Плечом к плечу

Квартира Сала в Эддисон-апартментс пахла старостью и дешевой лапшой. Отец работал в ночную смену. После всей этой колбасной вакханалии тишина казалась самой громкой вещью на свете. Или второй по громкости. Первой был стук моего сердца где-то в горле. Мы сидели на потертом диване, плечом к плечу, уставившись в мертвый экран старого телевизора. Прошла неделя с того момента, как мы обкончали друг друга в школьном туалете. Неделя украдкой пойманных взглядов в коридорах, случайных прикосновений, которые затягивались на секунду дольше, чем нужно. И эта ебучая, всепоглощающая нервотрепка. «Так, блять, - выдохнул я, не выдержав. - Тревис. Хватит». Он вздрогнул, как от удара. «Что?» «Ты пялишься на меня так, будто хочешь или съесть, или сбежать. Определись уже». Он покраснел до кончиков своих светлых волос. «Я не пялюсь». «Врешь как дышишь». Я повернулся к нему, снял протез и положил его на журнальный столик со глухим стуком. Вид моего настоящего лица все еще заставлял его глаза расшириться, но в них уже не было шока. Был только тот самый голод. «Чего ты хочешь?» Он проглотил слюну, его кадык дернулся. «Ты знаешь чего». «Хочу услышать», - моя рука сама потянулась к его щеке, к синяку под глазом, который уже желтел. Он прижался к моей ладони, как голодный кот. «Хочу тебя, - прошептал он, и голос его сорвался. - По-настоящему. Всего. До конца». В моем животе что-то упало и тут же воспламенилось. «Ты это... обдумал? С тем, как тебя воспитывали...» «Мой отец сидит в камере и, надеюсь, сосет хуй демону, - резко выпалил Тревис, и его глаза загорелись странной, новой для него злостью. - Я больше не хочу думать, что он считал правильным. Я хочу думать о том, что правильно для меня. И это... это ты». Больше слов не было. Я схватил его за руку и потащил в свою комнату, в полутьму, где только неоновая вывеска за окном отбрасывала сизые блики. Мы упали на кровать, сплетаясь в грубом, поспешном поцелуе. Он стаскивал с меня джемпер, я рвал его дурацкий фиолетовый свитер. Пуговицы отлетели с тихим щелчком. Его кожа под майкой была горячей, покрытой мурашками. «Есть чем... смазать?» - тяжело дыша, спросил он, его руки уже расстегивали мои джинсы. Я кивнул на тумбочку. «Лосьон. Внизу». Он нашел флакон, вылил себе на пальцы с такой дрожью, что половина пролилась на простыню. Я лег на спину, глядя на его напряженное лицо в мерцающем свете. «Не торопись, придурок. Не укушу». «Знаю», - пробормотал он, но его взгляд выдавал паническую неуверенность. Его пальцы, длинные и неуклюжие, скользнули между моих ягодиц. Первое прикосновение было холодным. Я вздрогнул. «Расслабься, Сал», - сказал он, и это прозвучало странно заботливо. «Сам расслабься, у тебя лицо, как у привидения», - огрызнулся я, но раздвинул ноги шире. Он ввел один палец. Было тесно, непривычно, немного жутко. Но не больно. Он двигал им осторожно, изучающе, его дыхание стало прерывистым. «Боже, ты там... такой горячий», - выдохнул он, и по его тону было ясно - это для него откровение, магия. «Добавляй еще, - просипел я. - Не мямли». На втором палце было сложнее. Жжение растягивающихся мышц заставило меня зажмуриться. Но потом, когда он начал осторожно двигать ими, находить нужный угол... по моей спине пробежали мурашки. Я глухо застонал, впиваясь пальцами в его майку. «Да... вот тут?» - спросил он, и в его голосе прозвучала надежда. «Да, блять, вот тут, продолжай...» Он нашел ритм, его пальцы становились увереннее. Жжение сменилось глубоким, нарастающим давлением, которое разливалось жаром по всему низу живота. Мой член напрягся до боли, капая на живот. Тревис наблюдал за этим, зачарованный. Его губы были приоткрыты. «Думаю... думаю, можно», - прошептал я, чувствуя, как внутри все пульсирует в такт его движениям. Он вынул пальцы и я почувствовал странную пустоту. Он торопливо натянул презерватив и покрыл свой член лосьоном. Его руки дрожали так, что он едва справился. «Я... я не знаю, как...» «Просто входи, - перебил я, обхватив его за шею и притягивая к себе. - Медленно. И смотри на меня». Он кивнул. Его широко открытые глаза были прикованы к моему лицу. Он придвинулся ближе и горячая головка его члена уперлась в колечко мышц. Давление было несравнимо больше. Я выдохнул весь воздух из легких, стараясь расслабиться, и кивнул ему. Он толкнулся бедрами. Первая волна была чистой, сильной болью. Резкой и разрывающей. Я вскрикнул, закусив губу, и он замер, весь превратившись в один сплошной испуг. «Выходи, блять, выходи, больно!» - зашипел я. Но он не вышел. Он замер, его тело было покрыто испариной, мышцы на руках подрагивали от напряжения. «Сал... подожди... просто дыши...» Я дышал, как загнанная собака, и через несколько секунд острая боль начала отступать, рассасываясь в непривычное чувство заполненности. Он был внутри. До конца. Я чувствовал каждый сантиметр. «Дви... двигайся», - выдавил я. Он сделал первый робкий толчок. Потом еще. Он нашел угол, и вдруг - острая, яркая вспышку удовольствия пронзила меня насквозь. Я взвыл, выгнувшись. «О, да... Сал...» - он застонал, и его неуверенность испарилась, сменившись диким, первобытным инстинктом. Он входил в меня глубже, сильнее, его бедра хлопали о мои. Звуки наших тел были громкими и пошлыми. Он стонал, прижимаясь лбом к моему плечу, его горячее дыхание обжигало кожу. Его руки держали мои бедра так крепко, что завтра останутся синяки. «Тревис... я скоро...» - закричал я, чувствуя, как все сжимается внизу живота. «Внутри, - простонал он в ответ, его движения стали судорожными. - Пожалуйста... кончай, когда я внутри...» Его слова, грязные и властные, добили меня. Конвульсия пронзила тело, я вскрикнул, вцепившись ему в спину, и почувствовал, как горячая волна вырывается из меня, заливая живот. Это подтолкнуло его. Он издал хриплый, сдавленный звук, вогнал в меня еще раз, глубоко, и замер, весь затрясшись. Я почувствовал, как презерватив заливает сперма. Он рухнул на меня, уставший и мокрый. Мы лежали, слушая, как бьются наши сердца, пытаясь отдышаться. Запах пота, секса и лосьона висел в воздухе густым одеялом. Он первым пошевелился, осторожно выходя из меня. Было странно пусто и немного больно. Он снял презерватив, завязал и бросил в мусорку у кровати, потом упал рядом, не глядя на меня. Молчание снова нависло, но теперь оно было другим. Густым, как сперма. «Ну и... - начал он и снова сглотнул. - Это было...» «Дерьмово? Больно? Странно?» - предложил я варианты, глядя в потолок. Он перевернулся на бок, его бледное лицо в полутьме было серьезным. «Нет. Просто... настоящее. Впервые в жизни». Я повернул голову к нему. Его рука нашла мою под простыней и сцепила пальцы в замок. Крепко. «Да, - согласился я. - Настоящее. Грязное и настоящее». И впервые за долгое время я почувствовал не призраков из кошмаров, а что-то другое. Что-то теплое и живое. И я не хотел, чтобы это заканчивалось.