снаружи падал первый снег, тихо укутывая Мэпл-Стрит.  Тед Уилер, бывший часовой, ставший прорабом, а затем и просто отцом, сидел и слушал тишину своего дома. В ней не было пустоты, была музыка. Тихая, едва ли уловимая, но настоящая. Музыка жизни, которая, наконец, потекла в правильном русле. Он закрыл глаза и улыбнулся. Операция «Семейная реконструкция» была завершена. И результат, хоть и далёкий от идеала, был чертовски хорош.