Mondhexe

      В первый же вечер, когда она спустилась в Большой зал, она ожидала увидеть нехитрую, дешевую еду в духе местного средневековья.       Но на столе появилась куча высококачественной еды, стоило её только сесть за нее.       Жареная курица, ростбиф, картофельное пюре, овощи, пироги, пудинги. Всё было вкусным.       «Домовые эльфы, невидимая группа обслуги», - вспомнила Рин, отправляя в рот кусочек нежной говядины.       Они не появлялись в большом зале, доставляя еду дистанционно из кухни, где работали.       Самое главное - здесь она получала трехразовое питание ресторанного уровня совершенно беслпатно.       «Экономия, чистая прибыль», - её глаза сверкнули хищным блеском.       Каждая сэкономленная монета или купюра, которую она не тратила на бытовые нужды, шел в фонд «Стратегического резерва», на драгоценные камни.       В бою против Кастер она потратила целое состояние и не получила ничего взамен. Требовалось восстановить арсенал – скупать емкие рубины, сапфиры, топазы, изумруды, и прочие камни, собирать все с нуля было неприлично дорого.        «Двести галеонов зарплаты без дополнительных расходов. Это тысяча фунтов. На эти деньги можно купить... примерно пять-шесть камней средней емкости в месяц. Или один камень высшего качества», - рассчитала она, прикидывая цены в Косом переулке и у маггловских ювелиров.       Это было очень мало, но для начала – неплохо. Неделю назад у нее не было и такого дохода.       «Эффективность, вот что важно», - продолжила она размышлять о способах добычи денег в пустом зале, поднимая бокал с тыквенным соком.       Доев ужин, она почувствовала удовлетворение – бытовые и финансовые вопросы больше не давили на голову так сильно, как раньше.       ***       Время в Хогвартсе шло медленно, словно сам замок был одним большим портретом, застывшим во времени.       Летние каникулы сделали из школы чародейства и волшебства интерактивный музей без посторонних глаз, чем Рин пользовалась регулярно, устраивая себе экскурсии.       В замке не было посторонних звуков, кроме её шагов, порождавших эхо на несколько секунд.       Это было нестандартное ощущение - лиминальность.       Замок выглядел как склад декораций к фильму, съемки которого уже завершились или еще не были начаты. Классы были пустыми, коридоры – безлюдными. Лестницы катались сами собой, не замечая отсутствие студентов. Для обычного человека это было бы что-то вроде пугающей квест-комнаты. Для мага же это было идеальное место для исследований и изысканий.       Рин нравилось это одиночество, замок был куда лучше дешевых отелей Лондона и давал куда большее чувство безопасности.       Но все же, здесь были вещи, которые действовали на нервы.       В первый же день своего проживания в замке, Рин столкнулась с местными «гостями из потустороннего мира».       Она хотела спуститься по лестнице в подземелья, желая изучить их подробнее, но её отвлекло резкое термическое колебание – некротический холод, энергия смерти.       Рин отреагировала моментально благодаря рефлексам, вбитым в неё годами тренировок.       Она разорвала дистанцию, резко отпрыгнув назад. Правая рука отправилась в карман, нащупывая драгоценные камни, на левой уже готовился к выстрелу Gandr.       - Schalten, - прошептала она, активируя магические цепи.       Прямо из стены выплыла белая полупрозрачная фигура человека в старомодной одежде и с головой, которая болталась отрубленной на остатках «кожи».       Призрак.       В её мире встреча с неуспокоенным духом, сгустком ненависти и боли, высасывающим жизнь из окружающих, была крайне опасна.       Рин напряглась и уже была готова выстрелить.       - Добрый вечер, мисс, - произнес призрак глухим, но дружелюбным и вежливым голосом.       Рин замерла от удивления, отсутствия опасности. Гандр, уже сформировавшийся на пальце, развеялся.       - Что?.. - выдохнула она.       - Прошу прощения, если напугал. Сэр Николас де Мимси-Порпингтон, к вашим услугам. Вы, должно быть, новый профессор? Редко кто забредает сюда летом, - спросил призрак, сделав попытку изящного поклона отрубленной головой.       Рин медленно опустила руку, обрабатывая поступающие абсурдные данные в уме.       «Агрессия отсутствует, жажда жизни тоже. Давление аурой незначительное», - проносилось в голове.       Она взглянула на призрака с помощью магического зрения.       Это существо определенно не относилась к злым духом, скорее, это было эхо, отпечаток личности, который сохранился в эфире благодаря высокой концентрации магической энергии в замке. Этот дух существовал за счет самого Хогвартса.       - Вы... разумны? - спросила она, так и не убрав руку из кармана с камнями.       - Я мыслю, следовательно, я существую. Хотя в моем случае существование - понятие относительное. Вы не подскажете, который час? Кровавый Барон обещал партию в призрачный кегельбан, а я, кажется, опаздываю – буднично ответил Почти Безголовый Ник.       Со вздохом Рин адреналин схлынув, оставив на своем месте лишь недоумение и разочарование.       - Три часа дня, - ответила она сухо.       - Премного благодарен!       Призрак проплыл вперед сквозь стену, оставляя за собой небольшой шлейф.       Рин задумалась, разглядывая стену около минуты.       «Это просто эфирная "запись" человека, имитация личности, не несущая никакой угрозы. Просто летающая голограмма с магическим фоном», - заключила Рин.       В последующие дни ей попались еще несколько приведений – Толстый Монах, Серая Дама… В сущности они все были одинаковы – болтали о своем прошлом, не пытаясь напасть. Местные маги, вероятно, не обращали на них внимания, списывая это на «странности замка», коих здесь было немало.       Единственным живым человеком, который встречался ей регулярно в этом замке, был сквиб Аргус Филч, школьный завхоз. Он попадался ей вместе со своей кошкой в коридорах, когда проверял замки на многочисленных дверях помещений замка. Всякий раз он бросал на неё взгляд сторожевого пса, который готов напасть на постороннего человека, но терпеливо ожидает команды хозяина. Он извергал ругательства себе под нос и мирно уходил.       Макгоннагал явно провела с ним воспитательную беседу, либо же он просто понимал иерархию и не лез на рожон, несмотря на свою обиду и зависть.       Рин особо не обращала на него внимания, он был частью замка, неприятным элементом декора, не более того.       ***       Самым интересным времяпровождением было, конечно, исследование замка.       Несмотря на то, что внешне он выглядел как средневековая крепость, внутри был лабиринт, полный секректов, огромная мастерская, созданная четырьмя великими волшебниками своего времени.       Рин ходила по коридорам, внимательно изучая окружение и касаясь стен, которые привлекали внимание..       - Strukturanalyse, - шептала она на каждом повороте.       Она искала потоки маны, которые шли по искаженным маршрутам.       В Хогвартсе было полно таких мест.       Потайные проходы, скрытые за картинами и портретами. Помещения, которые появлялись или сменяли друг друга в разные дни недели. Фальшивые стены, вроде той, что была на заднем дворе Дырявого Котла.       Обычный человек увидел бы здесь лишь беспорядочный хаос, но для мага это место было всего лишь необычной территорией, которую следовало изучить.       Рин уже довелось обнаружить проход за статуей одноглазой ведьмы, подобрав пароль с помощью структурного анализа. Попалась и исчезающая ступенька на лестнице.       «Неевклидова геометрия. Пространственные карманы, вшитые в трехмерную структуру. Здесь используется принцип ленты Мёбиуса... А вот здесь - классическое сворачивание пространства», - размышляла она, зарисовывая схему очередного этажа в блокнот.       На седьмом этаже нашлась стена, которая фонила магией на весь этаж, вызывая легкий дискомфорт.       «Здесь что-то есть. Огромный объем скрытого пространства. Мастерская? Склад?», - размышляла она, стоя напротив изображения с троллями в балетных нарядах.       Попытки структурного анализа заканчивались фиаско, владелец явно знал толк в защитных системах.       «Я вернусь сюда позже», - пометила она на карте.       Замок действительно вел себя как живое существо, только вместо сосудов с кровью были стены, по которым циркулировала мана.       «Основатели не просто построили школу. Они создали искусственную форму жизни. Genius Loci - дух места», - анализировала она, сидя на подоконнике в Астрономической башне и глядя на Запретный лес.       У Хогвартса был свой «харатер». Он мог как помогать, так и мешать исследователю. Лестницы не двигались хаотично, их движения зависели от намерения идущих. Двери могли закрыться сами собой, просто потому что замок посчитал человека недостойным входа.       Напрямую влезать в механизмы такой махины было опасно и ресурсозатрано. Гораздо выгоднее было проанализировать их работу и манипулировать ими пассивно, подстраиваясь под «правила» замка.       Рин экспериментировала, вливая небольшие количества праны в ключевые узлы потайных проходов, в статуи и лестницы. Это была попытка заставить замок считать чужеродный элемент «своим».       И это действительно работало, замок реагировал: ступеньки больше не исчезали под ногами, двери не блокировались при приближении к ним, сквозняк в её кабинете стих.        «Думаю, мы поладим», - улыбнулась она стенам замка.       ***       Баблиотека Хогвартса была неиссякаемым источником знаний с десятками тысяч книг на любую тематику, накопленных за много веков существования этой магической школы. Стеллажи с книгами уходили далеко вверх, под потолок. Для Рин это тихое место превратилось во временную базу, девяносто процентов времени она проводила за книгами.       В свои покои она ходила исключительно для восстановления резервов организма через медитацию и сон. Из цикла сна и чтения её отвлекал лишь прием пищи в большом зале.       Массивный дубовый стол, за которым она сидела в библиотеке, был завален книгами вперемешку с многочисленными заметками на пергаментах, но это был не абсолютный хаос, а порядок, известный только кропотливому исследователю, который занимался сбором и анализом информации.       Чернильницы и перья все еще раздражали её, но она постепенно привыкала к их использованию, чтобы мимикрировать под местное население.       Библиотека, как и замок, была абсолютно безлюдной, что было преимуществом – никаких отвлекающих факторов. На эти два месяца она «принадлежала» ей безраздельно.       Рин сидела на стуле, читая раскрытые тома, поглощая из них информацию с огромной скоростью.       Она начала с основ - «Теория магии» Адальберта Ваффлинга, «История Хогвартса». «Стандартная книга заклинаний, 1 курс» Миранды Гуссокл.       Кто-то наверняка бы рассмеялся, увидев, как профессор ЗОТИ всерьез читает учебники, рассчитанные на первокурсников. Но знания, информация – были куда важнее предрассудков. Она была инженером, который разбирал неизвестный механизм с целью понять принципы его работы.       Магия в этом мире была парадоксом – выглядела хаотично, представляя заклинания как случайные слова на латыни и жесты, часто произвольные. Никакой конкретной структуры, четких формул на базе эквивалентного обмена здесь не было и близко. И при этом, местная магия была невероятно универсальной.       «Концептуальная гибкость. Местная магия работает не через прямое воздействие воли на мир, а через обращение к уже существующей вокруг мане», - записала она в блокнот японскими символами и добавила формулу, которую вывела в результате прочтения «Стандартной книги заклинаний».       В её мире маг был преобразователем, который пропускал свою жизненную силу через магические цепи, добавлял свой элемент и выбрасывал её в мир, меняя реальность. Это был тяжелый и болезненный процесс, часто требующий дополнительных ресурсов.       Местный волшебник был в сущности оператором терминала, волшебной палочки.       Рин взглянула на свой инструмент из сакуры, лежавший на столе. Теперь она примерно понимала принцип работы этого предмета. Палочка брала на себя практически всю работу по формированию заклинания. Рассеянная воля волшебника фокусировалась с помощью инструмента и подключалась к внешней мане, которая и стабилизировала результат.       «Именно поэтому они такие слабые физически. Им не нужно напрягать свои цепи до предела. Им не нужно тренировать тело, чтобы выдержать отдачу, палочка делает всё за них. Это как постоянно использовать экзоскелет, чтобы поднять чашку чая, мышцы атрофируются», - заключила Рин.       Ощущение было двойственным. С одной стороны, она испытывала презрение к чрезмерной зависимости от палочки – большинство местных волшебников без палочки в бою были отбросами на уровне сквиба. С другой стороны, эффективность этой системы восхищала её как прагматика.       Местный мистический код позволял творить чудеса практически без затрат Од. Манипуляции элементами, трансфигурация, левитация – для всего этого было достаточно легкого взмаха кистью, вместо часов подготовки и расходования ресурсов.       «Мне нужно адаптировать эту систему под себя» - размышляла Рин, опуская перо в чернильницу.       Она сделала таблицу, где слева располагались названия мистерий из местного учебника, а справа - заметка в терминологии её мира.       Wingardium Leviosa - Гравитационная инверсия для конкретного предмета, требует векторного контроля.       Incendio – Термическое преобразование эфира, работа с элементом Огня.       Reparo – Структурная реконструкция, либо темпоральный откат объекта; требуется изучение.        Она исписала много листов, разбирая заклинания на структурные компоненты – ключевая фраза, жест, расход маны и Од, эффект.       Во всем многообразии заклинаний, её поражало отдельное направление – бытовая магия.       Она вновь открыла книгу «Чары для домохозяйки: Как сделать быт сказкой».       Её встретило описание заклинания Scourgify, используемого местными для мытья посуды. На следующих страницах были заклинания для нарезки овощей, вязание, завивки волос.       Рин отложила книгу и закинула голову вверх, пытаясь привести себя в чувство.       - Они используют магию, чтобы чистить носки, - с усмешкой произнесла она вслух.       В мире, где магия угасает, где маги готовы убивать друг друга за крупицы знаний, местное сообщество тратило магическую энергию на то, чтобы не пачкать руки в мыльной воде.       Это было декадентство. Это было разложение. Но это также показывало, насколько чудовищно огромен ресурс маны в этом месте. Они могли позволить себе быть расточительными. Они купались в магии, как рыбы в воде, и даже не замечали этого.       «Если бы отец увидел это, он бы, наверное, решил уничтожить этот мир просто из принципа», - усмехнулась Рин. - «Ради сохранения баланса и уважения к искусству».       Но Рин не была своим отцом. Она видела в этом возможность. Если бытовые чары так развиты, значит, их можно использовать нестандартно. Заклинание очистки (Scourgify) можно применить не к тарелке, а к дыхательным путям противника, вызвав удушье пеной. Заклинание нарезки - это, по сути, невидимое лезвие.       «Всё есть оружие, если правильно это применить», - это было кредо, которое она усвоила очень давно.       Она отложила учебники по чарам и потянулась к другой стопке.       Эти книги она нашла в дальнем углу, в секции, которая выглядела менее популярной, чем остальные. Корешки были запыленными, но названия грели душу.       «Нумерология и Грамматика». «Древние Руны: Справочник». «Магическая теория чисел».       Рин открыла учебник по Нумерологии.       Формулы. Графики. Таблицы. Чистая, холодная логика.       Наконец-то.       Среди хаоса махания палочками и выкрикивания латыни она нашла островок порядка. Нумерология была дисциплиной, которая пыталась объяснить магию языком математики. Предсказание свойств заклинаний через числовые значения. Расчет резонансов.       Это было близко. Это было похоже на Гематрию, которую она изучала дома.       «Значит, не всё потеряно», - заключила она, погружаясь в чтение. - «Здесь есть люди, которые думают головой, а не только рефлексами».       Древние Руны тоже оказались знакомой территорией. Футарк. Те же символы, те же значения, что и в Европе её мира.       Местные использовали их в основном для перевода древних текстов, но Рин знала их истинную силу. Руны - это якоря. Это способ зафиксировать заклинание, сделать его стабильным и долговечным.       Рин отодвинула книги, освобождая пространство на столе.       Она взяла палочку из сакуры.       Инструмент лежал в руке удобно. Тепло, исходившее от шерсти кицунэ внутри, было почти осязаемым. Палочка «узнавала» её. Она была готова к сотрудничеству.       - Ну что, партнер, - тихо сказала Рин. - Давай попробуем сделать это нежно.       Она не стала активировать свои магические цепи на полную мощность. Она попыталась скопировать метод местных.       Расслабиться. Почувствовать поток внешней маны. Позволить палочке стать антенной.       - Lumos, - произнесла она, делая легкое движение кистью.       Она не вкладывала в это слово силу. Она вкладывала в него намерение. Образ света. Концепцию зажженной свечи.       Обычно, когда Рин колдовала, это ощущалось как выстрел из пушки. Отдача, жар, резкий выброс.       Сейчас всё было иначе.       Палочка сама потянула энергию из воздуха. Рин почувствовала лишь легкое покалывание в пальцах, словно статический разряд.       На кончике палочки загорелся огонек.       Он был маленьким, размером с вишню. Он не слепил глаза, не трещал, не выбрасывал искры. Он просто горел. Ровным, теплым, мягким светом.       Рин смотрела на него, как завороженная.       Это было... легко. Пугающе легко. Ей не пришлось тратить ни капли собственного Од. Она просто нажала кнопку, и свет зажегся.       - Контроль, - прошептала она. - Стабильность.       Она осторожно пошевелила палочкой. Огонек послушно последовал за движением, оставляя в воздухе короткий шлейф.       - Nox, - скомандовала она.       Свет погас. Мгновенно. Без дыма, без остаточного свечения.       Это работало. Она, маг из другого мира, смогла использовать местную систему, не взорвав при этом библиотеку.       «Отлично», - на её лице появилась довольная улыбка. - «Теперь усложним задачу».       Она взяла со стола тяжелый том старого издания «Истории Хогвартса». На обложке был массивный латунный замок, закрывающий книгу. Очевидно, защита от любопытных.       - Alohomora, - произнесла Рин, направив палочку на замок.       Отпирающие чары. Концепция «открытия». Разрыв связи.       Она почувствовала, как палочка направила импульс к механизму. Это было похоже на то, как если бы невидимый ключ повернулся в скважине.       Щелк.       Замок открылся. Крышка книги слегка приподнялась.       Рин отложила палочку и выдохнула.       Два из двух.       Это казалось детской игрой по сравнению с тем, что она делала обычно. Но в этой простоте и крылась сила.       Если она сможет освоить этот метод до автоматизма, она получит доступ к арсеналу заклинаний, которые не требуют ресурсов. Она сможет использовать магию постоянно, не истощаясь. Она сможет комбинировать свои «тяжелые» техники с местными «легкими» чарами.       А свои драгоценные камни она оставит для главного калибра. Для моментов, когда нужно будет не просто открыть дверь, а вынести её вместе со стеной.       Рин снова взяла палочку.       «Еще раз», - скомандовала она себе. - «Закрепление навыка. Lumos».       Огонек вспыхнул снова. Чуть ярче, чуть быстрее.       Она сидела в пустой библиотеке, окруженная книгами, и зажигала и гасила свет, как ребенок, которому подарили фонарик. Но в её глазах горел не детский восторг, а холодный огонь профессионала, который осваивает новый инструмент.       Хогвартс был полон тайн. Но теперь Рин знала язык, на котором эти тайны написаны. И она собиралась прочитать эту книгу до конца.       Время текло. Солнце за окнами начало клониться к закату, окрашивая страницы книг в оранжевый цвет. Рин не замечала времени. Она работала.       Каждое удачное заклинание записывалось в блокнот. Ощущения, дозировка силы, движение кисти. Она систематизировала магию, превращая хаос чудес в стройные ряды данных.       К концу дня у неё болело запястье от непривычных движений, но в душе царило спокойствие.       ***       Тишина в библиотеке Хогвартса была особой субстанцией. Это была не просто акустическая пустота, а плотная, насыщенная магией среда, в которой звуки умирали, не успев родиться. Тосака Рин ценила эту тишину. Она позволяла мыслям течь свободно, выстраиваясь в сложные логические цепочки, необходимые для анализа чужого мира.       На столе перед ней возвышалась очередная баррикада из книг. «Фундаментальная теория проклятий», «Геомантия Британских островов», «Справочник по темным существам, класс 5». Свитки пергамента, исписанные её мелким, убористым почерком, покрывали свободное пространство, словно карты генерального штаба перед битвой.       Рин потерла переносицу, чувствуя, как усталость песком скрипит в глазах. Было уже далеко за полночь. Замок спал, погруженный в свои вековые сны, и только она, движимая неутолимым голодом до знаний (и необходимостью выживания), продолжала работать.       Внезапно воздух в библиотеке изменился.       Это не было звуком шагов или скрипом двери. Это было изменение давления. Тонкое, едва уловимое искажение пространственных координат в радиусе десяти метров. Эфир дрогнул, словно поверхность воды, в которую бросили камень.       Рин не вздрогнула, но её тело мгновенно перешло в боевой режим. Мышцы напряглись, рука, лежащая на столе, скользнула к палочке из сакуры. Магические цепи, дремавшие в фоновом режиме, вспыхнули готовностью.       Она подняла глаза.       В трех шагах от её стола, там, где секунду назад был лишь пустой проход между стеллажами, стоял человек.       Он не аппарировал с характерным хлопком. Он просто возник. Словно пространство само решило, что этот человек должен находиться именно здесь, и послушно перестроило реальность под его желание.       - Добрый вечер, мисс Тосака, - произнес он. Голос был мягким, глубоким и спокойным.       Рин медленно выпрямилась, не убирая руки от оружия, но и не демонстрируя открытой агрессии. Перед ней стоял Альбус Дамблдор.       Она видела его изображения в газетах, слышала описания, но личная встреча - это всегда другой уровень восприятия.       Он выглядел эксцентрично, даже по меркам этого безумного мира. Длинная, до пояса, серебряная борода. Мантия цвета полуночного неба, расшитая золотыми звездами и лунами. Очки-половинки, сидящие на крючковатом носу. Он напоминал иллюстрацию к детской сказке про доброго волшебника.       Но Рин смотрела не на мантию. Она смотрела на ауру.       И то, что она видела, заставило холодный пот выступить у неё на спине.       Давление было колоссальным.       Если мана обычных волшебников напоминала ручей или реку, то Дамблдор был океаном. Его присутствие заполняло собой всю библиотеку, вытесняя воздух. Это была мощь, сдерживаемая лишь невероятным самоконтролем. Плотность его Од была такова, что воздух вокруг него казался наэлектризованным.       «Уровень Гранд», - мгновенно классифицировала Рин.       Этот старик мог бы стереть её в порошок одним движением брови.       Он был хозяином этого замка. Он был частью его структуры, его главной защитной системой.       Рин заставила себя сделать вдох. Ей нужно было сохранить лицо. Перед лицом превосходящей силы единственная защита - это достоинство и интеллект.       - Директор Дамблдор, - произнесла она. Её голос был ровным, лишенным дрожи. - Вы умеете появляться эффектно. Пространственное перемещение без звукового сопровождения? Впечатляет.       Дамблдор улыбнулся. Его голубые глаза за стеклами очков сверкнули озорным блеском, но Рин видела за этим блеском сталь.       - Старые привычки, мисс Тосака. Шум вреден для пищеварения, а в моем возрасте это важно. Вижу, вы устроились с комфортом.       Он обвел взглядом её импровизированный кабинет, заваленный книгами.       - Библиотека - лучшее место в замке, - ответила Рин.       - О, безусловно, - согласился он, подходя ближе. - Хотя некоторые ответы порождают лишь новые вопросы. Но я здесь не для философских диспутов, хотя, признаюсь, был бы рад побеседовать с вами о природе магии в более подходящее время. У меня к вам дело. Бюрократического характера.       Он извлек из складок своей звездной мантии свернутый в трубку пергамент, перевязанный лиловой лентой.       - Ваш контракт, профессор Тосака. Минерва сообщила мне, что вы успешно прошли испытание, и я, каюсь, непростительно затянул с формальностями. Дела Министерства, Визенгамота... Старику вроде меня иногда не хватает времени даже на то, чтобы съесть лимонную дольку.       Он положил пергамент на стол, поверх открытого учебника по нумерологии.       - Прошу. Ознакомьтесь и, если вас всё устраивает, подпишите.       Рин посмотрела на свиток.       Контракт.       В мире магов бумага с подписью - это не просто юридическая формальность. Это Гейс. Обет. Магическая привязка. Подписывая документ, маг вкладывает в него часть своей воли, своей праны. Нарушение условий контракта может повлечь за собой откат, потерю способностей или даже смерть, в зависимости от заложенных в него условий.       Она взяла пергамент. Лента соскользнула, и свиток развернулся.       Рин начала читать. Внимательно. Дотошно. Вгрызаясь в каждое слово, в каждую запятую.       Она искала ловушки. Скрытые смыслы. Двойные трактовки.       Пункт о зарплате - двести галеонов. Соответствует договоренности.       Пункт о проживании - полный пансион. Соответствует.       Пункт об обязанностях - преподавание, патрулирование, участие в педсоветах. Стандартно.       Пункт о медицинской страховке (лечение в Больничном крыле). Приемлемо.       Дамблдор стоял рядом, терпеливо ожидая. Он не торопил её, не выказывал раздражения. Он просто наблюдал, сложив руки на животе, и в его позе была абсолютная уверенность человека, у которого все карты на руках.       Рин дошла до раздела «Особые условия».       «Пункт 7. Сотрудник обязуется не разглашать тайны школы, ставшие ему известными в ходе выполнения служебных обязанностей, третьим лицам без письменного разрешения Директора. Данное обязательство распространяется на информацию о системе безопасности замка, местонахождении скрытых помещений и личные данные студентов».       Это было ожидаемо. NDA (Non-disclosure agreement) магического мира.       Рин проанализировала структуру заклинания, вплетенного в текст этого пункта. Оно было мягким, но прочным. Это не был Непреложный Обет, который убивает за нарушение. Это было заклятие забвения и косноязычия. Если она попытается рассказать кому-то, как обойти защиту Хогвартса, её язык прилипнет к небу, а память затуманится.       «Справедливо», - решила она. - «Я здесь гость. Я работаю на них. Продавать их секреты я не собираюсь, если они не угрожают моей жизни».       Условий о подчинении воли, о запрете на использование собственной магии или о передаче прав на душу в тексте не было. Контракт был чистым. На удивление честным для мира, где все пытаются друг друга обмануть.       - Условия приемлемы, - произнесла Рин, поднимая голову.       - Я рад, - кивнул Дамблдор. - Мы ценим прозрачность в отношениях с персоналом.       Рин взяла перо и подписала документ.       Её подпись была изящной, острой, каллиграфически выверенной. Каждая буква была начертана с вложением воли. Она запечатала контракт своей магией.       Пергамент на мгновение вспыхнул золотистым светом, подтверждая заключение сделки. Магическая связь была установлена. Теперь она официально была частью Хогвартса.       Дамблдор протянул руку и забрал свиток. Он посмотрел на подпись, и на его лице появилось выражение удовлетворения.       - Превосходно. Добро пожаловать в семью, Рин. Позвольте мне называть вас так? Мы здесь стараемся избегать лишнего официоза вне учебных часов.       - Как вам будет угодно, директор, - сдержанно ответила Рин.       Дамблдор свернул пергамент и убрал его обратно в мантию. Казалось бы, дело сделано, и он должен уйти. Но он не спешил.       Его взгляд скользнул по столу, заваленному бумагами. Он задержался на одном из листов, где Рин делала заметки для себя.       Там, среди английских терминов и латинских формул, были иероглифы. Рин использовала японский по многолетней привычке.       - Японский, - произнес Дамблдор задумчиво. - Красивый язык. Структурный. Идеографический. Каждый символ - это не просто звук, это образ. Концепция.       Рин напряглась. Он знал японский?       - Вы владеете языком, директор?       - О, совсем немного. Поверхностно, - он улыбнулся, и эта улыбка была обезоруживающей, если бы Рин не знала, кто перед ней стоит. - В молодости я много путешествовал. Переписывался с коллегами из Махотокоро. У них удивительная школа, не правда ли? Мантии, меняющие цвет в зависимости от успеваемости... весьма педагогично.       Он перевел взгляд с иероглифов на Рин.       - Ваша техника... она отличается от нашей. Минерва описала ваш тест. Она была... скажем так, потрясена. Использовать тело как проводник, стрелять заклинаниями с пальцев... Это стиль, который редко встретишь в Европе.       - Эффективность не имеет национальности, - ответила Рин. - Я использую то, что работает.       Дамблдор кивнул.       - Безусловно. И именно поэтому мы выбрали вас.       Он сделал паузу, и атмосфера в библиотеке стала чуть более интимной, словно он решил поделиться секретом.       - По правде сказать, мисс Тосака, вы были одним из двух кандидатов на эту должность.       Рин приподняла бровь. Это было новой информацией.       - У меня был конкурент?       - Да. Опытный волшебник... Соратник, которого я знаю много лет.       - И почему вы выбрали меня? - спросила она прямо. - Я моложе. У меня нет связей в вашем мире. Моя магия чужда вашим стандартам. Логичнее было бы нанять проверенного ветерана.       Дамблдор вздохнул. Этот вздох был тяжелым, старческим. Плечи великого мага слегка опустились, словно мантия вдруг стала весить тонну.       - Второй кандидат был... проблемным, - тихо сказал он. - Слишком много рисков и опасности для студентов.       Он снял очки и начал протирать их краем мантии. В этот момент он выглядел не как всемогущий чародей, а как уставший старик, который видел слишком много зла.       - Времена сейчас непростые, Рин. Тучи сгущаются. И мне нужен был человек, который сможет научить детей не просто махать палочкой, а выживать. Человек, который не связан предрассудками нашего мира. Человек со свежим взглядом.       Он надел очки обратно и посмотрел на неё. Его взгляд был пронзительно ясным.       - Минерва сказала, что вы жесткая. Что вы прагматичная. Но она также сказала, что в ваших действиях нет злобы. Только расчет и дисциплина. Я полностью доверяю чутью Минервы.       Он улыбнулся, но улыбка была грустной.       - Я иногда ошибаюсь, мисс Тосака. Старые годы, старые грехи... Память подводит, сердце становится слишком мягким или, наоборот, слишком черствым. Но она - никогда. Если Макгоннагал считает, что вы подходите - значит, так оно и есть.       Рин молчала.       Это был комплимент. Возможно, самый высокий комплимент, который она могла получить в этом мире.       Её признали не за родословную, не за красивые глаза и не за политическую полезность. Её признали за компетентность. За суть.       Заместитель директора, эта стальная леди, увидела в ней равную. И Дамблдор, этот монстр магии, принял её суждение.       - Я не подведу, - сказала Рин. И в этот раз это не было формальной вежливостью. Это было обещание.       Она увидела в глазах Дамблдора что-то, что резонировало с ней самой. Усталость. Ответственность. Бремя знаний.       Он был похож на её отца перед тем, как тот ушел на войну Святого Грааля. Человек, который знает, что впереди шторм, и пытается укрепить крышу, пока не начался дождь.       Дамблдор, словно почувствовав, что сказал достаточно, снова выпрямился. Его аура снова стала непроницаемой, маска доброго дедушки вернулась на место.       - Что ж, - произнес он бодро. - Не буду мешать вашей тяге к знаниям. Библиотека - прекрасное место для ночных размышлений, но не забывайте про сон. Даже самым талантливым магам нужен отдых.       Он бросил взгляд на стопки книг, на пергаменты с иероглифами, на кинжал Азота, лежащий рядом с чернильницей.       - Спокойной ночи, профессор Тосака.       - Спокойной ночи, директор.       Дамблдор сделал шаг назад. Воздух вокруг него снова дрогнул, искажаясь.       Он просто растворился. Словно его стерли ластиком из реальности.       В библиотеке снова воцарилась тишина.       Рин осталась одна.       Но в воздухе, там, где только что стоял величайший маг Британии, остался запах.       Сладкий, цитрусовый, немного химический запах.       Рин принюхалась.       «Серьезно? Великий маг пахнет дешевыми леденцами?»       Запах лимонных леденцов таял в воздухе медленно, словно химический след от неудачного алхимического эксперимента. Тосака Рин сидела неподвижно, глядя на пустое место, где еще минуту назад находился директор этой школы.       Альбус Дамблдор не использовал магию. По крайней мере, Рин не зафиксировала ни малейшего всплеска активного колдовства, направленного на неё. Никакой легилименции, о которой она читала в местных трактатах по ментальной защите. Никаких сканирующих чар. Его палочка - если она у него вообще была с собой - оставалась скрытой в складках нелепой мантии.       И тем не менее, он её прочитал.       Это было очевидно по тому, как он строил фразы, как расставлял акценты, как смотрел. Он видел не просто иностранку, ищущую работу. Он видел структуру её личности.       «Мистические глаза?» - предположила она, обращаясь к книжным шкафам. - «Или просто чудовищный опыт, помноженный на интуицию уровня Гранда»?       В её мире старые маги, прожившие достаточно долго, чтобы их человечность начала стираться под весом магии, приобретали способность видеть суть вещей. Например, Зелретч... Дамблдор принадлежал к той же категории. Существо, переросшее рамки своего вида.       Он не вторгался в её разум грубо. Ему это было не нужно. Он просто посмотрел на поверхность и по ряби на воде определил глубину океана.       «Опасен», - мысленно вынесла вердикт Рин. - «Критически опасен. Конфликт с ним на его территории, внутри его граничного барьера, - это безнадежно».       Она вспомнила его слова о «втором кандидате» и о том, что он ценит её за отсутствие тьмы. Это было предупреждение. Вежливое, упакованное в комплимент, но предупреждение. «Я вижу, кто ты. Я принимаю тебя. Но не давай мне повода усомниться».       Стратегия поведения была очевидна: нейтралитет. Лояльность в рамках контракта. И полная прозрачность в тех вопросах, которые касаются безопасности школы. Пытаться играть в шпионские игры с человеком, который видит сквозь стены (возможно, буквально), - это непрофессионально.       С политикой разобрались. Теперь - наука.       Она посмотрела на гору книг перед собой. «Стандартная книга заклинаний. 1-7 курс». «Трансфигурация: Продвинутый уровень». «Теория защитной магии».       Ей предстояло не просто ознакомиться с материалом. Ей предстояло освоить семилетнюю программу обучения местных магов. Всю. От "Вингардиум Левиоса" до высшей трансфигурации и Патронуса.       Это звучало как безумие. Для обычного человека это было невозможно.       Но Рин Тосака не была обычным человеком. И она не собиралась учиться так, как учатся местные дети - зубрежкой и бесконечными повторениями взмахов палочкой.       «У меня нет семи лет», - размышляла она, придвигая к себе стопку учебников. - «У меня есть интеллект. Этого должно хватить».       Её гордость не позволяла иного исхода. Она - профессор. Она будет стоять перед классом, полным детей, которые выросли в этом мире, которые впитали эту магию с молоком матери. Если хоть один из них задаст вопрос, на который она не сможет ответить, или попросит показать заклинание, которое у неё не получится... это будет позор. Позор для имени Тосака.       - Ударить в грязь лицом перед кучкой подростков с палками? - она фыркнула. - Не в этой жизни.       Рин открыла один из учебников.       Она читала быстро, используя технику скорочтения, которой её обучили еще в начальной школе. Она не запоминала тексты наизусть. Она вычленяла суть.       Формула. Жест. Намерение. Результат.       Большинство местных заклинаний базировались на псевдолатыни. Это упрощало задачу. Латынь была языком науки и магии в Европе веками.        Рин начала систематизировать книги по очереди.       Она выписывала заклинания в свою тетрадь, группируя их не по годам обучения, а по принципу действия.       Классификация заняла два часа. К трем ночи перед ней лежала стройная система, очищенная от школьной шелухи и «волшебного» флера.       Теперь практика.       Рин взяла свою палочку из сакуры. Инструмент лежал в руке привычно, тепло кицунэ внутри пульсировало в такт её сердцебиению.       «Ну что, проверим теорию», - отложила книгу она.       Она выбрала Diffindo - Заклинание ножниц или раскалывания. Простое, боевое, наглядное.       Обычно местные маги использовали его так: взмах палочкой, произнесение слова, легкое волевое усилие, открывающее «клапан» для внешней маны. Палочка сама формировала лезвие из атмосферного эфира.       Рин попробовала стандартный метод.       - Diffindo.       С кончика палочки сорвался бледно-розовый луч. Он ударил в заранее принесенную стопку газет «Ежедневный Пророк», местные совы доставляли их каждый день в избыточных количествах. Бумага аккуратно разрезалась, словно острым ножом. Разрез был чистым, глубиной в пару дюймов.       «Эффективно», - оценила она. - «Затраты собственной праны - нулевые. Скорость формирования - 0.5 секунды. Убойная сила - низкая».       Это было удобно для быта. Но для боя этого было мало. Если противник поставит Protego, такой луч просто расплескается по щиту.       Ей нужно было больше.       Рин закрыла глаза.       В её мире качество заклинания зависит от качества маны. Од (личная жизненная сила) всегда плотнее, чем Мана (энергия природы). Од несет в себе отпечаток личности, волю, Элемент мага.       Что будет, если использовать палочку не как насос для внешней маны, а как усилитель для своей собственной?       Если объединить местную систему захвата маны с мощностью магических цепей Тосака?       Рин сосредоточилась.       - Schalten, - мысленная команда.       Ментальный риггер сработал.       Её магические цепи ожили. Боль пронзила тело - привычная, острая, бодрящая боль. Сорок основных цепей открылись, наполняясь жидким огнем её Од.       Она направила этот поток в руку. Не во внешнюю среду, а прямо в палочку.       Сакура вздрогнула. Рин почувствовала, как древесина нагревается, как шерсть кицунэ внутри вибрирует от переизбытка энергии. Палочка была готова пропустить этот поток. Она была создана для этого.       - Diffindo! - произнесла Рин.       На этот раз она не просто сказала слово. Она вложила в него силу. Она использовала латинскую формулу как матрицу, как форму для литья, в которую под давлением закачивался расплавленный свинец её магии и окружающая мана.       Результат превзошел ожидания.       Это был не луч. Это было лезвие.       С кончика палочки сорвался серп ярко-малинового света. Он гудел, рассекая воздух.       Удар.       Стопка газет не просто разрезалась. Она взорвалась. Бумажная крошка разлетелась по всей библиотеке.       Но заклинание не остановилось на газетах.       Магическое лезвие прошло сквозь бумагу, врезалось в дубовую столешницу массивного стола и с хрустом врубилось в дерево на глубину ладони. Стол содрогнулся.       Рин опустила палочку. Её грудь вздымалась чуть чаще обычного.       «Мощность увеличена на порядок», - констатировала она, глядя на разрез в столе. - «Проникающая способность повышена. Скорость полета заклинания... почти мгновенная».       Она подошла к столу и провела пальцем по краю разреза.       Это работало.       Местные заклинания были пустыми оболочками. Каркасами. Местные маги наполняли их внешней маной, получая легкие и дешевые эффекты.       Рин наполняла их так же и Од.       «Гибридная система», - в её глазах загорелся огонек научного триумфа. - «Использование латинских формул как стабилизаторов формы позволяет мне не тратить время на сложные геометрические построения. А дополнительное использование моих цепей дает этой форме огромное усиление».       - Incendio, - она направила палочку на кучу бумажного мусора, оставшуюся от газет.       Вместо слабенького огонька, который обычно вызывают первокурсники, из палочки вырвался поток пламени, похожий на струю из огнемета. Мусор вспыхнул и обратился в пепел за секунду. Рин пришлось резко прервать подачу праны, чтобы случайно не поджечь еще что-нибудь.       «Контроль», - напомнила она себе. - «Нужно калибровать выход. Иначе я спалю этот замок к чертям на первом же уроке».       Но принцип был найден.       Теперь у неё был ключ ко всем учебникам. Ей просто нужно было просто запомнить формулы, эффекты и жесты, а затем дополнить огромные количества захватываемой палочкой маны своей Од.       Рин вернулась в кресло. Сон был забыт.       Она хватала книгу за книгой.       «Нужно больше практики», - размышляла она, листая страницы. - «Нужно научиться дозировать. Десять процентов мощности для демонстрации. Сто процентов для боя».       Ночь текла вокруг неё, густая и темная, но в круге света от Lumos (который теперь горел так ярко, что резал глаза, пока она не уменьшила подачу энергии) кипела работа.       Она ошибалась. Она пару раз чуть не оглушила саму себя отраженным заклинанием.       Но с каждым часом, с каждым провалом и успехом, она понимала эту систему всё лучше.       К утру Рин сидела бледная, с темными кругами под глазами, но абсолютно довольная.       Её магические цепи ныли от истощения, но это была приятная усталость. Усталость роста.       Она закрыла последний учебник за пятый курс.       - Базовый курс усвоен, - хрипло произнесла она. - Теория интегрирована. Практика... требует полировки, но принцип понятен.       Она посмотрела на окно. Небо на востоке начинало сереть.       За одну ночь она прошла путь, который местные студенты проходят за несколько лет. Конечно, это было поверхностное освоение, грубое, силовое. Ей не хватало тонкости, не хватало изящества, свойственного мастерам вроде Дамблдора или Макгоннагал.       Но у неё было то, чего не было у них. У неё был «двигатель», способный превратить любое школьное заклинание в оружие массового поражения.       Рин взмахнула палочкой.       - Reparo.       Поток её магии, плотный и властный, накрыл стол, поврежденный Diffindo ранее. Щепки вернулись на места. Через секунду стол выглядел как новый.       - Все еще не понимаю, как это работает, - усмехнулась она.       Она собрала книги, погасила свет и направилась к выходу из библиотеки. Ей нужно было поспать хотя бы пару часов перед завтраком. А потом она продолжит.