Театр одного профессора

Класс Слизнорта шумел, как пасека, куда запустили мантихору. Стеклянные банки блестели на полках, отражая тусклый свет свечей, ингредиенты разложены строго — насколько это возможно в кабинете человека, который хранит зельеварение где-то между «искусством» и «алкогольным хобби». Слизнорт влетел в комнату, размахивая мантией, как павлин хвостом. — Доброе утро, мои одарённые! Сегодня мы с вами окунёмся в чудесный, тончайший мир… — он сделал паузу, любуясь собственной драматичностью. — Зелья Рвущейся Тени! Гарри тихо выдохнул: — Обожаю, когда он так говорит. Сразу понятно — кто-то взорвётся. Гермиона закатила глаза. Слизнорт хлопнул в ладоши: — И сейчас я с невероятной радостью разобью вас на пары! Слова «радостью» и «разобью» он неслучайно произнёс одинаковым тоном. Гермиона поняла: он делает это специально. Шёл, прищурив довольные глазки, и буквально нюхал чужие реакции. — Мисс Грейнджер… мистер Нотт! Тео лениво усмехнулся и подмигнул Гермионе так, будто он не на зельях, а на свидании. Она ответила таким взглядом, что даже его напускная расслабленность дала сбой. — Мистер Поттер… мисс Паркинсон! Пэнси тут же засияла, как будто ей выдали Гарри на ручное пользование. Она пододвинулась ближе, чем позволяла этика. Гарри вздрогнул. — Профессор… — жалобно начал он. — Никаких возражений! — Слизнорт развернулся, вскипая энтузиазмом. — Вы такие разные, а разные пары дают самый богатый опыт! Рон тихо фыркнул: — Гарри, брат, держись. Она тебя задушит учебником. — У меня другой вопрос, — прошептал Гарри. — Где мой учебник? Пэнси прижала книгу к груди, как святыню. Гарри понял: умер. Слизнорт продолжил: — Мистер Уизли… мистер Малфой! Рон застыл. Малфой медленно повернул голову. На лице — смесь ужаса, брезгливости и «Господи, за что». Слизнорт покивал, довольный результатом. — Это будет… познавательно. Блейз тихо рассмеялся. — Вообще-то познавательно будет мне, — проговорил он. — Если Уизли случайно трансформирует Малфоя в тыкву. — Мистер Забини… мистер Долгопупс! Блейз перестал смеяться. Невилл, держа половник, выглядел как человек, который уже написал завещание. — Профессор Слизнорт… — тихо умолял Блейз. — Никаких возражений! — важно повторил тот. Блейз закрыл глаза и прошептал: — Если я умру… скажи моему отцу, что я умер в страданиях. Тео фыркнул. — Я скажу, что ты умер от своего самомнения. Блейз бросил на него смертельный взгляд. В воздухе уже сгущалось предчувствие катастрофы. И зелье Рвущейся Тени — далеко не детская игрушка: стоит переборщить, и оно «рвёт» всё, что котёл считает лишним. Иногда — котёл. Слизнорт хлопнул ладонями: — Начали! Хаос ожил. --- Гермиона стояла рядом с Тео. Он наблюдал за ингредиентами так, будто они должны сами свариться при виде его лица. — Тёртый корень лунника, — напомнила она. — Само собой, — протянул Тео, бросая в котёл не тёртый, а целый корень. Гермиона успела выдернуть. — Ты чуть не взорвал нам стол! — Но ведь не взорвал? — он улыбнулся так, как будто сделал ей комплимент. — Теодор… — Да ладно, Грейнджер. Ты же всё равно собиралась сварить сама. Гермиона втянула воздух. Настолько привычная фраза, что она чуть не улыбнулась. Но ей нужно было держать голову холодной. Она раздавила корень так резко, что Тео даже уважительно присвистнул. --- Рон тем временем пытался смешать что-то зелёное и что-то фиолетовое, что, очевидно, было плохой идеей. Малфой наклонился к нему: — Стой. Не трогай. — А если я знаю, что делаю? — фыркнул Рон. — Тогда я тем более говорю: не трогай. Рон сунул руку в банку. Малфой закатил глаза: — Господи, Уизли, ты собираешься умереть прямо у меня на глазах? — Это был бы твой счастливый день, да? — Рон упрямо перемешал всё одной ложкой. Ложка начала шипеть. Малфой дёрнул её из его рук: — Ты тупой или прикидываешься? — И то, и другое, — хмыкнул Блейз через два стола. — Я подтверждаю. Рон показал ему неприличный жест. --- Пэнси вцепилась в свой учебник и держала его так, будто Гарри — вор. Гарри тянулся к книге: — Пэнси, мне хотя бы посмотреть… — Нет. — Почему? — Потому что ты прочитаешь рецепт раньше меня, а мне тогда придётся тебе уступать. А я не уступаю. Гарри опустил голову на стол. — Мерлин, забери меня. Пэнси успокаивающе погладила его по плечу. Гарри чуть не умер второй раз. --- А вот Невилл… Невилл пытался просто дышать. Но каждый раз, когда он бросал ингредиент, зелье у Блейза начинало испускать злобные розовые пузыри. — Долгопупс, прекрати! — шипел Блейз. — Я не хочу умирать в цвете блювотины Амбридж! — Я ничего не делаю! — паниковал Невилл, выронив пучок травы в котёл. Котёл всхлипнул. Блейз перекрестился. Настоящим крестом. Он не знал, откуда это взял. --- Милисента Булстроуд, дувшаяся над своим котлом, неожиданно чихнула — мощно, как заклинание. Её котёл шмякнул фонтаном зелёной массы в потолок. Лаванда завизжала: — Милисента, ты что, заразная?! — Это аллергия! — огрызнулась та, пытаясь выловить из волос кусок неизвестной субстанции. Слизнорт щёлкнул пальцами, радуясь, как всегда, чужому хаосу: — Чудесно! Чудесно! Ничто так не стимулирует творческий процесс, как небольшая непредсказуемость! Гермиона посмотрела на него, затем на свой идеально выверенный котёл, затем на Малфоя — чей котёл почти закипал, потому что Рон бросил туда что-то запрещённое. И подумала: Мерлин. Да это же чистый цирк. Но цирк был живым, смешным, настоящим. И где-то глубоко внутри она почувствовала: это — единственный нормальный день, который у неё может быть… пока всё не пойдёт к чертям. --- Гермиона с точностью хронометра добавляла ингредиенты. Тео, поняв, что полезнее не мешать, стоял рядом и изображал человека, который что-то делает. В основном — дышал. Иногда — кивал, будто понимает процесс. — Добавь полтора грамма сухого листа. Полтора. Не три, не два, — перечислила она. — Я вообще-то умею взвешивать, — обиделся Тео. Он взял щепотку. Слишком большую. Сжал её от её взгляда… и выронил половину обратно в банку. Гермиона приподняла бровь. — Умеешь, говоришь… Тео фыркнул: — Умею. Просто ингредиенты… скользкие. — Это сухой лист. Он посмотрел на пальцы: — Слишком сухой. --- На другом конце класса Малфой смотрел на Рона так, будто Уизли — экспериментальный образец, который постоянно сопротивляется науке. — Уизли, ты не должен перемешивать зелье по часовой стрелке. Слизнорт сказал «против». — Я слушал! — Рон отпихнул Малфоя плечом. — Просто… оно красивее смешивается по часовой. — Оно красивее взорвётся, — процедил Малфой. — Дай. Он выхватил половник. Рон схватил другой. Они начали перемешивать зелье вдвоём, каждый в свою сторону. Котёл затрясся. Поверхность вздыбилась, как живое болото. — Рон. — Что? — Сейчас будет… Их перебило: ШЛЁП. --- Невилл выронил в котёл Блейза… какой-то гриб. Гриб шипел. Прямо в его руке. Блейз застыл: — Что это? — Это… — Невилл оглядел потрёпанную этикетку. — Вроде бы Безопасный Лунный Гриб. Пауза. Даже огонь в камине будто утих. — Вроде бы? — тихо переспросил Блейз. — Ну, он похож… на тот… который безопасный… Гриб шипел громче. Блейз прошептал: — Долгопупс, если мы взлетим в воздух, знай — я буду являться тебе призраком и каждую ночь рассказывать, насколько ты безнадёжен. Невилл судорожно сглотнул. --- Милисента снова чихнула. Только на этот раз — в котёл. Котёл фыркнул, забулькал, обиделся и окрасился в цвет морской волны, но ядовитой. Лаванда завизжала так, что стекло на окнах дрогнуло: — МИЛЛИСЕНТА, НУ СКОЛЬКО МОЖНО ЧИХАТЬ В ЗЕЛЬЕ?! Милисента, вытирая нос, огрызнулась: — Я НЕ ВИНОВАТА!!! --- И вот — три источника катастрофы одновременно начали вибрировать. Слизнорт, естественно, не замечал хаоса. Он любовался своим отражением в серебряном чайнике. — Великолепно… великолепно… такие оттенки, такие нотки… чудесно… Гермиона почувствовала, как воздух завибрировал. Инстинкт — предательски точный — подал сигнал: Назад. Она схватила Тео за мантию и дёрнула на себя. — Грейнджер, ты чё… — начал он. Не успел. --- БЛЕЙЗ: — Долгопупс… он становится голубым… он голубым не должен быть… НЕ ДОЛЖЕН БЫТЬ ГОЛУБЫМ… НЕВИЛЛ: — Я не знаю, почему он голубой! Это ГРИБ! МИЛЛИСЕНТА: — АТЧХИИИИ!!! КОТЁЛ МИЛЛИСЕНТЫ: презрительное бульканье РОН: — МАЛФОЙ, ОТПУСТИ ЛОЖКУ!!! МАЛФОЙ: — ТЫ ПЕРВЫЙ ОТПУСТИ!!! КОТЁЛ РОНА И МАЛФОЯ: БУМ-бум-бум-бум-щелк Гермиона прошептала: — Сейчас… И мир взорвался. --- Взрыв был не громким, но всеобъятым: запах гари, вспышка фиолетового, волна зелёной пены, которая прошлась по рядам, как цунами по маленькой бухте. Блейз встал с лицом человека, которому дали пощёчину из желе. Невилл лежал на полу, держа в руках половник как оружие самозащиты. Милисента стояла посреди моря зелёной массы, как богиня хаоса. Рон сидел на полу, весь в серебристых искрах, как новогодний шар. Малфой был в этой же пыли. И очень… очень взбешён. Он вытер лицо рукавом, от чего только хуже стал блестеть. И тишина продержалась целых три секунды. Пока Слизнорт не выкрикнул: — Превосходно! Превосходно! Мои дорогие! Такой… буйный… неповторимый подход! Я вижу потенциал! Я вижу творческую смелость! Гермиона закрыла глаза и подумала: Иногда я скучаю по троллям. Они хотя бы предсказуемые.