Краткий гайд на первый поцелуй

— Ты умеешь целоваться? Глаза Какаши полезли на лоб. Он ошарашенно вглядывался в Обито, состроившего невинную моську. Сам Какаши скорчил лицо и отодвинулся от того на пару сантиметров к самому краю лавочки. Вместо обеда, они решили отдохнуть после миссии в уединенном сквере, когда люди торопятся скорее в кафе и рестораны. — Обито, я придушу тебя, если продолжишь этот разговор. — Ты не понимаешь, как это важно! Вдруг, когда я признаюсь Рин, она захочет меня поцеловать, и тогда я точно опозорюсь, потому что не знаю, как правильно это делать… Нет, погоди, Какаши! — выкрикнул он и поднял руки, пытаясь защититься от острого куная, сверкающего в чужих ладонях. — Чего ты хочешь от меня? — выражение его лица можно было описать скорее как недовольное, чем удивлённое. Он опустил оружие, но руки почему-то продолжали дрожать. — Совета! Всего лишь совета, думаю, ты бы мог помочь мне с этим… Я имею в виду советом, ну знаешь, как правильно встать или что делать точно не стоит. — Ты думаешь у меня много опыта в этом? — По крайней мере, ты постоянно читаешь свои извращенские книги, там уж точно описывались поцелуи. — Могу одолжить одну из них, если так хочешь… — Нет-нет, у меня нет времени читать её полностью. Лучше зачитай вслух или просто расскажи. Какаши впал в ступор. Он облизнул пересохшие губы под маской и поднял руку к шее, пытаясь скрыть внезапно появившееся волнение. — Сейчас? То есть, нет, я не буду этого делать. — Какаши. Пожалуйста. От этого зависит моя жизнь. Обито был как всегда искренен, Хатаке никак не мог прочитать скрытого умысла в его взволнованном тоне. Какаши вдруг стало его жаль: Учиха уже долгое время готовился к признанию, а Рин продолжала не замечать его, будто сколько стараний ни приложи, всё будет напрасно. Какаши, кажется, понимал его. Какаши точно понимал его. — Хорошо…— пробубнил он под нос, доставая книгу из кармана. — Ох, ты правда это сделаешь? — он уставился на произведение Джирайи в его руке и с некоторой осторожностью приблизился. — Кхм, в этой части главные герои только начинают встречаться, их первый поцелуй описан на сто двадцатой странице, — Какаши неосознанно увлекся книгой и, только подняв голову, увидел вблизи внимательные черные глаза. Черная маска на его лице, как нельзя кстати, скрыла внезапный румянец, — Эм, да. Кхм-кхм. Сейчас. Прошелестели страницы, остановившись ровно там, где нужно, будто он и вправду помнил содержание всей книги. Вздохнув поглубже, Какаши попытался настроиться, но всё никак не мог побороть застенчивость. — Эй, всё нормально? — сказав это, Обито положил руку на его плечо, чем только усугубил ситуацию. Инстинкты и страх подсказывали тотчас отпрянуть, но он держал себя в руках до последнего и, подвинув книгу ближе, наконец зачитал вслух. — Кийоко, главная героиня, в этой главе признается в чувствах к Осаму, она говорит: «— Я, подобно луне, всюду буду следовать за тобой. И в тёмную ночь и в ясный день. Без тебя моя жизнь бессмысленна, ты наполняешь её светом и страхом, потому что я так боюсь тебя потерять, Осаму, без тебя нет меня. Ты мои глаза, мои руки, моя душа. Только ты и я, только я твоя. Осаму без слов схватил её за плечи и притянул ближе. Слегка грубые, но любящие руки легли на её талию, отчего она не сдержала короткого шумного выдоха. Он приближался ближе, его тёплое дыхание опалило её ухо, мурашки волной прошлись по её спине. Кийоко не могла больше держать себя в руках — его запах сводил ее с ума. Ей хотелось большего, он был не в силах отказать. Мужественное и зачарованное лицо Осаму постепенно расплывалось перед глазами, только слабые блики свечи застилали её взор, и он смело прикоснулся к её приоткрытым губам, поглаживая спину…» — Нет! Я не буду продолжать. — Какаши был категоричен: он закрыл и отложил книгу, отворачиваясь от Обито, чтобы ему не было видно его раскрасневшегося лица. Сам Обито был ничуть не бледнее, но, похоже, он не обрадовался такому быстрому концу. — Эй! Они только начали, и это было потрясающе, мне нужно продолжение! Я так и не понял, как нужно целоваться, он делает это так уверенно и быстро. Типа…он берёт её за талию и… Что там дальше? Не думаю, что у меня получится… Какаши отнюдь не слушал, стараясь успокоить своё сердце и скрыть внезапный румянец, заливший даже кончики ушей алым цветом. Вдох за вдохом ему становилось легче, щеки перестали так гореть, и теперь он готовился к тому, чтобы сбежать окончательно, но крепкие руки Обито развернули его в свою сторону. — Какаши, мне нужно потренироваться. Громкое и твердое заявление разразилось как гром в небе. Его глаза забегали по всему пространству вокруг Обито, только бы не натолкнуться на чёрные испытывающие зрачки. Его приближение заставило сердце остановиться, но через пару секунд оно начало работать в три раза быстрее. Руки Учихи медленно коснулись плеч, а его лицо неминуемо двигалось ближе. Неожиданное соприкосновение их носов заставило его замереть, будто по всему телу прошёлся электрический ток, от которого задрожали кончики пальцев. Ладони Какаши взмокли, он хотел оттолкнуть надоедливого сокомандника, но всё никак не решался, и потому они оба продолжали стоять вплотную, разделяя одно дыхание на двоих. Обито осторожно заглянул ему в глаза, молча спрашивая разрешение, и вместо ответа Какаши просто прикрыл веки, не желая продлевать мучительное предвкушение. Противоречивые мысли просто растворились в сладостном и волнующем ожидании. Черная маска медленно опустилась, обнажая аккуратные, слегка розовые губы Какаши. Сердце Учихи мгновенно растаяло, он неверяще прикоснулся к бледной коже, на ощупь казавшейся фарфоровой скульптурой. — Могу я…? — прошептал он с трепетом, и Какаши без разговоров тут же сократил расстояние между их губами. От неожиданности тот задержал дыхание, так и застыв в одном положении. В этот момент ему показалось, что собственное сердце готово выписывать кульбиты в грудной клетке, в конце концов взорвавшись как фейерверк от переполняющих чувств, но в то же время в голове было так пусто — ни одна мысль не мешала ему ощущать то тепло, которое Какаши привнёс с собой. Удивительно нежное прикосновение мягкой кожи, знакомый запах, щекочущее рваное дыхание. Хатаке отдалился на пару сантиметров, так и не почувствовав отдачи, и попытался скрыть вырывающий страх из глаз, уколовший сердце Обито. Учиха, ни секунды не медля, тотчас развеял его глупые мысли — ему самому уже невыносимо хотелось прочувствовать его вкус. Это желание пьянило их двоих, заставляя двигаться всё ближе, касаться открытой кожи, проводить рукой по волосам. Они словно два противоположных конца магнита, сцепленные друг с другом так сильно, что их было невозможно разделить. — Эй, Какаши, Обито, вы где?! Нам сегодня ещё рапорт сдавать! —донёсся оглушительный голос Рин, мгновенно расцепивший их двоих. Через пару мгновений она подошла ближе, но тут же остановилась, проворным взглядом шиноби заметив учащенное дыхание, красные распухшие губы и растрепанные волосы. — Оу, я…пожалуй, пойду первая… Она убежала на цыпочках, чувствуя смущение из-за того, что прикоснулась к чему-то запретному и очень-очень личному, но её сокомандники даже не взглянули ей вслед. Они просто таращились друг на друга, переводя дух. Какаши суетливо поправил прическу, поднял маску обратно. — Я…— Обито не хотел, чтобы это прекращалось именно сейчас, он протянул к нему руку, пытаясь схватиться за его рукав, но ткань одежды выскользнула из слабой хватки. Какаши поспешно встал со скамейки и убежал так быстро, что оставил после себя только вихрь ветра. — Эй! Какаши… Учиха покосился на свою раскрытую ладонь с плохо скрываемым разочарованием, поджав пульсирующие губы. Он не знал, был ли это отказ или неприязнь, а может, страх, но тягостное чувство мертвым грузом поселилось у него в душе. Это же неприятное ощущение помешало ему спросить у Какаши в чём дело, когда они увиделись после, и на следующий день он долгое время не вставал с кровати, потому что всю ночь размышлял о случившемся. Мозг, кажется, заел, повторяя один и тот же фрагмент, заставляя его то краснеть, то мрачнеть. Когда стрелка часов сместилась на послеобеденное время, он всё ещё не выходил из комнаты, что было непозволительно для шиноби. Внезапный стук лишь выбесил его. Он не хотел ни с кем видеться и разговаривать, особенно с Рин, которая вчера так некстати застала их двоих. Они ещё давно договорились встретиться, но Обито уже направлялся к двери, чтобы отменить встречу. — Слушай, Рин, сегодня я чувствую себя плохо, может перенесём… Он не хотел видеть её разозлённое лицо после собственного глупого оправдания, потому опустил взгляд, но вместо обычного платья заметил привычные черные брюки. Обито неверяще поднял глаза, брови сами по себе полезли на лоб, и он ещё долгое время молчал, пытаясь схватиться за ту самую мысль. — Хочешь…потренироваться ещё?