Лифт

Вероятно, многих девушек, идущих тёмными переулками поздним вечером до дома, преследует мысль о том, что может скрываться в этих самых тёмных переулках. От маленьких девочек до женщин постарше все знают, что, даже спортивные представительницы прекрасного пола отпор дать смогут, увы, не всегда. Занимаясь и регулярно поддерживая свою физическую форму, девушка не всегда может дать сдачи иногда даже последнему дрыщу. В эти редкие моменты (хотя для кого-то они не такие уж редкие) хочется набрать знакомому, подруге, может, просто записать речь на диктофон. Какой‑то шорох? Это повод пойти чуть быстрее и оглядываться вдвое чаще. Смотря на статистику, можно сказать, что уровень преступности выше в крупных городах, нежели в небольших, к каким в целом можно отнести и мой городок. И хоть всё достаточно тихо, относительно недавно появилось известие о том, что пропал мужчина лет двадцати пяти, вроде, звали его Стюартом. Это стало большим ударом для его семьи, как передают по новостям. Кто‑то думает, что молодой человек просто уехал: имея не особо хорошие отношения с родителями и друзьями, решил разорвать все связи и якоря, которые тянут его назад. Пока народ не сильно пугается. Да и местная полиция особо не интересуется его поисками: немного что‑то прошерстили и сказали бедным родителям ждать звонка сына — сам объявится. Ну или, в любом случае, о нём будут какие-либо известия. Стоит также учесть, что исчезновение парня произошло всего день назад, а он собирался с друзьями на пару дней на какую‑то вечеринку. По правде, я поймала себя на мысли, что мне уже не так интересно слушать про этого парня, хотя, наверное, так говорить неправильно Мой путь всегда проходил через достаточно освещённую главную улицу, затем, заворачивая к более отдалённым домикам, наиболее отдалённый из которых — мой. Вся дорога составляет примерно минут пятнадцать, не считая те редкие моменты, когда я хочу зайти в магазин и побаловать себя чем‑то. В холодный вечер четверга я не особо торопилась, несмотря на начинающуюся морось. Неделя почти закончилась, и серьёзных дел не было в моём списке. Говоря по правде, на всю неделю таковых дел не было: каждую неделю просто начинаю планировать что‑то и в понедельник же забываю о том, что что‑то планировала. Это не означает, что я этого не делаю, просто я забываю записывать, что сделала, а что нет. Это можно в какой‑то степени назвать прокрастинацией, но я предпочитаю не загоняться и, пока всё идёт хорошо, пускай идёт своим чередом. На улице уже было не особо многолюдно, а с учётом позднего часа и начинающегося дождя я и не думала, что кто‑то появится. Может быть, из‑за того, что было безлюдно, я не особо думала о том, что мне может встретиться в темноте, и мысли мои были погружены совсем не в это. Уже даже не могу вспомнить, о чём я думала, — просто слушала музыку и наслаждалась хорошей погодой. Мало кому нравится дождь и холод. Но почему? Лёгкая морось и ветерок так приятно обдувают лицо, да и холодный воздух как‑то вдыхается проще. В спальне у меня всегда окно открыто на проветривание в любую погоду, с любыми осадками. Подходя ближе к дому, я заметила парня, который хотел засунуть в почтовые ящики листовки. Он был на половину головы выше меня, моего роста в 168 сантиметров, и, судя по всему, не обладал такой любовью к холоду, ведь у него тряслись руки, вероятно, от минуса по шкале Цельсия. Одет молодой человек был во всё чёрное, и лицо прикрывал тёплый чёрный баф таким образом, что я могла разглядеть только его карие глаза. В целом он и сам сливался со своей чёрной одеждой: волосы тёмные, как уголь, очень густые брови и глубоко посаженные глаза. Любая бабушка не пустила бы его в наш дом, подумав, что он какой‑то преступник или же просто недоброжелатель. Но я не понимаю вот что: почему человек, просто одеваясь в чёрную одежду, в которую ходит половина города, обязательно должен быть маньяком? Чёрный цвет довольно универсален. Вот, например, рюкзак у меня чёрного цвета: ношу каждый день и не нарадуюсь, подходит ко всему, достаточно практичное решение. Так если у человека вся одежда чёрного цвета, то это разве плохо? В конце концов, может, он просто не хочет мучить себя выбором, поэтому у него весь гардероб такого цвета: просто взял утром чёрную кофту, чёрные джинсы, свою чёрную куртку — и пошёл. Или же, может, это просто моя наивность, и некоторые люди подобного одеяния действительно несут в себе что‑то недоброе? Пока я подходила, видела, как он старается дозвониться в домофон до хоть каких‑нибудь абонентов, которые пустят его, и он спокойно сделает своё дело. Я решила пожалеть и впустить парня, видя у него в руках листовки компании, которая, я уверена, заплатила ему не так много денег, чтобы компенсировать проход по всем домам и всё то время, что он за сегодня потратил. Парень держал в руках под сотню небольших бумажек с названием компании, занимающейся починкой техники. — Спасибо, — сухо ответил мне мужчина грубым голосом, проходя после меня во входную дверь. Пока он раскладывал листовки, я ждала лифт, который на вид не отличался особой надёжностью. Единственный лифт нашего дома находился в тот момент на девятом этаже. В доме у нас всего девять этажей, и, снимая квартиру на нём же, подниматься пешком мне как‑то и не особо хотелось. Да и с чего бы мне это делать поздним вечером, когда у лифта не час пик и люди не возвращаются с работы. Краем глаза посмотрела на молодого человека, который уже закончил свою работу и направлялся ко мне. Что ему надо? Он остановился и начал доставать какие‑то другие бумажки с названием всё той же компании, но уже меньшего размера. Количество их, на вид, не отличалось от предыдущих. Приехал лифт, сопровождаясь громким звуком, который глухо даёт понять, что он до тебя доехал. Помимо его шума, лифт также оснащён единственной лампочкой, которая горит с переменным успехом. Причём успех настолько переменный, что шанс того, что она будет светить хотя бы в половину своей силы, гораздо меньше шанса, что она будет светить так, что едва‑едва будет видно окружающий тебя народ в этом лифте. Лифт открылся, я зашла первой, следом за мной последовал молодой человек с листовками. Я нажала на свой шестой этаж. — Какой вам этаж? — спросила я ненавязчиво. — Девятый, — ответил молодой человек. Двери лифта закрылись…