Ты сделан из звезд

      Глубокий вдох. Звук собственного дыхания оглушает, поглощает все окружающие звуки и голоса. Вода забивается в уши и сдавливает барабанные перепонки, причиняя боль при каждом вдохе. Сердце заходится слишком быстро и в то же время слишком привычно, а его стук, кажется, вибрацией идет по всему телу и доходит даже до кончиков пальцев. Руки двигаются чересчур автоматически, замирают в верхнем положении на мгновение, чтобы снова рассечь поверхность воды и оттолкнуться ещё дальше, преодолевая метр за метром. Плечи Нила начинают неметь от слишком частых повторений одинаковых движений. Мышцы постепенно забиваются, начинают ломить, но остановиться нельзя. Просто невозможно, чего бы это ни стоило.       Нил стискивает зубы до боли и слышит противный, заглушенный водой скрежет. Ещё одно движение — на этот раз финальное? — и его пальцы касаются белого ледяного кафеля. Мягкие от воды подушечки пальцев слишком резко хватаются за скользкую поверхность, и Нил вздрагивает, будто от удара током. Выныривает из воды и жадно пытается урвать спасительный глоток воздуха. Очки неприятно липнут к лицу, впиваются в кожу, и Нилу кажется, что после сегодняшней тренировки они оставят следы в виде светло-лиловых синяков. Он хватается одной рукой за бортик, а другой стаскивает ненавистные очки и протирает напряженные глаза, пытаясь немного отдохнуть. — Сорок семь, двадцать две, — ледяной тон ненавистного, но такого мягкого и приятного голоса тренера, Эндрю Миньярда, вырывает Нила из мыслей и заставляет поднять голову вверх. От слишком резкого движения немного щемит шею, и на мгновение перед глазами проплывают цветные пятна. — Отличный результат, но я знаю, ты можешь лучше.       Пальцы непроизвольно стискивают бортик от бессилия. Что ещё нужно сделать, чтобы получить чуть больше, чем «отличный результат»? Нил мельком бросает взгляд на лицо тренера: он задумчиво переключает что-то на своих часах и забивает результат в память, сохраняет его и хмурит брови. Чувствует взгляд Нила на себе и перехватывает его. — Ты что-то хочешь спросить, Джостен?       Да, чёрт возьми! Например, какого хрена ты ведёшь себя как равнодушная скотина? Неужели ты вообще ничего не замечаешь, или ты настолько бесчувственный и равнодушный, что тебя ничего не интересует, кроме своей идиотской работы? Тебе совсем безразлично то, что я пытаюсь тебе показать? Почему ты игнорируешь меня? Почему относишься ко мне, будто я только твой материал для соревнований?       Нил выдыхает, проглатывает мысли и сухо произносит: — Нет, тренер.       И зачем он вообще согласился тренироваться у Эндрю Миньярда? Как долго это будет продолжаться, и как долго он будет игнорировать?       Будто Нил мог произнести это вслух… Он уже привычно вылезает из воды, а перед глазами видит чужие ноги в белоснежных кроссовках. Утопить бы этого Миньярда вместе с этими несчастными кроссовками. Вот просто скинуть в воду и уйти, не обращая внимания на крики. Вместо этого в голове начинается привычная карусель, пока Нил делает всего несколько шагов до старта:       Я устал смотреть на тебя и видеть только то, что я тебе нужен как нечто, с помощью чего ты хочешь выделиться. Иногда я готов подсматривать за тобой в душе или раздевалке, чтобы наконец увидеть, что ты прячешь за чертовой майкой. Твои руки, сжимающие проклятые часы, это все, что я замечаю, когда поднимаю голову. Сколько за эти годы я нахлебался воды, пока представлял, как сяду на твои ноги или раздвину перед тобой свои. Это чувство всегда приходит не вовремя. Твой голос… Он меня раздражает, он произносит не то, что я хочу слышать. Хотя бы раз, когда я останусь один в душе… Ты же, понимаешь, зачем я там задерживаюсь и дожидаюсь, пока все уйдут? Я не хочу сказать тебе «до завтра» или «увидимся на соревнованиях». Просто подойди ко мне в тот момент, когда я стою спиной, просто прижми к стенке, чтобы я не видел твоего лица, но понял, что это ты. Пересчитай пальцами мои позвонки до самого низа, коснись меня там, где никогда не касался. А потом уйди. Я сделаю вид, что ничего не было. Но так просто уже становится невыносимо.       Что ты за человек? Почему все время один? Я думал, что это я странный, раз всегда прихожу сюда в одиночестве, почти ни с кем не разговариваю, а затем так же один ухожу. Я не считаю себя страшным или глупым, просто у меня такое ощущение, что я не прижился нигде. Мне не интересно то, чем увлекаются мои сверстники, не интересны их рассказы про девушек или игры. Я часто тихонько стою в стороне и киваю, делая вид, что слушаю. Я не грубый и не ласковый, я такой, какой есть. Иногда мне нужно ни с кем не говорить, и это нормально. — Ты готов? — Нил снова слышит его голос, и, да, он готов.       Натягивает очки, встает в исходное положение, которым каждый раз пытается показать нечто большее, чем готовность к очередному заплыву. Эндрю об этом не узнает, он упрямый и холодный, Нил с этим почти смирился. По звонкому свистку ныряет в воду и снова ничего не слышит, кроме плеска воды и собственного сердца. Его спасение от назойливых мыслей еще примерно на сорок с небольшим секунд. Иногда этого достаточно, чтобы мозги встали на место, а тугие плавки перестали жать.       Контрольный хлопок по плечу нисколько не бодрит. Эндрю снова повторяет подопечному, что он может лучше, но Нил и сам знает, что может, лучше пусть расскажет ему кто-нибудь, как избавиться от того чувства, когда тебя убивает свое же тело.       Нил грустно бредет до дома пешком со слегка влажными волосами. Спортивная сумка болтается на плече, а ее мокрый бок порядком начинает раздражать. В этот раз не хотелось задерживаться в раздевалке надолго. Сегодня Нил был один, ведь на носу важные соревнования, а он с каждым днем чувствует себя все хуже и хуже от того, что он просто инструмент. Разумеется, он не дурак, и понимал, что идёт в спорт не за отношениями, но как быть теперь, когда чувства возникли и не хотят уйти туда, где им самое место?       Нил помнит, как впервые увидел Эндрю Миньярда. Какой-то из его приятелей, которого удача в спорте обошла стороной, сбежал от Эндрю после первой недели и потом рассказывал Нилу ужасы про то, как тот издевается над подопечными. Нил всегда кивал и почти не слушал его, ему было комфортно в своем мирке и в чемпионы записываться было рано. Нил никуда и не рвался, а плавал в свое удовольствие и был несказанно рад тому, что имеет хорошую физическую форму.       Но случилось так, что Эндрю Миньярд однажды увидел, как Нил тренируется. Писк его часов он запомнил с первого раза. Пронзительный и раздражающий, а еще совершенно не меняющийся по сей день. Нил подплыл к лестнице, чтобы выбраться из воды и переговорить с тренером, а Эндрю молча протянул ему руку. Нил проигнорировал и просто смерил его оценивающим взглядом, а потом его тренер сказал, что он, Нил, достоин большего, нежели просто плавание, а научить его сможет только Эндрю.       Нил не хотел уходить, не хотел покидать свою команду, с которой был с самого начала. Его не пугали рассказы приятеля, и он знал, что не даст себя замучить. Но Нил облажался. И даже если Эндрю Миньярд не совершал никаких противоправных действий в его сторону, именно Нил молил всех известных богов, чтобы совершил… Хотя бы одно.       Эндрю странный. И дело даже не в том, что у него совсем нет эмоций, при чем, никаких. Его странность в том, что, даже видя неправильную стойку Нила поначалу, он не пытался до него дотронуться, применить силу, чтобы согнуть или помочь как-то исправиться. Он всегда командует со стороны. Нил никогда бы не подумал, что его будет раздражать то, что до него не хочет дотронуться мужчина…       Называть его мужчиной или тренером было странно, его возраст и заставил Нила проявить недоверие сначала. Эндрю Миньярд буквально на два года старше него, а ведет себя так, будто он уже прожил несколько жизней и все знает. Нил мечтал, чтобы тот хотя бы раз показал ему свое тело. Наверное, эта неизвестность так и будет сводить его с ума.       Придя домой, Нил устало валится на кровать и краем глаза подглядывает за своим отражением в большом зеркале. Поднимает руки, усыпанные шрамами, вертит их перед лицом, непроизвольно сравнивая с руками Эндрю. Не похоже, что Эндрю сам занимается только плаванием. Иногда на коротком отдыхе Нил смотрит на его руки, и ему становится слишком тесно в самом себе. С каким бы удовольствием он пережал вены на руках Эндрю пальцами, встал бы так близко, чтобы никто не видел, а потом переложил бы его ладонь на свой пах. Или зашел бы совсем далеко и сунул ее под тугую резинку плавок. Чтобы Эндрю почувствовал, что происходит, когда Нил смотрит на него.       Сейчас, глядя в потолок, Нил ощущает себя крайне паршиво, когда механически сбрасывает с себя штаны вместе с бельем, переворачивается на живот и подкладывает под него подушку. Нилу даже не надо смотреть на Эндрю. Скоро он просто сойдёт с ума. Нил инстинктивно тыкается в подушку, не понимая, как же остановить это все. Он старается укусить руку, чтобы не дать ей самому себе помочь. Больше всего не хочется, чтобы его в таком виде кто-то застал. Будет стыдно, и он просто провалится от жгучего стыда прямо на этом самом месте.       От Нила все еще пахнет хлором, и волосы неприятно прилипают к шее. Он сгребает брошенное с утра полотенце, обматывает его вокруг пояса и несется в ванную с колотящимся сердцем. В такие моменты он забывает, что живет один. Мания преследования никогда его не отпускает. Стал ли он дерганным? Определенно.       Нил старается не смотреть на себя в зеркале, быстро захлопывает дверцу кабинки и сползает по стенке. Пусть вода бьет по лицу, ему уже так привычнее. Иногда он проводит по десять часов в бассейне — это самые ужасные и ненавистные им дни перед соревнованиями. Будто бы только таким варварским методом можно его выдрессировать. Нил бы не отказался от поцелуя. Он готов поспорить на все свои медали, что это придаст ему больше тонуса и мотивации.       Выдавливает целую ладонь геля для душа и шлепает ей по шее. Пусть просто стекает или пахнет. Гладит бицепс на правой руке, прикрывает глаза и сам не замечает, что начинает водить скользкой ладонью по груди. Нил давно изучил все свои слабые места… А что ему еще было делать? Не очень-то и стыдно сказать партнеру, где и как тебе больше нравится.       Возбуждение накрывает быстро, но именно этого Нил сейчас и хочет. Сжимает правый сосок между пальцев, а рот открывается в немом крике. Слепо хватает губами воду и не может открыть глаза, понимая, что поплыл. И думать не хочется, что когда-нибудь то же самое сделает кто-то другой.       Кто-то другой?       Сейчас самое время подумать о руках Эндрю, когда собственная ладонь Нила обхватывает эрегированный член. Обхватывает сильно и, независимо от него, повторяет движения за другой ладонью. Нил позволяет себе сдавленно вскрикнуть, но сам своего голоса не слышит.       Через обволакивающий его туман слышит, как бьется сердце и вот-вот выпрыгнет из груди. Тело качается, повторяя удары. Со стороны, наверняка, он выглядит ужасно. Скоро будет легче. Нил решил, что завяжет с плаванием после очередной медали. Осталось только до нее дожить и совсем не тронуться рассудком.       Будильник звонит ровно в девять утра. Нил даже не может сказать, что вообще спал. То снилась какая-нибудь ерунда, то он вскакивал, чтобы глотнуть воды. Одеяло и простыня сбиты на одну сторону, подушка валяется в ногах. Все выглядит так, словно это пожевали и выплюнули. Наверняка его лицо выглядит не лучше. Сегодня последний день жестких тренировок, а завтра… Завтра он молча уйдёт и больше никогда его не увидит. Нил уже и не знает, чего хочет больше: лечь под Эндрю Миньярда или, чтобы тот исчез из его жизни. Он просто запутался, как и его одеяло.       Нил принимает душ и с легким перекусом на ходу снова бежит в бассейн. Видит «Мазерати» Эндрю, но на самом деле и не сомневался, что Эндрю тоже придет рано, не дав ему, Нилу, немного разогреться в одиночестве. Нил пропускает в голове мысль, что ему надо поговорить с Эндрю, сказать все и успокоиться. Пусть узнает и прогонит его сам. Что тоже будет неплохо.       Первые пару часов Нил старается игнорировать присутствие Миньярда. Почти не поднимает головы из воды и прячет глаза за очками. Страшно болит голова и стучит в висках, а слой воды перекрывает противный скрежет свистка. Нил слышит только, как Эндрю озвучивает время, которое становится то хуже, то лучше. И Нил не понимает, от чего это зависит. Не чувствует усталости и привычных приступов, как нежности, так и злости. Наверное, так он и должен был делать изначально. Эндрю тренер, а Нил перспективный спортсмен, волей случая попавший к нему в руки.       Лучше бы эти руки схватили Нила за бедра, дернули на себя и оставили россыпь синяков. Передавили шею и сжали пояс. Нил готов обещать, что в этот момент смотрел бы только в глаза Эндрю и прошептал бы свое самое уверенное в жизни «да».       Горло обжигает хлором, начинается приступ кашля. Кое-как Нил доплывает до бортика и хватается за него руками. Похоже, что он опять сдает и думает не о том. Наконец стаскивает очки на лоб и пытается протереть глаза. Он даже не ждет, что Эндрю подойдет и спросит, что с ним случилось, однако видит краем глаза его кроссовки прямо перед лицом. — Мне кажется, что тебе нужно отдохнуть, — говорит он сухо и даже не смотрит на Нила, с ужасным писком пытаясь сделать что-то в своих часах. — Мне не нужно отдыхать, — огрызается Нил, сам не понимая, на что. Вряд ли еще кто-то, кроме него самого, виноват, что он замечтался. Снова кашляет и отворачивается, повисая локтями на бортике. — Тренер, улучшения хоть какие-нибудь есть? — Можно и лучше… — Лучше?! — не выдерживает Нил и, развернувшись, запускает в Эндрю очками. — А вы сами можете лучше?       Эндрю задумчиво прикладывает пальцы к подбородку и делает вид, что думает, Нил уверен в этом. Эндрю не думает, а просто скажет сейчас, что тренироваться нужно усерднее. Нил и сам об этом знает, но его убивает собственное тело и не в ту сторону повернутый мозг. Будь проклят тот день, когда глаза увидели, мозг считал информацию, то, что в штанах, отреагировало, а Нил этого не заказывал… Но пошел исполнять… Без вопросов. А собственно, кому эти вопросы задавать? — Великие тренеры не всегда великие игроки, — с долей усмешки отвечает Миньярд, и Нил не сдерживается от смеха. — Так я и думал… — он зажимает нос и окунается в воду с головой, а когда снова высовывается, то пугается и едва не уходит обратно.       Эндрю Миньярд сидит на корточках и протягивает ему брошенные очки. Нил делает вид, что не понимает его жеста, и жмурится. — Что тебя так тревожит? — без явного интереса спрашивает Эндрю. — Хочешь предложить мне свое место на пьедестале?       Нил фыркает и недовольно ведет носом, но очки все же принимает и натягивает их на лоб. — Какое место? — бурчит он себе под нос. — Вы же сами говорите, что можно и лучше. Уверен, там найдется человек, который быстрее меня.       Нил не понимает жеста Эндрю. Он то ли что-то хотел сказать, но передумал, то ли обозвал Нила кем-то. Нил лишь замечает, как тот скидывает кроссовки и аккуратно отставляет их под скамейку, стаскивает штаны, оставаясь в одних плавках. — Мне кажется, что тебе часто не хватает здорового духа соперничества, — вполне четко проговаривает Эндрю, и Нил понимает, к чему он клонит.       Но вот только не это! Нил отворачивается и пытается расслабиться, поднимает ноги и делает свой самый серьезный вид, будто что-то рассматривает. Если Эндрю сейчас разденется, то подоспевшая бригада врачей просто не успеет откачать Нила Джостена. Скорее всего, у него остановится сердце или откажут легкие, потому что он забудет, как дышать. — Мне… всего хватает… — язык Нила заплетается, а потому он глупо открывает рот, пытаясь размять губы и не мямлить.       Что он может сказать? Попросить одеться? Попросить простить его за стояк, а затем умолять прижать его к полу всем весом? Ситуация накаляется все больше. — Шутки ради, — отвечает Эндрю на мяуканья Нила, стоя у него за спиной. — Я вижу, что ты рассержен на что-то или даже зол. Попробуй направить свою негативную энергию туда, где ей самое место.       Нил понимает, что делать нечего. Он не злится на Эндрю, ему не за что на него злиться. Возможно, Эндрю даже прав: Нил слишком редко с кем-то соревнуется на тренировках. — Я согласен, — на выдохе отвечает Нил и рискует повернуться.       Его опасения оказываются напрасными. И вот теперь он действительно зол, хотя пару минут назад именно этого и хотел. Тренерская водолазка Эндрю все еще на нем и, похоже, он не собирается ее снимать. Миньярд зачесывает волосы назад и не спеша идет к старту, еще раз тихо зовет Нила, и Нил изо всех сил пытается заставить свое тело не реагировать так бурно на то, чего еще не случилось.       Нил неловко вылезает из воды, стараясь идти немного враскорячку. Он редко так делает — идет к старту по бортику, но сейчас хочет сохранить силы, чтобы показать, что он лучший, чтобы ответить Эндрю его же словами: «Тренер, можно и лучше». Он надеется, что Эндрю оценит. Если же нет, то не страшно, что Нила выгонят смачным пинком. Хоть как-то Эндрю Миньярд до него дотронется.       Только не думай об этом во время заплыва.       Поднимаясь на тумбу, Нил делает вид, что осматривает себя зачем-то, на деле же украдкой поглядывает на ноги Эндрю, и мышцы на них кажутся каменными. Интересно, насколько сильно он бы сжал ими Нила?.. Нил мотает головой и натягивает очки, после чего оба по свистку уходят в воду.       Никого и ничего не слыша, Нил старается дышать правильно и не смотреть по сторонам. Он видит себя на завтрашних соревнованиях, пытается представить себе, как скандируют люди с трибун. Разворачивается у бортика с закрытыми глазами и плывет обратно еще быстрее, тихо радуясь сам за себя, насколько правильно и четко он все делает.       Даже с бешено колотящимся сердцем Нил слышит писк ненавистных им часов. Да быть не может!       Нил выныривает возле финиша и наконец позволяет себе сделать глубокий глоток воздуха. Тут же раздражённо срывает с себя прилипшие к коже лица очки и чудом не пускает их на дно. Не хочет поворачиваться лицом к тренеру на соседней дорожке. Самое настоящее издевательство. Нил тренируется сутками, а Эндрю вот так просто решил обогнать его, буквально за день до соревнований?! Неужели все его тренировки и труды напрасны? Неужели, всё это было зря? Неужели… — Нил, ты в порядке? — видимо, Нил слишком долго залипал в одну невидимую точку перед собой, что тренеру пришлось окликнуть его. — У тебя всё хорошо?       Замечательно, думает Нил! Настолько замечательно, что хочется развернуться и просто врезать. Врезать по этому вечно спокойному лицу. Стереть этот холод из его глаз, чтобы увидеть хоть что-то в свою сторону — пускай это будет гнев, раздражение, даже ненависть. Но только пусть не смотрит на своего ученика так, как будто тот безжизненный предмет, чёрт возьми. — Лучше не бывает, — язвит Нил и откидывает очки для плавания куда-то в сторону, подальше от себя.       Опирается на руки и приподнимает себя, выбираясь на бортик и оставляя за собой кучу кристально чистых ледяных брызг. Спокойно усаживается на скользкий кафель, все еще держа ноги в воде. Эндрю переплывает через ограду соседней дорожки и медленно движется к Нилу. — Ты обижен на меня? — спокойно спрашивает он.       Пристраивает руки на бортике и опускает на них подбородок. Мокрая ткань его водолазки почти касается кожи бёдер Нила, и тот непроизвольно двигается в сторону, желая избежать этого контакта от греха подальше.       Нил ничего не хочет отвечать ему. — Нил? — Да, чёрт возьми! — Нила хватает не на долго, и он показывает свои самые настоящие эмоции. — Вы просто растоптали все мои результаты буквально одним заплывом. Все мои тренировки прошли зря, — не стесняется в выражениях и говорит максимально прямо. Мокрая тугая шапочка летит туда же, куда и очки для плавания. — Ты ошибаешься, Нил, — Эндрю смотрит прямо в глаза, на которые широкими прядями спадает прилипающая ко лбу челка. — Твои результаты слишком хороши, чтобы вот так просто их растоптать. — Тогда почему вы так просто обогнали меня?! — наверное, со стороны Нил похож на подростка-истеричку, но ему уже плевать. — У меня завтра соревнования… — стыдливо отворачивается, так и не договорив.       Если Эндрю так легко обгоняет его на простой тренировке, то, значит, и на соревнованиях его обогнать будет так же просто. — Верно, и ты к ним полностью готов, — тренер почти незаметно улыбается, и Нил чувствует эту улыбку затылком. — Готов?! — Нил поворачивается к Эндрю, окидывая его снисходительно-спокойное лицо злобным взглядом. — Через несколько часов я должен буквально защищать честь страны, а вы… Вы вот так просто меня обогнали, а ведь это… Это же было ради веселья, для того чтобы расслабиться, но… Вы меня обогнали…       Нил опускает голову и плечи и желает снова исчезнуть и проспать до самого утра. А ещё лучше, чтобы никаких соревнований и вовсе не было.       Эндрю так же, как и Нил минутами ранее, опирается на бортик и вылезает из воды. Нил невольно задерживает взгляд на его фигуре: мокрая водолазка слишком облегает его тело, сминается в складки на его животе, выдавая ровные очертания крепкого пресса. Мокрая ткань делает его плечи ещё шире, и Нилу даже кажется, что сквозь водолазку он может видеть вены на его предплечьях. Эндрю подносит руку ко лбу и откидывает прилипшие волосы, немного взлохмачивая их. Жест слишком небрежный, расслабленный, почти модельный. — Почему ты так смотришь? У меня что-то на лице? — кажется, Нил смотрел на него слишком долго, чем выдал себя, а Эндрю касается пальцами собственных щек, задевая мокрые от воды губы и невольно раскрывая их.       Лицо Нила начинает гореть, а сердцебиение учащается настолько, что он чувствует его даже на кончиках своих пальцев. Слишком резко поворачивает шею так, что от неожиданности у него даже немного темнеет в глазах. Силится подняться на ноги и последовать за очками и шапочкой, которые так удачно выбросил в порыве эмоций. Наверное, со стороны Нил выглядел слишком подавленным, потому что Эндрю тут же окрикнул его. — Ладно, давай сделаем так, — спокойным тоном зовет он, — сейчас иди отдыхай, а потом я угощу тебя кофе. И мы с тобой поговорим. Завтра у тебя важный день. Я скоро вернусь.       Нил кивает в стену, даже не глядя на Эндрю, и прислушивается к его удаляющимся шагам. Через пару минут Эндрю оставляет его одного, и он действительно может позволить себе выдохнуть с облегчением хотя бы на короткое время. Нилу просто необходимо привести себя в чувства. Игнорируя слишком тесные плавки, он скрывается в душевой, чтобы немного привести себя в порядок и хотя бы умыть лицо от хлорки.       За что Нил любит этот спортивный центр, так это за местный кафетерий: игнорируя все диеты, он часто заходит туда после тренировки. Тёплый кофе всегда успокаивает его, помогает привести нервы в порядок и просто согреться после холодной хлорированной воды. В такие моменты, когда Нил остается наедине со своими мыслями, он даже забывает о слишком спокойном тренере и действительно чувствует себя лучше. Наверное, Нил живет благодаря этому чудесному кофе, ведь с таким тренером он должен был уже пить что-то покрепче, или совсем спиться.       Нил решает не переодеваться, ведь рассчитывает на очередную дозу заплывов после разговора. Поэтому просто остается сидеть возле бортика на скамеечке, откинув голову на стену и просто наслаждаясь густой тишиной и тихим плеском воды. Нилу кажется, что он даже успел немного задремать. — Держи, — от неожиданности Нил подпрыгивает на месте и распахивает глаза.       Эндрю стоит над подопечным в накинутой на плечи спортивной куртке, с висящим на руке полотенцем, и протягивает ему стаканчик нежно-бежевого цвета. Нил без труда улавливает горькие нотки черного, как ночь, кофе и вопросительно смотрит на тренера. — Это тебе, — просто говорит Эндрю и присаживается рядом. На вопросительный взгляд Нила он возражает: — Я видел тебя пару раз в нашем кафетерии. Они наливают этот яд в бежевые стаканчики, — Эндрю делает глоток своего любимого ужасного сладкого капучино.       На какой-то момент Нил даже подвисает: Эндрю видел его после тренировки? Он следил за ним?.. Сколько же раз он видел его, если даже запомнил кофе, который он обычно берет?..       Нил смотрит на бежевый стаканчик и не может ничего сказать в ответ, кроме тихого «спасибо». Но его благодарность значительно выше. Сердце снова пропускает несколько ударов, и он ощущает странное головокружение, лёгкое и приятное, прямо как в самые первые дни, когда только-только научился плавать и осваивал самые азы спортивных поворотов. — Ты можешь слишком остыть, — вдруг выдаёт Эндрю и отставляет свой стаканчик с капучино рядом на скамейку. — Этого точно никак нельзя допустить, — продолжает он и набрасывает на плечи Нила полотенце.       Задерживает ладони на плечах Нила. Они большие и немного тяжелые. Он так приятно сжимает это полотенце, что Нил начинает откровенно плыть. Наверное, его сердце сейчас остановится. Эндрю расправляет полотенце на спине Нила, пробегает пальцами линию вдоль позвоночника, ненавязчиво касается пояса ладонью, сжимает едва ощутимо, механическим движением без какого-либо намёка.       Нил чувствует, что задыхается. Тренер впервые коснулся его так. Так близко и так интимно. Он не может пошевелиться. Почему ему становится так жарко лишь от одного прикосновения Эндрю?..       Руки Эндрю исчезают так же внезапно, и он снова касается губами трубочки, из которой пьет капучино. Для него этот жест ничего не значит, а у Нила уже улетает почва из-под ног. — Тренер, вы… — говорит Нил на выдохе, но тот лишь вопросительно смотрит, снова нацепив на лицо свое привычное выражение спокойствия и равнодушия, вскидывает бровь и продолжает пить свой кофе. Нил мотает головой и тормозит себя. — Ничего… — Нил, послушай, — Эндрю отрывается от своего напитка, — я знаю, что ты нервничаешь, это всегда волнительно, даже когда ты уже имеешь большой опыт, и… — Дело не в этом! — слова даются Нилу легче, чем он ожидал. — Почему вы не могли мне поддаться?       И тут Эндрю непонимающе смотрит на Нила, словно тот внезапно заговорил на суахили. — Поддаться тебе? Зачем? — Вы заставили меня сильно занервничать… О своей квалификации, — а еще Нил ненавидит длинные слова, которые тренер использует, но почему-то начинает говорить их, вопреки своей воле. — Завтра соревнования, и я так легко вам проиграл…       Лицо тренера снова озаряет тёплая, но сдержанная улыбка. Руки Нила подрагивают каждый раз, когда он видит эту улыбку. И кажется, его кожа до сих пор горит под полотенцем, готовая воспламениться и сжечь его вместе с ним, ну и пусть это будет так. — Послушай, Нил, если всё время выигрывать, пропадает стимул, — медленно говорит Эндрю, растягивая слова. — Если бы ты выиграл, то ты бы не относился к соревнованиям так серьёзно. — Какой же это стимул, когда проигрываешь?! — не выдерживает Нил и пытается заглянуть в его глаза, украдкой скользя взглядом по губам, на которых задерживается молочная капля кофе. — А что, если я возьму и проиграю завтра, это тоже будет своего рода стимул? — добавляет он, нервно усмехаясь. — Давай ты не будешь это проверять, — Эндрю снова легко хлопает его по плечу.       За последние минуты до Нила дотронулись словно два совершенно разных человека. Один чуть было не оставил на его плече ожоги от своей заботы, а другой практически заморозил его кожу.       Нил разрывается между этими ощущениями и прикусывает губу, слишком больно, что ощущает вкус просочившейся крови на языке. Машинально зализывает маленькую ранку и звучно причмокивает. Если бы Эндрю только знал, как действует на Нила… Если бы он хоть ненадолго залез в его голову, он бы никогда не был с ним так небрежен.       Нила начинает ощутимо мутить от всего вокруг: от тренера, сидящего рядом и почти касающегося его колена своим, от запаха хлорки, витающего в воздухе, и от самого себя, который так легко поддаётся чужой воле и готов выполнить любую задачу ради заветной цели. Вот только его цель, увы, не награда, не медаль и даже не признание. Гордость в глазах Эндрю Миньярда — лучшая награда для него. Какой же он наивный идиот. — Вам никогда не приходило в голову, что все зря? — Нил поднимает голову и смотрит Эндрю в глаза, а тот с немым вопросом смотрит на него. — Никогда не казалось, что вы выбрали не того, чтобы делать из него чемпиона?       Эндрю кивает, и Нилу становится не по себе. Неужели он согласен, что у этого подопечного нет перспектив? Нил пристыженно отворачивается, в ответ на это получая тихий смешок и небрежное прикосновение к волосам. Он раздраженно уходит от прикосновений, но рука тренера вдруг хватает его за плечо. Нил едва не кашляет, давясь большим глотком кофе, прижимается затылком к стенке и понимает, что, если сейчас не уйдет, то его спокойно может стошнить. — А тебе никогда не приходило в голову, что ты выбрал не того тренера? — отшучивается Эндрю, и вот теперь Нил понимает, что это был лишний способ в очередной раз вывести его из себя. — Нет, не казалось, — он пытается сделать глубокий вдох густого запаха хлора и говорит чистую правду. — Мне нравится работать с вами. Обычно тренера говорят что-то приятное своим подопечным, а вы никогда этого не делаете, вы даже не пытаетесь быть мне другом. Мне это нравится, тренер.       Нил не желает спросить, был ли понят его сарказм, или его пропустили мимо ушей. Его радует одно — тренер отпускает его, и желудок вместе с животом прекращают связываться морским узлом. — Я рад, что иногда ты бываешь честен, — кивает Эндрю и уже готов встать и уйти, оставив Нила одного.       Нил одного не понимает: Эндрю действительно выделил слово «иногда», или он уже слышит то, что хочет слышать? Кого он обманывает? Он боится это услышать. Он понимает, что, если не уберется отсюда сейчас, то до конца жизни будет ходить с клеймом позора. — Тренер! — окрикивает он и резко подрывается с места, теряя с плеч полотенце. — Можно к вам обратиться с просьбой?       А Эндрю только жмет плечами и тянет кофе из трубочки. — Можешь просить, что угодно.       Если бы это было так, усмехается Нил сам себе и кривит губы в псевдоулыбке. — Не хотите реванш? Я обязательно покажу, что я лучший.       Он знает, что звучит слишком уж пафосно, но в то же время понимает, что другого раза не будет. Нил не хочет бросить спорт и уйти от Эндрю, чтобы тот вспоминал его, как просто чересчур амбициозного мальчишку. — Ты уже это показал, — слышит он короткий ответ, видит на губах тренера улыбку и замирает неподвижной статуей.       Нил абсолютно не знает, что на это ответить. Вся его решимость резко улетучивается, а ноги становятся ватными. Это звучало не так холодно и наигранно, как обычно. Или ему опять это только кажется? — Тебе лучше выспаться перед завтрашним днем, — продолжает Эндрю, пока Нил пытается вспомнить хоть какие-то слова. — Твои результаты одни из лучших. Не уверен, что тебе пойдет на пользу сегодняшняя нагрузка. Прости, если заставил тебя усомниться в твоей квалификации. — Вы не заставили… Нет… — Никто не будет тебе поддаваться, — снова перебивает он мычания Нила. — Победу нужно вырывать зубами, и неважно, кто твой соперник.       Нил молча стоит и наблюдает, как Эндрю уходит в душ. Даже если он и вспомнит, как складывать слова в предложения, то они все равно будут лишними. Сейчас Нил уверен, что Эндрю сказал за них обоих.       Он не знает, нужно ли попытаться снова заговорить с тренером, чтобы высказать все, что у него наболело. К чему Эндрю это говорит? Раньше Нил не слышал, чтобы тренер выдавал такие длинные фразы. Откуда эта честность и снисходительность?       Как бы то ни было, Нилу нужно думать о завтрашних соревнованиях, а не о том, как прыгнуть к Эндрю в кровать. Пятой точкой он чувствует, что вырвать медаль у марлина будет гораздо проще, чем воплотить в жизнь свое заветное желание отдаться этому человеку.

***

      Если бы Нил знал утром, как будет проходить его день, то и вовсе не желал бы просыпаться. Сначала его окружают толпы народа, от которого он пытается скрыться в потайных коридорах комплекса. После чего снова бежит с сумкой наперевес в спортивный зал, чтобы немного привести мышцы в тонус. Тут он один, и его это несказанно радует. Нет незнакомцев с микрофонами, нет тренера, который вместо него отдувается перед репортерами. Перед выходом к бассейну заходит в душ и долго попросту стоит под струями, повторяя мотивирующие слова перед своим заплывом. На самом же деле его больше беспокоит мысль: как сказать тренеру, что он больше не будет с ним работать. Вернее, сказать не сложно, сложно будет аргументировать свой уход.       Выходит на резиновую дорожку и приветственно улыбается, а в голове зреет план «проиграть». Если так, то Эндрю сам откажется от него.       Свисток. Начало гонки. И Нил понимает, что, стоило ему оказаться в своей стихии, как он машинально стремится обогнать всех. Глупая привычка, выработанная годами, стоит ему дальнейшей судьбы.       Жмурится от вспышек камер каких-то репортёров, прибежавших за очередной статьей с его фотографией на первой странице, но совершенно не ощущает никакого восторга. Почему-то каждый раз, после очередного рекорда на соревновании, он слышит повторяющийся вопрос о том, легко ли ему это даётся. Такой вопрос всегда веселит Нила, и он автоматически выдавливает из себя дежурную улыбку, говоря о любви к спорту и поддержке близких. В такие моменты он чувствует, что Эндрю смотрит на него, будто пытается прислушаться к каждому слову. Нил чувствует, как тренер буравит его взглядом, и все время ожидает, что вот он подбежит к нему, обнимет за плечи, но не так, как он делает это обычно. Не по-тренерски равнодушно, а тепло, и шепнет ему на ухо о том, как сильно гордится.       Сейчас, несмотря на аплодисменты и торжественную музыку, Нил чувствует, что находится в этом здании один, наедине с ним, видит его ледяные глаза такого тёплого, даже горячего цвета. Холод совершенно не ощущается, хотя его голые, не до конца высохшие после воды ноги чувствуют пробегающий по ним холодок.       Я устал, тренер. И я хочу домой.       Милая девушка с чересчур вызывающим макияжем подходит к Нилу в последнюю очередь и с сияющими глазами и слишком искренней улыбкой протягивает ему медаль, заставляя нагнуться и подставить ей шею. Привычная мягкая ткань касается голой кожи, выглядывающей из-под спортивной куртки, наспех накинутой на плечи, и Нил ощущает тяжесть золотой медали. Цепляет очередной приз пальцами и по традиции прикусывает металл зубами, делая самый счастливый вид, и смотрит в объектив. Всё та же девушка протягивает ему какую-то хрустальную статуэтку, и он машинально благодарит её, даже не глядя на свой приз.       Гул трибун постепенно стихает, и Нил сходит с пьедестала, босыми ногами ступая по холодному полу. Подходит к тренерскому штабу, принимает от всех поздравления — рутина, ставшая его частью и отравляющая каждую минуту, когда Нил видит, как тренер улыбается, глядя на медаль на его шее. В такие моменты Нилу кажется, что Эндрю заметно теплеет. Сердце каждый раз замирает, когда Нил подходит к нему и ждет от него каких-то слов. Они всегда почти одинаковы, и Нилу это заранее известно, но почему-то каждый раз он лелеет бесполезную надежду. — Ты отлично поработал сегодня.       Эндрю подходит ближе к Нилу, и Нил ужасно хочет оттолкнуть его сейчас, но, вместо этого, снова обводит взглядом блестящих глаз мягкие черты его лица, задерживается на его слишком пленительных губах. Он всегда представляет, что было бы, если бы прямо сейчас он мог бы поцеловать эти губы, прижаться всем телом к его груди и намочить его чёртову чёрную футболку, которая раздражает не меньше его самого. — Без вас бы ничего не вышло, тренер, — натягивает улыбку в ответ, слишком неискреннюю, с нотками раздражения, и Эндрю удивлённо поднимает бровь. — Это наполовину и ваша заслуга. — И всё же они правы, когда называют тебя лучшим, — продолжает Эндрю, будто игнорируя слова Нила. — Ты действительно лучший в своём деле, и я счастлив тренировать тебя, — большая широкая ладонь ложится на плечо в жесте поддержки, и кожу Нила мгновенно обжигает, словно к ней приложили раскалённое железо. К горлу подступает ком, и его начинает страшно мутить, снова от безысходности и бессилия.       Я ненавижу тебя, Эндрю Миньярд.       Внутри что-то резко обрывается.       Нил раздражённо ведет плечом и скидывает с себя приятное и такое важное для него прикосновение, но он больше не хочет чувствовать его кожу на своей. Единственное, чего он хочет, это как можно быстрее исчезнуть отсюда. — Джостен, что с тобой? — почти испуганно спрашивает он, но Нил не намерен отвечать.       Ах, ты ещё и спрашиваешь. Что мне ответить? Рассказать, как лежу на подушке и представляю тебя под собой? Как иногда трогаю себя пальцами?.. Я тупой идиот!       Рука сжимается в кулак и буквально бьёт чужую ладонь. Нил не знает, что нашло на него, но он резко разворачивается, подходит к бортику бассейна и выбрасывает в воду чёртову награду, а следом за ней и золотую медаль.       Я больше не хочу притворяться и больше не хочу играть по твоим правилам, Эндрю Миньярд. С меня хватит.       Кажется, он произносит это вслух.       Репортёры и тренерский штаб совсем сбиты с толку: не понимают действий Нила, шокированно переглядываются, а Эндрю стоит и не может шевельнуться. Уж кто-кто, а Эндрю Миньярд со своей налаженной системой явно не может воспринимать то, что происходит вне его планов.       Так тебе и надо! А теперь, я ухожу.       Стараясь не задерживаться, Нил накидывает на голову капюшон спортивной куртки и скрывается за дверью, шлёпает по коридорам босыми ногами, успев даже толкнуть кого-то из персонала, и буквально прячется в раздевалке, громко захлопывая за собой дверь. Уставшие от напряжения ноги подгибаются, и Нил сползает по стене на пол, закрывает голову руками и держится изо всех сил, чтобы не закричать.       Несколько ударов кулаком по стене немного остужают Нила, но он всё ещё не может справиться с бушующим океаном внутри себя. Кое-как поднимается с пола и направляется в душ, скинув с плеч эту идиотскую спортивную куртку с безвкусным принтом. С великим удовольствием и состоянием, близким к оргазму, стягивает с головы слишком тугую плавательную шапочку. Бросает ее на пол. Там всей этой атрибутике и место.       Включает самый сильный напор воды, чтобы струи хлестали его спину до боли. Лишь бы это помогло отвлечься и унять непонятное бушующее раздражение и гнев, которые он больше не может контролировать и держать в себе. Если бы он мог сказать Эндрю всё, что он о нём думает, увидеть, как меняется это вечно спокойное и равнодушно-сдержанное лицо от его слов! Наверное, это сделало бы Нила чуточку счастливее и даже спокойнее. — Я думал, что ты не хочешь уходить из спорта. Так что же ты хочешь на самом деле? Скажи, и я это сделаю, — Нил вздрагивает от нарушаемой тишины и хочет провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть сейчас Эндрю, мать его, Миньярда. — Не хочешь мне рассказать, что это только что было? — Не хочу, — слишком резко и даже грубо отвечает он, всё ещё не поворачиваясь к Эндрю лицом.       Плавки противно липнут к телу, и Нил дергает неудобную резинку, расправляя ее на талии. Неужели душ придётся отложить и включиться в очередную занудную беседу с этим ледяным чудовищем? Ну уж нет, только не сегодня. — Тогда, если ты позволишь, я сам тебе расскажу, — Нил чувствует, как тренер делает шаг вперёд, но всё ещё находится поодаль от его кабинки. — У меня нет времени на разговоры, мне нужно домой. Я устал, — холодно бормочет он, старательно взлохмачивая волосы и всем видом показывая, что его отвлекли от принятия расслабляющего душа. — Дай мне одну минуту, — просит Эндрю, и Нил чувствует в его голосе что-то другое, отличное от того, каким он бывает всегда. — Тогда я считаю до шестидесяти, — не сдерживается Нил от дерзости, понимая, что ему больше нечего терять. — Считай и скажи мне, когда останется пять. Я понял твои неоднозначные взгляды и жесты намного раньше, чем ты думаешь. На самом деле ты слишком открыт и не умеешь прятать свои эмоции. — Мы можем об этом поговорить? — Нет. — Это вы во всём виноваты, тренер, — Нил пытается держать голос ровно и благодарит всех богов за то, что он ни разу не дрогнул. — Раз мы не можем об этом говорить, то предлагаю закончить разговор. — Как же нам быть? — Пять секунд, — рассеянно говорит Нил и наконец поворачивается к Эндрю лицом.       Эндрю делает еще пару широких шагов и заходит к Нилу в кабинку. Его волосы моментально становятся влажными, челка липнет ко лбу, и он тут же пальцами откидывает её назад. Нил глотает каждое его движение, снова смотрит на его губы, с которых стекают крупные капли воды. — Тренер, зачем вы… — Эндрю не даёт ему договорить, сразу прижимает к стене, и Нил ощущает на губах его дыхание.       Самая желанная близость происходит с Нилом наяву, и он не верит сам себе, что сейчас находится рядом с Эндрю. Эндрю прикладывает палец к губам Нила, качает головой, молча прося его ничего не говорить. Ткань его тренерской футболки промокла насквозь, и Нил ощущает, как она раздражающе липнет к его голой коже, словно издеваясь. — Тренер, одежда… вы… — но Эндрю снова не дает ему договорить.       Эндрю притягивает Нила одной рукой ближе к себе, держит за пояс, и Нил впервые именно чувствует, насколько сильные у него руки. Его пальцы приподымают лицо Нила за подбородок, и он заглядывает в бездонные голубые глаза. Больше Нил не может рассмотреть и льдинки в своем вечно холодном тренере, ведь его взгляд сейчас обжигает Нила изнутри и заставляет забыть о том, где они находятся, и как неправильно все то, что происходит между ними.       А потом сбывается самая заветная мечта Нила. Эндрю целует его. Он медлит, зачем-то осторожничает, пробует его губы, мягко раскрывая их, заставляя поддаваться ему. Руки Нила висят по швам и, кажется, он перестал их чувствовать, они словно онемели. Он крепко зажмуривает глаза, когда Эндрю подхватывает его запястья и закидывает их на свои плечи, а потом снова обнимает его за пояс уже обеими руками.       Нил несмело отвечает на его поцелуй, боясь испортить момент, боясь, что всё закончится и разрушится, и он снова проснется с искусанными в кровь губами. Но момент не заканчивается, и по телу разливается тепло, когда Эндрю углубляет поцелуй. Слишком близко, слишком влажно и слишком возбуждающе. Нил робко касается мокрых губ Эндрю языком и не может сдержаться, чтобы с наслаждением не прикусить их, как будто желая отомстить ему за все те долгие мучения, что он испытывал.       Эндрю позволяет Нилу разорвать поцелуй, после чего прикусывает его за верхнюю губу и тут же проводит по ней языком, извиняясь за несдержанность. Дрожащие руки Нила путаются в волосах Эндрю, когда тот подхватывает его под бёдра и вжимает в стену душевой.       Поцелуй снова разрывается, и Нил слышит, как громко бьётся сердце Эндрю, ощущает слишком сильные прикосновения его жестких пальцев. Нил позволяет себе вольность, он прижимается губами к шее Эндрю, глубоко вдыхает носом его запах и готов поклясться, что сейчас просто отключится, когда слышит над ухом тихий рваный стон, больше похожий на резкий выдох.       Тело Нила мелко дрожит, и он рассеянно цепляется за плечи Эндрю, уткнувшись носом в его шею. Его дрожь словно передаётся Эндрю, и Нил чувствует, насколько сложно ему сейчас контролировать себя, чувствует, как дрожат сильные руки, сжимающие его бедра. Он не может сдержаться от всхлипа, который выходит слишком громким для них обоих. — Ты говорил, что тебе нужно домой? — внезапно спрашивает Эндрю ему в шею, а Нил не находит сил на ответ, только на слабый утвердительный кивок. Пальцы Эндрю касаются лохматой макушки Нила и слегка массируют кожу. — Можно тебя подвезти сегодня? — Тренер… — Нил наконец может говорить, — вы весь мокрый, тренер… — Мы одни… Зови меня Эндрю, — всё так же произносит он, не отрываясь от шеи Нила и не спешит его отпускать, буквально держит на весу, игнорируя напряжение в мышцах. — Я весь мокрый… — Я подожду вас… — я торможу с ответом, потому что слабо представляю, как обратиться к нему иначе. — Эндрю… Я… Буду ждать вас… Тебя на улице…       Эндрю уходит быстро, будто его тут и не было, а Нил еще долго не может прийти в себя. Старается собрать себя в кучу и сделать так, чтобы ноги не разъезжались в стороны. Если он не утонул и не заснул в раздевалке, то все происходящее было на самом деле. Он бьет себя по щекам и наспех умывает лицо под душем, после чего так же быстро ретируется. Не хочет, чтобы Эндрю его ждал, уж лучше он сам подольше подышит свежим воздухом и постарается принять тот факт, что несколько минут назад они были ужасно близки.       Не больше, чем сон, думает Нил, стоя на парковке возле машины Эндрю. Прошло уже черт знает сколько времени, а его все нет. Он начинает думать, что пора просто развернуться и уйти. Возможно, он нафантазировал себе, и сейчас Эндрю придет, с непонимающим видом посмотрит на своего подопечного, хлопнет по плечу и уедет.       Нил рассматривает толпы народа, уходящего из комплекса, уже полностью отчаивается кого-либо дождаться и вдруг вздрагивает от легкого прикосновения к спине. Кажется, он даже вскрикивает и немного покрывается испариной. — Я заставил тебя ждать? — спрашивает Эндрю довольно профессиональным тоном и, не дожидаясь ответа, берет спортивную сумку Нила и кидает ее вместе со своей на заднее сиденье, после чего открывает дверь. — Нужно было решить одно дело. Расскажешь, как добраться?       Нилу уже не кажется, что иногда Эндрю совершенно не ждет его ответов, думая, что он готов на все. А самое паскудное в этой ситуации, что Эндрю прав.       Добрую половину дороги Нил ждет, пока Эндрю заговорит первым. Не он ли говорил, что, раз они одни, то можно говорить открыто и не соблюдать субординацию? Однако Эндрю молчит, а Нилу просто не с чего начать разговор. Он и так своим поступком сказал слишком много личного. Может быть, Эндрю просто поиздевался над ним? Хороший повод уйти. Нил надолго запомнит, как его лихо опрокинули в самых светлых чувствах.       Эндрю все еще крепко сжимает руль, когда останавливает машину возле дома Нила. Нил задерживает внимание на его руках, на перекрученных жилах и венах на кистях, на длинных пальцах, нервно выбивающих дробь по торпеде, и чувствует, что снова сжимается в комочек нервов. Чувства никуда не исчезли, они и не собирались исчезать, это же не насморк, чтобы пройти.       Нил тянется за своей сумкой между сиденьями. Выходит крайне неловко, и он трется щекой о спинку сиденья, пока пытается ухватиться за лямку. И снова никакого внимания к его персоне. Тащит к себе тяжелый мокрый комок и внезапно замирает, когда чувствует дыхание Эндрю совсем близко. Прикрывает глаза и пытается на ощупь найти его губы своими, но сумку из руки не выпускает, готовый стыдливо сбежать.       Даже не может сказать, сколько проходит времени в таком интимном моменте. Они просто едва касаются губами и оба не решаются сделать что-то большее. Обмениваются дыханием, иногда приоткрывая губы, а затем снова смыкая их.       В какой-то момент Нила начинает это злить. То ли это от того, что его спина устала сидеть вполоборота, то ли от того, что он слышит издевательское хмыканье Эндрю. Нил высовывает язык и широко лижет его губы. В своем озлобленном жесте он достает даже до кончика носа, после чего тащит на себя сумку и дергает за ручку двери.       Заблокировано. Нил в панике поворачивается и смахивает челку со лба, а Эндрю, как ни в чем не бывало, тянется за своей сумкой и вынимает из нее награду Нила и медаль. — Ты ничего не забыл? — почти без эмоций спрашивает он, а Нилу так и хочется сказать, что по лицу твоему кулаком пройтись забыл. — Вы вернулись за ней? — выдает Нил и снова прикусывает язык, вспоминая, что его просили обращаться не так.       Руки снова перестают слушаться Нила, и он понимает, что ему приятнее получить награду именно из рук Эндрю, пусть и ту же самую, пусть и второй раз за день. Дрожащими пальцами он расстегивает переполненную сумку и пытается впихнуть в нее медаль, как его запястье пережимает большая ладонь. — Ты чего такое делаешь? — а голос Эндрю словно испуганный. — Так не поступают с золотом, чемпион. Давай я помогу тебе донести.       Плевать. Уже слишком плевать на то, что он предлагает. Чуть напуганный взгляд Нила становится равнодушным, и он сталкивает сумку на колени Эндрю. Вот и все, что Эндрю решил сказать ему напоследок, ведь завтра Нил просто возьмет и не пойдет ни на какую тренировку. Он больше не сможет смотреть Эндрю в глаза после того, что произошло сегодня.       Они молча поднимаются на лифте, а Нил молится, чтобы тот ехал быстрее. Слишком гнусно и обидно. Открывает дверь и проходит внутрь первым. — Можешь бросить здесь, — машинально указывает он куда-то на пол и прижимается плечом к стене. — Спасибо, что подвез… И за то, что забрал мою медаль.       По звуку щелкнувшего замочка Нил понимает, что Эндрю ушел, даже не дослушав его. Ну и правильно, так даже лучше. Он лишь надеется, что ему было приятно поставить очередную зарубку на ремне. Нил скидывает ногами обувь, обреченно выдыхает и, не успев повернуться к двери, вздрагивает так, что даже на какую-то секунду обеими ногами отрывается от пола. Руки Эндрю хватают его за пояс и прижимают ближе. Жест властный, но не лишенный нежности. Нил всем телом чувствует, что Эндрю совсем не спокоен, каким был несколько минут назад.       Его губы касаются шеи Нила, затем еще раз, и еще… Нил роняет затылок ему на плечо. Ноги его больше не держат. — Может, ты не будешь прогонять меня так скоро? — сладким сиропом вливается шепот Эндрю в уши Нила. Сильная ладонь едва сжимает пах, а Нил уже понимает, что не дышит. — Я думаю, что мы с тобой не закончили.       Нил облизывает пересохшие губы и задерживает язык в уголке рта. Страшно хочется повернуться, но он сдерживает себя и даже сжимает кулаки. Чувствует руки Эндрю у себя под кофтой, как он перебирает пальцами все выше и выше, пока не добирается до груди. Тогда Нил рвано вдыхает и замирает. — Эндрю, — он понимает, что говорит почти беззвучно, но не может сделать свой голос хоть немного громче, — я попрошу тебя не уходить.       Эндрю поднимает руки Нила, а тот не сопротивляется, позволяет кофте соскользнуть с головы и упасть на пол. Ему не в первый раз стоять перед Эндрю в таком виде, но отчего-то именно сейчас он чувствует себя крайне незащищенным. Знает, что Эндрю не причинит ему вреда, и иногда готов даже просить об обратном.       Нил не открывает глаза даже тогда, когда Эндрю разворачивает его к себе, кладет ладони себе на голову и прижимается губами к уху. — Не бойся, — почти нежно, словно передо Нилом сейчас совсем другой человек. — Потрогай уже.       Нил не верит своим ушам. Неужели он так плохо скрывался, что Эндрю знал все время, чего он хочет? Кажется, к нему достаточно поднести спичку, как он тут же вспыхнет. — Снимешь? — если гореть, то дотла. Нил полностью откидывает свой стыд, сам дергает пальцами за ворот кофты Эндрю, и она с той же легкостью падает под ноги.       Нил боится посмотреть, боится вдохнуть. Он слишком долго и слишком сильно этого хотел. Он думал, что возьмет и почувствует что-то в этот момент, но такого не происходит. И он не знает, что еще ему нужно. Дышит Эндрю в плечо, двигается все ближе, пока наконец полностью не прижимается к его горячей коже.       Он скорее мертв, чем жив. Тянет Эндрю за собой в комнату, пятится задом в небольшом коридоре, изгибы которого знает наизусть. В какой-то момент понимает, что не стоит твердо на полу, а потом и вовсе падает спиной на кровать. Эндрю так близко, от него так жарко. И пока Нил отдается поцелую, Эндрю стаскивает с него штаны вместе с бельем. — Ты представить не можешь, сколько я тебя хотел…       Оборвавшись на полуслове, Нил понимает, что после этой небольшой правды ему становится гораздо легче.       Он пытается собраться с мыслями и как-то оправдаться в том, что его язык сейчас существует отдельно от него самого и, тем более, мозга. Нил слишком перевозбужден, и это плохо, думать совсем не получается. — Ты все еще можешь попросить меня уйти, — Эндрю неожиданно нарушает тишину и сильнее сжимает пальцы Нила в своей ладони. — Но если ты действительно хочешь, то мне важно услышать твое согласие.       Внутри Нила будто что-то вскипает. Злость? Обида? Нет. Скорее, некое подобие ревности. Они слишком близко, чтобы разбежаться и делать вид, что ничего между ними не было. Хотя, на деле, конечно, не было, но Нил слишком амбициозен, чтобы думать иначе. Нил отдает себе отчет в том, что безумно хочет своего тренера по плаванию, и он уверен в этом. Хочет так же сильно, как глоток воздуха, выныривая из воды.       Он подрывается с места и неуклюже плюхается на Эндрю сверху. Нилу уже почти плевать, что он полностью раздет. Он не чувствует Эндрю чужим и не хочет прятать свое тело от него, тем более, что тот и так достаточно хорошо изучил его за все это время. Как слепой котенок, Нил тыкается носом в грудь, вдыхает теплый запах и прижимается щекой. В какой-то момент он понимает, что готов потерять сознание от свалившихся на него эмоций, тихо рычит и, не думая о последствиях, кусает Эндрю за грудную мышцу. Держит зубами крепко, снова втягивает носом запах и перекладывает ладонь на пах. — Ты издеваешься? — бормочет Нил, когда понимает, что Эндрю возбужден не меньше, чем он сам. — Этого согласия не достаточно?       Эндрю в недоумении смотрит на Нила, а тот машинально облизывает губы и приподнимается на руках, чтобы отстраниться. Он не знает, куда ему спрятаться, и мысленно корит себя за то, что сделал — слишком поспешно, слишком несдержанно, слишком неправильно. — Я не… — Нил собирается что-то сказать, чтобы эта тишина не длилась мучительную вечность, но Эндрю прерывает его на полуслове, хватает за плечи, и Нил мгновенно оказывается под ним. Пути назад больше нет.       Он нависает над Нилом, вдавливая его в матрас, и Нилу кажется, что его пульс зашкаливает настолько, что, того и гляди, остановится сердце. Эндрю так близко, что он может разглядеть каждую морщинку, каждую родинку на его лице. В тусклом свете комнаты оно выглядит особенно красивым, и Нилу ужасно хочется дотронуться до него сейчас, но Эндрю прижимает его руки к постели и придавливает собой, не давая пошевелиться. Взгляд Эндрю настолько пристальный, что Нил не выдерживает и закрывает глаза.       Дышать у Нила совсем не получается, но, когда Эндрю наклоняется близко к нему и целует, ему снова кажется, что земля уходит из-под ног. Поцелуи Эндрю становятся жадными, несдержанными, а хватка усиливается. Нил уверен, он даже не замечает, что иногда делает больно. Настойчиво-жарко раскрывает губы Нила, делает поцелуй максимально глубоким. Нил не сразу понимает, что его руки наконец свободны, и тут же чувствует, как его ноги разводят в стороны. Эндрю не разрывает поцелуя, оглаживая пальцами суховатую от вечной хлорки кожу бедер Нила, и с садистским наслаждением сдавливает их.       Нил ощущает во рту металлический привкус, когда Эндрю отстраняется от него и слизывает капельку крови с ранки на своей губе. Нил не смог удержаться и снова прикусил его губы. Ухмылка на лице Эндрю выглядит слишком довольной. Он хочет чувствовать Эндрю ближе, пусть он лишает его кислорода всю ночь. Нил просто хочет, чтобы Эндрю был сейчас рядом, и чтобы это не была очередная чёртова галлюцинация.       Эндрю ненадолго отстраняется и выпрямляет спину, стоя на коленях. Нил жадно ловит очертания его тела в темноте: размах широких плеч, крупные ноги и крепкий торс. Следит за его руками, когда они развязывают резинку на спортивных штанах, и тут же отводит взгляд, пытаясь выровнять дыхание и как-то успокоиться. Принять то, что сейчас случится.       Эндрю снова оказывается рядом и мягко оглаживает лицо Нила ладонью. Трогает большим пальцем щеку, а Нил откровенно не понимает, как он может так быстро переключаться в своих эмоциях. Замечает блестящий серебристый квадратик в его руке и словно под гипнозом смотрит, как Эндрю подносит упаковку с презервативом к губам и прихватывает её краешек зубами. Он не нарушает зрительного контакта, смотрит пристально и тянет упаковку, разрывая её. Губы Нила раскрываются все больше в немом стоне, а его взгляд непроизвольно цепляется за руку Эндрю, опускающуюся вниз, за его грудь, на которой виднеется неяркий след от зубов.       Лицо Нила страшно горит, и он не чувствует собственных рук, а пальцы чертовски дрожат, как будто он таскал что-то тяжелое в течение нескольких часов. Его глаза следят за руками Эндрю и запоминают его тело, как вдруг Эндрю резко прихватывает пальцами подбородок и поднимает лицо Нила. — Не хочу, чтобы ты жалел, — его голос кажется на несколько тонов ниже, а взгляд такой властный, что Нил невольно сглатывает подступивший комок в горле. — Ни за что… — взгляд Нила цепляется за мягкие черты лица Эндрю, так не соответствующие его истинному характеру. — Я запомню это, — немного мягче говорит Эндрю, и Нил автоматически кивает. — Можешь держать тут, — он тянет руки Нила к себе за спину, позволяя ему ухватиться за себя.       Эндрю касается губами шеи, а Нил путается пальцами в его волосах, таких ужасно мягких на ощупь.       Если бы не твой чёртов характер, Эндрю Миньярд, я бы назвал тебя самым мягким человеком в мире.       Нил вздрагивает и тут же сжимает кожу на спине Эндрю, когда его пальцы касаются входа, а когда он осторожно начинает растягивать, Нил чувствует, что сходит с ума. Кожа расцветает под губами Эндрю, а тело Нилу больше не подчиняется. Есть только Эндрю Миньярд и его пальцы внутри. Он немного сгибает их, и Нила почти подкидывает на кровати. Нил думает, что у Эндрю, должно быть, просто железный самоконтроль, иначе бы он так не медлил.       Нил ощущает его сильное возбуждение голой кожей, и от этого чувства настолько ведет, что он невольно выстанывает что-то низкое и протяжное. Эндрю снова выпрямляется и хватает щиколотку Нила, улавливая его взгляды паники вперемешку с недоумением, и закидывает ногу на своё плечо. Эндрю прижимается щекой к ноге Нила, трётся о его кожу и смотрит на него так пристально, что Нилу от этого жеста становится ужасно стыдно. Ему хочется закрыть лицо руками, но он просто не может пошевелиться. Когда Эндрю трогает губами кожу Нила, тот снова зажмуривается из-за своей открытости, поворачивает голову набок и хочет слиться с подушками, лишь бы не видеть этот взгляд. Эндрю тихо смеется и осторожно толкается внутрь.       Он снова оказывается рядом, ладони успокаивающе оглаживают лицо Нила, он что-то тихо шепчет, а Нил словно парализован от собственных ощущений. В панике хватается за плечи Эндрю, отголосками сознания улавливает его мелкие поцелуи на шее, а сам сильнее сдавливает кожу на его спине, впиваясь в неё ногтями. Сердцебиение Нила будто останавливается, когда Эндрю заполняет его полностью и замирает внутри. Руки Нила хватаются за его спину, как за спасательный круг, а стойкое ощущение, что он утонул, не покидает его. Эндрю так близко, рядом, дышит в его шею и сжимает его бёдра. Его кожа касается кожи Нила, а дыхание сбивается, как бы он ни старался контролировать себя. — Я в порядке, — зачем-то говорит Нил, наверное, больше для самого себя. — Ты не в порядке — шепчет Эндрю в губы Нила и дарит короткий поцелуй, больше похожий на укус.       Нил чувствует, что он пропал.       Эндрю двигается в нем плавно, дразняще-медленно, как будто издевается. У Нила больше не остаётся сил сдерживать собственные стоны. Последний барьер оказывается сорван. Движения Эндрю глубокие, ритмичные, такие, что от них поджимаются пальцы на ногах. Он удерживает ногу Нила на своём плече одной рукой, а другой сжимает бедро, шипит от раздражения, потому что кожа под пальцами становится влажной и скользкой, и он постоянно перехватывает её, оставляя новые отметины.       Движения Эндрю становятся быстрее, а его фигура вытягивается над Нилом. Нил непроизвольно закусывает свои же губы и хватается пальцами за простыни, пытаясь удержаться. Намокшая чёлка липнет ко лбу, а тело выгибается дугой, когда Эндрю попадает ему по простате. По телу проходит волна удовольствия, такая резкая и внезапная, что Нил на секунду замирает, всё ещё стискивая в руках ткань. Эндрю смотрит на него, тяжело дышит, довольно ухмыляется и толкается снова, выбивая очередной стон. Теперь каждое его движение отдается разрядами тока по телу, и Нил чувствует, что не сможет долго продержаться. Хочется отстраниться от Эндрю, и он снова впивается пальцами в простынь и пытается выскользнуть, но Эндрю хватает за пояс, больно сжимая его пальцами, и буквально насаживает на себя.       Тело Нила крупно вздрагивает от движений Эндрю, и он кончает с хриплым стоном на губах. Горячая сперма пачкает живот и попадает на простыни, и почему-то Нилу становится ужасно стыдно за себя: разгоряченный, грязный, с широко разведенными дрожащими ногами и полностью открытый. — Несбыточная мечта, — мягко говорит Эндрю и, наклонившись к Нилу, касается его лба губами.       По вискам Эндрю стекают капельки пота от напряжения, а на его губах такая улыбка, что, наверное, Нил может кончить снова, но уже от ощущения безграничного счастья, подаренного близостью Эндрю. Тело Нила не хочет слушаться: руки дрожат, а в ногах такая приятная тяжесть, что, если он сейчас попробует встать с кровати, то тут же свалится на пол. Он чувствует себя ужасно грязным, но Эндрю снова кладёт ладони на его пояс и касается губами всё ещё горячего живота. Нил хватается за его шею, боится упасть, и губы Эндрю снова оказываются рядом. Он ловит тяжёлые вздохи Нила своими губами, прижимает ближе к себе, а Нил не может смотреть на него. Картинка перед глазами плывёт, и даже после всего, что произошло несколько минут назад, Нилу мало прикосновений этих рук и губ.       Это моё. Теперь это всё моё.       Нил не может удержаться и наклоняется к лицу Эндрю, снова несдержанно целует. Сколько раз он касался этих губ за вечер? Из-за бесконечных поцелуев губы Эндрю припухают и выглядят более соблазнительно, чем обычно. Нил отстраняется от него, припадает к напряжённой шее и с таким наслаждением лижет, срывая губами пульс.       От этих прикосновений дыхание Эндрю учащается, грудь вздымается сильнее, и Нил чувствует, как тяжело он дышит, как пытается сдержать возбуждение и стискивает зубы. Руки Эндрю ложатся на бёдра Нила и снова сжимают их, а Нил с удовольствием отмечает, что вызывает в Эндрю те же эмоции, что и Эндрю в нём. — Эндрю, — тихо зовет Нил куда-то в его шею, — обещай мне, что не исчезнешь утром, — он не знает, зачем говорит ему это. Чувствует себя каким-то идиотом, но всё же произносит эти слова, открываясь больше. — Я никуда не денусь, — шепчет Эндрю в ответ и касается губами лба Нила. — Можешь не бояться. — И ты прав. Я не в порядке, — и Нил тянется за очередным горячим поцелуем.