Осколки Лисьего Двора

Анонимная ссылка пришла в общий чат «Лис» глубокой ночью. Источник был скрыт, а название файла было ледяным и безличным: «Эвермор_отчет_Josten.pdf». Нил нажал на нее первым. Он сидел на подоконнике в своей комнате, наблюдая за спящим кампусом, и ожидал чего угодно — нового троллинга от студентов «Веспер», глупого мема от Никки. Но не этого. Экран телефона заполонили знакомые стены, тот самый пол, который ему снился в кошмарах. На видео он был моложе, изможденнее, его движения были отточены болью и страхом, а не желанием побеждать. Это был не просто тренировочный ролик. Это была хроника унижения, снятая с одного ракурса, без звука, но с убийственной четкостью. Нил замер. Он не чувствовал привычной волны паники, не искал спасения взглядом за дверью. Вместо этого по его телу разлилась странная, кристально чистая ярость. Холодная. Тихая. Расчетливая. Он услышал, как в соседней комнате резко вскочил с кровати Кевин, потом — глухой удар кулаком о стену. По чату поползли шокированные сообщения: «Нил, что это?», «Это правда?», «Кто это послал?!». Нил проигнорировал их. Его взгляд был прикован к одной-единственной двери — двери в комнату Эндрю. Он ждал. Ждал, когда она распахнется, когда появится он с своим каменным лицом и вечным: «Я здесь». Но дверь не открылась. Прошло пять минут. Десять. Чат взрывался, команда бушевала, а комната Эндрю оставалась непроницаемо тихой. Абсолютно молчаливой. И тогда Нила осенило. Укол ярости в его груди выросла в десять раз. Это было не просто равнодушие. Это было предательство. Самый главный единственный человек, ради которого он согласился остаться в «Лисах», смотрел на его публичную казнь и… ничего не чувствовал. Он перестал быть интересен. Сломанная игрушка, которую больше не стоило защищать. Щелчок в голове Нила был почти слышимым. Страх, потребность в защите, благодарность — все это испарилось, оставив после себя лишь идеальную, отполированную ненависть. Он медленно поднялся с подоконника, его лицо в отражении стекла было спокойным и пустым. Он набрал сообщение в чат, его пальцы не дрожали: «Всем успокоиться. Разберемся утром. Никому не писать и не говорить об этом». Затем он вышел в коридор. Он не пошел к комнате Эндрю. Он прошел мимо, спустился вниз и вышел на пронизывающий холод ночной улицы. Он шел, и в его голове уже выстраивался план. Не план побега. План мести. Если Эндрю Миньярд больше не видел в нем ценности, то Нил Джостен покажет ему, насколько большой ошибкой это было. Он заставит его снова посмотреть. Он заставит его сожалеть. Он разобьет его идеальный контроль так же, как тот разбил его доверие. Он заставит Эндрю снова стать его стражем. Не из чувства долга, а из отчаяния. Или уничтожит его Нил посмотрел на темные окна общежития, на тот самый, что принадлежал Эндрю, и впервые за долгое время улыбнулся. Это была не его обычная, наигранно-светлая улыбка. Это был оскал. Игра началась.