Лисичка

      Быстрый топот детских ног пронёсся по поскрипывающему полу коридора. Маленькая капризная бестия продолжала свой план по захвату игрушечного домика, который так нагло присвоил себе рыжий кот Борис, решив продемонстрировать себя в вытянутой, как струнка, позе, указывая на то, что ему скорее всего намного важнее свой сон и комфорт, чем негодование хозяйки. Замахнувшись своей ручонкой, девочка схватила за хвост, точно игрушку, мирно лежащее животное и с силой оттащила от пластиковых кубиков, из которых и состояла постройка. Тут же раздалось недовольное рычание, шипение, а затем сладкая месть в виде слабо кровоточащей царапины. Она испуганно отпрянула и горько заплакала. Этот пушистый наглец посмел лечь спать в самом центре ее игрушечных владений, так еще и напал на принцессу, как настоящий дракон в кошачьем обличии! Возмутительно!       Мама, услышав плачь, выключила плиту с кипящим супом и, вытирая руки по пути кухонным полотенцем, вошла в зал, уперев руки в бока. Ее взгляд скользнул по рыдающей "принцессе" и самодовольному "дракону", который спокойно вылизывал свой хвост, будто бы ожидая извинений от нахалки, посмевшей прикоснуться к его пушистому хвосту. Катя вздохнула. – Таня, ты опять Бориса терроризируешь? – спросила девушка, подойдя к дочери. Она с легкостью подняла ее на руки и, взяв тоненькое запястье в свои пальцы, осмотрела повреждение. – Тебе было бы приятно, если бы тебя вот так за хвост тягали? Дочь смотрела то на свою ранку, то на пристальные глаза матери, которые так и свербили одновременно упреком и шуткой. Совсем чуть-чуть подумав, Таня воскликнула: – Но у меня же нет хвоста! – сказала девочка с нескрываемым возмущением, решив на всякий случай оглянуться назад, в желании увидеть что-нибудь торчащее и пушистое, как у Бориса. Катя рассмеялась и чмокнула дочь в висок, усадив на диван. Нагнувшись к ковру, усыпанному пластиковыми кубиками из подаренного дочери на день рождения конструктора, стала собирать разбросанные детали в стоящую рядом коробку. – А ты попробуй поставить себя на его место, – сказала Смирнова, держа улыбку на лице. Ей сразу вспомнились школьные годы. Та двенадцатилетняя задира точно бы не поверила, что может сказать что-то в подобном роде. Ставить себя на место другого? Бред. Ни за что и никогда!       Входная дверь хлопнула, а это значит, что кое-кто вернулся после долгого рабочего дня в семейный обитель. Дочь, совсем позабыв о своем ужасном происшествии, сразу же вскочила с дивана, и, с веселым криком "мама! ", побежала встречать Полину, словно не видела её больше месяца, а не половину дня.       Шуба темноволосой девушки была усыпана снегом, который тут же таял от домашнего тепла. Ее меховая шапка точно также несла за собой запах скрипучего мороза и сладко-приторных духов, подаренных Катей на восьмое марта. Полина сняла с рук кожаные перчатки, откинула их на стоящую рядом дубовую тумбочку, опустила сумку с продуктами на пол и, сев на корточки, раскинула руки для объятий, в которые сразу же попала ее любимая доченька, словно в охотничий капкан. Она не пугалась холода, который тут же проходился по её маленькому тельцу при соприкосновении с теплом, ведь о каком морозе может идти речь, когда мама вернулась домой?       Женщины никогда не понимали и впервые в своей жизни сталкивались с этой невинной ребяческой преданностью. Таня так сильно ждала одну из родительниц, даже когда она отлучалась в магазин за буханкой хлеба на пять минут. Возможно ей казалось, что если мама ушла, то она может вовсе покинуть ее навсегда? Или она разомкнет свои большие, полные надежды и веселья глазёнки и всё окажется сном? Пропахнувшая холодом шуба, кот Борис, запах увешанной стеклянными шишками ёлки, застоявшийся в носу на время нового года, принцессы и драконы, сладкая сгущенка с хлебом и жвачка "Турбо" рассеяться в туман и она никогда больше не почувствует любви и заботы, в которой купалась с времени своего прибывания здесь? Навряд ли. Таня слишком маленькая, чтобы в свои пять задумываться над подобными вещами. Но, как правило, дети из детских домов обладали особой проницательностью и обидой на весь мир за то, что оказались там. Но Таня была другая. Она не была испорчена, не была обозлена. Она хотела жить и искала в жизни один позитив, не оглядываясь на сумрак леса, подобающий ее прошлой жизни.       Поцеловав дочь в горячую щёчку, Полина отстранилась с улыбкой на лице. Ей было лестно и до безумия приятно видеть то, что ее ждут. Что у нее есть семья, которой она была лишена точно также, как и Таня. Жаль, что дедушка не смог увидеть долгожданный блеск в глазах своей внучки, но сама Морозова периодически вспоминала его и размышляла: "а был бы ты рад за меня, дедушка? " – Привет, моя маленькая! – воскликнула скрипачка, наконец встав, попутно расстегивая пуговицы своей верхней одежды.       В дверном проёме вскоре показалась и Катя. Казалось бы за пару лет она должна была привыкнуть к чертам лица и поведению своей так называемой супруги, но трепетание сердца и пылание щёк, которое она не всегда признавала, было непроизвольно ощутимо, перенося во времена первой школьной влюблённости. Полина, не торопясь, даже в какой-то мере вальяжно подошла к девушке и, положив ладони на талию Смирновой, кротко коснулась ее губ своими, в нежном поцелуе. – Здравствуй. Скучала? – спрашивает скрипачка, заранее зная ответ. – Скучала, – говорит Катя, чуть закатив глаза, не желая показывать своих истинных чувств. Данная привычка осталась с юношества, но Полина не обижалась. Так было даже интереснее.       Не обращая должного внимания на матерей, Таня успела покопаться в сумке с продуктами и найти кое-что интересное для себя, а именно шоколадные конфеты, купленные на праздник. Женщин отвлек друг от друга лишь шелест фольги, которая одна за другой по кусочкам отлетала в разные стороны, сопровождаясь звуком жевания. Катя ахнула. – Таня! Я кому суп готовила? – спрашивает недовольно мать, быстро поднимая воришку за подмышки вверх. – Я ничего не ела! – восклицает она, повернувшись на маму. Губы, щеки, нос и даже лоб был измазан в кондитерском изделии, которым уже успела полакомиться девочка. Полина саркастично поднимает бровь, большим пальцем вытирая с носа дочери коричневую субстанцию. – Совсем-совсем ничего? – спрашивает мама. – знаешь, врушкам и воришкам дед мороз не приносит подарки. Я тебе больше скажу, он даже их письма не читает! Таня на секунду задумалась и слегка насупилась, решив сказать правду, но частично. – Ну... А вдруг конфеты испорченные? Или невкусные? Я решила проверить! – восклицает Таня, вызывая смех у женщин. – Ты у нас хитрая лисичка, да? – спрашивает Катя, унося девочку на кухню к раковине, чтобы умыть испачканное лицо.

***

      Метель за окном бушевала со страшной силой. Только свеча, тихонько тлеющая на тумбочке являлась единственным источником света, ведь в поселке, в котором жили девушки, отключение света было нередким явлением.       После довольно позднего ужина, пока Катя расстилала постель, Полина, сидя на краешке детской кровати, читала сказку про лису и колобка, надеясь, что девочка уснет быстрее обычного. Таня понемногу смыкала веки, но затем тут же открывала, словно боясь пропустить что-нибудь важное из повествования любимой сказки. –Мама, а кем я буду на новый год в детском садике? – спрашивает девочка почти шепотом. Полина немного помедлила с ответом. – А кем ты хочешь быть? – спрашивает она. – Лисичкой, – ответила Таня, не задумавшись не на секунду. – Значит будешь лисичкой. Закрывай глазки, – говорит Морозова, немного устав от долгого нахождения в сидячем положении. – И костюм будет? И маска будет? И хвостик будет? – не унимается девочка. – И костюм и маска, и хвостик, – утверждает Полина и, наконец встав с постели, тушит свечу.       Покинув детскую, она направляется в спальню, решив, что Катя скорее всего уже уснула. Половицы под ногами предательски скрипят, заставляя Морозову поморщится от неприятного звука. Приоткрыв дверь, она видит, что ее предположения тут же рассеиваются. В лунном свете она наблюдает сидящую на своей половине кровати девушку.       Её образ составляет лишь тоненькая сорочка, одна бретелька которой спустилась с худого плеча. Она распускает волосы из косы, которая каждый день охраняла ее левое плечо. Полина, не открывая взгляда от Смирновой, снимает с себя домашний свитер, но не спешит одеваться. Легкий холодок проходится по коже, оставляя дорожку из мурашек от перемены температуры, но скрипачка практически не чувствует его, когда буквально спиной ощущает на себе чужой взгляд. В плане близости Катя была на удивление скромна. Даже слишком, позволяя Полине брать на себя ответственность, разрешая смущать и терзать себя как её душе угодно. Одна лишь мысль заставляла щёки Смирновой ярко и горячо пылать и это было заметно для привыкших к темноте глаз Морозовой. Улыбка трогала ее губы. Они понимали друг-друга без слов, что было одновременно приятно и интригующе. Из стоящего положения, словно кошка, она медленно и грациозно обернулась, не постеснявшись своей наготы, опустилась руками на прохладную простынь и нагнулась к сидящей скромнице. Тёмные волосы тут же обласкали голые бледные плечи Полины, закрывая сокровенную деталь ее тела от взгляда Смирновой, который тут же метнулся именно туда. Без лишних слов её губы касаются лебединой шейки сожительницы, пуская приятную дрожь. – Извращенка, – говорит Катя со лживым недовольством. Полина ласково смеётся. – Если поцелуй в шею для тебя извращённость, то чем для тебя тогда покажется то, что я сделаю с тобой позже? – спрашивает она довольно и бесстыдно, ожидая излюбленную реакцию на свои слова. – Или когда Антон Петров по чистой случайности облапал тебя в школе было приятнее? Ты его тоже называла извращенцем. Вопрос заставляет Катю недовольно хмыкнуть. – Я сейчас что, с Антоном Петровым разговариваю? – Слышу знакомую интонацию, – говорит Полина, продолжая свои махинации.       Её руки, с музыкальным изяществом скользят от талии ниже, спуская одеяло с тоненьких ног девушки. Смирнова помогает и сама, выскользнув из сорочки, утягивает скрипачку за собой, позволив соприкоснуться с разгоряченным и готовым к близости телу. Полина обхватывает сосок губами, оставляя влажный горячий след на коже. Её грудь привлекательного размера ласкает взгляд Морозовой, что влечёт за собой очередную порцию румянца. Рука скользит намного ниже положенного, находя гладкость и долгожданную влагу. Без особого предупреждения она по-хозяйски вторгается внутрь, прижавшись лицом к шее девушки, начиная кусать, лизать, целовать, оставляя еле заметные отметины, словно желая съесть, как самый сладкий десерт в своей жизни. Тихий, еле сдерживаемый стон наполняет комнату. Этот звук Полина обожает больше всего в своей жизни, желая слышать его как можно чаще от такой неприступной и капризной девушки, которая словно самая ласковая и послушная кошка подчинилась её власти. В постели, в жизни, везде.       Катя довольно быстро достигла пика, в сопровождении горячего шепота Полины, содержащего не самое пристойное содержание. Аккуратно выскользнув из девушки, они стремительно поменялись местами. Теперь Смирнова сексуально возвышалась над телом любимой женщины, оседлав её бедра. Ее сбивчивое дыхание заставило грудь вздыматься. Пот тоненькой струйкой спустился по шее в ямку ключиц. Немного поменяв положение, а именно уложив ногу нижней в свой локоть аккуратно пристроилась ближе, ощутив ее влажность. Воспроизводя движения, подобных толчкам, скачкам, она услышала ответные стоны, ласкающие слух Смирновой. Катя стыдилась и иногда не понимала каким образом она может вот так легко заставлять женщину извиваться и получать удовольствие, лишь переплетя ноги в определённой позиции. Полина быстро провела рукой меж лопаток Кати и, положив ее на затылок, заставила нагнуться к себе, разъединяя их. Собственной рукой она быстро двигала со внешней стороны своего лона, лаская клитор, пока их губы воссоединились, даря возможность языкам переплестись в горячем и страстном танце. Полина заглушила собственные стоны поцелуем, когда тело пробила сладкая дрожь.       Катя откинулась на бок, ложась рядом. Она закрыла глаза, стараясь успокоить учащённый пульс и яростно бьющееся сердце. Испарина, покрывающее тело, начала понемногу остывать, заставляя тело ощущать прежний холод. Полина наконец накинула на себя одеяло, следом укрыв Катю. – Сладких снов, лисичка. Смирнова тихо усмехнулась, не открывая глаз. – Почему это я лисичка? – спросила Катя. – Таня хитрая лисичка, а ты...тоже. Катя хихикнула. – Нет, ты что-то другое хотела сказать. Но Полина уже не ответила, отвернувшись на другой бок, сделав спящий вид. Спиной она почувствовала недовольный взгляд и краем уха услышала цоканье. – Вот так всегда. – причитала Катя и отвернулась в ответ, решив обидеться, но на губы тут же напала глупая улыбка.

***

      Группа аплодировала. Каждый родитель аплодировал, ища своего ребенка взглядом в костюме зверька. У каждого сияли глаза и радостно билось сердце, видя, как этот маленький волчонок или зайчик старательно играл свою роль, лишь бы маме с папой понравилось. Взявшись за ручки, они поклонились, как и было задумано в сценарии и разбежались в закулисье. Полина с Катей были не исключением. Их лисичка, по их мнению, сияла ярче всех, чуть не съев маленького колобка по имени Володя, который правда от страха заплакал. Ведущая вышла в центр, перед сияющей елкой, говоря: – А теперь мы наградим наших самых маленьких зверят. Женщина взяла в руки первый кулек конфет. – За роль самой хитрой и красивой лисички подарочек у нас получает Танюша! Стесняясь, но все же выбежав к женщине, она взяла свой заслуженный приз. Полина тихонько нагнулась в сидящей рядом Смирновой, чтобы прошептать на ухо: – Я тебе тоже подарочек организую за роль самой хитрой и красивой лисички, – говорит она, не постеснявшись ухмыльнуться. Катя же быстро переставляет ногу на ногу и даже не смотрит на Морозову. – И я тебе организую полотенцем по шее за роль провокаторши. Полина смеётся. Улыбка не спадает с ее лица.       Кто же мог знать, что жизнь наградит ее женщиной, которая изменит ее жизнь на все сто восемьдесят? Рада ли она? Да. Благодарна ли? Бесспорно.