Интересно, можно ли в нем утонуть?

      — Иди за мной, я покажу тебе кое-что, — он позвал меня рукой и пошел по каменной тропинке в сторону леса.       — В лесу? — я замялась, обернувшись на окна, за которыми, наверное, все еще разговаривали о чем-то взрослом наши родители, будто спрашивая: «Можно?», но мальчик схватил меня за руку и настойчиво потащил вперед.       — Не бойся. Я гуляю там почти каждый день, там нет ничего с… — он запнулся на полуслове, обернулся ко мне и вкрадчиво повторил, — там нет ничего страшного, — он посмотрел еще немного прямо мне в глаза, как будто пытаясь убедить тем самым, пока я не кивнула, соглашаясь. Тогда он отпустил мою руку и продолжил путь, идя на 2-3 шага впереди.       Мы шли молча. Но в лесу не было тихо, лес жил своей жизнью. Скрипели верхушки деревьев, болтали какие-то птицы. Я пыталась разглядеть хоть одну на ветках, судя по общему гомону их было несколько, штук 5. Они так красиво пели, что мне стало интересно - такие ли же они красивые, как поют? Но я не нашла ни одной, даже крылышка, даже лапки. И гнезд не разглядеть.       Мы почти не сворачивали с тропинки, шли прямо и прямо. Я все смотрела по сторонам. Лес был такой неоднородный, меня это почему-то удивляло. Где-то он густел, где-то сильно редел, на разных расстояниях от нас виднелись даже залитые солнцем полянки, как галлеоны. В один момент я обнаружила, что ноги ступают как-то необычно, будто я иду по ковру, прямо как в моей спальне. Оказалось, что под ногами протянулась дорожка из мха, то ярко зеленого, то такого очень бледно голубого, хотя даже серого. Туфли будто проваливались в него, так мягко. Интересно, можно ли в нем утонуть? Как в зыбучих песках. Стало немного страшно. Насколько глубоко он уходит в землю?       Прежде чем удариться об спину мальчика, я успела увидеть его ноги прямо перед своими. Я так внимательно разглядывала ковер, пытаясь представить как будто рентгеновским зрением, как далеко в землю он уходит, что не успела понять, что мой новый знакомый остановился.       — Ой, прости! — Хотя бы получилось удержать равновесие.       — Мы пришли, — сказал он, оглядывая меня с ног до головы, наверное, проверяя, что я в порядке после столкновения.       Убедившись, он отвернулся обратно, разглядывая местность. Это была поляна, похожая на те, что я видела поодаль от тропинки, по которой мы шли. Но она была совершенно другой: солнечные лучи почти не попадали на мох, что покрывал всю землю; кроны деревьев, обрамляющих ее, были настолько густые и так учтиво склонились друг к другу, что словно создавали природный зонт, чья тень покрывала все вокруг. Совсем немного блестели то тут, то там пятна света, как блестки. Я различала еле слышные то ли пыхтения, то ли вздохи непонятно откуда - вокруг никого не было, только я и мальчик. Наверное, листья шумят.       — Да, ковер очень красивый, — обратилась я к нему. — Тебе известно, насколько глубоко в землю растет мох?       Он обернулся, смотря на меня с каким-то вопросом в глазах, как если бы я сказала какую-то чушь.       — Не знаю. Можно выкопать один, посмотреть.       — Нет, ты что! Ему же наверняка будет больно. Это может убить его.       — Он растет, как сорняк. Возможно даже, это и есть сорняк, — он задумался, а я не могла понять - ну сорняк, и что? Он заслужил за это быть убитым? — Мы просто посадим его обратно и он продолжит расти, я уверен.       — Хорошо, — согласилась я, недолго думая, ведь он выглядел действительно так уверенно, что я не сомневалась - он знает, о чем говорит.       Мальчик аккуратно потянул за верхушку мха, что рос где-то приблизительно между нами. Вот же не повезло ему, думала я. Даже если он и продолжит жить, то ведь совсем не приятно, когда тебя даже на такой вот миг потревожили, лишив привычной жизни. А там в его руках, уже высоко над землей, смотрит ли он на своих соседей в страхе? Думает ли он, что вознесся уже к небесам?       — Вот, смотри сама, — он поднял мох на уровень моих глаз. Боится ли он высоты? — Корни этого всего в два раза длиннее самого мха. Думаю, они все почти такой длины.       — Да, наверное, ты прав, — закивала я, — наверное, корни длиннее ему не нужны. Хотя от тебя спасли бы!       — Эй, это тебе было интересно узнать, а не мне, — буркнул он, опуская мох обратно в образовавшуюся лунку.       — Спасибо, — сказала я, наблюдая. Вдруг справа хрустнули ветки и будто подул теплый ветер. Хотя нет, вроде не дует. Наверное, показалось. В мыслях промелькнуло - а что, если мальчик посадил кусочек ковра другой стороной? Но это, наверное, уже мелочи.       Мальчик поднялся, смотря на меня выжидающе.       — Что? Я уже сказала спасибо. Это было действительно интересно. Я надеюсь, что мох продолжит жить, как и прежде, — что еще он хотел услышать?       — Дай мне руку, — он протянул мне свою, ладонью вверх.       Я вложила свою руку в его ладонь и он медленно стал поднимать их куда-то в сторону, причем внимательно смотря в пространство вокруг. Он развернул мою руку ладонью в это самое пространство. Я почувствовала пульсирующее тепло прежде чем рука уперлась во что-то твердое и еще более теплое.       Я не на шутку перепугалась.       — Чт… что этт-то? — еле произнесла, запинаясь, я. Мы трогали пустоту. Пустота была абсолютно пустой. Но твердой.       — Это фестрал, — он стал медленно орудовать моей рукой, опуская ее вниз, потом снова наверх, отрывая. Кажется, мы гладили морду лошади.       И тут я поняла.       — Ты видишь его!? — воскликнула шепотом. Он коротко кивнул. — Как он выглядит? Он похож на лошадь.       — Он очень костлявый и совсем без шерсти. Его кожа как будто обуглена, такого она цвета. Крылья, как тонкая ткань, натянутая на спицы.       — Красивый, — сказала я в пространство завороженно, — я хочу тоже увидеть его, — мальчик покосился на меня, хмуря темные брови.       — Когда-нибудь увидишь. Поверь мне. Не стоит торопить время.       Его глаза стали какими-то очень грустными, и мне даже захотелось обнять его. Сперва я подумала, что это будет лишним, ведь мы только познакомились и я даже не знаю причину такой смены настроения. А он как будто не собирался делиться со мной, поэтому я не стала спрашивать. Дядя учил меня быть более сдержанной и не лезть к людям хотя бы с расспросами, как он выразился, «личного характера». Но все же я подошла чуть ближе и обняла его, свободной рукой обхватывая шею. Спустя секунд пять я почувствовала его руку на своей спине. Значит, он принял мое сочувствие, подумала я. Наши другие руки замерли где-то на носу у фырчащего фестрала, пока он вдруг не пропал. Тогда и наши объятия разомкнулись, и я заметила, что мальчик прячет от меня глаза. Они немного блестели. Он протел их пальцами одной руки.       — Наверное, нам пора. Думаю, тебя уже обыскались, — сказал он, пройдя мимо меня, двигаясь в сторону дома. Точно, я и забыла совсем, лес такой интересный, что другой мир уже не кажется таким важным.       — Ты тоже поступаешь в Хогвартс в этом году? — спросил меня мальчик, оборачиваясь на секунду, чтобы я услышала его вопрос.       — Я поступаю в школу, но не знаю пока что в какую. Мне кажется, что дядя хочет отправить меня в другую страну, к моим другим родственникам. Я не знаю, если там вообще есть магическая школа.       — Конечно, есть. Вряд ли существует такая страна, где нет магии, — сказал он уверенно, а затем добавил, — а если бы и была, неужели твой дядя поступил бы так с тобой? Оставил неучем?       — Не знаю… Я не всегда понимаю его.       Когда мы вышли обратно на каменную тропинку сада у входа в лес, как раз открылись двери дома и вышел мой дядя. Как обычно, его спокойное вытянутое лицо ничего не выражало.       — Нам пора, нужно еще успеть в Хогвартс до сумерек. Было приятно иметь с вами дело, — обратился он к отцу моего нового друга. Дядя протянул ко мне руку, собираясь аппарировать.       — Прошу минуту, пожалуйста, — мне нужно было попрощаться с другом. Я обернулась к мальчику, — до встречи! — Мы пожали друг другу руки. — Пожалуйста, проверь наш мох спустя какое-то время, я буду переживать за него.       Мальчик усмехнулся.       — Я проверю. Но он точно жив, это точно.       — Хорошо, я тебе верю.       Я улыбнулась ему и он улыбнулся в ответ.       Мы иногда писали друг другу письма до начала учебного года. Дядя действительно отправил меня в другую страну, и там и правда была своя школа магии. Новая жизнь закрутила меня, и его, наверное, точно так же, и, спустя время, я с трудом вспоминала его имя. Нет, совсем не могла вспомнить.       Спустя время, я даже перестала вспоминать о нашем кусочке мха, как и о единственной нашей встрече в целом. Зато фестралов я могла теперь гладить сама. Они и правда были красивы, по своему. Но я не вспоминала о том своем первом прикосновении.       Пока не оказалась здесь. Пока не стала с интересом разглядывать длинный стол, ломящийся от всевозможной еды, которая не слишком меня интересовала. Меня интересовало больше, с кем мне придется учиться еще 2 года до выпуска. Лица, лица, девушки, парни, совсем еще дети и совсем уже не дети. Лица, лица.       Его глаза пронзили меня, будто стрелами. Теодор. Теодор Нотт. Я слегка качнула головой, будто не веря. Его глаза чуть сузились, как будто подозревая меня в чем то. Губы еле заметно шевельнулись, сразу привлекая мое внимание. Он узнал меня. Он тоже вспомнил мое имя.