под твоё нежное мурчание

Тишина в их покоях была особенной: теплой, бархатной, дышащей синхронно с ними. Лунный свет, пробиваясь сквозь высокое окно, серебрил край раскинутого крыла Двалина. В этом укрытии из перьев и темноты существовал только их мир. Дурин лежал на спине, утопая в мягкости, его розовые волосы рассыпались по подушке, как лепестки пиона. Его алые глаза были широко открыты и полны бездонного доверия, отражая бирюзовое свечение глаз того, кто склонился над ним. Двалин парил в этом пространстве между ними, не касаясь, лишь очерчивая его контуры своим присутствием. Его безмерно нежный взгляд скользил по лицу, на которое упали розовые волосы. Руки Двалина скользили по личику Дурина как по мрамору драгоценной статуи, которую боишься повредить. — Ты так прекрасен.. Прошептал Двалин. Его голос был очень тихим, но достаточным, чтобы его любовь могла услышать. Дурин ничего не ответил, но его тело словно промурчало в ответ на эти слова. Он слегка покраснел от смущения. —...И я снова слышу твоё нежное мурлыканье. Двалин слегка улыбнулся, и, наперёд зная, что Дурин начнёт сейчас оправдываться, нежно его поцеловал. Руки проскользили по рожкам, потом по розовым волосам, и наконец дошли до лица. Крылья Дурина трепетно расправились под ним на простынях. Он не говорил. Всё растворилось в густоте воздуха, наполненного ароматом их обоих. Двалин опустился ниже, начав расцеловывать нежную шею своего маленького дракончика. Сверху послышалась что-то между мурчанием и глухим стоном. Руки Двалина начали постепенно избавляться от одежды, пока губы опускались всё ниже, исследуя желанное тело. Он делал всё медленно и нежно, желая растянуть удовольствие. Дурин, нежась под ласками своего любимого, начал в ответ избавлять его от такой не нужной сейчас одежды. Каждое прикосновение было слово электрошоком. Дурин обвил Двалина руками, цепляясь как за самое дорогое, что у него есть. В этом жесте была не слабость, а абсолютная отдача. Двалин же прикрыл его полностью, сплетя крылья вокруг них так плотно, что снаружи не просочился бы даже луч света. Руки Двалина исследовали младшего где только хотелось. Они давно откинули всю одежду. Он целовал, оставлял засосы и слегка кусал. Двалину хотелось бы скушать этого сладкого мальчика и вечно слушать его мурчащие стоны. Двалин посмотрел в глаза Дурина, и без слов спросил могут ли они стать ещё ближе. И, получив положительный ответ, он медленно вошёл и начал неспеша двигаться. От Дурина послышался стон, потом ещё, и ещё и ещё. Это была как сладкая колыбельная, пусть и пошлая. Постепенно Двалин стал наращивать темп. Руки его находились на талии Дурина. «Его тело и вправду похоже на мраморную статую..» — промелькнуло в мыслях Двалина. И каждый раз он думает так, словно впервые касается его. В кульминационный момент послышался мурчащий, блаженный вздох Дурина и низкий стон Двалина. Это был звук двух половинок, нашедших, наконец, идеальную замковость. Их стоны прозвучали одновременно, после чего губы сомкнулись в горячем поцелуе. Двалин плюхнуться в объятия Дурина. Осталось слышно лишь тихое дыхание в такт и безмолвные поцелуи в спутанные розовые волосы. Двалин не отпускал его, продолжая держать в полном покое своих объятий. В этом покое, в этой тишине жила самая чистая и невысказанная истина, сияющая в груди у каждого: «Ты мой. Я твой. Навсегда».