Зайчик: Окна напротив

      Дождь медленно падал, окрашивая каменную плитку темными пятнами, сливающимися в одно большое пятно. По трубам вода стекала с крыши, а затем скатывалась по небольшому склону в водосток. В воздухе царил полумрак. Очки, лежащие перед окном, отражали улицу. В комнате с желтыми обоями, освещенной лишь настольной лампой, за столом у окна сидел светловолосый парень, читающий толстую книгу, на обложке которой красуются черного цвета буквы «Преступление и Наказание». Взгляд пробегал по строчкам, быстро перескакивая с одной страницы на другую, и совсем иногда перескакивали на мокрую, покрытую тенью улицу. Часы показывали позднее время, от чего веки становились тяжелее. Звук дождя все сильнее нарастал, а тени сгущались, поглощая каждый сантиметр улицы. Лишь одинокая лампа, стоявшая посередине дороги, между окном Петрова и тем окном, что стояло напротив, служила маяком в царстве тьмы. Взглянув в квартиру, скрывавшуюся за окном напротив, Антон увидел бело-голубой свет от телевизора, который самую малость освещал мужчину, который его смотрит, сидя на диване. Лишь после он заметил, как из окна напротив на него смотрят женские глаза. Приветственная улыбка выросла на её лице, а рука заправила волосы, открыв часть лица. Кадык дёрнулся, сердце встало. Не отрывая взгляда, парень улыбнулся в ответ. Книга ушла на третий, если не четвёртый, план, а голову заполнили лишь мысли о женщине, сидящей напротив. Полина Морозова была очень красивой не только для Антона, на улице и работе ей делали комплименты. С самой школы они виделись друг с другом, когда Петров был одиночкой, сидящий в самом конце класса и получая ежедневную порцию шуток от одноклассников в его сторону. Женщина хотела помахать в ответ, но когда силуэт сзади начал вставать, то та сразу изменилась в лице. Нервно улыбнувшись на прощание, она задёрнула шторы. Лишь свет с улицы остался с парнем. Он тяжело выдохнул и, сложив руки на столе, упал головой на них. Вскоре и в его квартире погас свет. Выходя с работы, Антон молча обходил каждого и лишь иногда прощался в ответ. Спускаясь вниз по ступенькам, он, как и обычно, думал о красавице из окна напротив. Ничто в сером, лишённом красок мире не интересовало его, кроме тёмных локонов, которые были самыми яркими, несмотря на их бесцветность. Сам того не заметив, парень оказался в парке. В это время года, он смотрелся особенно мрачно. Голые деревья были ещё более тёмными от недавно прошедшего дождя. На земляной дорожке иногда проскакивали лужи, отражающие затянутое облаками небо. Смотря на мимо проходящих людей, думающих о своём, разговаривающих друг с другом, в голове возникало лишь одно — чувство отвращения. Счастливые улыбки вызывали скрытый, но сияющий ярче любой звезды гнев, от чего хотелось разорвать их, словно лист бумаги. Гниль и дальше могла разрастаться в голове, но вдруг, сзади его кто-то окликнул. С неохотой Антон обернулся, после чего сразу же выпрямился и даже приободрился. К нему пешим шагом приближалась женщина в лёгком коричневом, цвета тёмного шоколада, пальто, держащая в руках чёрный портфель с серебряными, блестящими застёжками. — Антон! — Сказала Полина с небольшой отдышкой. — Вас догнать — та ещё задачка! На её лице была милая улыбка, но не такая, как вчерашним вечером. Взгляд Морозовой сковывал всё тело, от чего даже дыхание давалось сложным испытанием. Наконец, проглотив накопившуюся слюну, Антон смог вытащить из себя несколько слов. — Полина? Что-то случилось? — Ой, точно! — Она открыла портфель и, окунув туда руку, вытащила из него связку ключей. — Вот, вы забыли у себя в кабинете. Я его закрыла, так что не переживайте. Взяв холодную связку латуни и алюминия, парень выхватил один из ключей пальцами. А как он вообще пришёл на работу? Задумавшись об этом, Антон словно выпал из реальности и только голос коллеги вернул к жизни. — Антон? Всё хорошо? — Ах, да. Извините, сегодня не выспался… — Вот оно как. — Сапфировый взгляд прокатился по лицу мужчины. И снова тишина захватила их. Мир вокруг словно остановился и сердце в груди у обоих перестало биться. — Может, хочешь прогуляться? — Полина резко перешла на ты. Горло сжал какой-то непонятный страх. Поправив очки, парень оглянулся в разные стороны. — Ты точно уверена? Улыбка ненадолго исчезла с лица женщины. Она посмотрела в сторону, откуда пришла, после чего робко кивнула. Пара двинулась вперёд. Долгое время темы для разговора всё никак не появлялось, но со временем натянутая нить всё же уменьшила своё напряжение. Как в старые добрые, они шли, весело общались и даже смеялись. Совсем скоро они оказались за углом дома, в котором жила Морозова. — Ох, Антон, я рада, что мы наконец пообщались. Кажется, впервые с момента выпуска! — Искренняя радость пропитала её. — И правда… Я тоже рад. — Антон улыбнулся. — Хотела бы я ещё провести с тобой время, да, боюсь… Могут неправильно понять. — Неправильно? — Ну… Нас может увидеть… — В её глазах проскочил страх, а дыхание стало куда тяжелее. — Прости, мне надо идти! — Полина резко скрылась за углом, оставляя за собой лишь цоканье каблуков. Провожая её взглядом, парень с грустью выдохнул, после чего направился вдоль по улице. Встав у своей двери, он расплылся в улыбке. Прокручивая всю их встречу, Петров любовался образом женщины в своей памяти. Её красивые чёрные волосы, которые, по виду, были мягкими, словно облака, а кожа казалась белым шоколадом, так и манила попробовать и откусить от себя кусочек. Усмехнувшись от таких мыслей, Антон обернулся и взглянул в соседское окно. Шторы закрывали обзор в квартиру. Домой он не зашёл. Следующие два дня прошли как и обычно, но было всё же одно изменение. Все два рабочих дня Полины отсутствовала на рабочем месте. Начальник говорит: — «Недуг. Плохо ей, говорит, с кровати встать не может», но в голову всё равно прокрадывались сомнения. Обеденный перерыв парень решил провести в «стекляшке». Сидя за столиком из светлого дерева, Антон читал совсем свежую газету. Рядом, на столе, на блюдечке стояла фарфоровая чашка, заполненная горячим чёрным чаем, чей пар, словно танцуя, поднимался вверх. Глаза бегали по газете, читая разные новости. «Михаил Горбачёв и Рональд Рейган встретились в Рейкьявике…» — было напечатано большим, жирным шрифтом в самом центре. «Последствия Чернобыльской трагедии всё ещё дают о себе знать…» — «Помню, как узнал об этом лишь на работе. Ужасная трагедия…» И лишь в самом углу была маленькая новость — «Пропала маленькая девочка! Светлая Мария Николаевна…». Прочитав эту новость, на лице появилась небольшая улыбка. В голове сразу возникли образы, как, сидя за партой, в спину прилетали разные бумажки, в тетради оказывались харчки, а рубашка покрывалась мокрыми пятнам от того, что на неё с рук стряхивал воду местный хулиган. От того, что тот в итоге пропал, воспоминания становились более приятными. Хоть Антон и сидел в полном одиночестве и Полина не составляла ему компанию, улыбка всё равно держалась на лице. «Надо проверить её» — подумал он, после чего сделал последний глоток и отправился обратно на работу. Закончив рабочий день, Петров спешил на трамвай, идущий до его дома. Успев заскочить в самый последний момент, он поправил воротник и, вставив в автомат пять копеек и взяв талон, прошел в самый конец транспорта. Людей было ещё не так много, но этого хватало, чтобы парень чувствовал себя некомфортно. На очередной остановке в салон зашла маленькая девочка и случайно задела его портфель, от чего тот упал. — Ой, простите пожалуйста! — Она наклонилась и, взявшись за ручку, подняла сумку, а после протянула обратно хозяину с виноватым лицом. Однако, как только девочка взглянула на него, то вина сменилась каким-то животным страхом. Полные злобы, ярости и жестокости глаза пронзали её насквозь и, казалось, сейчас он отделит голову от маленького тела, вытянув вместе с этим хребет.       Быстро поставив портфель к его ногам, она, не промолвив и слова, убежала в другой конец вагона. Дома блестели от проливающихся на них золотого света уходящего солнца. Легкий ветерок копошил светлые волосы.       Наконец, когда Антон подошел к темной коричневой двери с тёмным дверным молотком по центру. Облизывая пересохшие губы и переминая пальцы от волнения, мысли всё не могли собраться в единую мелодию, лишь хаотично отбивались от стенок черепа, создавая какофонию. Только пальцы коснулись железа, как по спине волной прошли холодные мурашки, а всё тело пронзил страх, от чего на несколько секунд он опешил. Отдёрнув руку, Антон выдохнул и пошёл к своей двери. «Потом… Потом зайду.» — Подумал он, а после скрылся за дверью в свою квартиру.       Следующим вечером Антон вновь сидел дома, но теперь не у окна, а за своим рабочим столиком. Нога прыгала на месте, голова лежала в ладони, а вторая рука, зажимая в пальцах гелевую ручку, заполняла ею рабочие бумаги. Он вовсе не хотел их заполнять, вся эта работа была лишь попыткой унять нервную систему после произошедшего. В голове промелькнул мужчина, на чьих плечах виднелась красная полоса и три золотых звезды, а в губах была зажата сигарета, недавно вытащенная из совсем новой пачки «Ява».              Вдруг, телефон, что стоял у его кровати, затрещал, оторвав Антона от просмотра плохих воспоминаний. Подойдя к нему, он вытер вспотевшие руки о штаны и положил одну из них на телефонную трубку. Сердце неистово забилось, в шее чувствовался стук. «А что, если это Старлей? Нет, если бы он хотел, то уже бы одевал на меня кандалы… И всё же…» — Мысли бесконечным потоком сливались в водоворот кошмаров. Выдохнув, парень медленно поднёс телефон к уху и серьёзным голосом произнёс: — Да? — Антон, ты так долго отвечаешь! Я уж подумала, что ты уснул. — По-доброму съязвила Полина.       По ту сторону послышался приятный и ласковый голос, от чего вихрь ужасов рассеялся, и на облившуюся солнечным светом цветочную поляну разума вылетели яркие бабочки. Хоть и хрипящее из-за динамика, её дыхание было словно свежий морской, вечерний бриз. Антон, зажмурившись, наконец спокойной выдохнул и пригладил волосы рукой. — Полина? Не поздно? Ты же болеешь. — Ну-у-у… Не поздно. Хочешь прогуляться прямо сейчас?       С удивлённым лицом он подошёл к окну и, отодвинув штору, взглянул в соседское окно. По ту сторону уже сидела темноволосая девушка, махающая сливочного цвета рукой, на которой переливался белый свет фонаря. Кадык дёрнулся, и Антон переспросил: — П-Прогуляться? — В горле запершило. — Ага, тут ведь недалеко парк. Во рту пересохло. Вспомнив высокую, широкую фигуру с каштановыми волосами и с широкой оскаленной улыбкой, как у голодного волка, язык онемел, а рука, держащая трубку, задрожала. — Знаю… — Вновь повисло молчание.       Полина ничего не говорила, но, смотря на её лицо, было видно, как та желала услышать ответ. Она крутила чёрный телефонный провод, который стал завиваться на её указательном пальце. — Не поймите неправильно, но твой муж, он ведь… — В голове возникла сцена насильственного характера с участием мужа Морозовой и Петровым, где последний выступал жертвой. Антон не мог разглядеть всего, но было видно, как надежда на её лице сменилась печалью. — Да, я понимаю. Прости, наверное, не стоило…       Поняв, какой шанс он может упустить, Петров непроизвольно повысил тон голоса. — Нет! То есть… Да! Я согласен.       Лицо женщины вновь сменилось, на этот раз с печали, на недолго удивление, а после, последовавшую за ним, радость. Она робко улыбнулась, прижав губы друг к другу, после чего без слов кивнула и, положив трубку, завесила шторы. Быстро натянув на себя чёрное пальто и обвязав вокруг шеи лёгкий серый шарф, Антон взглянул на себя в зеркало. Кусая губы, пытался собраться с мыслями, которые, в силу последних событий, превратились в полную неразбериху. Сзади появился широкий силуэт и своими накачанными руками лёгким движением свернул парню шею. От такого видения перехватило дыхание, а рука инстинктивно схватилась за шею. Зажмурившись, парень выдохнул и, взглянув на себя ещё раз, направился к двери. — Ладно…              Взявшись за ручку двери, Антон представил, как муж Полины задушит его до багровых глаз. Вдохнув полной грудью, он открыл дверь и увидел перед собой Полину, как и всегда, при виде его, улыбающуюся и заставляя забыть все свои проблемы. — Вы, Антон Борисович, джентльмен! Так долго прихорашиваетесь. — Женщина похихикала, прикрыв рот рукой. Парень улыбнулся и, пройдя на улицу и заперев за собой дверь, согнул правую руку и повернулся ею к Морозовой. — Ну-с, пройдемте, мадам? — Он широко и по-доброму ей улыбнулся. Антон вёл себя, как мужчины в фильмах, джентльмены, ухаживающие за девушками. Полина ответила на улыбку взаимностью и взяла его под руку, положив правую руку на саму руку. Взгляд сразу привлекло отсутствие какой-либо бижутерии на пальцах девушки. — Попрошу! Вообще-то — Мадмуазель! — Она, поправив спутника, улыбнулась, после чего начала делать потянула его и пара отправилась вперёд по ночному городу.       Идя по городу, накрытому чёрным одеялом, которое было усеяно блестящими стразами, Полина любовалась всем вокруг и иногда облегчённо и радостно вздыхала, пока Антон любовался лишь ей одной. Он не заметил, как она завела его к краю парка, где царила тьма. Морозова села на покрытую тенью скамейку, которая стояла лицом к деревянной ограде. Она смотрела на реку, текущую за оградой, в которой плыли куча сверкающих камней. Звёзды отражались в воде, а вода отражалась в голубых глазах Полины.       Антон молча, задержав дыхание, наблюдал за восхищённым взглядом спутницы, от которого рот невольно приоткрывался. Её губы не были накрашены помадой или чем-либо ещё, казалось, что они имели не столько красный, сколько синий цвет, от чего ещё больше манили к себе. Они были словно чёрное, с еле видным оттенком фиолетового, небо, усыпанное звёздами. Её светлая кожа казалась порошей, выпавшей в самом начале зимы. Он также не мог и усмирить мысли о отсутствии серебряного кольца, которое всегда было на безымянном пальце правой руки и всегда отполировано так сильно, что в нём можно было спокойно разглядеть своё отражение.        Вдруг, на шее Полины промелькнуло что-то, от чего по телу выступил холодный пот, а мир на секунду замер. Пальцы коснулись её шеи и быстро убрали от неё черные волосы, закинув их за ухо. Голубоватый свет блеснул на чёрных волосах. Морозова повернула голову к парню. Её глаза округлились, их наполнило любопытство. Край губы дрогнул, брови нахмурились — «Показалось…» — Подумав он, облегчённо выдохнул и хотел было убрать руку, как вдруг увидел пристальный сапфировый взгляд. Голова Полины медленно, почти незаметно наклонилась к руке, прижав её к себе. На её лице медленно росла улыбка. — Что-то не так? — Кокетливо спросила она, слегка приблизившись к спутнику. — Что? — Поняв, что это может выглядеть неправильно, Антон попытался убрать руку и, на удивление, успешно.              Глубоко в душе он надеялся, что та остановит его, чего, к его сожалению, не произошло. Вернув себя в чувства несильным кашлем, Петров выпрямился. Ему хотелось красоваться перед ней и представать широкой спиной, за которой Полина может быть не только в безопасности, но и счастлива. — Извини, мне показалось, что у тебя что-то на шее. — На шее. — Она загадочно повторила слова Антона, после чего, прищурив взгляд, уперлась руками в скамью.       Нога, одетая в белые колготки и на конце которой была чёрная туфелька, стала игриво вилять из стороны в сторону. Постоянное движение привлекало взгляд, от чего он бегал то к виляющей ножке Полины, то к ней самой. Они молча смотрели друг на друга, будто разговаривая, не открывая при этом рта. Слабый, слегка холодный ветер пришёл с реки, от чего волосы спутницы стали слегка развиваться. В очередной раз пробегаясь по её телу, Петров любовался аккуратными формами, словно искусственно слепленными старым, великим мастером, создавшим статуи древней Греции. Её талия, грудь, скрытая под каштановым жилетом и белой рубашкой, бёдра, скрытые под юбкой и тонкие, аккуратные руки, которые самую малость дрожали.       «Дрожат?» — Сначала Антон не понял, в чём причина их небольшого тремора, но после до него дошло. «Точно, она ведь оделась не так тепло…» — быстро растягивая пуговицы на своём пальто, сказал он. Не думая ни секунды, руки накинули его на плечи спутницы и стали быстро застёгивать пальто. Его лицо было серьёзным, не то, что обычно. Полина подметила это и, сначала вздрогнув и тихо охнув от быстрых действий Антона, улыбнулась с приятным, тёплым чувством в груди. Именно так, показалось ему, когда он увидел её улыбку, от которой вновь пропитался чувством сильного смущения и отпрянул от девушки. — Кхм… Начинает холодать, ты слишком легко одета. — Сказал он, поправляя очки и отводя взгляд. Хоть Антон и пытался сделать вид серьёзного и проявляющего заботу человека, по его слегка дрожащим ладоням было видно, как за вышеперечисленными чувствами скрывается куда более сильное и яркое. — Спасибо, Антон. — Она была не многословна, но в её словах чувствовалась теплота и искренность. Полина, словно птица, нахохлилась, и спрятала нижнюю часть лица под пальто. — Оно приятное, и пахнет твоими духами.       Тот, в ответ на слова спутницы, лишь усмехнулся. Её слова вытянули из него неловкость и смущение, от которого, казалось, Антон был готов лопнуть.       Вздохнув полной грудью, парень взглянул на небо. Луна. Белая, затмевающая звёзды рядом с собой, королева возвышалась над землёй, погружая её в царство снов. Ненароком, он подумал, что и это всего лишь сон, от чего моргать не хотелось, ведь каждый раз, каждый миг мог стать последним.       Неожиданная тяжесть на ляшках резко привлекла его внимание. Опустив голову с интересующимся взглядом, Антон увидел, как на его ноги легла Полина. Её локоны, словно лозы, окутали брюки, скатываясь по ним к земле. Её кристальный взгляд был устремлён точно в глаза Петрова, и, когда он пронзил его, тот опешил. Кости словно стали каменными, а мышцы стальными. Рука сама собой прикрыла рот, будто пытаясь открыть его и дать вдохнуть хоть чуть-чуть воздуха, при этом скрывая смущение, которое вернулось в трёхкратном размере. Пальцы слегка кололо подобие шкиперской бороды, волосы которой специально сбривались на подбородке и губах. Так Антон добавлял своему лицу боле острые углы. — Полина, ты не думаешь, что это… — Кое как вымолвил он эти слова. — Слишком? — Закончила Полина вместо него. Она перевела взгляд куда-то в небо, вытянув руку через рукав пальто, положила ладонь спутника на свой живот. — Да… Это правда так. Особенно для обручённой женщины. — В её голосе слышалась смесь обиды, печали и отвращения. — Но… Ты же не думаешь, что надо наплевать на свои чувства и жить несчастной? Жить под одной крышей с уголовником, который… — на момент она прикусила губу. -… распускает руки… — произнесла девушка полушёпотом. — Вся эта чушь про тунеядцев… Ведь люди просто хотят летать, как птицы, быть свободными от всех этих сковывающих, накрученных обществом, стереотипов и боязни осуждения. — Полина… — Антон сильнее прижал руку к животу девушки.       Он всё ещё не мог дать волю каким-либо своим чувствам, но не ответить было бы грубостью. Заметив, как её глаза заблестели, отражая лунный свет, Парень понял, что они намокли и, испугавшись, положил руку на её щёку, а второй стал гладить мягкие волосы. — Полина… Не плачь. Я понимаю о чём ты говоришь. Я… Я как никто другой разделяю эти мысли. Полина поднялась, заинтересованно слушая его. В её поникших и опечаленных глазах пробежалась толика надежды, которая разрасталась с каждым новым словом. Одной рукой она упёрлась в колено Петрова. — Я прекрасно понимаю тебя, Полина! Я каждый день живу с мыслями, которые никто не разделит! Все будут лишь тыкать пальцем, называя меня идиотом! — Глаза забегали, очки тряслись от активного говора Антона. На его лице всё чаще стала проскакивать улыбка. — Но… Когда я встретил тебя тогда, в твой первый день. — Он взял её ладонь в руки и ласково сжал. — Я подумал… Ведь ты всегда разделяла мои мысли, идеи… Лишь ты всегда видела что-то во мне! — Начинало казаться, что Антон сходит с ума, но это не отталкивало девушку, лишь наоборот, притягивало.              Она сжала его ладонь второй рукой и не отвлекаясь ни на что слушала. — И тогда я подумал… Может… М-может ты захочешь исчезнуть вместе и… — Голос дрогнул. Улыбка, выросшая на лице, мгновенно спала. Он отпрянул от Полины, приложив руку ко рту.        Дыхание участилось и начинало перерастать в панику. «Я отпугнул её… Она расскажет ему, нет, всем! Я утону в позоре… Неужели наши пути вот так разойдутся? Нет, не хочу… Не хочу!» — Зрачки сузились, а взгляд устремился в пустоту. Антон уже собирался сбежать, как вдруг Морозова потянула за руку, которая всё ещё была сжата в её пальцах. Несмотря на их низкую температуру и бледный вид, они казались самым теплым, что есть сейчас на свете. — Антон. — Он медленно перевёл взгляд на неё, боясь осуждения с её стороны и даже страха. — Я… — Нежная, как шерсть мотылька, ладонь легла его щёку, ударив её током. Эта мимолётная боль вернула парня к возлюбленной, приковав всё внимание на него. — Мои мысли схожи с твоими. Я думала о тебе с самого появления, ведь мы дружили аж со школы! Но мой муж… После тюрьмы он обезумел… Я боялась, что он может… — Её голос дрогнул и она приложила ладонь ко рту, чтобы сдержать слёзы. — Но сейчас, Антон, я точно знаю, он — злобная тварь, схватившая меня и державшая при себе, а ты… — Полина стала приближаться к его губам. — Мой принц на белом коне.       Губы Морозовой вжались в губы парня. Первые мгновения он был наполнен неловкостью и даже страхом от собственных действий, но, зажмурившись, поцелуй был перерос в более страстную, горящую форму. Язык облизывал губы спутницы, слизывая её тёмного цвета помаду, которая так сильно отдавала вкусом ежевики. Её руки проникли в белокурые волосы и стали сжимать их, ласкать. Вздохи разносились и тонули во тьме, поглотившей парк и окружившей их. Лёгкий лунный свет был словно маяк, освещающий этих двоих, давая им насладиться друг другом. Но это было лишь начало.       Дверь в квартиру захлопнулась, и Антон быстро и небрежно закрыл её на все замки, что у него были. Сразу после этого он метнулся к Полине, что стояла сзади, почти что тёрлась о его спину, вновь утянув ту в поцелуй. На этот раз на этом всё не окончилось. Пальцы быстро расстегнули все пуговицы на пальто и скинули его с девушки на пол. Словно змеи, они быстро вернулись к её лицу и проникли в волосы. Морозова лишь медленно стягивала серый шарф с шеи спутника. Вздохи становились всё громче, а одежда жарче. Всё тело начало гореть. Сердце билось, словно двигатель паровоза. Тонкие руки Полины проползли и обвили шею Антона и стали прижимать к себе ещё сильнее. Они всё ближе продвигались к его комнате, иногда спотыкаясь и от этого хихикая. Девушка тихо стонала сквозь поцелуй от прикосновений и предвкушения. Слюна маленькими каплями стекала от губ по подбородку обоих. Жилет упал перед входом в комнату, а обувь была неряшливо разбросана по всему коридору. Резкими движениями Антон задёрнул шторы. Погрузив всю комнату во мрак в одно мгновение. Давление ниже живота становилось слишком сильным, от чего брюки казались лишь цепями, сковывающими его. Поцелуи стали спускаться ниже, по шее к самым ключицам, оставляя на них багровые, еле видные в темноте засосы. Полина тяжело глубоко дышала, полностью погрузившись в возбуждение и страсть. Её рука стала быстро и грубо расстегивать рубашку, от чего последняя пуговица просто на просто оторвалась, но это было не важно. Она скинула с себя рубашку, после чего одна её рука легла на спускающуюся ниже голову Антона, а другая стала стягивать одежду с него. Любовь связывала, обвивала их красной нитью, наполненной горячей страстью. Спустя мгновение они уже оказались в кровати, где над Полиной с оголённым верхом, возвышался такой же Петров. Она давила коленом на его паховую область, намекая на ускорение процесса. В голове был туман, пелена закрыла всё и тот действовал лишь своими инстинктами, полностью отдавшись безумию любви. Избавившись от юбки-карандаша, руки сами собой порвали колготки в интимной области, на что Морозова, слегка усмехаясь, отреагировала: — Антон! — Она прикусила свою нижнюю губу и приоткрыла глаза.              Над собой Полина увидела почти полностью голого Антона, грудь которого расширялась и уменьшалась каждую секунду. Он не отводил от неё взгляда, казалось, даже не моргал, от чего та лишь сильнее раззадорилась. Её рука улизнула куда-то вниз и легла на пах Петрова. Резкими и неуклюжими движениями, она слегка раздвинула свои ноги. Рука ласкала возлюбленного, от чего тот словно сильнее сходил с ума. Хоть света и не было, лазурные глаза Полины будто светились. Поцелуи покрывали всё тело девушки, спускаясь всё ниже, проходя через шею, грудь и живот. Яркая палитра пролилась на девушку, от чего та погрузила всё помещение в свои стоны. Её пальцы сжимали его волосы, а его пальцы сжимали её бёдра, оставляя на бледной коже красные следы. Морозова ёрзала от происходящего, сминая постельное бельё всё сильнее, чуть ли не в кровь раскусывая свою нижнюю губу. Вскоре Антон вновь оказался лицом к лицу с, казалось, полу живой и опьяняющей своим видом Полиной. Согнув одну руку в локте, он упёрся на неё и, не в первый раз сглатывая слюну, чтобы смазать пересохшее горло, вновь прижался губами к таким же пересохшим губам Морозовой. Сквозь поцелуй она издала протяжный стон, за которым последовал скрип кровати и пола. Казалось, что они сливаются воедино. Её руки обматывали шею, трясущиеся ноги, всё ещё облаченные в белые колготки, слегка обхватывали заднюю часть голых бёдер Петрова, а грудь прижималась к его груди. Сердца стучали в унисон, подстраиваясь друг под друга. Стоны становились всё громче, будто исходя из самой головы. Вздохи, толчки, стоны и поцелуи сопроводили их всю ночь, связывая их воедино. Последнее, что Антон запомнил, это то, как они лежали на его помятой кровати без простыни, которая лежала на полу, и даже без одеяла. На улице начинало светать, но он всё равно видел лишь образ Полины. Улыбнувшись напоследок, парень закрыл глаза и сказал: — Я люблю тебя, Полина… — На что та была уже не в состоянии ответить.       Петров погрузился в сон с улыбкой на лице. Это было идеальным завершением холста, на который за одну ночь вылилось невероятное количество красок чувств и эмоций. ----------------------------------------- — Гражданин Петров! — В дверь кто-то очень громко стучал, пытаясь дозваться до Антона. — Гражданин Петров, пожалуйста, откройте! Это лейтенант Смирнов! — Стук был нескончаемый и, казалось, дверь вот-вот разорвётся от таких ударов.              На громкие звуки в такую рань стало сходиться всё больше людей, на улице появился шум голосов, обсуждающих происходящее и кричащих Старлею прекратить будить людей.              Однако, Антона это вовсе не волновало. Он так и восстанавливал свои силы, спокойно, даже не шелохнувшись спя, приобнимая одной рукой женский живот. Полина, так же не двигаясь, лежала на кровати. Из её носа и рта вытекал засохший след крови, который приобрёл тёмно-багровый цвет. Она слегка отслаивалась, сдирая тех местах и слой эпидермиса. Кровь была на груди, шее, рту и даже щеках. Её бледная кожа стала серого оттенка, лишь кончик носа оставался слегка розовым. Глаза стали красными от лопнувших капилляров, а на краях век виднелась небольшая кровавая корочка. Взгляд полностью погрузился в пустоту и слегка разъезжался в разные стороны. Подушка, руки и щёки Антона также были покрыты засохшей кровью. — Гражданин Петров! Мы будем вынуждены выбить дверь, если вы не откроете прямо сейчас! Гражданин Петров! — Кулак старшего лейтенанта продолжал долбить по двери, а собравшиеся вокруг гражданские продолжали обсуждать и осуждать действия представителя закона.       В соседнем окне виднелся мужчина, коротко побритый и бродя по квартире из стороны в сторону. Он не мог найти себе места, лишь рассматривал серебряное кольцо, на внутренней стороне которого была красивым шрифтом выгравирована надпись «Морозова Полина».