Всегда где-то рядом

На город опустилась бархатная ночь, но в сознании Америки всё ещё полыхало багровое зарево. Шестое убийство. Шесть бабников, шесть самодовольных альф, которые считали омег лишь игрушками в своей никчёмной жизни .И каждый раз он был неуловим, как тень, растворяясь в толпе, оставляя за собой лишь холодный труп и неотвратимое чувство возмездия. Но сегодня… сегодня он ошибся. В ванной комнате, под холодным светом, Мурика рассматривал своё отражение. Голубые глаза с легкой поволокой тревоги, пухлые губы слегка подрагивали. Пшеничные волосы, чуть влажные после душа, обрамляли лицо, усыпанное легкими веснушками. Он провел пальцами по коротким прядям. Блондинистый волос. Всего одна тонкая ниточка, случайно зацепившаяся за острый край куста, мимо которого он проскользнул. Он чувствовал, как холодный пот стекает по спине. Столько идеальных убийств, и такой глупый промах. Тревога свернулась змеей в животе, напоминая о хрупкости его тщательно выстроенного мира. Омега склонился, чтобы набрать воду в руку и умыться, и сквозь кружевной бюстгальтер, надетый после душа, проступили капли воды. Он вздохнул. Быть омегой в современном мире, да еще и таким, как он — это вызов. Его тело, от природы тонкое и изящное, с округлыми бедрами и грудью, было его главным оружием и маскировкой в его деле. В повседневной жизни Америка почти всегда выбирал женственные наряды: струящиеся платья, юбки, изящные туфли на каблуках, дополняя образ красивым бельем. Это было удобно, ведь помогало создать образ нежного, легкомысленного создания, под которым скрывался хищник. Умный, хитрый, скользкий, просчетливый омега, способный обвести вокруг пальца любого самоуверенного альфу. ____________ На другом конце города, в прокуренном кабинете полицейского участка, Россия склонился над столом. Белые волосы падали на карие глаза, что были сосредоточены. Он был одним из лучших следователей, и дело о серийных убийствах альф стало его личным вызовом. Шесть жертв, и ни одной зацепки, ни одного свидетеля, ни одной ошибки. Убийца был призраком. — Похоже, этот гений наконец-то споткнулся, — произнес его коллега Фин, кладя на стол маленький пакетик с уликой. — Нашли на месте последнего преступления. Застрял в кусте, рядом с телом. Волос. Блондинистый. Росс взял пакетик, его пальцы сжали его так, что пакет чуть не помялся. Блондинистый волос. Это было нечто. Это был первый след за полгода. Наконец-то, убийца дал о себе знать. Возраст, пол, рост — всё ещё оставалось загадкой, но теперь у них был хоть какой-то отправной пункт. _____________ На следующий день, Мурика решил отвлечься. Надел легкое шифоновое платье лавандового цвета, с открытыми плечами и летящей юбкой, на ногах — белые туфельки на невысоком каблуке. Собрал пшеничные волосы в тугой хвостик на затылке, открывая изящную шею. Он чувствовал, как его омежьи феромоны, обычно тщательно контролируемые, сегодня слегка фонили, выдавая внутреннюю тревогу. Это было опасно, но он не мог их полностью подавить. Он зашел в уютную кофейню, где всегда брал свой любимый латте. Самый обычный день, самый обычный ритуал. И именно здесь произошло то самое «случайное» стечение обстоятельств. В очереди перед ним стоял высокий, широкоплечий мужчина с копной белых волос и пронзительными карими глазами. Он был одет в строгий темно-синий костюм, и от него веяло серьезностью и какой-то удивительной силой. Росс. Омега прекрасно знал, кто ведёт его дело об убийствах. Видел этого белобрысого в каждом выпуске новостей на фоне репортеров, на вставных видео. Их взгляды случайно встретились. Америка, с привычной хитринкой в глазах, слегка улыбнулся. — У вас очень уставший вид, — мелодичным голосом произнес Мурика, склонив голову. Его омежьи феромоны, тонкий аромат ванили и жасмина, едва уловимо распространились в воздухе, смешиваясь с запахом кофе. Росс почувствовал его сразу, как альфа чувствует омегу, но не придал этому значения, лишь отметил приятный запах. Росс слегка нахмурился, но ответил: — Работа. Сложное дело. — О, следователь? — Аме сделал вид, что ему это очень интересно. — Должно быть, увлекательно. Видел вас по новостям. Их разговор завязался легко и непринужденно, как будто они знали друг друга много лет. Росс, неожиданно для самого себя, начал рассказывать Мурику о своей работе, о деле, которое не давало ему покоя. — Шесть жертв, представляете? И ни одной зацепки. Ни отпечатков, ни свидетелей. Убийца невероятно умён, — Росс покачал головой, в его глазах горело уважение к противнику. — Ловок, хитёр, настоящий гений. Действует в толпе, но никто ничего не видел. Это… это почти восхищает. Сердце Америки пропустило удар. Гений? Восхищает? Он почувствовал, как по его венам пробегает смесь страха и совершенно дикого, опьяняющего триумфа. Он едва не заурчал, как сытая кошечка, от этих слов. Росс, его преследователь, восхищался его работой. О, это было слаще любого комплимента! — Звучит так, будто вы ловите очень опасную и умную… личность, — прошелестел Америка, чуть приподняв ресницы. Его глаза игриво блеснули. — Думаю, чтобы поймать такого… гения, нужен человек не менее гениальный. Как вы, например. Росс от неожиданности слегка покраснел. Он привык к флирту, но этот омега, такой хрупкий на вид, с этим хитрым взглядом и сладким ароматом, был необычным. Он чувствовал, как его альфья сущность реагирует на этот вызов, на этот невинный, но такой откровенный флирт. — Мы стараемся, — Росс позволил себе легкую улыбку. — Кстати, нашли кое-что. Небольшая зацепка. Блондинистый волос. Внутри Америки все сжалось в ледяной комок. Блондинистый волос. Он знает. Но на его лице не дрогнул ни один мускул. Он лишь наклонил голову, изображая задумчивость. — Блондинистый? Ну, это уже хоть что-то, не правда ли? Должно быть, он был очень профессионален, если мог ускользнуть от вашего острого взгляда так долго, — он слегка провел рукой по своему хвостику, как бы невзначай. Росс пристально посмотрел на него. В этом жесте не было ничего особенного, но почему-то он задержал на нем взгляд. — Да. Мы надеемся, это поможет, — Росс вдруг почувствовал необъяснимую тягу к этому омеге. Его ум, его легкий флирт, его внешность — все это было неожиданным и притягательным. Он ощущал, как его обычно сдержанные феромоны начинали реагировать на сладость ванильного жасмина, идущую от Мурики. С этого дня их встречи стали все чаще. Америка, чувствуя, что Росс клюнул на приманку, флиртовал с ним, как игривая кошечка. Он знал, что делает. Каждый раз, когда Росс рассказывал о расследовании, упоминая «гениальность» и «ловкость» убийцы, Мурика внутренне ликовал, принимая каждое слово на свой счет. Он поддразнивал Росса, задавал наводящие вопросы, заставляя его ещё глубже погружаться в детали, и каждый раз находил подтверждение своей мысли: этот мужчина, этот альфа, был невероятно интересен. Своим умом, своей самоотдачей, своей внешностью — всё в нем притягивало Мурику. Росс, в свою очередь, был заинтригован. Он видел в Америке нежного, немного наивного, но очень умного и остроумного омегу. Его легкие, почти танцующие движения, его мелодичный смех, его необычные, женственные наряды, под которыми скрывалось такое соблазнительное тело… И этот тонкий, манящий запах. Росс чувствовал, как впервые за долгое время его сердце начинает оттаивать, а в груди зарождается совершенно новое, незнакомое чувство. Он не подозревал, что этот «нежный» омега, так грациозно поправляющий свой шелковый платок, и есть тот самый гениальный и неуловимый серийный убийца, чье расследование стало смыслом его жизни на ближайшее немалое время. ___________ Тревога, вызванная роковой ошибкой, улеглась, уступив место холодному расчету. Америка знал, что допустил промах, но это лишь подстегнуло его. Он не мог позволить одной мелочи разрушить годы безупречной работы. А теперь, когда Росс, этот умный и интересный альфа, был так близко, Мурика чувствовал, что ему нужно доказать свое превосходство, превзойти самого себя. Он выбрал новую жертву: Герман, известный на всю округу завсегдатай баров, с характерным запахом дешевого парфюма и самодовольства, в очередной раз измывался над официанткой, пытаясь продемонстрировать свою «альфью» власть. Америка наблюдал за ним из-за угла, легкая улыбка тронула его пухлые губы. Это был идеальный кандидат. Подготовка была тщательной, как всегда. Америка пересмотрел свой гардероб. На этот раз, он выбрал что-то менее броское, но все равно элегантное. Темно-синее платье-футляр, облегающее его фигуру, подчеркивающее грудь, и черные туфли на шпильке, которые казались продолжением его ног. Он тщательно закрепил свои пшеничные волосы в низкий пучок, чтобы ни одна прядь не выбилась в этот раз. В его гримерке просторной квартиры лежали инструменты: тонкие, острые, как скальпель, иглы, небольшой флакончик с усыпляющим, и, конечно же, его фирменное «средство» — смесь трав, которую он сам выращивал и обрабатывал, абсолютно безобидную для окружающих, но смертельную для неподготовленного организма, если ввести ее в определенном количестве. Вечером, когда Герман, уже изрядно выпивший, побрел к своей машине, Америка появился словно из ниоткуда. Он выбрал место, где камеры наблюдения были отключены, а освещение — минимальным. — Герман? — голос Мурики был мелодичным и немного растерянным, как у девушки, которая случайно заблудилась. — Простите, вы не могли бы помочь? Кажется, я потерял дорогу. Герман, пьяный и возбужденный, моментально обернулся. Его карие глаза, обычно злобные, сейчас загорелись похотливым огоньком. Он увидел тонкую фигурку, изящно одетое платье, и легкий аромат цветов, исходящий от омеги. Это было то, что он любил. — Конечно, красотка, — прорычал Герман, уже протягивая к нему руку. — Потерялась, говоришь? Я тебя куда угодно довезу. Америка позволил ему взять себя за руку, позволяя почувствовать тонкую, гладкую кожу. Затем, когда Герман наклонился, чтобы прошептать что-то на ухо, Мурика сделал резкое движение. Невидимая игла, которую он держал в пальцах, вошла в его шею. Мужчина даже не успел вскрикнуть. Его глаза закатились, тело обмякло. Америка ловко подхватил его, переложив тушу в машину. Всё было рассчитано до секунды. Он аккуратно положил его на заднее сиденье, затем, как будто он был просто любопытным прохожим, который наткнулся на неприятность, вызвал полицию. — Здравствуйте, я… я думаю, я нашёл тело, — его голос дрожал, но не от страха, а от прекрасно исполненной роли. — На парковке возле бара «Золотой Лев». Когда прибыла полиция, Америка стоял в стороне, с видом напуганной жертвы. Росс был там. Его глаза, сосредоточенные и серьезные, скользнули по фигуре Америки, остановившись на его заплаканном лице. Америка почувствовал, как его сердце забилось чаще. — Все в порядке, Аме? — спросил Росс, подойдя к нему. Его карие глаза излучали заботу к свидетелю. Как же его так угораздило оказаться здесь? Судьба? — Я… я просто испугался, — прошептал Америка, опуская взгляд. — Я шёл мимо, и увидел его… Росс кивнул, его взгляд скользнул по машине, где лежал умерший. — Опишите, что вы видели, — начал исполнять свои обязанности мужчина, достав блокнот и ручку. У омеги блеснули глаза. Америка старательно описывал сцену, добавляя незначительные детали, чтобы сделать историю более правдоподобной. Он заметил, как Росс внимательно слушал, анализируя каждое слово. — И никаких признаков борьбы? — спросил Росс, задумчиво глядя на тело. — Нет… Я думаю, он просто… уснул, — Америка старался, чтобы его голос звучал неуверенно. — Он был немного… пьян, кажется. Росс кивнул. Это было странно. Никаких следов борьбы, никаких видимых повреждений. Он снова взглянул на Америку. Тот стоял, такой хрупкий, в своем элегантном платье, с глазами, полными слез. — Спасибо вам, — сказал Росс, — Мы разберемся. Можешь идти и будь осторожнее. Америка благодарно кивнул, и, оставив позади место преступления, медленно пошел прочь, чувствуя, как нарастает волна адреналина. Он сделал это. Снова. Идеально. _____________ На следующее утро, Росс склонился над столом, изучал отчет судмедэкспертизы. Герман, самоуверенный и неприятный тип, умер от инъекции неизвестного вещества. никаких следов. Но когда он осматривал машину, его внимание привлекло нечто необычное. На пороге автомобиля, почти под ковриком, он обнаружил крошечную, блестящую заколку. Не простую, а искусно украшенную, с мелкими камнями. — Заколка? — спросил коллега. — Да, — Росс взял пакетик с уликой. — Похоже, наш убийца не так уж и безупречен. Он снова вспомнил Америку. Хрупкий омега, напуганный, но такой… умный. И этот его необычный, цветочный запах. Может быть, он просто оказался не в то время не в том месте? Но эта заколка… Она была слишком утонченной для случайного свидетеля. Росс почувствовал, как у него внутри что-то изменилось. Впервые за долгое время, его интерес к этому делу перестал быть чисто профессиональным. Теперь он чувствовал… личное. И этот красивый, загадочный омега, который так легко вписался в эту мрачную картину, начал занимать слишком много места в его мыслях. ____________ Вечером, когда Росс пришел домой, он почувствовал непреодолимое желание увидеть Америку. Он позвонил ему. — Привет, — голос Америки был мягким и немного удивленным. — Росс? — Привет. Слушай, я хотел спросить… Ты как? Все в порядке? — Да, спасибо, — голос зазвучал более уверенно. — Я уже отошёл. Тебя, наверное, очень утомил тот вечер. — Ты очень помог, — искренне сказал Росс. — Я… я хотел бы отблагодарить тебя. Может, встретимся? В кофейне, где мы познакомились? На другом конце линии повисла пауза. Америка прекрасно понимал, что Росс чувствует. Он видел его заинтересованность, его сомнения. Это было именно то, что ему нужно. — С удовольствием, — ответил он, его голос звучал так же мелодично, как и всегда. — Я как раз собирался выпить чашечку кофе. Он знал, что это опасно. Но риск был частью игры. И он был готов сыграть её до конца. Ведь где-то там, в его душе, таилось желание не только быть убийцей, но и быть понятым. А Росс, этот умный, серьезный альфа, казалось, был единственным, кто мог его понять. Или, по крайней мере, попытаться. ______________ Следующая встреча была напряженной. Америка, одетый в изумрудное платье, с золотыми украшениями, играл роль испуганной, но отважной свидетельницы. Он чувствовал, как Росс изучал его, как будто пытаясь разгадать сложную головоломку. — Я принес тебе это, — Росс протянул ему пакетик с заколкой. — Я нашёл её на месте преступления. Ты не знаешь, чья она? Америка взял заколку, ощущая её гладкую, холодную поверхность. Его сердце забилось сильнее. Это была его заколка, та самая, которую он потерял. Он сжал её в кулаке, стараясь не выдать своего волнения. — Это… это очень красивая заколка, — произнес он, стараясь, чтобы его голос звучал искренне. — Но я не думаю, что она моя. У меня нет ничего подобного. Росс смотрел на него. Он видел, как Америка рассматривает заколку, как его пальцы слегка дрожат. Он чувствовал, что омега что-то скрывает, но не мог понять, что именно. — Ты уверен? — спросил он, его взгляд был пронзительным. — Она была найдена на месте преступления. — Уверен, — Америка поднял на него глаза, и в них не было ни тени лжи, только легкое, почти детское недоумение. — Может быть, это было что-то, что убийца потерял? Росс задумчиво кивнул. Он не знал, что думать. Америка казался таким искренним, таким уязвимым. Но интуиция подсказывала ему, что он не раскрывает всей правды. — В любом случае, — сказал Росс. — Убийца снова оставил нам загадку. Ни следов, ни мотива. Только эта заколка, которая, похоже, никуда нас не ведет. Америка почувствовал, как нарастает волна триумфа. Он снова его обманул. Он был умнее, хитрее. И, что самое главное, он знал, что Росс, несмотря на свою проницательность, не сможет разгадать его тайну. — Да, — произнес он, торжественно улыбаясь белоснежной улыбкой, а глаза то и дело горели от собственной самоуверенности в своей победе. — Он действительно гений, не так ли? И в этот момент, глядя в глаза Росса, Америка понял, что эта игра только начинается. И он был готов играть её до самого конца. Ведь где-то глубоко внутри, он хотел, чтобы Росс узнал правду. Но только тогда, когда он сам решит, что пришло время. ___________ С момента их первой встречи в кофейне прошло несколько недель, наполненных легким флиртом, задушевными беседами и неуловимой игрой взглядов. Росс, обычно сдержанный и сосредоточенный на работе, обнаружил, что с нетерпением ждет каждой новой встречи с Америкой. Этот омега был не похож ни на кого, кого он знал. За его хрупкой внешностью, под слоями шифоновых платьев и кружевного белья, скрывался острый ум, который притягивал Росса как магнит. Он любил слушать мелодичный голос Америки, наблюдать за тем, как тот грациозно поправляет свои пшеничные волосы или как его пухлые губы растягиваются в хитрой улыбке. Росс ощущал, как его альфьи инстинкты просыпаются рядом с Мурикой. Аромат ванили и жасмина, который всегда окутывал омегу, стал для него опьяняющим. Он находил Америку восхитительно женственным, несмотря на все социальные установки. Тело Мурики, его плавные движения, изящные руки с тонкими запястьями, его грудь, слегка обтянутая тканью платья — все это заставляло сердце Росса биться быстрее. Он начал замечать, что все чаще ловит себя на мысли о том, чтобы защитить этого «нежного» омегу, укрыть его от жестокого мира, хотя сам Америка вовсе не выглядел нуждающимся в защите. Росс чувствовал, как медленно, но верно, он влюбляется. Америка наслаждался этой игрой. Он видел, как меняется взгляд Росса, как его феромоны становятся более насыщенными, как он подавляет желание прикоснуться. Это был бальзам на его искушенную душу. Мурика специально усиливал флирт: случайные, но затяжные прикосновения к руке, когда Росс подавал ему чашку кофе; легкое касание плеча, когда Мурика наклонялся, чтобы что-то шепнуть; и, конечно, его фирменные взгляды из-под ресниц, полные обещаний. Каждый комплимент Росса по поводу его «острого ума» или «удивительной проницательности» лишь подпитывал тщеславие Америки, заставляя его еще больше играть роль загадочной и утонченной личности. Для Мурики Росс был идеальным кандидатом — не только из-за своей внешней привлекательности и силы, но и из-за своего интеллекта, который делал их игру еще более захватывающей. _____________ В то же время, охота продолжалась. Америка понимал, что после прокола с волосом и заколкой ему нельзя ошибаться. Никак. Его следующей целью стал некий Испанец, владелец небольшой IT-компании, известный своими сексистскими высказываниями в отношении омег и своей привычкой хвастаться бесконечными «победами» на стороне. Мужчина был не просто бабником — он был открыто женоненавистником, который считал омег низшими существами, созданными лишь для услады альф. Это было личное. Подготовка к этому убийству была безупречной. Америка проанализировал расписание Испанца, его маршруты, привычки. Он узнал, что тот любил посещать один закрытый клуб, где устраивались приватные вечеринки. Мурика решил, что на этот раз ему потребуется маскировка, которая не оставит абсолютно никаких улик, связывающих его с преступлением. Он заказал парик из темных, почти черных волос, сделал макияж, чтобы изменить овал лица и тон кожи, выбрал одежду, которая полностью скрывала его фигуру и любые уникальные особенности: широкий, мешковатый комбинезон и маску, закрывающую половину лица, как будто он был частью обслуживающего персонала. В качестве оружия он выбрал небольшой электрошокер, замаскированный под фонарик, и крошечный шприц с особо быстродействующим и не оставляющим следов ядом, который разлагался в организме за считанные минуты. В назначенный вечер Америка проник в клуб. Среди мигающих огней и громкой музыки он был невидим. Он выследил свою жертву, которая в тот момент громко рассуждала о «глупости» омег перед группой других альф. Мурика подошел к нему сзади, как тень. Быстрый удар шокером по шее — Испанец обмяк, но остался в сознании, не успев даже вскрикнуть. Америка ловко ввел ему яд в сонную артерию, пользуясь мгновенным замешательством и неспособностью жертвы сопротивляться. Всё произошло в течение десяти секунд, пока никто не обратил внимания, будучи увлеченными напитками, громко музыкой и парой милых омег, что с опущенной улыбкой выслушивали чужие разговоры. Омега незаметно покинул клуб через служебный выход, сбросив парик, маску и комбинезон в глубокий мусорный контейнер, который вскоре будет вывезен. Когда тело Испанца обнаружили, это было шоком. Никаких улик, никаких свидетелей, никаких отпечатков. Причина смерти — мгновенный сердечный приступ от электрошокера, как показала первая экспертиза. Даже более тщательное исследование не выявило никаких следов яда. Америка ликовал. Он был безупречен. _____________ Тем временем, отношения Америки и Росса углублялись. Они проводили вместе все больше времени, гуляли по паркам, готовили ужины, болтали до глубокой ночи. Росс чувствовал, как Мурика проникает в его сердце, и это было одновременно страшно и прекрасно. Он видел в Америке не просто умного и красивого омегу, но и удивительно глубокую, чуткую натуру, пусть и скрытую за слоем легкой загадочности. Возраст, почти пятилетняя разница, казалось, не имела значения. Их души резонировали. Однажды вечером, после ужина, который Америка приготовил сам, облачившись в нежное шелковое платье, Росс взял его за руку. — Мурик, — начал он, его карие глаза смотрели серьезно. — Я… я очень привязался к тебе. С тобой мне легко и интересно, как ни с кем другим. Мне плевать на все эти предрассудки. Я хочу быть с тобой. Хочу, чтобы мы попробовали. Начать отношения. Что скажешь? Америка, который как раз собирался прикоснуться к его щеке, замер. На его лице мелькнула сложная смесь эмоций: удовольствие, триумф, и… что-то более глубокое, похожее на искреннюю нежность. Он чувствовал, что Росс действительно влюблен. И эта мысль, вместо того чтобы отпугнуть, лишь усиливала его власть над альфой. К тому же, иметь такого партнера, как Росс, было не только приятно, но и стратегически выгодно. Он медленно провел пальцем по тыльной стороне ладони Росса, заглядывая в его глаза. — Я согласен, Росс, — прошептал Америка, его голос был мягким, как шелк. — Я тоже этого хочу. Их губы встретились в нежном, но решительном поцелуе. Америка почувствовал, как мир вокруг него изменился. Он был в отношениях с детективом, который преследовал его самого. Это было безумие, но и высшая форма искусства. _____________ Пол года пролетели как одно мгновение, растворяясь в совместных ужинах, прогулках, долгих разговорах и чувственных объятиях. Росс был беззаветно влюблен. Америка отвечал ему той же, хоть и по-своему искаженной, но искренней нежностью. Он ценил Росса, его ум, его порядочность, его силу. Для него это было похоже на идеальную партию, где хищник и жертва танцевали опасный вальс, не подозревая о ролях друг друга. Но идиллию нарушил новый удар. Утро началось с тревожного звонка. — Росс, это кошмар! — голос начальника участка дрожал. — Фин… он мертв. Нашли в его квартире. Похоже на убийство. Фин. Коллега Росса, такой же въедливый и дотошный следователь. Месяц назад Фин подошел к Россу, взволнованный. — Росс, я тут кое-что накопал по старому делу об альфах, — говорил он тогда, хмурясь. — Помнишь ту заколку? Я думаю, она может быть ключом к чему-то большему. Я проверил несколько аналогичных изделий, и наткнулся на одну мастерскую… там что-то нечисто. Не могу пока сказать что, но чувствую, что это не случайно. Росс тогда лишь отмахнулся, увлеченный новыми уликами по другому делу, а следователь ушел, пообещав разобраться самостоятельно. Америка, случайно подслушавший этот разговор, в тот момент ощутил ледяной холод по спине. Заколка. Его заколка. Фин был слишком близко. И вот теперь Фина не стало. Росс, потрясенный, отправился на место преступления. В квартире царил хаос, явные признаки борьбы. Фин, крепкий альфа, не сдался без боя. Убийца оставил лишь легкие следы. Но Росс был слишком опустошен, чтобы заметить нечто, что промелькнуло на краю его сознания — едва уловимый, но знакомый запах. Слишком похожий на тот самый, ванильно-жасминовый, который он так любил. Америка, тем временем, сидел в своей квартире, на кухне, и готовил завтрак для Росса, как будто ничего не произошло. Его лицо было спокойным, но в голубых глазах мерцали огоньки удовлетворения. Он снова был на шаг впереди. И его Росс, его любимый альфа, даже не догадывался, с каким чудовищем он делил свою жизнь и свое сердце. Боль Москвы, окутанная утренним туманом, казалось, сжимала сердце Росса. Убийство Фина было не просто еще одним делом в его карьере, это была личная рана. Фин был его другом, коллегой, человеком, который разделял его страсть к раскрытию тайн. И теперь он был мертв от очередной инъекции, жертва неизвестного, неуловимого убийцы. Росс погрузился в расследование с утроенной силой, копая глубже, чем когда-либо прежде. Он просматривал записи Фина, его заметки, его зацепки. И тогда он наткнулся на ту самую мастерскую, на которую намекал Фин. Америка, предчувствуя неладное, усилил свою конспирацию. Его дневник, толстая кожаная тетрадь, хранилась в укромном месте. В нем, аккуратно, скрупулезно, он записывал каждую свою жертву: их имена, профессии, увлечения, места проживания, клубы, бары, куда они ходили. Это была его карта мира, карта мира, где он был богом, вершителем судеб. Для него это было не просто записывание — это был ритуал, подтверждение его превосходства, его безжалостности. Он перелистывал страницы, чувствуя, как кровь пульсирует в жилах. Ужин ждал Росса в этой квартире ближе к вечеру, Аме обязательно накормит его сегодня в этой квартире. Но не сейчас. _____________ Встреча Росса с домом Америки прошла молниеносно. Росс, обуреваемый предчувствием беды, ворвался в квартиру. Но там было пусто. Только идеально убранные комнаты, аромат цветов в вазе и… открытый дневник на журнальном столике. Росс прочел обведенное красным имя, посмотрел на фотографию. Фин. Его имя было обведено красным маркером. Под ним — фотография. Глаза следователя, полные жизни и любопытства, казалось, смотрели прямо на Росса. На этом же развороте дневника была следующая жертва. Фото, имя, хобби… И адрес места — закрытый клуб. Фото новой жертвы было обведено не то что красным маркером, а словно кровавым пальцем, пачкая соседнюю страницу с информацией о Фине. Сердце его заколотилось в груди. Он понял. Все встало на свои места. Его любимый, нежный, умный Америка… был убийцей. Его ждут там, он знает. Росс почувствовал, как по спине пробежал холодок. Его гениальный, хитрый, просчетливый омега… неужели он мог быть… В этот момент, когда Росс склонился над дневником, Америка уже был в пути. Он надел свой новый образ: длинное, облегающее платье цвета фуксии, которое подчеркивало его фигуру, вызывающие туфли на высоченной шпильке, яркий макияж, а на губах — темно-красная помада. Его пшеничные волосы были распущенные, а в руке он держал сумочку, в которой, помимо обычных омежьих мелочей, таился небольшой, тонкий флакон. Его новой жертвой был олигарх, чье имя мелькнуло в дневнике Америки как «омерзительный тип, кидающийся на стрептизерш». Россия бросился в клуб, прорываясь сквозь толпу, игнорируя возмущенные взгляды. И там, в центре зала, под светом диско-шара, он увидел его. Америка. Он сидел за столиком с тем самым олигархом, смеялся, его глаза блестели. Он выглядел так расслабленно, так уверенно, так… непринужденно. Будто ничего не произошло. — Америка! — голос Росса был полон боли и гнева. — Ты! Некоторые взгляды ненадолго обратились на них. Америка поднял голову, его взгляд встретился с Россовым. В его голубых глазах не было страха, только легкое удивление, смешанное с иронией. Он улыбнулся, медленно, хищно. — Росс? Что ты здесь делаешь? — его голос был мелодичным, но с нотками ледяного спокойствия. — Ты ведь не должен быть здесь, — как же он искусно лукавил, улыбаясь лисьей улыбкой. Олигарх, рядом с которым сидел Америка, повернулся, недовольно смотря на подошедшего Росса. — Эй, ты кто такой? Не видишь, мы заняты? — грубо спросил он. Америка лишь пожал плечами, игнорируя его. Он чувствовал, как Росс стоит перед ним, как напряжены его плечи, как его альфьи феромоны кричат о гневе и отчаянии. Это было именно то, чего Америка хотел. Он хотел увидеть, как его гениальный преследователь, его возлюбленный, поймет, что был обманут. Прямо сейчас. Прямо здесь. — Заняты? Америка перевел взгляд на Росса, и в его глазах мелькнула дерзкая усмешка. — У тебя ведь сложная работа, Росс. Ищешь убийцу, который действует в толпе, незаметно, гениально? Знаешь, мне кажется, ты ищешь не там. Росс почувствовал, как слова Америки бьют его, как удары. Он смотрел на омегу, которого любил, и видел перед собой холодного, расчетливого убийцу. — Ты… ты убил Фина. Ты убил их всех. Америка склонил голову, словно обдумывая этот вопрос. — А разве я не говорил тебе, что он был очень умным? Как ты, например. И как я. Мы ведь оба гении, не так ли? Он повернулс я к олигарху, который, ошарашенный происходящим, наблюдал за их перепалкой. — У меня сегодня особенный вечер, — произнес Америка, его голос стал мягче, но в нем звучала насмешка. — Мой… друг, видимо, просто очень беспокоится. Но не волнуйся, дорогой. Всё под контролем. Он снова посмотрел на Росса, его губы растянулись в победной улыбке. — А ты, Росс, — его голос стал колким, словно лезвие. — Тебе стоит лучше выбирать себе компанию. И своих омег. Ведь они могут оказаться куда опаснее, чем ты себе представляешь. Росс стоял, парализованный. Он видел перед собой не свою любовь, а монстра, скрывающегося под маской невинности. Но Америка, сидящий рядом с олигархом, казался совершенно невозмутимым, словно эта сцена была для него лишь очередным спектаклем, в котором он, бесспорно, играл главную роль. Олигарх наконец очнулся от ступора, вызванного внезапным появлением Росса. Его лицо, красное от алкоголя и возмущения, исказилось в гримасе. Он не привык, чтобы кто-то прерывал его досуг, тем более, когда рядом сидел такой роскошный омега. — Эй, ты, коп! — рявкнул мужчина, его голос был пропитан властью и презрением. — Ты что себе позволяешь? Это частное заведение! И я, между прочим, здесь важный гость, так что не мешай мне проводить время с… с моей эскортницей! Убирайся, пока я не позвонил твоему начальству! Росс, который только что пережил шок от осознания предательства Америки, вздрогнул от грубости. Он сделал шаг вперед, намереваясь ответить, но Америка опередил его. В этот момент в глазах Мурики вспыхнул огонь, который Росс никогда раньше не видел. Это был огонь ярости, но не той, что возникает от страха, а той, что рождается от оскорбленного чувства собственника. Америка мог играть с Россом, мог обманывать его, но он не позволял никому унижать своего альфу, даже если этот альфа только что узнал, что его омега — серийный убийца. — Заткнись, — прошипел Америка, и это было сказано не Россу. Голос омеги был низким и опасным, как рычание хищника. Олигарх опешил. Он привык к покорности и лести. — Что ты сказал, куколка? Ты забыла, кто тебе платит? Америка не ответил. Его рука, до этого покоившаяся на его колене, скользнула под подол платья. Движение было настолько быстрым и незаметным, что даже Росс, стоявший в метре от них, не успел среагировать. Из-под шелковой ткани показался тонкий, почти невидимый шприц. С невероятной силой и точностью, которые могли быть только результатом долгой практики, Америка резко вонзил иглу в бок под пиджаком, прямо под ребра, в область, где пульсировала крупная артерия. Он нажал на поршень, выпуская содержимое — концентрированный нейротоксин, который он приготовил специально для него. Паршивец даже не успел вскрикнуть. Его глаза расширились от внезапного, жгучего ощущения, которое мгновенно распространилось по телу. Он попытался схватить Америку, но его руки уже не слушались. Он завалился на диван, его лицо стало синюшным, а изо рта вырвался хриплый звук. Через секунду, прямо на глазах у ошарашенного Росса, тело обмякло. Он был мертв. Музыка, казалось, стала громче, людям совсем не было дела до происходящего. Все были заняты своим. Америка, небрежно вытерев шприц о скатерть и спрятав его обратно, откинулся на спинку дивана, теперь уже рядом с трупом. Он выглядел абсолютно расслабленным, его поза была вызывающе распутной. — Вот видишь, Росс, — проговорил он, его голос был полон триумфа. Он даже не смотрел на мертвого гада. — Я же говорил, что он мешает. И, кстати, он не платил мне. Я не эскортница. Я его возмездие. Росс стоял, его белые волосы были слегка растрепаны, а карие глаза горели смесью ужаса, неверия и… странного, извращенного восхищения. Он видел, как его возлюбленный только что хладнокровно убил человека, и сделал это с такой легкостью, словно прихлопнул муху. — Ты… ты сумасшедший! — выдохнул Росс, его голос дрожал. — Ты только что убил его! Прямо здесь, на людях! Америка рассмеялся. Это был чистый, мелодичный, но совершенно безумный смех. — О, Росс, ты такой наивный. Думаешь, кто-то что-то видел? Они видели, как толстый, пьяный альфа завалился на диван. Сердечный приступ, дорогой. Или, может быть, передозировка. Он выглядел так, будто у него проблемы с сердцем, не находишь? Он наклонился к мертвому, и его лицо осветила злая, торжествующая улыбка. — Вот так, мерзкий тип. Ты думал, что можешь оскорблять людей, унижать омег, а тебе за это ничего не будет? Ты ошибался. Ты был просто еще одним гнилым фруктом, который нужно было сорвать с молодого деревца. Америка снова перевел взгляд на Росса, который выглядел так, словно его мир рухнул. — А ты, мой дорогой следователь, — он сделал ударение на слове «мой», — ты пришел сюда, чтобы меня арестовать? После того, как я так долго сидел с тобой в кофейнях, слушал твои скучные истории о работе, флиртовал с тобой, чтобы ты, гениальный детектив, даже не догадался, кто я? Он откинул голову назад и снова засмеялся. — Ты восхищался моим умом, Росс. Ты называл меня гением, когда говорил об убийце. И ты был прав! Я — гений! И ты, мой дорогой, влюбился в убийцу. В того, кого ты должен был поймать. Америка взял бокал с коктейлем, который стоял на столе, и сделал медленный глоток. Он выглядел как королева, только что выигравшая шахматную партию. — Ты волнуешься, Росс, — констатировал он, его голос вновь стал насмешливым. — Ты весь дрожишь. Не волнуйся. Я никуда не убегу. Я же только что избавился от очередного мусора. Теперь мы можем поговорить. Расслабься. Или ты думаешь, что можешь меня поймать? Он указал на труп мужчины. — Ну же, Росс. Твой коллега, Фин, был слишком близок к истине. Он был умным. Но я умнее. И ты, мой дорогой, ты был слишком занят, влюбляясь в меня, чтобы заметить очевидное. Америка снова улыбнулся, его глаза сияли. Он был в своей стихии — опасный, распутный, свободный. Он был серийным убийцей, и он только что доказал свое превосходство перед единственным человеком, чье мнение имело для него значение. — Так что, Росс? Ты пришёл сюда, чтобы арестовать меня? Или чтобы признаться, что ты все ещё любишь меня, несмотря ни на что? Он погладил мертвую руку, словно это была подушка. — В любом случае, можешь присесть. У нас есть много времени. Никто не уйдет. Росс, стоявший над трупом, был на грани нервного срыва. Его разум, привыкший к логике и порядку, отчаянно пытался обработать происходящее. Любимый омега, убийца, хладнокровное преступление, совершенное прямо у него на глазах. — Америка, ты арестован! — голос Росса был хриплым, но решительным. Он потянулся к кобуре, его пальцы сжали рукоять пистолета. Америка лишь закатил глаза, словно Росс сказал нечто невероятно банальное. Он медленно поднялся с дивана, его движения были грациозны и плавны, несмотря на высокие каблуки. Он подошел к Россу, сокращая расстояние между ними. — Арестован? Серьезно, Росс? Ты думаешь, я бы позволил тебе просто так меня арестовать? — Он наклонил голову, его глаза, обрамленные длинными ресницами, смотрели прямо в душу альфе. — Ты же знаешь, я всегда на шаг впереди. Он протянул руку, и Росс, повинуясь какому-то древнему инстинкту, невольно отступил. Америка держал в руке маленький, изящный флакончик, который он вытащил из сумочки. Он откупорил его еще секунд 10 назад за спиной, а сейчас поднес к лицу Росса. — Не бойся, мой дорогой, — прошептал Америка, и его феромоны, обычно сдержанные, хлынули наружу, смешиваясь с резким, химическим запахом из флакона. Это была нежная, но удушающая смесь ванили, жасмина и чего-то едкого, что мгновенно ударило в мозг. — Ты мне нужен живым. И… очень послушным. Росс попытался отвернуться, но было слишком поздно. Он вдохнул пары, и его мышцы мгновенно расслабились. Сознание поплыло, мир завертелся. Последнее, что он почувствовал, было легкое, но сильное прикосновение руки Америки к его щеке. — Спи, мой герой, — прошелестел омега, и Росс рухнул, как подкошенный. Америка огляделся. Люди в клубе были слишком пьяны, чтобы осознать, что произошло. Труп лежал на диване, а рядом — бессознательный, но невероятно привлекательный следователь. Мурика мгновенно переключился на режим «милой, беспомощной омеги». Он склонился над Россом, его лицо изображало искреннюю тревогу. — О, боже! Он так много выпил! — воскликнул Америка, его голос дрожал от «волнения». — Мой друг… он так напился! Он огляделся, ища жертву. Его взгляд упал на двух широкоплечих альф, которые стояли у барной стойки. — Помогите, пожалуйста! — взмолился он, его голубые глаза наполнились слезами. — Он такой тяжелый! Я не смогу донести его до такси! Притягательная внешность, хрупкость и истеричный, но мелодичный голос сделали свое дело. Альфы, почувствовав призыв омеги, тут же бросились на помощь. — Конечно, милый, не волнуйся, — пробасил один из них. Они подхватили Росса, который был в полном отключке, и, не задавая лишних вопросов, вынесли его из клуба. Америка, изображая благодарность и беспомощность, быстро назвал им свой адрес. _________ Росс очнулся от резкой боли в запястьях и странного ощущения холода. Он попытался пошевелиться, но обнаружил, что крепко привязан к стулу руками и ногами. Его глаза сфокусировались. Он был в спальне Америки. Роскошная, просторная комната, полумрак, рассеянный светом ночника. И тут он увидел его. Америка сидел на нём верхом, на его коленях, обхватив талию Росса бедрами. Омега был одет в шелковый халат цвета слоновой кости, отороченный белыми перьями, который едва прикрывал его тело. Халат был распахнут, открывая вид на его грудь, которую поддерживал тонкий, кружевной красный бюстгальтер. Под ним проступали округлые, упругие формы. Ноги, длинные и соблазнительные, были обнажены. Росс почувствовал, что его тело, несмотря на шок, мгновенно отреагировало. Он был полностью раздет, за исключением боксеров. — О, ты проснулся, мой сонный медвежонок, — промурлыкал Америка, наклоняясь так, что его пшеничные волосы щекотали шею Росса. Его дыхание было горячим, а феромоны, теперь уже без примеси усыпляющего средства, обволакивали альфу, действуя как мощный афродизиак. — Америка, что ты делаешь?! — Росс попытался вырваться, но веревки были крепкими. — Развяжи меня! — Развязать? Зачем? — Америка хихикнул. Он провел кончиком пальца по напряженному бицепсу Росса. — Ты такой красивый, когда злишься. И такой… беспомощный. Америка выпрямился и положил руку на белый затылок, прижав его к своей груди лицом. Тонкое кружево и мягкость кожи омеги коснулись скул мужчины — Ты ведь возбужден, Росс, — констатировал Америка, его голос был низким и чувственным. — Даже после того, как я убил человека у тебя на глазах. Даже после того, как ты узнал, что я — монстр, которого ты искал, твой альфа всё равно хочет меня. Америка откинулся назад, позволяя Россу в полной мере насладиться видом. Он был шикарен, элегантен и невероятно горяч. Росс не мог не признать это. Его тело, его грудь, его пухлые губы, которые сейчас кривились в насмешке. — Ты же влюблен в мой ум, Росс? — Америка провел языком по губам. — Так вот, мой ум говорит мне, что ты всегда хотел меня. Хотел, чтобы я был не просто милым омегой в платьице, а чем-то… большим. Чем-то опасным. Он наклонился и поцеловал Росса в губы. Поцелуй был властным, требовательным, полным яда и страсти. — Ты так восхищался моей гениальностью, когда я убивал других альф, — прошептал Америка, отстраняясь. — А теперь ты здесь, связанный. И я могу делать с тобой все, что захочу. Разве это не идеальный финал для твоего расследования? Росс чувствовал, как его возбуждение нарастает, смешиваясь с гневом и отвращением к себе. — Ты больной! Ты убийца! — Да, больной, — согласился Америка, снова хихикая. Он начал медленно развязывать свой халат. — Но ты же любишь меня. Ты любишь то, что я делаю. Ты любишь мою опасность. И ты любишь мое тело. Он скользнул рукой под халат, поглаживая себя. — Я знал, что ты придешь. Знал, что ты не сможешь устоять. Ты мой. И теперь ты будешь принадлежать мне, как и все мои тайны вместе с тобой. Америка, наслаждаясь властью и реакцией Росса на неё, медленно стянул с себя кружевной бюстгальтер и трусики. Он остался лишь в шёлковом халате, который, распахнувшись, открывал вид на его тело — тонкое, но с округлыми бёдрами и небольшой, но упругой грудью, которая слегка подрагивала от его движений. Он распустил свои пшеничные волосы, которые водопадом упали на его плечи, обрамляя лицо, полное сладострастного триумфа. — Ты такой нетерпеливый, Росс, — промурлыкал Америка, его голос был низким и хриплым от возбуждения. Он отодвинул боксеры Росса вниз, обнажая напряженный член альфы. Тонкая, изящная рука Америки, с аккуратным маникюром, слегка заостренными «коготками», обхватила член Росса. Альфа застонал, его глаза закатились от внезапного, сильного прикосновения. — Смотри, какой ты большой, — прошептал омега, наклоняясь и целуя его. — Ты так ждал меня. Затем, не давая Россу времени на размышления, Америка медленно опустился на него. Вход был влажным и тугим. Громкий, протяжный стон вырвался из груди омеги, когда он полностью принял альфу. Он почувствовал, как его тело обволакивает член Росса, и это было невероятно. — Ох, Росс… — простонал Америка, его глаза закрылись от наслаждения. Альфа сжал челюсть до хруста в суставе. Он начал двигаться. Сначала медленно, дразняще, затем быстрее, насаживаясь на Росса с животной страстью. Шёлковый халат скользил по его коже, перья щекотали тело альфы. Америка был полностью раскрепощен, его движения были развратными, а его лицо выражало абсолютное, нескрываемое удовольствие. — Нравится, детектив? — выдохнул он, наклоняясь и целуя Росса в шею. — Нравится, когда тебя берёт твой убийца? Ты ведь всегда хотел доминирования, правда? Но смотри-ка, кто здесь главный. Росс был в агонии. Его разум кричал о предательстве, об аресте, о трупе на диване в клубе, но его тело было полностью во власти омеги. Он не мог двигаться, но мог чувствовать. Он чувствовал, как Америка сжимает его, как его бедра бьются о его пах, как его стоны наполняют комнату. Во время секса Америка не сдерживался. Его ногти, специально заточенные 20 минут назад, пока альфа был без сознания, острые, как кошачьи коготки, впивались в спину Росса. Он царапал его, нарочно оставляя длинные, кровавые полосы. Кровь смешивалась с потом, стекая по накачанной спине альфы на сиденье стула и на пол. Росс рычал от боли, но эта боль была неотделима от удовольствия. — Ты мой, Росс, — шептал Америка, его голос бархатом проходился по мощной шее альфы, где проглядывались надутые вены. Он сжимал волосы альфы, тянул их с такой силой, что Росс чувствовал, как кожа головы натягивается. — Ты мой трофей. Мой самый умный, самый красивый трофей! Он скакал на члене Росса, его тело было гибким и ненасытным. Каждый толчок был глубоким и мощным. Росс видел его лицо: искаженное страстью, властью и безумием. Он был шикарен. В этот момент, связанный и беспомощный, Росс не мог не признать, что Америка был самым обворожительным существом, которое он когда-либо встречал. — Ты думал, что ты умный? — Он не мог остановиться. Америка снова царапнул его, на этот раз глубоко, прямо под лопаткой. — Я обвел тебя вокруг пальца, как маленького щенка! И теперь ты здесь, и ты не можешь ничего сделать, кроме как кончить для меня. Он двигался быстрее, его стоны становились громче. Кровь Росса капала на пол. Альфа был на грани. Его мозг был занят лишь ощущением омеги, его запахом, болью и невероятным, нарастающим удовольствием. Америка, чувствуя приближение оргазма Росса, наклонился и прошептал ему на ухо: — Скажи, что я гений, Росс. Скажи, что ты любишь меня, своего убийцу. Росс, не в силах сопротивляться ни физической, ни эмоциональной атаке, зарычал. — Люблю… Гений… И в этот момент они оба достигли пика. Америка громко вскрикнул, его тело сжалось вокруг члена Росса, а сам альфа излился в него, его тело сотрясалось от мощного оргазма. Америка тяжело дышал, его тело было покрыто потом, а глаза горели безумным огнем. Он медленно сполз с Росса, поправляя шикарный халат с перьями на подоле низа и рукавов, его взгляд был прикован к его лицу. Завязав ремень на халате, не отводя от альфы взгляд, он промурлыкал. — Вот видишь, — прошептал он, вытирая пот со лба. — Мы идеальная пара.