Прочные связи (Семья Новак-4)

             Почему создательница вселенной решила, что козы, падающие в обморок, — это хорошая идея? Почему бы ей не остановиться на обычных козах? Я всегда представлял божество мира в женском образе, потому что никогда не встречал взрослого мужчину, который был бы в восторге от милых коз. И идея мужского божества, огромного, сильного, размахивающего топорами или мечами, пугала меня гораздо больше, чем мягкий женский образ.              И хотя пугаться было неприятно для любого, для меня это было особенно адским состоянием, потому что вместо того, чтобы переходить в режим «бей или беги», оба из которых включали движение к чему-то или от чего-то, я застывал, как статуя, и падал. Черт, стоило мне немного перевозбудиться, и бум – я падаю. Честно говоря, это далеко не лучшая тактика самосохранения. Иногда я задавался вопросом, не были ли мы созданы как идеальная добыча. «Нет, не ешь лошадей, большой плохой волк. Смотри! Вот отвлекающий козел. Один взгляд – и он просто упадет, готовый стать твоей едой».              Я не был обижен или расстроен. Нет. Особенно когда я оказался в постоянном цикле замирания между устрашающими оборотнями-медведями, нависающими надо мной, – не говоря уже о странном, маленьком, но свирепом оборотне-коте, размахивающем цепью, – и волнением от того, что я почувствовал запах своего истинного. Который, как, оказалось, был одним из этих устрашающих оборотней-медведей. Черт, лучше бы мой отец никогда не связывался с этими сумасшедшими бандами оборотней.              Я подавил знакомое чувство отчаяния. У меня не было возможности изменить прошлое, и отец не мог исправить то, что он сделал. Мы все расплачивались за его поступки.              Мой истинный зарычал, привлекая мое внимание. По крайней мере, он не нависал. Его семья, как я успел заметить, выгнала его из комнаты, правильно догадавшись, что его запах влияет на мое состояние. Однако они не понимали, что это мало помогает, когда остальные их устрашающие фигуры пристально смотрели на меня.              Они пытались задавать мне вопросы о том, кто я и как я связан с женщинами, за которыми они гнались, но я не мог даже назвать свое имя, потому что каждый раз, как мое тело начинало расслабляться, кто-то из них задавал новый вопрос, и я снова застывал, моя челюсть сжималась. Единственное, чем я мог двигать, – это глаза.              – Это бессмысленно, – старший мужчина, их отец, потер переносицу. – Он абсолютно напуган. Мы не сможем вытащить из него ни слова, пока он не успокоится.              – Что мы будем с ним делать до тех пор? – спросил один из братьев. – Запрем его в одной из подземных камер?              – Да ни за что, вы не запрете мою пару, Миша, – зарычал мой истинный из дверного проема. Его звали Борис. Звук его голоса заставил меня снова напрячься. – Я сам позабочусь о нем.              – Откуда нам знать, что он не сбежит? Может, он притворяется?              Устрашающий оборотень-кот схватил мою руку и попытался меня поднять. Мое плечо даже не двинулось.              – Я никогда не встречал никого, кто мог бы так искусно притворяться. Его мышцы давно бы сдались, если бы он делал это осознанно. Посмотрите на него. Он худой, но не жилистый. Просто худой.              Мои щеки покраснели от смущения. Он был прав, но обязательно ли было указывать на мои недостатки перед моим партнером?              Я бросил взгляд на красивого мужчину в дверном проеме, который сверлил взглядом маленького оборотня-кота.              – Ривер. Советую тебе отойти от моего партнера медленно и осторожно.              Мужчина за стариком нахмурился, глядя на Бориса.              – Успокойся. Мы не можем позволить себе конфликты из-за партнера. И не надо говорить, что справишься, Ривер. Я понимаю. Но сейчас не время.              Напряжение в воздухе росло, и я понял, что расслабиться мне в ближайшее время не удастся.              – Простите, сэр, – голос раздался из коридора, за спиной Бориса. – Сайрус и его семья прибыли.              Дон поднялся.              – Давайте отложим работу на несколько часов и сосредоточимся на нашем празднике.              – А что насчет него? – Ривер указал на меня.              – Я позабочусь о своем партнере, – прорычал Борис.              – Принеси его в гостиную, – приказал старик. – Согласен, держать его в камере нет смысла, да и я знаю, что ты не оставишь его там, Борис. А еще я хочу, чтобы ты был частью нашего семейного праздника. Сделай все возможное, чтобы ему было комфортно.              Ривер вернул цепь на свое место.              – И если он попытается сбежать...              Один из братьев схватил его за руку.              – Он не будет, – мужчина наклонился, чтобы прошептать Риверу:       – Нам не нужно злить Бориса больше, чем это необходимо. Помнишь, каким я был до того, как мы стали партнерами?              Ага, понятно, этот сумасшедший кот оказался партнером одного из этих медведей-оборотней.              Ривер бросил на него раздраженный взгляд и пробормотал:       – Альфы.              Мне стало интересно, услышал ли кто-нибудь эти слова.              Борис приблизился ко мне по сигналу своего отца и бережно поднял. Это было нелегко. Мои бедра не сгибались так, как можно было бы ожидать, когда тебя несут на руках. Ему пришлось потратить время на то, чтобы попробовать несколько положений, в итоге он обхватил мою талию своими мощными руками, поддерживая под ягодицами, пока я возвышался над ним, словно деревянная доска.              – Осторожно с дверным косяком! – кто-то предупредил его.              К счастью, Борис пригнулся.              Он пронес меня через, казалось, огромный дом в большую теплую комнату, полную диванов и кресел. Очевидно, она была предназначена для приема большого количества людей, напоминая лобби отеля, но гораздо уютнее. Борис уложил меня на диван, пока я слушал, как его семья приветствует кого-то по имени Сайрус.              – Вот сюда. Здесь нам будет комфортнее.              Борис поднял меня, и я расслабился. Легко подхватив меня на руки, так как мои бедра были согнуты, осторожно усадил в одно из двух высоких кресел, которые он поставил в углу комнаты, подальше от дверей и основной зоны отдыха.              Он сел рядом со мной, держа меня за руку и мягко поглаживая ее своими шершавыми пальцами.              Странно. Его запах окутал меня полностью, но теперь он не вызывал замирания, как в тот момент, когда я почувствовал его внезапно в другой комнате. Возможно, причина в том, что теперь он был везде, а не появлялся неожиданно.              Я снова напрягся, когда семья вошла в комнату, огромный парад взрослых и детей буквально ворвался в пространство. Борис сжал мою руку так, словно боялся, что я упаду со стула, но, поскольку я уже сидел, то просто застыл на месте. Меня не смогло бы сдвинуть даже землетрясение.              Постепенно, по мере того как вечеринка продолжалась, я немного привык к этому шуму, хотя все равно половину времени оставался напряженным, со стиснутыми челюстями. Между этими моментами я отчаянно хотел поговорить со своим партнером. Извиниться, что я такой странный и бесполезный. Или умолять вернуть меня к похитителям, чтобы мои братья были в безопасности. Но даже когда я мог технически открыть рот, страх и тревога сковывали его.              И он тоже ничего не говорил. Был ли он разочарован мной? Был ли я слишком странным? Конечно, я был слишком странным, это было очевидно. Он должен был быть разочарован, ведь из всех оборотней в мире именно я оказался его парой.              Как он мог чувствовать что-то другое? Борис такой сильный и красивый. Он, наверное, мог бы сломать меня мизинцем.              Вечеринка прошла как в тумане, за исключением нескольких тихих моментов странной, но красивой церемонии, которую они провели, чтобы благословить новорожденного одного из братьев. Это был первый раз, когда я услышал голос своего партнера без злости. Он все еще был глубоким и хриплым, но доброта, звучавшая в нем, почти заставила меня растаять, что было мне совсем не свойственно.              Его огромные руки держали крошечного ребенка, когда он сказал:       – Пусть твое сердце будет сильным, даже если все остальное подведет тебя.              Эти слова проникли прямо в мою душу. Я знал, что он сказал их ребенку, но мне показалось, что он адресовал их мне. Мое тело всегда подводило меня. Возможно ли, что ему это не важно, если мое сердце будет сильным?              Я не знал, могу ли назвать свое сердце сильным, но я точно попробую сделать его таким, если это то, что он ценит.              У меня навернулись слезы, когда дети поцеловали и благословили младенца, и я подумал о своих братьях. Заботится ли кто-то о них? Все ли с ними в порядке? Вспоминают ли они обо мне?              Нет, я не мог об этом думать. Даже если мои похитители считали, что я сбежал намеренно, они вряд ли могли быстро передать эту информацию в лагерь, где находились мои братья.              Я попытался повернуть голову, чтобы посмотреть на Бориса, и понял, что снова застыл. Почему я не упал?              Борис одной рукой гладил мою спину, а другой сжимал мою руку. Он мягко удерживал меня на месте, и делал это так легко, что я даже не заметил.              Церемония закончилась, и Дон повернулся к Борису.              – Думаю, здесь скоро станет шумновато. Лиф достает торт, и как только дети доберутся до него... Возможно, вам с вашей парой стоит провести немного времени наедине.              Наедине… с… Я сглотнул. Моим партнером? Эта мысль еще сильнее сковала мое тело, пока мой разум метался в панике. Чего он будет ожидать от меня? Чего я ждал от него?              – Простите, можно я вас прерву на секундочку? – очаровательный маленький мужчина с добрым лицом подбежал ко мне, держа в руке небольшой пузырек. Он помахал мне пальцами с яркой улыбкой. – Привет, я Лиф! Извините за вторжение, но я услышал кое-какие разговоры и подумал, что Борису может понадобиться помощь, чтобы он не стал таким ворчливым и грубым и не напугал свою бедную пару. Иногда слова лучше гормонов, особенно на первых порах, – он открыл пузырек, пока говорил, капнул что-то себе на палец, и даже отсюда я почувствовал сильный запах мяты. Прежде чем кто-либо успел отреагировать, он намазал это на верхнюю губу Бориса. – Вот так! Теперь у тебя есть шанс не вести себя как пещерный человек, пока ты узнаешь своего омегу. Общение – это ключ, Борис. Ладно, я пошел подавать торт! – он помахал рукой и быстро ушел, лавируя между людьми с грацией, о которой я мог только мечтать.              Борис несколько раз моргнул, затем потер губу боком руки. Если бы я мог говорить, я, наверное, попытался бы предупредить его, что он только растирает это еще больше. Отец Бориса усмехнулся и покачал головой.              – Оставайтесь в доме, пожалуйста. Там, где камеры могут за вами следить. Я понимаю, что это накладывает некоторые ограничения, но... мы все еще должны быть осторожны.              – Конечно.              – Ах да, Борис? Может, ты выяснишь, как его зовут?              Борис поднял меня, на этот раз менее неловко и более уверенно, перекинув мое застывшее тело через плечо так, чтобы не задеть дверные косяки. Затем он быстро пробрался мимо своей семьи.              Мы так быстро свернули в несколько коридоров, что я потерял ориентацию. Затем он открыл дверь и вошел в темноту.              О нет. Он все-таки решил отнести меня в их камеры.              Я даже не задавался вопросом, почему у них есть камеры. Конечно, у них они есть. У моих похитителей были камеры. И у их врагов они тоже должны быть.              Однако через мгновение я удивился, когда Борис ударил рукой по стене, включая сразу несколько выключателей, и я понял, что мы находимся не в подземелье или тюрьме, а в огромном гараже. Не общественная парковка, но и явно не обычный двухместный семейный гараж.              Борис прошел на дальнюю сторону огромной комнаты и положил меня на что-то странно мягкое. Мне понадобилось слишком много времени, чтобы понять, что это был диван. В гараже. Кто вообще ставит диван в гараже?              Затем он повернулся ко мне спиной и присел так, что я не мог его видеть.              Черт. Мне просто нужно, чтобы мое тело расслабилось, чтобы я смог повернуть шею и увидеть... Что-то громыхнуло. Что он делал? Он был увлечен каким-то странным БДСМ? Он собирался меня запереть, хотя был готов драться со своим братом за то, чтобы меня не отправили в камеру?              Прошло несколько секунд, но он не подходил ко мне. Были только... металлические звуки? Я не мог описать их иначе. И тихие хриплые вздохи Бориса. Ну же, тело. Я просто хочу увидеть.              Я не знал, сколько времени мне понадобилось, чтобы понять, что мой стресс удерживает мое тело в напряжении. Я должен был заставить себя перестать думать о том, что делает Борис, и переключиться на такие вещи, как... сколько лампочек надо мной. И сколько машин, по моим прикидкам, может вместить это пространство, если судить по размеру потолка?              Наконец, мое тело достаточно расслабилось, чтобы я смог повернуть голову и увидеть Бориса, работающего над мотоциклом. Он сидел, скрестив ноги рядом с ним, его пальцы были в смазке и погружены во внутренности наполовину разобранной машины. Какой-то каркас удерживал мотоцикл на месте, чтобы ему не пришлось беспокоиться о том, что тот упадет на него.              Его глаза не отрывались от байка. Казалось, он был в трансе. Медленно, насколько позволяло мое тело, я сел.              Помнил ли он, что я здесь? Забыл ли он обо мне?              Я прочистил горло, и он замер, всего на секунду, а затем продолжил свою работу. Я наблюдал за ним какое-то время. Может, несколько минут. Может, гораздо дольше. Наконец, я понял, что, хотя его тело было слегка наклонено в мою сторону, его глаза смотрели куда угодно, только не на меня.              Он давал мне пространство.              А это означало, что мне придется заговорить первым, иначе мы застрянем здесь на всю ночь. В общем, это было не самое худшее место, но я не был особенно рад провести столько времени в гараже.              Что мне сказать? Извиниться? Пошутить? Сказать ему что-то вроде Джоуи из – Друзей: – Как дела?              Нет, это все звучало глупо. Я снова прочистил горло и вспомнил, что его отец сказал ему перед нашим уходом. Лучше сказать это сейчас, пока я снова не застыл от стресса.              – Меня зовут Гэри.              Ключ Бориса с грохотом упал на пол. Через некоторое время он поднял его, все еще не глядя на меня.              – Приятно познакомиться, Гэри. Прости, что ночь выдалась такой напряженной.              Я пожал плечами, а потом понял, что он этого не видит.              – О, да. Немного. Но все нормально. Такое бывает.              Нормально? Такое бывает? Это было совсем не нормально! Что за чушь я несу?              Борис хмыкнул. Значит, он со мной согласен? Нет, он ведь не мог слышать мои мысли.              – Такое часто случается?              Я ткнул пальцем в протертую дыру, из которой виднелся поролон дивана.              – Типа того. Это случается, когда я пугаюсь. Или удивляюсь. Или слишком возбуждаюсь. В общем, почти всегда.              Борис снова хмыкнул. Тишина. Затем.              – Я тебя пугаю?              Мой мозг замер, но, к счастью, не тело. Но я слишком долго тянул с ответом, и Борис вздохнул.              – Полагаю, это отвечает на мой вопрос.              Черт! Нельзя, чтобы он так думал. Будь смелее, Гэри.              – Нет! Ты меня не пугаешь. Ну, я имею в виду, да, ты немного пугаешь. Но не потому, что ты весь такой большой, свирепый и сильный, хотя это больше чем немного пугает, но еще и привлекает. Очень привлекательно. Мрачно и загадочно. Мне это нравится. О боже, обычно я так не болтаю. В основном потому, что просто замыкаюсь и ничего не говорю. Что, наверное, сейчас было бы лучшим решением.              Я захлопнул рот.              – Значит, я все же тебя пугаю.              Ох, черт. Теперь мне придется объясниться. Медленно. Да, мне нужно объясниться медленно.              – Я почувствовал твой запах в тот момент, когда несколько здоровых мужиков допрашивали меня после того, как тот сумасшедший притащил меня сюда. Я боюсь, что произвел на тебя плохое впечатление. А для меня это важно. Потому что… Я знаю, ты тоже почувствовал это, ведь сам сказал. Но… Я знаю, что я не нормальный. Я боюсь… боюсь…              Черт. Комок в горле грозил задушить меня, и если я не скажу это быстро, я снова замкнусь…              – Ты боишься, что я не захочу тебя? – голос Бориса был тихим, почти шепотом, но я услышал каждое слово. Я кивнул. – Это никогда... никогда... не случится.              Черт. Я снова застыл. Но на этот раз это было не только из-за того, что я был ошеломлен. Это было из-за страха, надежды и слишком большого количества эмоций, обрушившихся на меня одновременно.              Борис посмотрел на меня, двигая только глазами.              –Можно я сяду рядом с тобой?              Я хотел, чтобы он это сделал, но не мог ни пошевелиться, ни заговорить.              – Моргни один раз — да, два раза — нет.              Я намеренно моргнул один раз, надеясь, что он увидит в этом безмолвный крик.              Он вытер свои масляные руки тряпкой и подошел ко мне. Мое тело качнулось к нему, когда диван прогнулся под его весом. Он просто обнял меня за плечи и прижал к себе. С его присутствием рядом мое тело быстро расслабилось. Я пошевелился, и его рука крепче обняла меня, словно он боялся, что я попытаюсь уйти.              – Я не мастер красноречия. Я хорош в работе руками. Я хорошо разбираюсь в машинах и оружии. Вот, пожалуй, и все. Ты – моя пара. Я знаю, моя семья хочет услышать твою историю, прежде чем довериться тебе, но мне это не нужно. У меня в глубине души есть это чувство, которое говорит, что ты мой, а я твой. И не важно, что было раньше. Потому что мы здесь. Мы вместе. Мы во всем разберемся.              Я тихо проверил, могу ли я двигать ртом, и понял, что могу. Теперь нужно проверить голос.              –Ты, правда, не считаешь странным, что я застываю и падаю при малейшем стрессе?              – Меня беспокоит только: связано ли это со мной и можешь ли ты пострадать? – он наклонил мое лицо вверх и провел рукой по моему лбу. – Ты в порядке? Или Ривер тебя обидел? Он не самый лучший пример заботливого омеги.              Мое тело действительно болело, но я не мог отделить мышечную боль из-за напряжения от настоящих ушибов, поэтому я покачал головой.              Он вздохнул, и я подумал, что он разочарован во мне за то, что я не до конца честен. Но потом он сказал:       – Я не хочу тебя принуждать, но чем раньше ты поделишься своей историей с моей семьей, тем быстрее мы защитим тебя от их давления и поможем справиться с эмоциями.              – Это сделает тебя счастливым?              Он нахмурился.              – Твоя безопасность делает меня счастливым. Если нужно поговорить с моей семьей, чтобы снять стресс, я готов. Если тебе нужно отдохнуть и выспаться, я подожду. Я не всегда понимаю, что нужно людям. Главное, чтобы ты сам мне сказал.              Мое дыхание было прерывистым. После месяцев горя, насилия и страха я не знал, как справляться с кем-то, кто пытается заботиться обо мне.              – Я... думаю... я хочу рассказать тебе все, но я боюсь.              – Боишься женщин, на которых ты работал?              – Я не совсем на них работал.              – Но ты их боишься?              Я кивнул.              Борис взял мою руку.              – Ты можешь доверять мне. Я защищу тебя, что бы ни случилось. И если моя семья узнает, с чем бороться, они приложат все свои силы. А для семьи медведей-оборотней это немало.              Его губы слегка приподнялись в уголках, и я смог немного посмеяться.              – Обязательно ли рассказывать всем? Можно только тебе?              Борис задумался на мгновение.              – Думаю, будет лучше, если будет присутствовать Дон или Василий. На самом деле лучше, отец. Я не хочу, чтобы Ривер пытался вломиться в разговор.              Я вздрогнул при воспоминании о том свирепом маленьком оборотне-коте.              – Если я его больше никогда не увижу, я буду только рад.              – Не знаю, смогу ли я устроить "никогда", ведь он пара моего брата, но мы хотя бы можем постепенно приучить вас к совместным встречам. Он не хочет, чтобы кто-то знал, но у него есть мягкая сторона. Особенно по отношению к детям.              – Жаль, что я не ребенок, – пробормотал я.              Борис снова поднял мой подбородок.              – Я рад, что ты не ребенок, – а затем он нежно поцеловал меня в сомкнутые губы. Тем не менее, это зажгло во мне огонь. Меня никогда раньше не целовали. Ну, разве что семья, но это другое. А тут был мужчина. Мой истинный. И пусть это был всего лишь скромный поцелуй, он стал искрой, разжигающей годы неосознанного желания.              К удивлению, эта буря чувств меня не парализовала, хотя, когда я поднялся на ноги, мои колени дрожали.              – Давай поговорим с твоим отцом прямо сейчас и закроем этот вопрос.              Борис гордо улыбнулся мне, взял за руку и повел обратно в дом.