Станция «Стоны FM»

Переезд напоминал стихийное бедствие, помноженное на энтузиазм Ларри и хроническую усталость Салли. Работы оказалось много — почти всё пришлось таскать самостоятельно, так как грузчиков нанять не получилось. Когда последняя коробка с глухим стуком опустилась на пол спальни, Салли выпрямился, вытер пот со лба и замер. В углу, прислонённое к стене, стояло Оно. Массивное, тяжёлое напольное зеркало в вычурной позолоченной раме. Оно выглядело как реквизит из готического хоррора и стояло, как назло, чтобы отражать кровать целиком, во всех, даже самых неприглядных деталях. — Какого чёрта… — скривился Салли, чувствуя, как внутри шевельнулось неприятное, липкое чувство. Он метнулся к кровати, схватил старую, пахнущую пылью простыню и резким движением набросил её на стекло, скрывая своё отражение. — Предыдущие жильцы были какими-то грёбаными извращенцами, не иначе, — фыркнул он, нервно отряхивая руки, словно коснулся чего-то заразного. — Кто в здравом уме хочет видеть себя… в процессе? Жуть какая. Выкинем эту мерзость на помойку. Ларри, распаковывающий стопку винила, поднял голову и хмыкнул. Его взгляд скользнул по занавешенному силуэту зеркала с каким-то странным, нечитаемым выражением. — Ну да… Жуть. Но зеркало не исчезло ни завтра, ни через неделю. «Руки не доходили», «надо заказать грузовик», «да пусть пока постоит» — отговорки копились, а проклятая вещь так и осталась стоять в углу, накрытая тканью, словно спящий монстр или забытый монумент чьему-то тщеславию. Прошла пара недель. Квартира начала обрастать уютом, коробки исчезли, а запах чужих людей сменился привычным ароматом сигарет Ларри и шампуня Сала. В тот вечер они валялись на диване в гостиной. Фильм давно превратился в фоновый шум, заглушаемый влажными звуками ленивых поцелуев. Атмосфера была тягучей, пропитанной спокойствием и предвкушением. Ларри отстранился, нависая сверху, от чего его длинные, тяжёлые волосы начали щекотать шею Салли. — Слушай, чел. Ты мне доверяешь? Салли приоткрыл единственный здоровый глаз, скептически глядя на него снизу вверх. — Смотря что ты задумал, Джонсон. Если снова готовить «фирменное» рагу по рецепту твоей бабули, то иди к чёрту. Мой желудок только перестал молить о пощаде. Ларри хрипло хохотнул, уткнувшись носом ему в ключицу. — Не. Я про другое. Давай попробуем… фиксацию? Лёгкую. Ты просто лежишь и расслабляешься, а я всё сделаю. Идея отдать контроль и позволить Ларри взять всё на себя прозвучала неожиданно соблазнительно. Салли почувствовал, как усталость последних дней делает его тело податливым. — Ну… если только без особого фанатизма, — согласился он, поднимаясь с насиженного места. Они переместились в спальню. Ларри действовал быстро, с пугающей сноровкой, будто опасаясь, что ему вот-вот откажут. Меньше чем через минуту запястья Салли оказались надежно привязаны к металлическим прутьям изголовья. Ткань шарфа была мягкой, не резала кожу, но держала крепко. Салли дёрнулся для проверки и ощутил приятную волну беспомощности, смешанную с возрастающим возбуждением. Ларри не дал ему времени на раздумья. Он ухватился за пояс его домашних штанов и одним уверенным, плавным движением стянул их вниз вместе с бельём, а потом отшвырнул одежду куда-то в темноту комнаты. Прохладный воздух коснулся обнажённой кожи бёдер и паха, заставляя инстинктивно поджать ноги. Салли остался лежать только в старой, растянутой футболке, чувствуя, как градус уязвимости подскочил до небес. — Что теперь, мой мастер подземелий? — усмехнулся Салли, чувствуя себя окончательно открытым. — Показывай, какую игру ты там придумал. Ларри не ответил. Вместо этого молча встал с кровати, подошёл к углу и, не колебаясь ни секунды, резким рывком сдёрнул простыню. Ткань осела на пол серым облаком. Зеркальная гладь сверкнула в полумраке. Теперь Салли видел себя. Распятого на кровати, с задранной до рёбер футболкой, с совершенно голым низом, растрёпанного и абсолютно беззащитного. — Какого хрена?! — заорал он, дёрнувшись в путах так, что металл звякнул. Паника ударила мгновенно. — Ларри, нет! Накрой обратно! Живо, блять! Но Ларри проигнорировал его крик. Он вернулся к кровати, сохраняя пугающее спокойствие, сунул руку под свою подушку и извлёк оттуда небольшую коробочку. На свет появились чёрные, глянцевые анальные бусы. Новые. Идеально гладкие. Хищно блестящие, свернувшиеся в его руке, как упитанная змея. Салли замер, забыв, как дышать. Пазл в голове разом сложился. Похоже, Ларри всё спланировал и купил бусы задолго до того, как вообще заикнулся о БДСМ. — Ты… — Салли задохнулся от возмущения, чувствуя, как лицо заливает краска гнева. — Их купил? Заранее?! — Ну да, — Ларри пожал плечами с обезоруживающей наглостью, выдавливая на ладонь лубрикант. — В том магазе в центре. Проходили мимо, помнишь? — Ах ты говнюк! За идиота меня держишь?! — взревел Салли, извиваясь ужом, пытаясь освободить руки. Кровать жалобно скрипнула. — Ты всё просчитал заранее?! Хотел связать, открыть грёбаное зеркало и запихнуть в меня это?! — Сал, тормози… — Нет, ты тормози! — Салли был в бешенстве. Его трясло не столько от страха, сколько от предательства. — Ты охренел, Джонсон? Мы это не обсуждали! Ты бы ещё видеокамеру притащил! И штатив поставил! Может, ещё домашнее порно запишем? Для семейного архива?! На кассету, чтобы потом Генри с Лизой за ужином показывать?! — Да не ори ты, соседей перепугаешь, — Ларри нахмурился, но бусы не убрал. — Никаких камер. Только мы с тобой. — Я не буду в этом участвовать! Не заставишь! — Салли зажмурился до цветных кругов перед глазами, отворачивая голову. — Убери эту гадость! Я не давал согласия! Отвяжи меня немедленно! Игра окончена! ​— Сал, открой глаза. ​— Пошёл ты! — вспыхнул Салли. Злость и стыд смешались во взрывоопасную смесь. ​Он с силой лягнул воздух, целясь пяткой в грудь Ларри на звук, пытаясь оттолкнуть его. — Я же сказал, нет! ​Ларри не разозлился. Не стал рычать или давить авторитетом. Лишь поймал брыкающуюся ногу Салли мягко, как летящий мяч, перехватив за щиколотку. ​— Тише, маленький, тише… — ласково прошептал он, наклоняясь и прижимаясь губами к напряжённому подъёму стопы. — Ну чего ты дерёшься? ​— Потому что ты мудак! — выплюнул Салли, пытаясь вырвать ногу, но Ларри держал крепко. Не больно, но так, что не дёрнешься. — Развяжи меня! Быстро! ​Ларри шумно, тяжело вздохнул, всё ещё удерживая его стопу. Он явно осознал, что его «эксперимент» с треском провалился, и сейчас Салли реально готов перегрызть ему глотку, как только освободится. Требовалось идти ва-банк. — Короче! — рявкнул Ларри, выпустив дёргающуюся ногу. — Слушай сюда! Он перехватил лицо Салли за подбородок, сжав пальцы, заставляя его повернуть голову, но тот упрямо держал веки крепко сомкнутыми. — Я купил их, потому что знал, что ты зассышь, если просто предложу! — выпалил Ларри ему в лицо. — Ты постоянно прячешься! За волосами, за протезом, за мешковатой одеждой. Даже трахаться хочешь в темноте! А моё единственное желание, чтобы ты увидел то, что вижу я. Хоть раз, блять, посмотри на себя моими глазами! Ты же охренительный! — Я ебучий урод! — огрызнулся Салли. — Заткнись! — Ларри сделал паузу, восстанавливая дыхание. Его пальцы на подбородке Салли чуть разжались, стали мягче. Он наклонился к самому его уху и добавил пониженным, хриплым тоном то, чего тот никак не ожидал: — Ладно. Хер с тобой. Давай баш на баш. Салли перестал отчаянно брыкаться. Любопытство, смешанное с недоверием, взяло верх. — Чего? — Сделка, — быстро проговорил Ларри, явно решаясь на что-то страшное. — Ты не закрываешь глаза, смотришь в зеркало и терпишь бусы. Мы проходим через это дерьмо. А взамен… — Он сглотнул. Его кадык нервно дёрнулся. — В следующий раз я буду снизу. Типа, можешь меня трахнуть в жопу, когда захочешь. Салли от удивления аж распахнул глаза. Ларри смотрел на него исподлобья — серьёзный, взъерошенный и немного напуганный собственной смелостью. — Да ты гонишь, — засомневался Салли, даже позабыв про зеркало. Ларри сделал шаг назад от кровати, чтобы Салли мог видеть его целиком. Он развернулся вполоборота и с коротким, звонким шлепком хлопнул себя ладонью по заднице, обтянутой домашними джинсами. — Я, блять, серьёзно, Сал, — рявкнул он, снова поворачиваясь к нему лицом. В его взгляде горел настоящий вызов. — Вот она, на кону. Хочешь — буду снизу. Хочешь — раком. Как скажешь. Хоть те же бусы вставляй. Он ткнул пальцем в зеркало, на отражение Салли, а потом снова на себя. — Моя задница в обмен на твой «подвиг» с зеркалом. Идёт? Салли ошарашенно на него уставился. Ларри Джонсон, который даже в уличных драках никогда не подставлял спину, добровольно сдавал позиции? Готов был отдать контроль и переступить через свои принципы «актива» просто ради того, чтобы Салли перестал жмуриться? Это было безумно. И чертовски… горячо. — Ты правда это сделаешь? — недоверчиво спросил Салли, чувствуя, как гнев сменяется тёмным, тягучим мстительным азартом. — Не сольёшься, когда до дела дойдёт? — Пацан сказал — пацан сделал, — буркнул Ларри, хотя уши у него предательски покраснели. — Так что? Пробуем ебучие бусы, или я зря потратил двадцать баксов? Салли медленно перевёл взгляд на зеркало. Там отражался он — привязанный, злой, растрёпанный, со шрамами, пересекающими лицо. И Ларри — стоящий рядом, готовый положить на кон свою анальную «девственность» и гордость ради того, чтобы Салли принял себя. Внутри что-то щёлкнуло. Страх отступил, освобождая место лёгкому возбуждению. — Ладно, — процедил Салли, глядя Ларри прямо в глаза. Его губы дрогнули в хищной усмешке. — Двадцать баксов, говоришь? Ну давай. Отрабатывай. Но запомни, Джонсон. Твоя жопа теперь в залоге. Ларри криво усмехнулся, возвращаясь к изножью кровати. В его глазах плясали те самые шальные бесята, которые обычно появлялись перед тем, как он начинал творить какую-нибудь лютую дичь. — Я знал, что ты меркантильная сволочь, Фишер, — протянул он с довольной ухмылкой, берясь за первый шарик. — Не закрывай глаза. Шоу начинается. Ларри не торопился. Он устроился между разведённых ног Салли, загораживая собой часть обзора, и действовал с пугающей для его обычного раздолбайства сосредоточенностью. Салли лежал на спине, тяжело дыша. Путы на запястьях не давали возможности двинуться, а разведённые ноги открывали вид, от которого хотелось провалиться сквозь землю. Или сгореть со стыда. Он видел свои напряжённые бёдра, бледную полоску кожи живота, судорожно вздымающуюся грудь и широкую спину Ларри, который склонился над ним, словно механик над капотом машины. Это выглядело слишком откровенно. Почти порнографично. — Ну, погнали, — хмыкнул Ларри, щедро выдавливая смазку на ладонь и обмазывая первый шарик. — Открывай ворота, Сал. Встречай гостей. Холодный гель коснулся горячей, чувствительной кожи, заставив Салли дёрнуться и вжать затылок в подушку. Контраст температур был резким, почти болезненным. — Блять… — выдохнул он, глядя прямо в зеркало на то, как Ларри склоняется ниже. Шарик нажал на вход, дразня, а затем скользнул внутрь с влажным, бесстыдным хлюпаньем. Ощущение наполненности ударило по нервам. Салли глухо зарычал сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как внутри всё сжимается, пытаясь вытолкнуть инородный предмет. Ларри, не отпуская основания игрушки, резко обернулся через плечо, чтобы тоже посмотреть в зеркало. Его волосы метнулись веером, открывая профиль с хищной ухмылкой. — Холодные, да? — с издевательским участием поинтересовался он, ловя взгляд Салли в отражении. Теперь они смотрели друг на друга через стекло: Салли — прямо, а Ларри — в пол-оборота, скрутившись в неудобной позе, лишь бы не пропустить вид. — Бодрит, скажи? Как банка ледяной газировки к потной шее. — Пошёл ты, Джонсон, — выплюнул Салли, пытаясь не смотреть на то, как неестественно и пошло выглядит со стороны, но зеркало притягивало взгляд, как магнит. — Просто вставь их и закончим с этим цирком. У тебя шею сведёт так долго сидеть. — Э-э-э, нет, чувак, — протянул Ларри, возвращаясь к «работе», но то и дело косясь назад, на стекло, будто следя за тем, чтобы со стороны смотрелось красиво. — Ты не понял концепции. Это не спринт, а марафон. Я отвалил за игрушку двадцать баксов, и собираюсь получить удовольствие за каждый потраченный цент. А тут что ни кадр, то — золото. Он медленно подтолкнул вторую сферу. Та вошла следом за первой, растягивая мышцы сильнее. Салли выгнулся дугой, судорожно сжимая пальцы в кулаки. Путы натянулись до предела. Ларри удержал игрушку на месте, чуть надавливая большим пальцем, а сам снова вывернул шею, оглядываясь на зеркало, словно проверяя результат своих трудов. — Глянь туда, Сал, — скомандовал он, кивнув на их отражение. — Только посмотри какой ты жадный. Вон как их заглатываешь. Ням-ням. Салли с ненавистью и каким-то болезненным, тёмным возбуждением уставился на своё отражение: раскрасневшееся лицо, растрёпанные синие волосы и Ларри, который вертелся у него в ногах, пытаясь одновременно делать своё грязное дело и пялиться в зеркало. Стыд обжигал, но где-то под ним разгорался тягучий жар. — Я не жадный! Это грёбаный рефлекс! — огрызнулся он, чувствуя, как горят уши. — И хватит комментировать, ты не спортивный обозреватель! Ларри лишь фыркнул, берясь за третий шарик. Он снова склонился к «рабочей зоне», закрывая собой обзор в зеркале, а потом, когда шарик упёрся во вход, вдруг начал издавать характерные звуки из старой 8-битной аркады, прямо туда, вниз: — Вака-вака-вака-вака… Салли поперхнулся воздухом. Весь пафос момента, всё напряжение, весь этот стыдный эротизм разбились о непробиваемую придурковатость Ларри. — Ты дебил, Джонсон?! — взвыл он, дёргаясь и пытаясь лягнуть тварюгу, но Ларри ловко увернулся, прижав его колено своим плечом. — Какой нахрен Пакман?! Ты всю атмосферу угробил! Прекрати эту ебучую озвучку! — А что? Похоже же! — Ларри снова обернулся к зеркалу, сияя, как начищенный пятак, и ловко протолкнул четвёртый, пока Салли отвлёкся на возмущение. — Глянь в зеркало! Твоя задница жрёт их как точки на уровне! Призрак уже съеден, остались только бонусы! Вака-вака! Внутри Салли всё сжалось от новой волны ощущений, смешанных с диким желанием убить этого идиота и рассмеяться. — Я тебя пришибу, — пообещал Салли, бессильно откидывая голову на подушку и глядя в потолок, потому что в зеркале отражался ржущий металлист, который, вывернув шею, запихивал в него анальные бусы под звуки из игры. — Клянусь, когда выберусь, я тебе эти самые бусы в глотку затолкаю. — Посмотрим, бро! Может ты будешь умолять меня повторить, — откликнулся Ларри, пялясь в зеркало с видом победителя и переходя к пятому. С каждым новым шариком, исчезающим внутри, чувство распирания становилось не просто интенсивным — оно граничило с безумием. Это было унизительно до дрожи: лежать вот так, распятым, слушать идиотские шутки и видеть в проклятом зеркале, как глянцевая цепочка сантиметр за сантиметром уходит в его тело. Но, чёрт возьми, это было ещё и жутко возбуждающе. Дыхание сбилось. Бёдра мелко подрагивали от напряжения, а взгляд в зеркале, хоть и затуманенный поволокой удовольствия, всё ещё метал молнии. Салли ненавидел эту ситуацию и одновременно… не хотел, чтобы она заканчивалась. — Четыре есть, — с видом эксперта констатировал Ларри. Он удерживал цепочку за металлическое колечко, но не двигал её, давая Салли привыкнуть. Ларри явно наслаждался видом того, как мышцы судорожно обхватывают чёрный пластик, как напрягаются его ягодицы, пытаясь справиться с вторжением. Он снова обернулся через плечо, чтобы поймать взгляд Салли в отражении, и бесстыдно подмигнул. Затем щедро смазал пятую бусину. Она выглядела чуть крупнее предыдущих, или Салли просто так показалось от страха. — Готов к повышению уровня, чувак? — хмыкнул Ларри, возвращаясь к «пульту управления». — Пятый пошёл. Он надавил. Медленно и неумолимо. Салли глухо зарычал, закусив губу до боли, когда кольцо мышц вынуждено было растянуться ещё сильнее, пропуская сферу внутрь. Ощущение было такое, словно его выворачивают наизнанку. — Твою мать, Джонсон… — выдохнул Салли, мотнув головой по подушке. — Хватит. Там места больше нет. Я сейчас лопну. — О, поверь мне, место есть. Ты просто ещё не знаешь своих феноменальных возможностей, бро, — ощерился Ларри, явно довольный собой. — В тебе скрыт огромный потенциал. Буквально. Он не стал вводить шестой сразу. Вместо этого взялся за металлическое колечко-ручку двумя пальцами, деликатно и сосредоточенно, словно взломщик, подбирающий код к сложному замку. — А теперь… — прошептал Ларри с хищным, исследовательским интересом. — Давай-ка настроим частоту. Он медленно, едва ощутимо провернул колечко по часовой стрелке. Эффект был мгновенным и ошеломляющим. Пять ребристых сфер внутри провернулись одновременно, задевая чувствительные стенки под совершенно новым, невозможным углом. — Ах!.. — Салли выгнулся дугой, шарф натянулся до предела, а пальцы судорожно сжались. — О, пошли помехи, — прокомментировал Ларри, склонив голову набок, словно прислушиваясь к стонам, как к музыке. — А если вот так? Он медленно, с садистской аккуратностью, провернул кольцо обратно. — Мммгх! Ларри! Блять! Хватит крутить! Я тебе не ебучее радио! — стон Салли стал громче, перерастая в вибрирующий рык. Это ощущалось странно, неправильно и чертовски остро. — Во-о-от! — просиял Ларри, снова оглядываясь на зеркало, чтобы убедиться, что Салли видит его торжествующую рожу. — Я поймал сигнал! Это радиостанция «Страсть FM», где крутят только стоны. Отличный плейлист, Сал. Тебе идёт этот трек. — Ты идиот… — простонал Салли, бессильно роняя голову обратно на подушку, но его тело предательски дрожа подалось назад, навстречу рукам Ларри, прося продолжения. — Я не идиот, а виртуоз, играющий на твоём теле, как на гитаре, — возразил тот, берясь за последний, шестой шарик. Это был «Босс». Самый крупный. Тот самый, который должен был толкнуть своих более мелких братьев туда, куда обычный член достаёт редко. В самую глубину, в запретную зону. — Ну всё, Сал. Финальный аккорд, — голос Ларри стал серьёзнее, шутливость ушла на второй план, уступив место концентрации. — Дыши и не зажимайся, а то будет больно. Он прижал шестой сегмент игрушки ко входу. Салли инстинктивно собрался, чувствуя сопротивление собственного тела. — Расслабься, — промурлыкал Ларри, мягко, но властно шлёпнув его по внутренней стороне бедра свободной рукой и тут же погладил. — Смотри, как ты его принимаешь. Салли сделал рваный, дрожащий выдох, глядя в отражение на то, как Ларри нависает над ним. Тот воспользовался моментом и плавно, с сильным, уверенным нажимом протолкнул последний внутрь. Салли вскрикнул — коротко, удивлённо, когда самая широкая часть бус прошла через сфинктер. Шарик проскользнул внутрь и ушёл глубоко, давя изнутри так, как Салли никогда в жизни не чувствовал. Это было ощущение тотальной, абсолютной заполненности. Тяжести, которая тянула вниз и одновременно возносила наверх. Ларри выждал паузу, не убирая руки, давая привыкнуть к этому новому ощущению. — Ну как? — самодовольно спросил он, снова вывернув шею к зеркалу и глядя на своё отражение, нависающее над распластанным Салли. — Признай, я чертовски хорош. Просто прирождённый доминант. Салли, который пытался отдышаться и унять бешеное сердцебиение, поднял на него мутный, пьяный взгляд через стекло. — Ты прирождённый долбоёб, Джонсон, — прохрипел он, но в его тоне не было больше злости, только капитуляция. — У меня сейчас кишки через рот вылезут. — Не вылезут, — отмахнулся Ларри. — А теперь… самое вкусное. Держись, бро. Он взялся за кольцо покрепче, без резких движений. И начал тянуть. Медленно. Мучительно медленно. Шестой, самый большой сегмент, начал выходить. Он давил на простату, перекатываясь по ней всей своей массой, растягивая всё на своём пути. Чпок. Салли вздрогнул всем телом, чувствуя, как сфинктер с хлопком смыкается за вышедшей сферой, освобождая пространство, но тут же… Чпок. Вышел пятый. Волна ощущений — ритмичная, тягучая — от каждого шарика, покидающего его тело, отдавалась сладкой дрожью в позвоночнике, заставляя пальцы на ногах поджиматься. — Ох… блять… — Салли запрокинул голову, до крови кусая губы, чтобы не заорать во всю глотку от переизбытка ощущений. — Нравится? — низко, почти интимно спросил Ларри, продолжая тянуть. Он не вынимал их полностью, а играл, наслаждаясь властью и реакцией Салли. Четвёртый. Третий. Салли видел в зеркале, как чёрная змея медленно выползает из него, блестя от смазки. Это было пошло, грязно и невероятно. — Ларри… — взмолился он, не зная, просит ли он остановиться или продолжить. Когда снаружи оказалась большая часть цепочки и внутри осталась только пара самых маленьких бусин, Ларри не стал выдёргивать остаток. Он остановился. Ухмыльнулся своему отражению, подмигнул ошалевшему Салли, а потом так же плавно начал погружать их обратно. Ларри действовал с садистской неторопливостью, пересчитывая рёбрами бусин все нервные окончания внутри Салли. Это было не просто проникновение, а настоящая инвентаризация. Каждый сегмент, проходя через тугое кольцо мышц, заявлял права на территорию. — Чувствуешь, как они заходят? — хрипло шептал Ларри, склонившись к самому уху Салли, пока его рука уверенно толкала цепочку глубже. — Каждый грёбаный сантиметр. Я контролирую всё, Сал. Каждую твою дрожь и вздох. Он снова загнал их все, до самого крупного, последнего шара, заставляя Салли глухо, утробно замычать от ошеломляющего чувства тяжести внизу живота. Его наполнило до краёв, распирая изнутри так сладко и мучительно, что пальцы на ногах поджались сами собой. Ларри на секунду замер, удерживая игрушку внутри, и резко обернулся через плечо, ловя взгляд Салли в отражении. — Смотри, — приказал он, кивком указывая на стекло. Его голос стал жёстким, вибрирующим от возбуждения. — Глянь на себя. Прямо сейчас. Ты просто офигенный, Сал. Эта штука внутри тебя… чёрт, лучшее вложение моих двадцати баксов. Салли, тяжело дыша, послушался. У него не было выбора — зеркало притягивало к себе, как бездна. Он увидел своё лицо. Без маски. Без привычной завесы волос. Без защиты. Искажённое не болью и не стыдом, а чистым, концентрированным кайфом. Его губы были припухшими и влажными, щёки пылали лихорадочным румянцем, а шрамы… казались просто частью узора — картой пережитого экстаза. И он вдруг понял, что самодовольный придурок с его идиотскими шутками, был прав. В этой грязной, откровенной позе он был живым и почти прекрасным. — Просто… двигай ими, — взмолился Салли, сдаваясь Ларри, зеркалу и собственному телу. — Заткнись и продолжай. Пожалуйста. — Как скажете, сэр, — ухмыльнулся Ларри, снова удобнее перехватывая металлическое кольцо. — Радиостанция «Стоны FM» продолжает вещание. Ларри поймал ритм. Медленный, тягучий, изматывающий. Гипнотический. Он вытягивал цепочку почти до конца, заставляя мышцы Салли судорожно сжиматься, панически пытаясь удержать наполнение и не дать пустоте вернуться. А затем — плавно, без рывков, неумолимо, как прилив — возвращал всё обратно. Раз. Вход растягивается. Два. Середина цепочки скользит по разгорячённой, влажной плоти, задевая простату каждым ребром. Три. Глубокий толчок в самое нутро. Сферы скользили внутри с таким напором, что у Салли перед глазами плыли цветные пятна, смешиваясь с отражением в зеркале. — Смотри, — хрипло напомнил Ларри, когда Салли попытался запрокинуть голову и зажмуриться, чтобы спрятаться в ощущениях. — Не смей упускать ни секунды. Смотри, как я тебя имею. Даже не касаясь членом. Смотри, как твоё тело жрёт эту штуку. Салли, давясь стоном, послушался. Сначала он по привычке искал изъяны — неровную кожу, неловкую позу распятой лягушки. Но ритм чёрных глянцевых бусин, исчезающих в его теле и появляющихся вновь, блестящих от смазки, почти гипнотизировал. В отражении был не «калека». Не «урод». А парень с растрепанными синими волосами, раскрасневшийся, с влажным, открытым ртом, жадно хватающим воздух. Его бёдра двигались навстречу руке Ларри, его тело выгибалось дугой, умоляя о большем. Это выглядело грязно. Бесстыдно. Но, боже, как же это было красиво. Салли вдруг поймал себя на мысли, что он… любуется. Ему вдруг понравилось видеть, как Ларри управляет им. Как его собственное тело, которое он столько лет прятал под мешковатой одеждой, сейчас так откровенно и живо реагирует на удовольствие. Он выглядел по-настоящему желанным. Живым. И горячим. — Видишь? — прошептал Ларри, заметив, как изменился и потемнел взгляд Салли. — Видишь, какой ты охуительный, когда не прячешься? Какой ты отзывчивый? — Да… — выдохнул Салли. — Вижу… Визуальное возбуждение смешалось с физическим, создавая гремучую смесь, усиливая ощущения в сто раз. Теперь зеркало было не врагом, а сообщником. — Нравится, да? — проурчал Ларри, снова оглядываясь на результат своих трудов. — Идёт как по маслу. Он начал медленно вращать кольцо по кругу, заставляя сферы перекатываться внутри, задевая самые чувствительные стенки под невозможными углами. Потом снова потянул — медленно, но неумолимо. Это не было похоже на бешеный ритм обычного секса. Скорее на транс. Тянем — распирает. Толкаем — заполняет до упора. — Давай, Сал… — мурлыкал Ларри, видя, как мелко дрожат его бёдра и напрягся пресс. — Чувствуешь, как тебе хорошо? — Да… — Салли уже плыл. Ему не требовалась скорость. Хватало лишь сводящего с ума перебора внутри — бесконечного «полный-пустой», помноженного на бесстыдную картинку в зеркале. Давление нарастало, собираясь в тугой узел внизу живота. Простата, измученная таким медленным, детальным массажем, ныла, требуя разрядки. Член Салли дёргался в такт движениям руки Ларри, истекая смазкой. — Ларри! Я… сейчас… — простонал Салли, выгибаясь в спине. Ларри перестал играть с вращением, схватился за кольцо и начал вытягивать бусы в последний раз — плавно, но безостановочно, ритмично, не давая Салли ни секунды передышки, протаскивая ребристую поверхность по самой чувствительной точке. — Давай! Смотри на себя и кончай! И Салли накрыло. Оргазм ударил его, когда последний сегмент с влажным, громким хлопком покинул его тело, оставив зияющую, пульсирующую пустоту, которая тут же отозвалась вспышкой удовольствия. Салли закричал, не стесняясь и глядя прямо в глаза своему отражению. Он выгнулся так, что шарф натянулся до предела, а пятки вжались в матрас. И кончил бурно, толчками, пачкая свой живот и грудь, содрогаясь в долгих, мучительных волнах наслаждения, которые выворачивали его наизнанку и собирали заново. Салли распластался на кровати, судорожно хватая ртом воздух, чувствуя, как сердце колотится где-то в самом горле, перекрывая кислород. Мир перед глазами всё ещё пульсировал цветными пятнами после оргазма, но зеркало… зеркало оставалось пугающе чётким. Рядом всё ещё тяжело, с присвистом дышал Ларри, глядя на растрёпанного, кончившего Салли, который наконец-то принял своё тело и удовольствие. И ему, кажется, окончательно сорвало все предохранители. Раздался глухой, влажный шлепок — липкая чёрная змея бус полетела куда-то на ковёр, забытая и ненужная. Затем Ларри зашевелился. Он не стал тратить время на возню с пряжкой и пуговицами. Одним резким, звериным рывком спустил джинсы вместе с бельём до колен, освобождая эрекцию. Его член твёрдый, налитый кровью, дёрнулся от предвкушения, ударив по собственному животу. Салли, всё ещё плавающий в тумане эндорфинов, подался бёдрами вперёд, бесстыже раздвинув ноги и ожидая, что Ларри сейчас навалится сверху, накроет его собой и заполнит ту пустоту, что осталась после игрушки. Но Ларри не лёг. Вместо этого он переместился. Пружины матраса скрипнули под его весом, когда он приподнялся, встав на колени прямо на кровать. Ларри расположился сбоку, у бедра Салли, возвышаясь над ним тёмной скалой, но так, чтобы ни в коем случае не перекрыть обзор. Теперь в зеркале они отражались идеально: распластанный, связанный Салли, и Ларри, стоящий на коленях рядом, как языческий жрец над жертвенником. Его взгляд, тёмный и маслянистый, был прикован к одной-единственной точке. — Охуеть… — восхитился Ларри. В единственном слове было столько благоговения, будто он увидел нечто потрясающее. Салли, ведомый его взглядом, тоже посмотрел в зеркало. И то, что он увидел, заставило кровь снова отхлынуть от лица и собраться внизу живота тяжёлым, горячим комом. Вход, только что перенёсший вторжение шести крупных сфер, был широко, бесстыдно открыт. Розовое колечко мышц, растянутое до предела, зияло, блестя от обилия смазки. Оно мелко, судорожно подрагивало, пытаясь сомкнуться, но пока не могло, оставляя тёмный, пульсирующий проход на всеобщее обозрение. Это было самое порочное, грязное и откровенное зрелище, которое Салли когда-либо видел. В любой другой день, в любой другой вселенной он бы сгорел со стыда, сжался, закричал. Но сейчас, глядя на это в отражении, он ощутил странную, похотливую гордость. Это было доказательство «работы» Ларри. Салли был открыт для него — буквально. Вывернут наизнанку. Распахнут, как дверь, с которой сорвали петли. — Сал… — простонал Ларри, обхватывая свой член. — Ты видишь это? Он начал двигать рукой — быстро, резко, сбивая ритм, не сводя ошалелого взгляда с пульсирующей, разработанной дырочки. — Посмотри в зеркало… — хрипел он, срываясь на бессвязное бормотание. Салли видел его профиль, искажённый страстью, мокрый от пота, с закушенной губой. — Посмотри, как ты открыт для меня… Это пиздец… У меня сейчас крышу сорвёт. Не могу больше… Ларри яростно надрачивал, стоя на коленях рядом с ним, не в силах оторвать взгляд от задницы Салли, словно это была величайшая святыня в мире. Словно ничего прекраснее в жизни не встречал. Это зрелище — Ларри, сходящий с ума, теряющий контроль от одного только вида его тела, его «испорченности» — стало финальной точкой в терапии. Лучше любых слов любви. — Ларри… — с нежностью прошелестел Салли, чувствуя, как внутри снова разливается тягучее тепло, а член, казалось бы, уснувший, снова дёрнулся. Ларри ускорил темп. Его дыхание стало рваным, громким, перекрывающим шум крови в ушах. Он то смотрел в зеркало, встречаясь взглядом с Салли, то снова вниз, на зияющую пустоту, которую сам же создал. — Да… Да! Его бёдра дёрнулись, подаваясь вперёд, навстречу невидимому касанию. — Салли! С глухим, звериным рыком Ларри кончил. Он выплеснулся себе в кулак, на свои бёдра и на простыню совсем рядом с боком Салли, содрогаясь всем телом от мощного разряда. Несколько долгих секунд в комнате была слышна только борьба за кислород. В комнате густо пахло сексом, потом, смазкой и чем-то неуловимо электрическим. Ларри замер, всё ещё стоя на коленях, тяжело опираясь одной рукой, ссутулившись, пока последние волны удовольствия не отпустили его. Наконец, Ларри, всё ещё со спущенными штанами, обессиленно рухнул на кровать, падая рядом с Салли. Матрас прогнулся под его весом. Он тяжело выдохнул, а затем повернулся на бок и потянулся к изголовью. Его пальцы, всё ещё подрагивающие, нащупали узел шарфа. — Всё, пленник, амнистия, — прохрипел он, дёргая за ткань. Путы ослабли. Салли со стоном опустил затёкшие руки, чувствуя, как кровь возвращается в кисти, покалывая иголками. Он тут же повернулся, прижимаясь к горячему, влажному боку Ларри, и начал растирать запястья, на которых всё же остались красные следы от ткани. Салли бросил быстрый, уже не испуганный взгляд на зеркало. Оно больше не казалось страшным монстром в углу. Зеркало показывало лишь правду, которую Ларри знал уже давно: они чертовски хорошо смотрятся вместе. Даже в таком виде — потные, грязные, растрёпанные и счастливые. — Радиостанция… — пробормотал Салли, устало улыбаясь искусанными губами и утыкаясь носом в мокрое, солёное плечо Ларри. — …закончила вещание? Тот хрипло, раскатисто рассмеялся, обнимая его свободной рукой и крепко целуя в висок, туда, где волосы прилипли к коже. — Ага. Технический перерыв на рекламу и сон. Но мы обязательно вернёмся в эфир, чувак. Ты был… охуенным, Сал. И твоё отражение тоже. Просто отвал башки. Отвечаю. Салли некоторое время лежал тихо, позволяя дыханию выровняться. Тяжёлая рука Ларри, покоящаяся на его талии, удерживала в реальности, где он — живой, любимый и… победитель. Силы медленно возвращались к нему, заполняя мышцы приятной истомой, но вместе с ними возвращалась и ясность. Память услужливо подкинула детали сделки, заключённой перед зеркалом. Азарт, острый и холодный, прорезался сквозь туман эндорфинов, как лезвие ножа. Он медленно поднял голову, опираясь подбородком на плечо Ларри. — Я выполнил свою часть сделки, Джонсон, — напомнил Салли. — Я смотрел и не отворачивался. Ларри лениво приоткрыл один глаз, мутный от удовольствия, но тут же насторожился, почуяв подвох. — Ну да. И тебе понравилось. Не отпирайся. — Понравилось, — даже слишком легко согласился Салли. — Было… довольно познавательно. Он положил ладонь на влажную от пота грудь Ларри. Пальцы, всё ещё подрагивающие, медленно, дразняще поползли вниз. По рельефу мышц, через солнечное сплетение, к пупку… останавливаясь у самого паха. Ларри перестал дышать. — А теперь послушай меня внимательно, — проговорил Салли, наклоняясь к самому его уху и обдавая горячим дыханием. — Я не забыл, что ты поставил на кон. Твоя задница теперь моя. Ларри судорожно сглотнул под его пристальным взглядом. — Я помню, Сал. Пацан сказал… — Нет, ты не просто это запомнишь, — перебил Салли. Он чуть сжал пальцы на его животе, не лаская, а фиксируя. Причиняя лёгкую, отрезвляющую боль. — Ты будешь ждать. Он насладился тем, как меняется лицо Ларри — от расслабленной неги к напряжённому ожиданию. — Я не возьму тебя сегодня, — продолжил он, чеканя слова. — И завтра тоже. Я сделаю это тогда, когда ты меньше всего будешь ожидать. Когда расслабишься. Когда решишь, что я забыл или струсил. Я застану тебя врасплох, Джонсон. Пальцы Салли скользнули ниже, но лишь на миллиметр, просто обозначая намерение, и тут же исчезли. — И я буду использовать всё, что захочу. Может, пальцы. Может, эти твои чёртовы бусы. А может… Салли сделал паузу, наблюдая, как расширились зрачки Ларри, почти затопив радужку чернотой. — …а может, я найду что-то поинтереснее в том самом магазине. Что-то побольше. Так что бойся, Ларри. И готовься. Расплата будет долгой и страшной. Ларри посмотрел на него — на своего маленького, искалеченного, но такого пугающе сильного Салли, который прямо сейчас выглядел как самый опасный хищник в комнате. И криво, нервно, но восторженно усмехнулся. — Жду не дождусь, Фишер. — Я знаю, — торжественно кивнул Салли. И вдруг резко, ощутимо ткнул Ларри острым локтем под рёбра, заставив того охнуть и согнуться. — Ай! За что?! — За «Пакмана», — мстительно фыркнул Салли, укладываясь обратно на подушку. — В следующий раз музыку заказываю я. Раз уж ты так цинично надругался над моим телом, то имею полное право выбирать саундтрек для твоей показательной казни. Ларри рассмеялся — тихо, в подушку, притягивая Салли обратно к себе в объятия. — Замётано, чувак. Ставь хоть классику, хоть похоронный марш. Я на всё согласен. Салли затих, чувствуя, как его накрывает волной тепла и нежности. Весь гнев был напускным, а «жестокость» — лишь отражением той заботливой силы, которой его окружил Ларри. Он прижался губами к тому месту на рёбрах, куда только что ударил локтем, и оставил там мягкий, извиняющийся поцелуй. Ларри замер, почувствовав это прикосновение. Его рука на спине Салли расслабилась. — Я запомнил, — пробормотал Салли, закрывая глаза. Щекой он чувствовал, как бьётся сердце Ларри — ровно и сильно, только для него. «Спасибо», — подумал он, но вслух произнёс другое, пряча улыбку в изгибе его шеи: — А теперь спи. Нужно набираться сил для мести. И… ты был прав. Зеркало — это не так уж и страшно, когда ты рядом.