Noli hates getting up early

Настойчивый, монотонный гул будильника 007n7 прорезал тишину рассвета, как нож. Ноли ненавидит рано вставать. Каждая клеточка его существа, запрограммированная на максимизацию часов отдыха и минимизацию утренних усилий, восстала против него. Но было одно, что он ненавидел больше, чем раннее пробуждение: открывать глаза и видеть, что другая сторона кровати холодная и пустая. Вот почему, сквозь туман чистой, тяжелой сонливости, Ноли с трудом открыл один глаз. Медленным, тягучим движением он протянул руку к центру кровати и нащупал привычное тепло 007n7, который, с отчаянной эффективностью, уже выключал будильник. «Ммм… не уходи», — пробормотал Ноли хриплым, сонным голосом. Он обнял 007n7 за талию, уткнувшись лицом в спину пижамы, вдыхая чистый аромат ткани и легкий запах его кожи. 007n7, его возлюбленный, его опора. 007n7 позволил ему, — из его губ вырвался тихий вздох нежной покорности. Он знал этот ритуал. Он слегка поерзал в объятиях Ноли, пока не смог посмотреть ему в глаза. Полузакрытые глаза Ноли, похожие на бледные щели, искали его. С лёгкой улыбкой, предназначенной только для него, 007n7 наклонился и нежно, лениво поцеловал его в губы. Это был медленный, нелепый сеанс утренних поцелуев, прерываемый зевками Ноли и приглушенным смехом Севена. Наконец, после легкого похлопывания Ноли по плечу, 007n7 выскользнул на свободу. «Нам пора вставать, дорогой. Завтрак сам себя не приготовит». Ноли издал протестующий стон, но отпустил его, тут же снова погрузившись в теплые простыни, где еще ощущалось тепло Севена. Сон овладел им в считанные секунды. Через несколько мгновений Ноли с трудом поднялся с кровати. Не открывая глаз полностью, он неуклюже поправил пижаму, оставив рубашку перекрученной с одним открытым плечом, и, словно зомби, побрел вниз по лестнице. Его ноги, словно по мышечной памяти, уворачивались от разбросанных всюду игрушек, пластикового космического корабля и подозрительно выглядящей плюшевой игрушки, которые украшали гостиную, словно минное поле. Когда он добрался до кухни, его цель стала ясна. 007n7, уже одетый в брюки и расстегнутую рубашку, размешивал кофе одной рукой, а другой следил за яйцами на сковороде. Ноли подошел к нему сзади и снова набросился на него, на этот раз осыпая нежными, ленивыми поцелуями, скользящими от его чисто выбритой щеки к линии челюсти и теплой коже шеи. «Я скучал по тебе», — прошептал Ноли, прижимаясь к его коже, его голос все ещё был хриплым. 007n7 рассмеялся, тихо и искренне. «Я пошел на кухню, Ноли, а не на войну». «Это одно и то же. Слишком далеко», — настаивал Ноли, обнимая его за талию. Спустя несколько минут Севен мягко повернулся у него в руках лицом к нему. «Хорошо, хорошо. Иди разбуди нашего сына». Обещание поцелуя было невероятно эффективным мотиватором для другого. Ноли торжественно кивнул и побрел, направился в комнату Кулкид. Задача разбудить мальчика, как всегда, была рискованной миссией. Кид свернулся калачиком, словно буррито, в одеяле и глубоко дышал. Ноли мягко сел на край кровати и погладил его по волосам. «Пора вставать, маленький хаос». В ответ раздался стон протеста и неосознанный пинок под одеялом. «Нееет… ещё пять минут…» После нескольких минут переговоров Ноли в итоге взял полусонного ребенка на руки. Спускаясь вниз, Кулкид потер сонные глаза сжатыми кулачками, надув губы так преувеличенно, что Ноли тут же вспомнил фотографии Севена из студенческих лет. Они были так похожи, даже несмотря на то, что не были кровными родственниками. Он отнёс свой драгоценный груз на кухню, где 007n7 уже приготовил миску разноцветных хлопьев.  Вид еды мгновенно обрадовал малыша, который выскользнул из рук Ноли и с пылом голодного исследователя принялся за завтрак. Воспользовавшись моментом, когда Севен подвинул к нему тарелку с идеально подрумяненными тостами, маслом и джемом, Ноли наклонился и нежно поцеловал своего партнера. После завтрака Ноли собрал миски с тарелками и отнёс их к раковине, а Кулкид, полностью восстановив силы, сидел на полу в гостиной, увлечённый яркими мультфильмами про говорящих роботов. Закончив, Ноли прислонился к дверному проему, наблюдая за ним и поддерживая свою часть одностороннего разговора, отвечая в основном «Правда?» и «Звучит очень захватывающе» на восторженные комментарии ребенка о сюжете. Вскоре после этого 007n7 спустился вниз, полностью одетый в рабочий костюм, и поправил свои наручные часы. Ноли и Кулкид проводили его до двери, словно небольшая свита. Ноли обнял его за талию, другой рукой держа ребёнка. «Ты же знаешь, что можешь уйти с работы, дорогой», — сказал Ноли игривым тоном, но с ноткой искренней надежды. «Я могу позаботиться обо всей семье, даже если ты не будешь работать». 007n7 улыбнулся и нежным движением погладил волосы Кида. «Ноли, ты знаешь, что я тебя люблю, но я также решил взять ребенка на себе. Это касается и твоего участия». «Но представь, как бы он радовался, если бы ты остался дома на весь день», — настаивал Ноли, поправляя мальчика на руках, чтобы притянуть его ближе к Севену, используя его как главный аргумент. «Правда, малыш? Разве ты не хочешь, чтобы папа остался?» Кулкид, подхватив энергию момента, активно замахал руками. «Да! Мы можем построить крепость! Все вместе!» Живой, невинный ответ ребенка рассмешил обоих взрослых, смягчив обстановку. 007n7 наклонился, сначала поцеловал нежный висок Кида, а затем повернулся к Ноли, его прощальный поцелуй был чуть дольше, чуть глубже — молчаливое обещание вернуться. «Я скоро вернусь». Напоследок помахав рукой, 007n7 вышел за дверь и направился в штаб-квартиру Роблоксии. Когда 007n7 наконец ушёл, Ноли с долгим вздохом закрыл дверь, позволив металлическому эху дверной ручки на несколько секунд задержаться в тихом доме. Он поставил Кулкида на землю, и тот сразу же бросился в свою комнату, нервно и немного искаженно смеясь — что? — а Ноли успел только жестом показать ему, чтобы он одевался на уроки. Он сам медленно направился на кухню, с той непринужденностью, с какой человек столько раз повторял одну и ту же процедуру, что мог бы делать это с закрытыми глазами. На столе хлеб, арахисовое масло и фрукты ждали его, как священный ритуал. Он спокойно намазал хлеб, нарезал сочные ломтики и с заботой приготовил простые бутеры. Этого должно быть достаточно; 007n7 не мог бы рассердиться на такой обед, ведь фрукты были полезными! А если он сунет несколько блестящих конфет в карманы Кида... кто бы об этом узнал? Его партнер никогда бы об этом не узнал. Когда мальчик вышел одетый, с рюкзаком, слишком большим на плечах, Ноли поправил воротник рубашки, и они вместе, держась за руки, ушли. Утренний воздух смешивался с непрекращающимся гулом просыпающегося города. Малыш болтал без умолку, жалуясь на нового мальчика в синей одежде в своем классе, а Ноли лишь терпеливо улыбался и слушал. Он отвёз его в школу, наклонился и быстро поцеловал в лоб, а затем отправился домой, предварительно купив продукты на запас. Остаток дня окутал его почти механическим спокойствием. Под тихо играющее радио он начал уборку, напевая искаженную мелодию Бритни Спирс, которая странно звучала в его собственном голосе, словно эхо другой жизни, исходящее из его горла. Намеренно игнорируя, когда радио становилось слабым или внезапно обрывалось, прежде чем возобновляться. Он собрал игрушки мальчика, убрал их в коробку, убрал крошки с обеденного стола, расправил диван, помыл посуду, и проветрил комнаты. Всё происходит в автоматическом ритме, словно уборка — это способ заполнить пустоту. Так было всегда.  Так было на протяжении многих лет. Проснуться с 007n7 в своих руках, полусонно поцеловать, позавтракать с Кулкидом, попрощаться, отвезти в школу, а потом убраться. Никакого взлома. Никакого бегства от администраторов. Никаких укрытий. Только они втроём. Маленькая семья. Уютно. Идеально. Потому что 007n7 и Ноли любили друг друга и любили своего ребенка. Когда вечером они снова встретились, у Ноли уже все было безупречно чисто. Он отправил сына делать домашнее задание, а сам лёг на диван. 007n7 устроился на его груди, словно кусочек, словно соединившейся по привычке, а Кулкид, заскучавший после того, как закончил домашнюю работу, настаивал на том, чтобы втиснуться между ними, без перерыва вертясь под красным одеялом. Детский фильм, выбранный Кидом, наполнил комнату яркими красками и закадровым смехом, и постепенно веки мальчика опустились, пока он не заснул. 007n7 тоже позволил себе уснуть, тяжело дыша и медленно прижимаясь к нему. Ноли молча наблюдал за ними. Такие похожие, такие родные. «Я люблю тебя», — прошептал он, нежно поглаживая голову своего партнера и следя за тем, чтобы малыш не упал с дивана. Он игнорировал навязчивое ощущение, что происходит что-то странное, — ему казалось, что это всего лишь плод его воображения. Поэтому он поправил их положение под одеялом. Завтра суббота, и ранних подъемов не будет. Он сможет позволить себе поспать ещё немного, обнимая их. Но спокойствие было нарушено. Слышен сухой треск, сотрясший дом, настолько громкий, что стены завибрировали. Ноли нахмурился, затаив дыхание, боясь, что шум разбудит его сына или 007n7. Но когда он повернулся к ним… их там не было. Диван был пуст, одеяло холодное, пространство пустое. Шум продолжался, становясь все настойчивее, пока глаза Ноли не распахнулись. Реальность обрушилась на него, как ведро ледяной воды. Это была его верховная жрица, стучавшая в дверь, чтобы разбудить его. Конечно — такова была его истинная реальность. А Ноли ненавидел рано вставать. Он ненавидел это, потому что каждое утро ему напоминало об этом: холодная, пустая постель, без 007n7, без следа ни его самого, ни ребенка, которого никогда не существовало. Ложное воспоминание, мечта, ускользающая сквозь пальцы. Потому что 007n7 бросил его. Ради ребенка. Словно он был всего лишь старой собакой. Использованной игрушкой. Ничем. Просыпаться было хуже всего. А просыпаться рано, чтобы служить своему культу в одиночку, было ещё хуже.