Верификация преданности

Лондон ждала месть намного более страшная и жестокая по сравнению с той, которая планировалась изначально. Глупые людишки не понимали, что ядовитые пары — это благословение, возможность уйти тихо и безболезненно. Что ж, они упустили этот шанс. Газеты этого серого городка пестрели заголовками, что жестокий маньяк устранён, что теперь на улицы можно выходить спокойно. Забавно, что и до приезда румынского графа этим заявлениям не стоило верить. Все знают, что и без вампиров Лондон далеко не рай на земле, особенно ночью, особенно на окраине. Поэтому никто не обратил внимания на новые пропажи и смерти в нищих трущобах Ист-Энда. И глазом не повёл даже хвалёный Скотленд-Ярд, сотрудники которого сейчас купались в лучах славы и похвалы, глубоко уверенные, что действительно смогли убить древнее мистическое зло. Эти дураки даже не подозревали, что это самое зло живее всех живых, выслеживает, наблюдает, готовится нанести удар. Дракула планировал особую месть для них, хотел, чтобы эти жалкие смертные, возомнившие себя чем-то большим, увидели, как их любимый город тонет в крови. Он хотел посмотреть, как последние лучи надежды покидают глаза до смешного самоуверенного профессора Ван Хельсинга, комиссара Сьюарда и его бестолкового подпевалы Моррисона. Бестолкового подпевалы… Что ж, как бы ни хотелось Дракуле в этом признаваться, в какой-то степени ему не хватало его бестолкового подпевалы. Всегда приятно, когда кто-то смотрит на тебя с неподдельным благоговением, даже если оно вызвано дурманом. Дракула не собирался привязываться к Джонатану, он был чем-то незначительным, так, чисто полезным инструментом для достижения цели. Но отчего-то в груди неприятно кольнуло, когда раскрылось, что Джонатан стал сотрудничать со Скотленд-Ярдом. Несильно. Но ощутимо. Прохожие старались игнорировать ночной вой, похожий на животный, который доносился из госпиталя для душевнобольных, который так иронично расположился недалеко от Хайгейтского кладбища. Этот вой пробирался под кожу и пугал обычного обывателя, находившего в нём угрозу. Дракула же отчётливо распознавал в нём мольбу и раскаяние. Но далеко не безразличие заставляло его не откликаться на этот жалкий зов, а неожиданная обида, которая поселилась где-то глубоко в душе (или её пустой оболочке). Каждой последующей ночью вой становился всё более настойчивым, всё более молящим, а желание откликнуться на него — всё более сильным. Дракула хотел прийти и собственными руками разорвать этого жалкого предателя на части. Этот бесполезный человечишка действительно решил, что имеет право так просто звать его после всего, что произошло? Видит Бог, в которого граф уже многие годы не верил, он давал Джонатану Харкеру шанс — за былые заслуги, так сказать. Но этот глупец сам зовёт неминуемую смерть к себе. На пятидесятую ночь после всех этих безумных событий Дракула всё же соизволил посетить своего подопечного, чтобы в конце концов обескровить его тело, разорвать на части и раскидать по различным закуткам Лондона на потеху прохожим зевакам и Скотленд-Ярду. Полная, завораживающая луна ярко освещала широко распахнутое окно одиночной палаты, из которой и доносился этот протяжный вой. Джонатан Харкер, ранее уважаемый адвокат, а сейчас лишь один из блаженных, расположился перед этим самым окном, вглядывался вдаль, надеясь разглядеть знакомый старомодный тёмный фрак и болезненно бледную кожу, которая под светом космического светила становилась мраморно-белой. Вдруг над его головой раздался шорох, а затем и персона, которую он так ждал, которую звал каждую ночь, предстала перед ним, окинув холодным взглядом. Джонатан отступил на пару шагов вглубь комнаты, подальше от окна, подальше от долгожданного гостя. По его телу прошла дрожь, руки тряслись, а язык заплетался, он не мог произнести ни слова. Джонатан до безумия боялся, но, тем не менее, жаждал этой встречи так же сильно. Под пристальным взглядом графа он резко опустился на колени, игнорируя боль в ещё незажившем после травм теле, подполз к его ногам и в голос разрыдался, как малое дитя. Между всхлипами он раскаивался в своём предательстве, молил о прощении и клялся в вечной верности. Джонатан знал, что в данный момент выглядит очень жалко, но, по сути своей, он таким и был: жалким и несчастным, нуждающимся в чьём-либо покровительстве. Особенно в покровительстве графа Дракулы, его хозяина, которого он так позорно подвёл. Джонатан ожидал, что граф пришёл сюда сегодня только чтобы наконец покончить с ним. И, на самом деле, Харкер жаждал мучительной смерти от рук своего хозяина так же сильно, как и его прощения. В конце концов, Дракула прервал прерывистую тираду приспешника хлёстким: «Закрой рот, Джонатан». Тот тут же подчинился. Опустив голову ниже к полу, он застыл, боясь встретиться взглядом с графом. – Посмотри на меня, Джонатан. Джонатан, всё ещё прижимаясь трясущимся телом к полу, неуверенно поднял голову. Его встретил пристальный нечитаемый взгляд тёмных глаз. И именно в этот момент он ощутил такой сильный трепет, что у него закружилась голова. Сейчас, у ног этого могущественного существа, носиферату, вампира, он полно прочувствовал свою слабую и жалкую натуру, оттого благоговение к графу возросло с дикой силой. Джонатан ясно осознал, что окончательно пропал, без единого шанса на спасение, которого он и не желал; единственное, чего он хотел, — это всегда быть рядом с мужчиной перед собой, быть ему верным спутником и прислужником. Неожиданно обнаружив в себе безграничную смелость, Джонатан поднялся выше, подполз к графу ближе и ухватился руками за ткань его плаща, которая прикрывала бока: – Хозяин, прошу вас, молю, – он не отводил взгляд, стараясь заметить хоть малейшее изменение в непроницаемом взгляде, – я действительно облажался, но клянусь, что такого больше никогда не повторится, теперь я вижу ясно: я не могу без вас, я вам принадлежу! Я готов исполнить любой ваш коварный план, любую вашу прихоть! – Перестань, Джонатан, – Дракула усмехнулся, – твои жалкие попытки не сработают, я не собираюсь сохранять тебе жизнь или, тем более, делать тебя вампиром. Джонатан подскочил на ноги и схватил графа за грудки, стараясь более пристально заглянуть в глаза Дракулы. Из-за ощутимой разницы в росте граф продолжал возвышаться над Джонатаном, который в это мгновение почувствовал себя ещё более маленьким, чем когда стоял на коленях. Однако лёгкая дрожь в ногах, вызванная этой мыслью, не остановила его: – Хозяин, я даже не надеюсь! Я этого не достоин! Я не создан, чтобы быть вампиром! Сейчас я это ясно осознаю! – Джонатан тяжело вздохнул и продолжил: – Зато я явно создан, чтобы быть вашим, и если вы хотите меня убить, то так тому и быть, это решение только за вами, и я не посмею с ним спорить. Дракула окинул Джонатана взглядом сверху вниз, пристально изучая того, стараясь разглядеть хоть в какой-то его части намёк на обман, и, ничего такого не приметив, усмехнулся, крепко схватил Джонатана за плечи и резко притянул слабого мужчину к себе. В свете луны блеснули острые клыки. Дракула нацелился на его шею, ожидая, что тот начнёт вырываться и в страхе кричать, но Джонатан лишь блаженно наклонил голову и оттянул больничную сорочку, подставляя шею и оголяя острые ключицы. Дракула прильнул к чужой шее, но Джонатан не почувствовал ни укола, ни пронзительной боли, только обжигающее холодом касание чужих губ. Мужчине показалось, что это мгновение длилось вечность. Когда граф с лёгким смехом отстранился от него, в груди Джонатана что-то перевернулось. Он осторожно протянул ладонь к тому месту, где только что были чужие губы, и, коснувшись его, вспыхнул. На его болезненно-бледном лице проступил румянец, а глаза забегали в разные стороны. Такая реакция явно позабавила графа, он в очередной раз усмехнулся, но на этот раз усмешка была заметна и в его глазах. – Что ж, Джонатан, так и быть, на этот раз прощаю тебя, но… – Я больше вас не подведу! – выкрикнул Джонатан, а затем смутился: – Простите… – Хорошо-хорошо, я тебя услышал, Джонатан. Собирайся, нам ещё нужно вернуться к плану «А» и заложить оставшиеся бомбы под Лондоном, но перед этим нам стоит навестить наших новых знакомых. Джонатан радостно выдохнул: «Конечно, хозяин!»