Между криком и шёпотом

И вот счастливая проснулась. И вот несчастная пошла...

***

Она медленно поднялась по лестнице, стараясь не шуметь. В квартире было тихо, только слышалось ровное дыхание Альи и Нино из спальни. Маринетт принесла букет в комнату, нашла вазу, налила воды и бережно поставила в неё цветы. Простые ромашки и васильки смотрелись на её тумбочке как самое дорогое произведение искусства. Только тогда она рухнула на диван и, наконец, достала телефон. Её пальцы дрожали, когда она набирала сообщение. Маринетт: «Я дома. Цветы стоят на тумбочке. Они напоминают мне о сегодняшнем вечере. О самом лучшем вечере. Спасибо» Она отправила сообщение и закрыла глаза, снова переживая каждый момент — его смех, его серьёзный взгляд, когда он говорил о чём-то важном, то, как его рука лежала на её руке. Телефон завибрировал почти мгновенно. Адриан: «Я счастлив, что тебе понравилось, мой ангел. Иду домой, но кажется, я оставил всё самое важное там, на мосту. Или в кафе. Или просто в твоих глазах..» Маринетт прикусила губу, чтобы не рассмеяться от переполнявшего её счастья. Маринетт: «Может, тебе стоит вернуться и поискать? Я могу составить тебе компанию)» Адриан: «Это самое опасное предложение, которое я получал за всю жизнь. Потому что я могу его принять. И тогда мы просидим на том мосту до утра и замёрзнем» Маринетт: «А что в этом плохого?» Адриан: «Абсолютно ничего. Кроме того, что завтра у тебя смена. И мой ангел должен высыпаться» Он всегда называл её "ангелом". Раньше это звучало как насмешка, часть его роли. Теперь же в этом слове слышалась такая нежность, что у неё перехватывало дыхание. Они переписывались ещё почти час, слова текли легко и непринуждённо, как и их разговор за кофе. Они делились глупыми воспоминаниями из детства, мечтами — самыми нелепыми и самыми сокровенными. Маринетт улыбалась, свернувшись калачиком под одеялом. Она чувствовала себя такой лёгкой, такой счастливой, что казалось, вот-вот взлетишь. Они говорили обо всём и ни о чём, просто наслаждаясь звуком голосов друг друга, пусть даже и в текстовых сообщениях. Мир за окном перестал существовать. Была только тёплая ночь, экран телефона и чувство полного понимания. Когда глаза Маринетт начали слипаться, а буквы на экране поплыли, она с трудом заставила себя написать: Маринетт: «Мне, кажется, пора... глаза закрываются. Но я не хочу заканчивать этот разговор..» Адриан: «Он не заканчивается. Он просто... ставится на паузу. До завтра. Доброй ночи, мой ангел» Маринетт: «Спокойной ночи, Адриан» Она положила телефон на тумбочку рядом с вазой с цветами, повернулась на бок и закрыла глаза. На её губах застыла улыбка. В голове не было ни тревожных мыслей, ни страхов. Только образ зелёных глаз и ощущение лёгкого поцелуя на щеке. Впервые за долгое время Маринетт заснула быстро, безмятежно и совершенно счастливая.

***

Утро пришло слишком рано. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь щель в шторах, упёрся Маринетт прямо в лицо. Она сонно заворчала, пытаясь зарыться глубже в подушку, но тут же вспомнила. Вечер. Мост. Его слова. И сообщения, которые она перечитывала перед сном.. До будильника оставалось ещё минут пятнадцать. На губах тут же расплылась улыбка. Она потянулась за телефоном, надеясь увидеть новое сообщение, но вместо этого услышала тихие шаги на кухне и голос Альи. — Мари? Ты не спишь? — голос подруги прозвучал осторожно, почти шёпотом. Маринетт с неохотой выбралась из-под одеяла и, накинув халат, вышла на кухню. Алья уже хлопотала у плиты, готовя кофе. На её лице была необычная серьёзность. — Доброе утро, — тихо сказала Маринетт, садясь на стул. — Доброе, — Алья поставила перед ней кружку с дымящимся напитком и села напротив. Она нервно перебирала край своей пижамы. — Слушай, Мари... мне нужно кое о чём поговорить. Маринетт насторожилась, сразу протрезвев от сна. По тону подруги было ясно, что дело серьёзное. — Конечно, Алья, что-то случилось? Алья вздохнула, избегая прямого взгляда. — Это насчёт... насчёт того, что ты тут живёшь. Я, конечно, безумно рада, что ты сбежала от этого козла, и ты всегда можешь рассчитывать на меня, но... — она замялась, подбирая слова, — но Нино и я... нам тоже нужно немного личного пространства. Ты же понимаешь? Мы почти не видимся наедине, и... Она не договорила, но Маринетт всё поняла. Понимание, горькое и холодное, сжало ей грудь. Она смотрела на кружку, чувствуя, как румянец счастья с её лица медленно спадает. — Я понимаю, — тихо сказала она, и её голос прозвучал чуть хрипло, — ты права.. Я уже слишком засиделась.. Извини, что создаю неудобства.. — Да нет же, никаких неудобств! — тут же возразила Алья, хватая её за руку, — просто... реалии. Ты же понимаешь. Нужно искать какой-то выход. Маринетт кивнула, отводя взгляд в окно. Радость от вчерашнего вечера вдруг померкла, отступив перед суровой правдой жизни. Ей некуда было идти. Квартира Луки — это прошлое, которое она никогда не хотела бы повторить. А своих денег на съём даже самой скромной комнаты у неё не было. — Я всё понимаю, — повторила она, на этот раз более твёрдо, а затем подняла глаза на Алью и попыталась улыбнуться, — не переживай. Я что-нибудь придумаю. Спасибо, что приютила меня, когда было тяжело. Алья выглядела виноватой, но облегчённой. — Ты не представляешь, как мне тяжело это говорить... — Всё в порядке, — Маринетт отпила глоток кофе, но он казался ей горьким, — правда. Она допила кофе почти молча, слушая, как Алья пытается поддерживать лёгкий разговор о погоде и планах на день. Но в голове у Маринетт уже крутился единственный план. Ей нужно было больше работать. Больше смен. Больше денег. И... возможно, проводить меньше времени здесь, в квартире. Чтобы не мешать, а ещё учёба.. Закончив завтрак, она быстро собралась на работу. Её движения были чёткими и быстрыми, почти механическими. По дороге в кафе она отправила сообщение администратору: Маринетт: «Доброе утро! Если есть возможность, могу взять дополнительные смены на этой неделе. Любые. Даже в ночную смену, если можно меня куда-нибудь определить» Обычно она избегала ходить ночью одна. Боялась, но.. сейчас было не до этого.. Ответ пришёл почти сразу — согласие. Она убрала телефон в карман, чувствуя странное удовлетворение. По крайней мере, это было какое-то решение. Действие. Весь день она работала на автопилоте, с улыбкой обслуживая клиентов, но её мысли были далеко. Она ловила себя на том, что постоянно смотрит на телефон, ожидая сообщений от Адриана. Его слова были тем единственным светлым пятном в этом внезапно нахмурившемся дне. Он писал ей в течение дня — лёгкие, поддерживающие сообщения, спрашивал, как её настроение, рассказывал что-то смешное о своих коллегах. Каждый раз, когда телефон вибрировал, её сердце делало небольшой прыжок, и на мгновение тревога отступала. Вечером, когда её смена подошла к концу, он ждал её у выхода. — Готова к очередному приключению? — спросил он, улыбаясь, но его взгляд сразу же стал внимательным и настороженным, — эй, с тобой всё в порядке? Ты какая-то... не такая. Её старательно возведённая стена дала трещину от одного только его взгляда. Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Всё хорошо. Просто... устала. Он не стал давить, просто взял её руку и повёл по улице, но на этот раз его молчание было не комфортным, а напряжённым. Адриан чувствовал её фальшь. Они шли, и Маринетт чувствовала, как на неё давит необходимость что-то объяснить, но она не хотела портить ему настроение своими проблемами. Она и так уже слишком многого от него ждала — спасения, понимания, поддержки. Нельзя же взваливать на него ещё и свои жилищные проблемы. — Знаешь, — сказала она вдруг, останавливаясь, — а может, сегодня просто погуляем? Никуда не заходя. Мне просто... нужно подышать воздухом. Он посмотрел на неё с лёгким недоумением, но кивнул. — Конечно. Куда хочешь? — Просто... побродим.. И они бродили по вечерним улицам, и Маринетт старалась быть оживлённой, рассказывала о своих клиентах, смеялась над его шутками, но внутри всё сжималось от тяжёлого, холодного комка. Она задерживала их прогулку, заводила в самые дальние переулки, предлагала посидеть на лавочках — лишь бы не возвращаться туда, в квартиру, где она теперь чувствовала себя гостьей, которая немного мешала. Адриан шёл рядом, он не спрашивал больше ни о чём, но его взгляд стал более пристальным, более анализирующим. Он видел, что что-то не так, но уважал её право не говорить. Только когда стало уже совсем поздно и холодно, он проводил её до самого подъезда. — Завтра? — спросил он, и в его голосе была лёгкая неуверенность, которую она раньше никогда не слышала. — Конечно, завтра, — она постаралась, чтобы её голос звучал тепло и уверенно, — спокойной ночи. — Спокойной ночи, ангел. Она зашла в подъезд и, как вчера, прислонилась к стене. Но на этот раз её не распирало от счастья. На глаза навернулись предательские слёзы. Не из-за Адриана, нет.. из-за безысходности.. Она быстро смахнула их и, тяжело вздохнув, побрела наверх. Она будет больше работать. Больше гулять. Всё будет хорошо. Она справится. Как всегда. Но впервые за эти несколько счастливых дней она снова почувствовала себя очень-очень одинокой..