Trade baby blues for wide-eyed browns

      «На протяжении всей этой книги я старался изображать из себя великодушного бога. Марк сам по себе такой персонаж, что в нем легко запутаться. Хотя я уверен, что рецензенты будут утверждать обратное, я взялся за этот проект с целью быть как можно более объективным. Однако, с того момента, как я начал писать эту книгу, был один момент, один сезон, который, казалось, невозможно описать, не поддавшись эмоциям. Для большинства, включая меня, это та или иная сторона, линия на песке.       Наряду с этим, я с самого начала знал, что история, которую я мог бы рассказать, скорее всего, будет прискорбно односторонней. Пара первых, отправленных мною для прощупывания почвы электронных писем, были проигнорированы; на более поздние запросы был получен отказ от одного человека, который посоветовал мне перестать совать свой нос в чужие дела.       В одном из черновиков у меня была самая лучшая версия одного из этих электронных писем, завершающая часть того судьбоносного сезона, но — как я уверен вы читали — эта глава на том не заканчивалась. Скорее, в вашей версии книги она заканчивалась посланием надежды, призывом перестроиться перед лицом невзгод (теперь то я это знаю).       Возможно, с этого и начинается данная глава, потому что, проснувшись в понедельник утром после Гран-при Австрии в этом сезоне, я обнаружил текстовое сообщение. Простой вопрос от первоисточника: «Вы все еще хотите получить интервью?» Конечно, я согласился, и после недолгих переговоров была назначена дата, и через несколько дней после Гран-при Венгрии я обнаружил, что стою у входной двери частного дома Валентино Росси. Диктофон в одной руке, блокнот в другой, и я понятия не имею, что меня ждет дальше.       Я был удивлен, что именно Валентино впустил меня в дом — свой дом. На самом деле посредников, похоже, не было — единственное, что указывало на присутствие кого-то еще в доме — это тихий шум льющейся воды в душе наверху. Кроме того, Валентино был один, без сопровождения. Это странно. Есть шоу, которое следует за Валентино, но сейчас я просто наблюдаю за «директором цирка» без его «труппы». Он выглядит почти как смертный — расхаживая по своему дому босиком, в джинсах и плохо сидящей футболке. И все же атмосфера вокруг него по-прежнему была потусторонней. На стене висят семейные фотографии — наблюдать за тем, как стареет человек в реальном времени, странно, но приятно — даже для богов время идет.       Он ведет меня в гостиную и, пока я готовлюсь, отправляется варить кофе для нас обоих. За время, прошедшее между этой встречей и началом интервью, вода в душе выключается, и я слышу, как кто-то тихо бродит наверху. Это звучат уютно, даже по-домашнему. К тому времени, как он садится и подносит мне кофе, моя запись уже началась. В момент когда одна половина меня уже почти решилась спросить, кто живет наверху дома такого известного холостяка, как Валентино, вторая половина меня — та, что победила — сказала, что будет предпочтительней если я смогу провести хотя бы часть интервью до того, как меня вышвырнут вон.       Поэтому, когда он делает глоток кофе, я задаю осторожный вопрос, который крутился у меня в голове с тех пор, как пришло это сообщение:       — Почему ты согласился поговорить сейчас?       Он делает большой глоток кофе, окидывает меня взглядом раз или два. Интересно, кто ещё попадал под этот пристальный взгляд — Сете, Кейси, Марк? Он ставит свой кофе прямо на стол, отказавшись от подставки. Затем, подождав чуть дольше, чем нужно, он отвечает.       — Маркес, — выплевывает он, как будто я не замечаю, что обувь слишком мала для него, но слишком велика, чтобы принадлежать женщине, которая сидит у двери, или красная поло «Дукати», оставленная лежать на кресле в нескольких метрах от нас, явно мала Пекко. — И у меня с ним всегда были сложные отношения, однако недавно с помощью третьей стороны мы пришли к пониманию, что жизнь слишком коротка, чтобы цепляться за мелкие обиды.       Он на мгновение замолкает и позволяет мне задать уточняющий вопрос:       — Так вы теперь снова друзья? — Я думаю о ставках в споре, пытаясь прикинуть кто и кому будет должен абсурдную сумму денег если я смогу понять «как» и «почему». Он ухмыляется, это почти похоже на улыбку: «Ну, можешь и так записать».       Он снова делает паузу, тянется за своим кофе, снова делает большой глоток и снова позволяет мне задавать темп интервью. Это не похоже на Валентино.       Всем детям, которые взяли эту книгу с полки своих родителей, следует знать, что в свое время этот человек, как никто другой, контролировал как гоночные трассы, так и средства массовой информации. Есть причина, по которой большинству людей известно имя Валентино Росси, но не Сете Жибернау.       Поэтому то, что он пустил меня за штурвал, повергает меня в состояние беспокойства. Что он приготовил для меня? В такие моменты единственный способ двигаться вперед — это двигаться вперед. Короче говоря, есть история и я следую за ней.       Я делаю глоток кофе, чтобы попытаться удержать его в тонусе, хотя, оглядываясь назад, понимаю, что в это никогда не было необходимости, прежде чем осторожно спросить:       — Вы сказали, что третья сторона помогла вам с Марком помириться, кто это был?             Должно быть, это правильный вопрос. Когда он делает еще один большой глоток кофе, в моей голове проносятся несколько имен, и я наблюдаю, как ходит его кадык, когда кофе стекает по его горлу. К этому могли привести несколько человек, которые на протяжении многих лет, как в частном порядке, так и публично, а также во время моих исследований для этой книги, призывали их поцеловаться и помириться. И все же, когда Валентино ставит свой кофе на стол и облизывает губы, прежде чем ответить, ничто не может подготовить меня к тому, что я услышу имя, слетевшее с его губ:       — Марко оказал большую помощь в заключении мирного соглашения.       — Безекки? — Участник современной стартовой решетки, который был самым ярым противником Марка. Самый преданный ученик Валентино.       Скорость моего ответа в сочетании с улыбкой, сияющей на лице Валентино, говорит о том, что я проиграл еще до того, как мы начали. Больше мне нечего скрывать, и я спрашиваю, возможно, с излишней эмоциональностью в голосе, чтобы это можно было считать объективным:       — Как это произошло?       Улыбка снова превратилась в ухмылку:       — Да ладно тебе, Мэтт, я может быть планирую написать вторую биографию, оставь мне немного материала, — в его глазах появляется блеск, как у хищника, играющегося со своей добычей. Странно, но это не пугает меня так, как должно было бы. Странно, но я не думаю, что это было направлено против меня. — Кроме того, твоя книга о прошлом, не так ли? Мы оба занятые люди. Тебе следует начать спрашивать об этом.       А эта угроза адресована уже мне. Я вижу это ясно, как божий день.       Контроль был вырван из моих рук; возможно, он никогда и не был в моих руках с самого начала. Все, что я знаю, это то, что Валентино прочно занял место у руля, когда с моих губ сорвался первый вопрос о 2015 году».

Отрывок из биографии МАРКА МАРКЕСА, автор: Мэтт Оксли, стр.300-305

      Уже поздно, и Валентино просматривает данные для Пекко, потому что Пекко не может раскусить Марка, и он попросил Валентино о помощи. Забыв о том, что Валентино тоже никогда не мог раскусить Марка. Но Пекко уже несколько недель был таким грустным, и все отчаянно хотели увидеть его улыбку. Поэтому он допоздна засиделся в Ассене, пытаясь найти данные, которые заставили бы Пекко улыбнуться, и тут кто-то постучал в дверь его импровизированного кабинета.       Он подумывает о том, чтобы притвориться, будто уже ушёл, но свет настольной лампы, скорее всего, просачивается под дверь, и тот, кто стоит по ту сторону, явно не собирается сдаваться. Он вздыхает и проводит руками по лицу, затем быстро ерошит волосы, пытаясь привести себя в порядок.       Стук не прекращается. Он гадает, кого же он на столько сильно вывел из себя в этот раз, что на него пришли орать в такой час. Он встаёт со стула и кричит:       — Да, да, иду! Не нужно будить всех в паддоке!        Он распахивает дверь, и Марк Маркес вваливается внутрь, прежде чем Вел успевает захлопнуть дверь у него перед носом. Он направляется прямиком к столу и усаживается на него, не обращая внимания на листы с данными, которые теперь рассыпаны по полу. Валентино скрещивает руки на груди, наполовину готовый приказать ему убираться, а наполовину — самолично вышвырнуть его отсюда. Марк поднимает руки в знак капитуляции и заявляет:       — Я пришёл с миром! У меня есть для тебя предложение.       Валентино протяжно вздыхает:       — И я должен выслушать это предложение, потому что…?       Марк кладёт руки на стол и пожимает плечами:       — Потому что это одна из тех беспроигрышных сделок: я отстаю от тебя, ты отстаёшь от меня, и все довольны, не так ли?       Не теряя времени, Валентино решительно заявляет: «Я не буду с тобой трахаться. Мы больше этим не занимаемся. Ты что, головой ударился? Может, мне стоит позвать настоящего доктора? Ты вообще знаешь, какой сейчас год?» Если бы Марк уловил беспокойство в его голосе, Валентино отрицал бы это до конца своих дней.       Марк смотрит на него без всякого интереса: «На дворе 2025 год, и я знаю, что мы этим больше не занимаемся, ты ясно дал это понять». Валентино уже собирается открыть рот, чтобы повторить особый аргумент, который он никогда не хотел прекращать использовать, но Марк опережает его. Марк быстро добавляет: «К тому же теперь ты трахаешься с Безекки». Он говорит это так сухо, так буднично, что у Валентино глаза на лоб лезут. Никто не должен был об этом знать, даже ребята из академии, даже Уччо.       Он запинается:       — Откуда ты узнал? Почему ты…? Ты ведь никому не говорил, верно?       Пока Валентино в ступоре, Марк начинает смеяться своим громким, уродливым смехом, от которого у Валентино дрожали кости, когда они еще спали друг с другом. После того как Валентино поднял челюсть с пола и Марк успокоился, он наконец всё объяснил.       — Я не знал, но у меня было хорошее предчувствие, но всё равно спасибо, что подтвердил.       Потрясённый, Валентино может только выдавить:       — Хорошее предчувствие?       Марк кивает с дерзкой улыбкой на лице, от которой у него почти замирает сердце.       — Один видел, как он на тебя смотрит, Второй слышал, как он слишком часто говорил с тобой по телефону о том, что тебе нужно снять стресс, и, Вел, прошло уже десять лет, а ты так и не смог придумать новое кодовое имя для этого?       Валентино использовал это кодовое слово ещё со времён Сете. У него не хватило духу сказать Марку, что тот был подлым, а не жестоким.       Скорее, он фыркает:       — Что ж, золотую звездочку за то, что ты это понял, но я снова не могу не задаться вопросом, какое отношение всё это имеет к тебе?       Марк закатывает глаза.       — Я знаю, что ты стареешь, но ты наверняка видел, как он на меня смотрит.       Несмотря на то, что он старался этого не замечать, он неохотно признаёт: Валентино видел, как Без проникался симпатией к Марку по ходу сезона. Чем больше Без совершенствовался, чем больше Марк его хвалил, тем ярче он сиял.       — Просто он такой сладкий и кажется таким хорошим мальчиком, что мне не терпится его попробовать.       Было уже 9 часов вечера, Марк играл с ним в интеллектуальные игры, а Валентино теперь частично отошёл от дел, так что ему больше не нужно было с этим разбираться.       — И ты делишься со мной этим планом, потому что…       Марк улыбается, обнажая зубы.       — Мы оба знаем Марко — он хороший мальчик, он не станет переходить черту без твоего благословения, — его голос понижается на октаву, — особенно если речь идёт о том, чтобы трахнуть меня.       Он делает шаг вперёд, готовый стащить Марка со стола и вывести из кабинета. Марк улыбается слишком самодовольно. Валентино приходится стереть эту улыбку с его лица; именно это он и скажет, если его спросят, почему он оказался между коленями Марка. Между ними остаётся совсем немного пространства, когда Марк начинает дразнить его:       — Ну же, он вёл себя хорошо. Почему бы не вознаградить его?       Десять лет назад он бы сделал эти дурацкие обиженные глаза, которые заставили бы Валентино сдаться и сделать всё, что хотел Марк. Но сейчас Росси лишь язвительно отвечает:       — Никогда больше так не говори о своём члене. — Он пытается изобразить разочарование, но это не срабатывает, судя по ухмылке на лице Марка.       — Ты не сказал «нет», — говорит он нараспев, и Валентино хочется придушить его. При этой мысли его член дергается в штанах.       Марк замечает это и опускает взгляд на «палатку» в джинсах Валентино, которая только что задела его колено. Он поднимает взгляд, пару раз хлопает ресницами, обхватывает ногами ноги Валентино, удерживая его на месте и согревая теплом своего тела, прежде чем произнести:       — О, Вел. — Старое прозвище бьёт Валентино наотмашь. — Ты можешь прийти, знаешь ли. Я уверен, что Марко был бы рад, если бы ты подсказал ему, как правильно со мной обращаться.       Ярость обжигает его кожу при мысли о том, что Марк думает, будто знает, чего бы хотел Без, знает, как заставить его кричать, знает, как двигать языком, чтобы у него затряслись ноги. Это проявляется в жестоком смехе, сопровождаемом комментарием:       — Думаешь, Марко сверху?       Марк продолжил ухмыляться. Комментарий сработал, выведя Валентино из игры. На самом деле, эта ухмылка стала только шире, как будто Валентино играет Марку на руку:       — Видишь, вот почему ты должен быть там — просто ты так хорошо знаешь нас обоих, что должен убедится, что мы позаботимся друг о друге.       Впервые в жизни Валентино ошеломленно замолчал. Марк убирает ноги с его бедер, ослабляя физическую власть над ним.       Он соскальзывает со стола, привстает на цыпочки и оставляет влажный поцелуй на щеке Валентино. Он обжигает.       — Да ладно тебе, просто подумай об этом, он так хорошо себя вёл, ты мог бы использовать это, чтобы мотивировать его. — Он сжимает плечо Валентино и направляется к двери. Валентино не может пошевелить ни ногами, ни губами, поэтому Марк продолжает:       — Кроме того, он единственный из твоих парней, кто действительно может побороться со мной. Так почему бы не сделать так, чтобы всем было интересно? Номер у меня тот же самый, просто разблокируй его. — С этими словами Марк выскользнул за дверь, оставив Валентино наедине с возбуждённым членом и горящей щекой.       Он вздыхает и начинает собирать разбросанные бумаги. Он не думает о предложении Марка. Он не думает.       По крайне мере до тех пор пока не добирается до моторхоума, где ночью дрочит, представляя как Марк и Марко обмениваются слюнями, как рука Марка погружается в волосы Марко, и когда он тянет за них Марко стонет имя Валентино, будто они оба его воспевают.        — Конечно, иногда мне хочется, чтобы мы поступили по-другому, но мы оба можем быть упрямыми, — вздыхает он.       Упрямыми — это еще мягко сказано; упрямство — это когда ты тянешь с извинениями, когда знаешь, что ты неправ. Для большинства людей быть упрямым не означает обвинять кого-то в участии в заговоре с целью помешать вам выиграть чемпионат без каких-либо реальных доказательств, кроме свидетельств из третьих рук и оскорбленных чувст подпевал. Но вы не выиграете девять чемпионатов, не приобретя по пути некоторые чудаковатости. Марк — тому подтверждение.       Во всяком случае, в глазах Валентино, когда он говорит это мне, мелькает сожаление:       — Но иногда я думаю, что могло бы случиться, если бы кто-то загнал нас в комнату перед гонкой и заставил выговориться. Интересно, насколько все могло бы быть по-другому.       Я уверен, что Марк думает о том же.»

Отрывок из биографии МАРКА МАРКЕСА, автор: Мэтт Оксли, стр.308

      В доме на колесах Беза тихо, если не считать негромких стонов, когда Бэз лениво двигается на члене Валентино, все это нежно и мягко, идеальная награда в гоночный уик-энд за почти идеальный спринт. В конце концов, ему нужно было обращаться с ним осторожно, ведь завтра Безу еще предстояло выиграть гонку.       — Тесоро, посмотри на себя, если бы ты взял еще пара кругов, ты, возможно, смог бы сохранить за собой первое место. — Без предупреждения Валентино дернул бедрами. Когда его глаза вот так затуманены, Марко становится трудно говорить, поэтому не было удивительно, что Без запрокинул голову и всхлипнул. Удивительным было то, как Марко встряхнул головой.       Валентино перестает двигать бедрами, а когда Без пытается продолжать двигаться, он хватает его за бедра, да так сильно, что, скорее всего, останутся синяки.       — Бамбино, что случилось?       Его голос застревает в горле; он только качает головой, пытается извиваться, но Валентино удерживает его на месте, несмотря на то, что на глазах у него выступают слезы. Он вытирает слезы большими пальцами. Когда Без, наконец, смог выдавить из себя:       — Я не могу.       Валентино наклонил голову, не совсем понимая, о чем говорит Без, в последнее время он проводил хорошие уикенды, почти отличные, не было причин для слез.       — Что не можешь? — Он проводит большим пальцем по щеке, выражая невысказанное утешение.       — Я не могу победить его. Я стараюсь, но не могу, потому что он всегда ускользает, и мне жаль! Я не хочу тебя подводить. — Он выговаривает все это на одном дыхании, и из его глаз льется еще больше слез. Он всегда выглядит таким красивым, когда плачет. Валентино стонет и снова начинает медленно двигать бёдрами — ровно настолько, чтобы имитировать движения, но не для того, чтобы получить разрядку. Он наклоняется и шепчет Безу на ухо:       — Но, Тесоро, ты был так, так близок к этому в прошлые выходные, ты никогда не сдаешься.       Повторяя собственные слова Марка, он заметил, как красный румянец разлился по его щекам. Возможно, ему придется неохотно признать, что Марк был прав. Но он не отступает и продолжает шептать:       — Разве ты не хочешь увидеть выражение его глаз после того, как ты, наконец, победишь его? Гордость и похвала от нас обоих совсем рядом — ты разве не хочешь их услышать? — Он старается изо всех сил, чтобы наконец-то попасть в простату, и Без вознаграждает его долгим стоном.       — Разве ты не хочешь, чтобы он услышал эти маленькие милые звуки из твоего рта? — Без теряется в похоти, поэтому Валентино идет на риск и начинает лениво дрочить ему. — Он пришел ко мне с предложением, понимаешь? Ты интересуешь его больше, чем кто-либо на стартовой решетке, — Без стонет что-то, похожее на «что». Валентино продолжает подводить его к собственному предложению:       — Так что будь хорошим мальчиком и покажи мне, покажи нам, что можешь побить его на трассе и тогда может быть — может быть — если ты будешь достаточно хорош, я позволю ему показать тебе на сколько он хорош вне трассы.       Еще один жестокий удар по его простате, и Без кончает сильно и быстро. Валентино трахает его все это время и, наконец, получает свою собственную разрядку, пока из глаз Беза снова льются слезы.       После того как Валентино выскальзывает, Без падает ему на грудь, прижимаясь так, как это уже стало привычным. Он целует волосы Без, натягивая одеяло, чтобы укрыть их обоих. Наблюдая за тем, как грудь Беза поднимается и опускается, он с радостью думает о том, как утром они оба примут горячий душ.       Но затем Без приоткрывает глаза, смотрит на Валентино с тем же вожделением, что и до этого, и спрашивает:       — То что ты сказал раньше… ты это в серьез?       Он игнорирует укол вины в животе из-за того, что Без не хочет когда либо называть его имени, и продолжает:       — Ты действительно произвел на него впечатление в Ассене — ему нравятся погони, которые ты даешь ему. Больше, чем с кем либо другим, — волосы Беза спереди снова начинают отрастать, он убирает выбившуюся прядь с глаз, — Только не говори Пекко — его сезон и так был достаточно тяжелым.       Он радуется тому, что Без выглядит довольным собой; улыбка становится только шире, когда он спрашивает:       — А вторая часть разговора — это то, что лежит на столе?       Теперь настала очередь Валентино ухмыльнуться:       — Выиграй завтрашнюю гонку, Бамбино, тогда я расскажу тебе остальное.       Без пытается расспросить его подробнее, но Валентино стоит на своем и просто шикает на него, говоря, что ему нужно выспаться перед завтрашним днем, и Без уступает.       К этому времени завтрашнего дня Без выиграл свою вторую гонку в сезоне на последнем круге, обогнав Марка, не оставив ему времени вернуть лидерство. Марк так крепко обнимает его в парк ферме, что его ноги отрываются от земли, когда ему шепчут на ухо похвалы.       Валентино остается верен своему слову и разблокирует номер Марка, чтобы добавить его в групповой чат с собой и Безом. Кроме того, он очень быстро выделяет выходные в начале летних каникул и бронирует Airbnb во Франции, который станет нейтральной территорией для всех.       Прежде чем он успевает одуматься, он отправляет сообщение в групповой чат с адресом Airbnb, датами и коротким текстом: «Он победил тебя, Маркес. Как ты думаешь, он заслуживает награды?» Как только Марк покидает подиум, телефон Валентино звонит: «Думаю, да. Хочешь показать мне, насколько хорошо он тренирован, Росси?» Без отвечает ему лично, и в тот вечер, вдали от камер и остальной академии, он бросается в объятия Валентино и начинает скандировать: «Спасибо, спасибо, спасибо», — прижимая Валентино к ближайшей стене и целуя его в шею.       «Мой кофе заканчивается, как и наш разговор, когда мы переходим к современности.       — Каково тебе сейчас, когда парни из академии сражаются с Марком на трассе?       Он улыбается, расслабленно, как будто перед его глазами проносятся годы хороших воспоминаний. Кто-то может сказать, что он выглядит почти влюбленным.       — Это другое дело — они самостоятельные гонщики, у каждого свой стиль и изюминка, но если им нужен мой совет, я им его дам.       Он тоскливо вздыхает, грезя о другой жизни.       — Но ничто не сравнится с тем чувством, которое испытываешь, участвуя в гонках с Марком. Когда видишь, как он сокращает отставание с каждым пройденным кругом — это ни с чем не сравнимый кайф. Он не похож на других — он взрывной, непредсказуемый — на трассе и вне ее. Если честно, участвовать с ним в гонке — это азарт, а победить его — ни с чем не сравнимое чувство.       Теперь мне хотелось взять свои слова обратно. Он не похож на человека, который почти влюблён. Он влюблён.»

Отрывок из биографии МАРКА МАРКЕСА, автор: Мэтт Оксли, стр.330

      К тому времени, как они добираются до Франции, Без превращается в комок нервов, похоти и неуёмной энергии. Это все требовало какого-то выхода, и меньше всего ему хотелось наброситься на Марка, как только тот переступит порог. Поэтому, когда они приезжают первыми (потому что, конечно же, они путешествовали вместе, чтобы не губить деревья и всё такое), Валентино бросает сумки на пол, а затем заставляет Беза опуститься на пол и следовать за ним к одному из кресел.       Как только Валентино садится, Без, будучи хорошо обученной собакой, тут же приступает к делу и зубами расстёгивает ширинку Валентино, после чего Валентино помогает ему освободиться от боксеров. Он открывает рот и он вываливает язык. Валентино улыбается и тянется, что бы запустить руку в кудри Беза и притянуть его к своему члену. Он безропотно подчиняется и даже начинает сосать, но тут Валентино цокает языком:       — Бамбино, просто подержи его, я не могу сейчас веселиться в одиночку — мне нужно хотя бы попытаться не отстать от вас двоих.       Он стонет, обхватив член Валентино, но всё же перестаёт сосать.       Примерно через двадцать минут Марк находит их. Он открывает дверь так тихо, что, если бы Валентино не видел его в упор, он бы, скорее всего, его не услышал. Без не услышал. Он просто продолжил держать член Валентино во рту, не обращая ни на что внимания.       Марк смотрит на Марко сверху вниз, а затем переводит взгляд на Валентино с нездоровой улыбкой на лице. Валентино улыбается в ответ. Может быть, это окажется веселее, чем он думал. Перед этим они обсудили стоп-слова, а также то, что можно и чего нельзя делать (ни для кого не стало сюрпризом, что предпочтения Марка и Валентино не сильно изменились за эти годы). Итак, они были готовы начать это шоу.       — Чао, Марк, — небрежно говорит Валентино. Без пытается отстранить от Валентино, чтобы повернуться к нему лицом, но Валентино не отпускает его, крепко держа за волосы. Марк ставит свои сумки рядом с сумками Валентино и Беза и направляется к ним. Он держится вне поля зрения Марко и наконец отвечает:       — Чао, Валентино. — Он делает паузу чуть дольше, чем нужно, а затем добавляет, — Чао, Марко.       Валентино чувствует, как у Беза вибрирует горло, когда тот пытается ответить. Это мило.       Это слишком сладко. Без предупреждения Марк наклоняется и запускает руку в волосы Марко (он на мгновение задевает указательный палец Валентино, прежде чем тот отдёргивает руку). Он сильно тянет, отрывая Беза от члена Валентино, и тот остаётся с открытым ртом, словно ждёт, что его снова заполнят. Он не отвечает, пока Марк не спрашивает:       — Прости, Марко, что ты сказал? Я не расслышал тебя в первый раз.       Он сглатывает, прежде чем ответить:       — Чао, Марк.       Раздаётся приглушённый стон.       — Какой хороший мальчик, — комментирует Марк, а Валентино отвечает, натягивая боксеры обратно:       — Ты бы видел, на что ещё он способен.       И чёрт бы побрал эти большие умоляющие глаза Без, перед которыми трудно устоять.       Похоже, Марк подвержен той же слабости: он без предупреждения поднимает Беза на ноги. Даже когда Без встал, Марк продолжает держаться за его руку. Без замирает. Валентино не удивлён: когда дело касается секса, Без становится абсолютно пассивен. Если есть возможность, он предпочтет не делать выбор; на самом деле именно это и привлекло в нём Валентино в первую очередь. Он знает, что должен вмешаться и объяснить это Марку, но какая-то часть его хочет посмотреть, что сделает Марк, поэтому он медлит и выжидает.       Он видит, как Марк сжимает его руку, возможно, слишком сильно, и подначивает:       — Ну же, Щеночек, Разве ты не хочешь показать мне на сколько хорошим ты можешь быть?       Валентино в режиме реального времени видит, как зрачки Беза расширяются из-за животной клички, но он по-прежнему не двигается, а лишь смотрит на Валентино, умоляя о разрешении, и кто Валентино такой, чтобы отказать ему. Он кивает и воркующим голосом говорит:       — Почему бы тебе не показать Марку хозяйскую спальню, а я подойду через минутку.       Может быть, это для драматического эффекта, а может быть, чтобы не кончить слишком быстро. Он никогда не расскажет.       Без гордится собой, а затем дает Марку попробовать его же пилюлю, таща того вверх по лестнице, готовый на ощупь найти дорогу в хозяйскую спальню — зная Беза он последует за своим чутьем и каким-то образом окажется в нужной комнате. Или они закончат тем, что будут трахаться на полу в гостиной. Валентино не то что бы против, но в таком случае на следующий день у него скорее всего будут болеть колени.       Изначально он планировал подождать ещё немного, просто чтобы посмотреть, что Марк сделает с Безом, когда они останутся наедине. Но как раз перед тем, как пара скрылась на лестнице, Марк обернулся к нему и посмотрел своими большими карими умоляющими глазами, и первая мысль Валентино была: «Чёрт, у меня есть типаж», а вторая мысль была не столько мыслью, сколько действием: он вскочил со стула и последовал за ними, оставив джинсы на полу. Он догнал их на лестнице и вошёл в главную спальню, куда, как он и предполагал, забрёл Без.       Когда он входит в комнату вслед за ними, Без уже забрался на кровать, раздвинув ноги, призывая их присоединиться к нему. Марк, кажется, готов нырнуть в омут с головой, но Валентино останавливает его на мгновение положив руку тому на грудь, будто продержи он ее там чуть дольше — обожгуться оба. Он поддразнивает:       — Ты всегда такой быстрый, маленький чемпион. — У Марка перехватывает дыхание, а Валентино позволяет гордости прозвучать в его голосе, — Почему бы не позволить Марко показать тебе, на что он способен за пределами трассы?       Он замечает два стула в углу комнаты, подходит и садится на один из них. Марк, кажется, застыл на месте, пока Валентино не кивает, приглашая его подойти. Он подходит. Садится на стул рядом с ним.       Без смотрит широко раскрытыми глазами на пару, прежде чем Валентино подсказывает:       — Давай, Марко, будь хорошим мальчиком. Разденься для нас.       Без кивает, но не двигается, поэтому Марк говорит:       — Да, Марко, — он растягивает каждый слог его имени, — дай-ка я посмотрю, кем Вел заменил меня. Я хочу знать, достаточно ли ты хорош.       Валентино смутно понимал, что они могли бы в конечном итоге сыграть хорошего полицейского и плохого полицейского, но он не думал, что ему достанется роль хорошего полицейского. Может быть, в Марке всё ещё таится тот зеленоглазый дракон.       Одна из особенностей Беза заключалась в том, что его дух сопернечества был очень силен. Они все были такими, и именно поэтому они делали то, что делали, но он, казалось, был более азартным, чем остальные участники академии, и не мог с этим ничего поделать. Поэтому, когда Марк бросает вызов, Без вступает в игру.       Он начинает с ремня, аккуратно снимая его и вешая на изголовье кровати — явный намёк на то, чего он хотел бы добиться позже. Может, они ему это дадут, а может, и нет. Затем он делает паузу, пытаясь придумать, что делать дальше, но ни Марк, ни Валентино не собираются ему потакать. Если бы Валентино лучше всё спланировал, он бы позаботился о том, чтобы под рукой было вино. Так ему было бы чем заняться, может, покрутит его пару раз, прежде чем сделать глоток и выплюнуть в рот Безу. Может, им придётся сделать это ещё раз.       Пронзительный свист Марка возвращает его в реальный мир. Без сбросил с себя рубашку, обнажив грудь — такое зрелище Валентино никогда бы не прпустил. Но, взглянув на Марка, он понимает, почему именно у того расширились зрачки.       — Значит, это правда, ты так и не вытащил его.       Пирсинг Марко сверкает на свету. Валентино встревает в разговор:       — Ну же, потяни за него ради Марка.       Он делает паузу, расстегивает обтягивающие джинсы, чтобы подчиниться, и это сразу же заставляет член Вела дрогнут. Он теребит украшение и стонет. Марк чуть слюной не давится от вида и звуков. Это тоже сразу заставляет член Валентино трепетать. Он сжимает его, прежде чем добавить:       — Хороший мальчик.       Марк не так сдержан: он стянул с себя джинсы, рубашку и боксеры и теперь лениво поглаживает себя. На самом деле спешить особо не куда, но Марко всё равно гордится собой, краснеет и выгибает спину, прежде чем раздвинуть ноги и стянуть джинсы. Он бросает их на край кровати. В завершение он встаёт на колени, смотрит прямо на Марка, покачивает бёдрами и срывает с себя боксеры. Его член выскакивает наружу. На его пресс уже падают капли предэякулята. Он всегда был таким.       Как и Марк. Если бы это был только Валентино, он, возможно, заставил бы Марко подползти к нему, но тот даже не успел подумать о том, чтобы отдать приказ. Марк вскакивает со стула и прижимает Марко к кровати. Он рычит:       — Думаешь, вести себя как шлюха — лучший способ привлечь моё внимание?       Без не отвечает, он так мило хнычет. Но Валентино считает, что видеть слезы Беза еще слишком рано для этой ночи, поэтому он поднимается со стула, подходит к кровати и хватает Марка за волосы. Это самый тесный контакт, который у них был впервые за долгое время, и от этого по венам Валентино разливается трепет. Судя по стону, сорвавшемуся с губ Марка, он чувствует то же самое. Он решается и добавляет:       — Но ведь это сработало, не так ли?       Марк снова стонет:       — Сыграно не плохо.       Он кладёт голову Марка на грудь Марко, прежде чем опуститься на кровать на половину стоя на половину сидя на коленях и запускает руку в волосы Беза, который отзывется стоном.       Марк считает, что вести себя хорошо — значит взять пирсинг Беза в рот, подержать его там какое-то время, а затем резко провернуть. Без воет, и Валентино рад, что выбрал дом в сельской местности, потому что он уверен, что соседи бы его услышали. Когда Марк проворачивает пирсинг во второй раз, Валентино ловит вскрик ртом, наконец-то целуя Беза, хотя для этого ему приходится проскользнуть под рукой Марка. На самом деле, оглядываясь назад, можно сказать, что это чудо, что никто не остался без глаза.       Отстранившись от губ Беза, он смотрит на Марка, который теперь водит языком по соску Беза, извиняясь за то, что было раньше, но Беза это не устраивает, и он начинает умолять: «Пожалуйста, пожалуйста». Он так мило умоляет, что Валентино воркует: «Ах, словами, Марко, словами, чего ты хочешь?» Он снова скулит, когда Марк начинает посасывать его ключицу прямо под татуировкой с цифрой 72, но Без не сдается и просит:       — Поцелуи! Я хочу, — Марк прикусывает ключицу. Без шипит, продолжая, — Я хочу поцелуй!       Марк выпускает его ключицу изо рта и дразнит        — Но ведь Вел уже поцеловал тебя, жадная маленькая шлюшка, не так ли? Тебе его мало?       Валентино с трудом сдерживается, чтобы не фыркнуть. Он знал, что Марк будет вести себя как стерва даже в постели. Безу это не кажется смешным, он скулит:       — Он — не ты! Я хочу, чтобы ты меня поцеловал! — Он утыкается Марку головой в грудь. Валентино впечатлён тем, что его боксеры до сих пор не порвались, учитывая, насколько он возбуждён. Марк делает паузу, словно обдумывая предложение, и Валентино подталкивает его:       — Давай, Марк, он так мило попросил, дай мне посмотреть, как мои мальчики смотрятся вместе.       Марку не нужно повторять дважды. Он отпускает руки Беза и приподнимается, на мгновение проводит большим пальцем по нижней губе Беза, когда тот в последний раз умоляет:       — Пожалуйста, Марк, он всегда говорит мне, на сколько ты хорош. — Это самая откровенная ложь, которую Валентино когда-либо слышал, но, боже, ему лень поправлять Марка, когда тот впивается в губы Беза. Они выглядят горячо, когда пытаются разорвать друг от друга на части. Слишком много языка и зубов, чтобы это можно было назвать любовью. Несмотря на это, они всё равно выглядят так, будто подходят друг другу. Из них получилась бы горячая парочка; может быть, в другой жизни так и было.       Именно в этот момент Валентино наконец-то снимает боксеры. Когда они отстраняются друг от друга, оба выглядят слишком гордыми из-за того, какое впечатление они произвели на Валентино, особенно когда он улыбается и говорит: «Вот это мой мальчик». Пусть сами догадаются, о ком он говорит.       Марко, кажется, собирается о чём-то попросить, но он не из тех, кто позволяет другим быть в центре внимания. Марк оставляет прощальный укус на губе Беза, а затем, без предупреждения, опускается и берёт его в рот на всю длинну. Боже, Валентино никогда не устанет смотреть на это. Безу больше не за что ухватиться, и он тянется к рубашке Валентино, явно не впечатлённый тем, что она всё ещё на нём. Валентино заставляет его подождать ещё немного, чтобы сказать:       — Видишь, Марко, что бы ты мог сделать, если бы мы только избавились от твоего надоедливого рвотного рефлекса.       — Вэл, — стонет он. Марк проводит руками по заднице Беза, продолжая неустанно сосать его член. Он сильно шлёпает его по заднице, и Без стонет: «Марк». Валентино наклоняется вперёд и сильно шлёпает Марка по заднице. Раздаётся громкий звук, на заднице Марка остаётся ярко-красный отпечаток, а стон, который издаёт Марк, заглушаемый членом Беза, звучит очень громко. Несмотря на всё это, Валентино замечает в глазах Беза похоть. Он уже близок — неудивительно, ведь сосание члена это, возможно, величайший навык Марка.       — Ну что, Маркес, как насчёт одного раза для тебя и одного для меня? — предлагает он, и Марк отстраняется от члена Беза, а тот скулит из-за потери контакта. Марк воркует:       — Это всего на секунду, Щеночек, пока взрослые разговаривают.       В его голосе сквозит снисходительность, но это никак не влияет на бушующую эрекцию Марко. Валентино целует его в лоб, хотя бы для того, чтобы Без успокоился и перестал трахать воздух. Это не работает. Бедра Беза всё ещё трясутся, но Валентино считает это милым.       — Ты правда думаешь, что он сможет кончить для каждого из нас?       Валентино ухмыляется:       — Я знаю, что сможет, я его тренировал, понимаешь? Так же, как я тренировал тебя, и ты всегда мог дать мне, как минимум, трижды.       Отвечая ударом на удар, он переключает внимание на Марко:       — Верно, Тесоро? Ты ведь покажешь Марку, какой ты хороший мальчик? Мы даже дадим тебе возможность выбрать награду, — Без кивает, продолжая двигать бёдрами. Валентино целует Беза нежно и ласково. Марк наблюдает за ними большими, широко раскрытыми, полными тоски глазами. Когда Валентино отрывается от губ Беза, кажется, что Марк вот-вот сократит расстояние между ними.       Но, конечно же, Валентино не может промолчать:       — Ну же, Марко так послушно ждал, не говоря ни слова, позволь ему побыть хорошим мальчиком для тебя.       Марк с трудом сглатывает, прежде чем снова взять член Беза в рот. Без стонет, а Валентино треплет его по волосам. Марк быстро работает языком, чтобы снова подвести Беза к оргазму. Валентино видит, как его бёдра продолжают двигаться, и как его толчки становятся всё более непредсказуемыми.       — Марко, — нараспев говорит он, — я дам тебе выбор. — Он скулит. Валентино не может понять, из-за чего: из-за того, что ему предстоит сделать выбор, или из-за того, что Марк начал ласкать его яйца. Он невозмутимо продолжает: — Ты можешь кончить ему в рот или на лицо.       Без качает головой; похоже, он пытается сдержать оргазм, пока ему не разрешат.       — Знаешь, как мне больше всего нравилось?       Без качает головой. Он видит, как по щекам Марка разливается румянец, от понимания, к чему клонится эта история. Он наклоняется к уху Беза, и его дыхание обжигает:       — Мне нравилось, когда он был оттрахан и покрыт моей спермой.       Марк снова стонет. Недолго думая, Без кивает и всхлипывает:       — Да! Я хочу этого.       Марк продолжает сосать член Беза, хотя уже ясно, что ему осталось всего несколько движений, чтобы кончить. Он продолжает умолять:       — Пожалуйста, пожалуйста, Марк, я был хорошим мальчиком, я хочу кончить тебе на лицо.       И тут снова вмешивается Валентино:       — Марк, аморе, — он понятия не имеет, почему у него с языка срывается это слово — может быть, дело в том, как блестит его пресс в лунном свете, но продолжает, — он так мило попросил, дай собаке косточку. Ради меня.       Марк уступает — он слезает с члена Беза и ложится между его ног в ожидании. Без замирает, словно не зная, что делать дальше.       Ни один не желая помочь другому, и Валентино берет ситуацию под свой контроль. Он подползает под Беза и укладывает его себе на грудь. Наконец-то он может почувствовать давление на своем член, и это лишь дополнительный бонус. Он обхватывает член Беза рукой и начинает безжалостно дрочить ему, приговаривая:       — Давай, Марко, будь хорошим мальчиком, кончи на Марка, посмотри на него, он готов и ждет тебя. Марк выглядит просто потрясающе, он действительно готов и ждет, стоя на коленях перед Марко. Валентино теряет терпение, ускоряет темп и другой рукой теребит пирсинг Беза, говоря, — давай, Марко. Кончи для нас.       Он кончает, и угол может быть не самым удачным. Большая часть попадает на подбородок и грудь, но Марк выглядит прекрасно, особенно когда не вытерев сперму с подбородка отвечает:       — Посмотри на себя, Щеночек, делаешь всё, что тебе скажут. Какой у тебя хороший мальчик, Росси.       Без бормочет что-то вроде благодарности в ответ на похвалу. Валентино краснеет. Марк выглядит слишком самодовольным. Поэтому он подталкивает его вперёд:       — Ну, один свой раз я получил, хочешь трахнуть его и получить свой? — Он говорит это так, словно спрашивает у Марка, что он будет на обед.       Тот улыбается, и по его подбородку стекает сперма. Валентино приходится приложить все усилия, чтобы не протянуть руку и не вытереть ее.       — С удовольствием.       — Без тянет Валентино за рубашку, отрывая его взгляд от Марка, и прячется у него на шее.       — Что случилось, Бамбино?       Без всегда становится навязчивым после оргазма, так что в этом нет ничего удивительного. Удивительно то, как Марк это замечает и начинает рисовать круги на спине Беза, словно пытаясь вернуть того в реальность. Он одними губами произносит «спасибо» над головой Беза. Марк широко улыбается в ответ.       — Он может трахнуть меня, но я хочу, чтобы меня подготовил ты, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, ты всегда делаешь всё как надо. - Он так красиво умоляет, что в любом случае услышал бы «да», но потом Без добавляет, — пожалуйста, папочка, пожалуйста.       Без никогда раньше не называл его так в постели. И всё же это слово так естественно слетает с его языка, что кажется, будто оно там жило всегда. И всё же это звучит странно, когда его произносит рот, который не принадлежит Марку.       Марк, надо отдать ему должное, лишь фыркнул в ответ, прежде чем сказать:       — Некреативно.       Валентино показывает ему средний палец и огрызается:       — Ублюдок.       Он медленно высвобождается из объятий Беза и кладёт его на колени Марку.       — Не сломай его, я принесу смазку и сразу вернусь.       Поднимаясь, он быстро целует Беза:       — Веди себя хорошо.       Без кивает, более чем довольный тем, что может сидеть здесь и слизывать собственную сперму с груди Марка.       Спустившись с кровати, он быстро бежит вниз по лестнице к куче сумок, ожидающих у двери. Он рад, что решил положить смазку на самый верх, чтобы не пришлось рыться в вещах в поисках нужного. Взяв смазку, он быстро снимает рубашку, поднимаяся обратно наверх, бесцеремонно бросает вещь на сумку Марка. Поднявшись по лестнице, он замирает в дверном проёме, чтобы ещё немного понаблюдать за ними.       Марк в основном прислушивался к тому, как Без ведёт себя с ним, позволяя ему лежать у себя на груди. Их дыхание выровнялось, и он начал целовать Беза в шею.       Отстранившись, он позволил себе съязвить:       — Я имею в виду, что ты не я, но, боже, ты мог бы стать следующим лучшим вариантом.       Валентино заходит в комнату:       — Хорошо себя вели?       Они оба резко поворачиваются к нему. Он ухмыляется и ставит смазку на прикроватный столик. Выдавливает немного на руку и начинает разогревать.       — Как и всегда, ты же меня знаешь, — улыбается Марк. Валентино поднимает бровь:       — Конечно, знаю, поэтому и спросил.       Без смеётся, но смех быстро сменяется стоном, когда Валентино вводит в него свой длинный костистый указательный палец. Марк смеётся и воркующим голосом говорит:       — А я-то думал, что весь этот образ нуждающегося щенка нужен только для СМИ. Валентино игнорирует его:       — Он хорошо с тобой обращался, Марко?       Он намеренно задевает его простату, и Без стонет:       — Да, он был хорошим, очень хорошим.       Валентино вводит ещё один палец и начинает растягивать его:       — Лучше, чем я?       Как послушный пёс, Без начинает качать головой, не обращая внимания на то, что его волосы испачканы засохшей спермой:       — Нет, нет, никогда.       Теперь настала очередь Марка возразить:       — О, но, Марко, ты же говорил совсем другое. Он прикусывает мочку уха и держит её во рту. Валентино бьёт прямо в цель, задевая простату. Он подшучивает:       — Говорить не правду — так на тебя не похоже. Это Марк на тебя плохо влияет?       Без стонет, качая головой, но не может подобрать слов. Валентино продолжает ласкать Беза, глядя на Марка, который целует Беза в шею, оставляя следы. Без потерял дар речи, поэтому он спрашивает у Марка:       — Что Марко сказал раньше?       Марк смотрит на Валентино сверху вниз и ухмыляется, прежде чем ответить. В его голосе слышится осторожная смесь жестокости и заботы.       — Ну, твой щеночек сказал, что я сделал ему лучший минет в его жизни.       Валентино улыбается, а затем смеётся. Он вводит третий палец и воркует:       — О, Без, в этом нет ничего плохого, я имею в виду, что мы оба знаем, как сильно я люблю твой рот, но рот Марка не имеет себе равных. Однажды, году в 2014, кажется? Он отсосал мне в туалете клуба, и, клянусь, я увидел Бога — ничего лучше я не испытывал, нас чуть не выгнали из-за звуков, которые он из меня извлекал. Какой был бы скандал!       Без кивает и стонет, произнося их имена. В его глазах стоят слёзы, и он выглядит так, будто вот-вот кончит. Валентино знает, что Без справится, поэтому решает, что тот достаточно подготовлен.       — Он весь твой, Маркес.       Марк просто кивает:       — Готов быть хорошим мальчиком для меня?       Без может только простонать: «Пожалуйста».       Валентино и Марк быстро меняются местами, но, когда они проходят мимо друг друга, Марк шепчет кое-что достаточно тихо, чтобы Без не услышал, но достаточно громко, чтобы Валентино услышал:       — Это было в 2015 году. В Ассене. Потом ты назвал меня воплощением красоты, прежде чем он увёл тебя. Я не видел тебя ни до конца вечера, ни на следующий день.       В его глазах мелькает боль, и Валентино не успевает ничего исправить, как Марк снова начинает ухмыляться, глядя на Беза, словно на блюдо, которое нужно съесть. Валентино ничего не остаётся, кроме как вернуться к роли хорошего полицейского, когда Марк начинает входить в Беза своим членом.       Валентино удерживает его на месте, чтобы убедиться, что он не навредит ни себе, ни Марку. Без стонет: «Ещё». Марк на секунду замирает, чтобы дать ему время прийти в себя, и, видя, как желание смешивается со слезами, Валентино подталкивает его:       — Давай, Марк, он справится. Я бы не стал с ним связываться, если бы он не смог. Без сияет и пытается спрятаться в объятиях Валентино, целуя и посасывая его ключицу. Пока Валентино не хватает его за волосы и не заставляет посмотреть на Марка:       — Давай, дорогой, пусть он увидит тебя, пока ты разваливаешься на части. — Он делает паузу и щёлкает языком, прежде чем добавить, — разве ты не хочешь убедиться, что он видит, как хорошо у него получается?       Марк стонет от этих слов, потому что больше не может сдерживаться и начинает безжалостно вдалбливаться в Беза. Тот стонет и ругается, но по тому, как двигаются его бёдра, Вел понимает, что Марк не попадает по простате. Блеск в карих глазах Марка говорит ему, что тот делает это нарочно. Валентино нравится смотреть, как Без извивается, поэтому он решает помочь Марку. Он хватает Беза за бёдра, удерживая его на месте и заставляя получать удовольствие от того, что делает с ним Марк.       Марк начинает бессвязно бормотать:       — Посмотри на себя, Безекки, ты просто сидишь здесь и принимаешь то, что мы тебе даём. Такая хорошая игрушка. — Без издает крик, смешанный со стоном. — Он хорошо тебя обучил, — теперь уже Валентино краснеет. — Ты никогда не станешь таким, как я, малыш, но ты чертовски близок к этому.       Ритм, который Марк задал в самом начале, быстро сходит на нет, по мере того как он все больше сосредотачивается на собственном удовольствии, а на щеках Марко появляются слезы, и с его губ продолжают слетать мольбы о большем. Поэтому Валентино решает побыть добрым богом. Без предупреждения он меняет их позу. Он хватает Беза под мышки и поднимает его, заставляя Марка опуститься на колени, чтобы продолжать трахать Беза. Валентино наклоняет его так, чтобы Марк каждый раз попадал по простате.       Марк замечает, что он делает, и комментирует:       — Он так добр к тебе, малыш, тебе стоит быть более благодарным. Со мной он никогда не был таким милым. — В его голосе нет обиды, но Валентино думает, что, возможно, она должна быть. Марко ничего не отвечает, только стонет. Марк хватает его за подбородок и приближает своё лицо к его лицу, прежде чем снова грубо поцеловать. Валентино стонет, дроча себе; то, как Без отдаётся Марку, не похоже ни на что другое.       Когда они отстраняются друг от друга, Марк командует:       — Ну же, малыш, поблагодари его, поблагодари за доброту, и, может быть, может быть, я позволю тебе кончить.       В Марке появилась жестокость, которой не было десять лет назад. Валентино отдаёт ей должное, даже если от этого его тошнит.       Это чувство отступает на второй план, когда Без наклоняется ближе, поворачивает голову так, что на следующий день наверняка будет болеть шея, и с большими влажными карими глазами начинает повторять:       — Спасибо тебе, спасибо тебе, Вел.       Он протяжно стонет, а Марк ворчит.       — За что? — Валентино знает этот взгляд, который не сулит ничего хорошего.       — За всё, что ты сделал для моей карьеры, за то, что дал мне возможность проявить себя, за то, что позволил мне быть с тобой, за то, что разделил меня с Марком.       На этих словах Валентино и Марк оба стонут.       Поэтому Валентино впивается в его губы поцелуем, слишком сильно прикусывая их. Отстранившись, Валентино замечает затуманенный взгляд Марка. Он на грани. Поэтому он настаивает:       — Все, что угодно, бамбино, но ты должен поблагодарить и Марка. — Его голос понижается на пару октав, — Особенно если ты хочешь кончить ещё раз.       Без начинает умолять:       — Спасибо, Марк, прости, что мне потребовалось столько времени, чтобы понять, какой ты потрясающий. — Марк попадает по простате, и Без кричит, — и пожалуйста, пожалуйста, дай мне кончить, я уже так близко.       Марк на мгновение замирает, поворачивается к Валентино и говорит:       — Впечатляет, этот даже умеет извиняться. Я и не знал, что ты его этому научил.       Валентино так неожиданно смеётся, что застаёт его врасплох, и Марк смеётся вместе с ним. Беза не волнует, какую шутку он может упустить; он просто продолжает тереться о член Марка.       Как только Валентино успокаивается, он говорит:       — Да ладно тебе, Марк, наш мальчик точно заслужил кончить за это.       Марк смотрит на него, и тот снова начинает трахать Беза, постанывая:       — Да, кончи для нас, покажи нам, что ты можешь быть идеальным.       Получив разрешение, Марко быстро кончает. Валентино пытается взять его член в руку, чтобы помочь ему, но это не требуется. Когда рука Валентино достигает его члена, Без стонет, произнося имена Марка и Валентино, и Валентино чувствует, как горячая сперма попадает на его пальцы и пресс Беза.       Валентино подносит палец, покрытый спермой, к лицу Марка:       — Посмотри, наш мальчик кончил без рук.       Марк стонет:       — Невероятно, Вэйл, невероятно.       Валентино улыбается. Без всё ещё позволяет Марку трахать себя, несмотря на то, что наступает перевозбуждение.       — Кончи, Марк, теперь твоя очередь. Наполни его, он это заслужил. Мурлыканье Беза можно расценить как согласие, и Марк кончает, бормоча: «Вэл». Валентино с удивлением в глазах вторит: «Всё такой же идеальный». Когда Марк выходит, Валентино поворачивается, чтобы убедиться, что с Безом всё в порядке.       — Ты так хорошо постарался для нас, Бамбино, дважды кончил без жалоб. — Валентино целует его в щёку, не обращая внимания на то, как сильно у него стоит, чтобы убедиться, что с Безом всё в порядке. Марк целует его в другую щёку, а затем спрашивает:       — Кажется, мы говорили, что будет награда, так что, Щеночек, чего ты хочешь?       Без откидывается на кровать и на мгновение замирает, обдумывая возможные варианты, а затем на его лице появляется дерзкая улыбка, и он просит:       — Я хочу поцелуй от вас двоих, пожалуйста.       В его защиту можно сказать, что мозг Валентино, возможно, работает не в полную силу из-за того, что член стоит колом, ведь он не совсем понимает, чего хочет Без.       — Мы уже поцеловали тебя, дорогой, неужели ты хочешь чего-то большего?       Без качает головой. Марк не произносит ни слова.       — Да, вы меня целовали, но я хочу увидеть, как вы целуетесь друг с другом. Мне всегда было интересно, как это выглядит.       Валентино глубоко вздыхает. Он смотрит на Марка, у которого такой же широко раскрытый от удивления взгляд.       Здравомыслие подсказало бы ему, что не стоит этого делать. Здравомыслие подсказало бы ему, что этот секс втроём был плохой идеей. Здравомыслие подсказало бы ему, что зарабатывать на жизнь гонками на мотоциклах — плохая идея. Здравомыслие подсказало бы ему, что пинать кого-то во время гонки — плохая идея. Валентино никогда не отличался здравомыслием.       К тому же он никогда не мог отказать Безу.       Он наклоняется и упирается большим пальцем в подбородок Марка, ощущая под пальцем засохшую сперму. Он ищет в глазах Марка что-то, что скажет ему отвалить. Но он не находит ничего, кроме желания, кроме потребности, особенно когда Марк едва заметно кивает. Поэтому он притягивает Марка ближе, придерживая его за подбородок прямо к своим губам.       Это похоже на возвращение домой.       Он позволяет Валентино взять инициативу в свои руки, задать темп и безропотно принимает всё, что тот ему даёт. Поцелуй начинается нежно, приторно-сладко, но затем Валентино на мгновение теряет контроль, и его зубы задевают губы Марка. Тот стонет — дай Валентино палец и он откусит руку — просовывает язык в рот Валентино, как будто так и должно быть, и издает жалкий стон, который может издать только Марк.       Валентино чувствует, как рука Марка скользит по его животу, вероятно, в поисках татуировки в виде черепахи, которую он всегда любил гладить. Скорее всего, он знает её наизусть. Когда его рука задевает возбуждённый член Валентино, тот шипит, как мокрая кошка. Марк отстраняется, и Валентино пытается последовать за ним, но Марк не даёт ему этого сделать. Он улыбается и спрашивает:       — Тебе нужна помощь?       Валентино кивает, не успев как следует обдумать это предложение. Не то чтобы ему сейчас нужны были слова, особенно когда Без нежно произносит: «Пожалуйста». Честно говоря, Валентино забыл, что он в комнате. Судя по тому, как Марк вздрагивает от его голоса, он тоже забыл.       — Теперь я понимаю, почему Вел не может тебе отказать.       Без краснеет, Валентино попытался бы оправдаться, но тут Марк облизывает руку, хватает член Валентино и начинает его поглаживать, и у Валентино темнеет в глазах. Ему не требуется много времени, чтобы кончить. Он так долго ждал, а Марк взял и переписал сценарий, и теперь шепчет ему на ухо, зажав Беза между ними.       — Ты был так мил, сначала позаботившись о нас с Марко, так что давай мы позаботимся о тебе. Это меньшее, что мы можем сделать, — Валентино хнычет, даже не заботясь о том, что Без явно смеётся над тем, как быстро он сдаётся, когда дело касается Марка.       — Давай, папочка, кончи для меня. — Он притягивает его для очередного поцелуя.       Без вставляет       — Я хочу посмотреть, как Марк заставит тебя растаять. Пожалуйста.       Это доводит Валентино до оргазма после следующего движения Марка, и он кончает бурно и быстро, забрызгивая свой пресс белыми каплями. Немного спермы попадает на пальцы Марка. Когда они отстраняются друг от друга, Валентино видит, как Марк слизывает сперму с пальцев. Почему-то это самое горячее зрелище, которое он видел за весь день. Они оба падают на кровать, и все на мгновение замирают, переводя дыхание, пока Без забирается на грудь Валентино, желая прикосновений.       Из всех присутствующих первым приходит в себя Марк, лежавший слева от Валентино. Он успевает выскользнуть из смертельной хватки Беза, который теперь держит Валентино. Поэтому он шепчет Безу на ухо всякие нежности о том, как хорошо он справился, как они оба им гордятся. Без мурлычет от каждого комплимента и на мгновение задумывается, сможет ли он кончить снова.       Через пять минут Марк возвращается с бутылкой воды, тёплой фланелевой тряпкой и контейнером клубники. Он ставит клубнику на один из прикроватных столиков. Молча протягивает воду Валентино, которому не нужно объяснять, что с ней делать. Он осторожно уговаривает Беза сделать несколько маленьких глотков, пока Марк вытирает сперму с его живота. Затем, неожиданно для всех, когда Валентино остаётся доволен количеством воды, попавшей в Без, он оставляет его в стороне. Марк перегибается через Беза, осторожно кладёт левую руку чуть выше головы Валентино, чтобы удержаться, а правой вытирает сперму с его живота. Марк так близко, что он может снова поцеловать его.       Но этого не делает. Вместо этого он забирает фланелевую ткань. Марк удивлённо вздыхает, но не останавливает его. Затем он меняет позу и влезает в личное пространство Марка. Когда тот ложится на спину по другую сторону от Беза, Валентино кладёт правую руку Марку над головой, чтобы опереться, и вытирает засохшую сперму с его подбородка и пресса. Марк бормочет:       — Спасибо.       Валентино ничего не говорит — они просто сидят и смотрят друг на друга. Они могли бы так и остаться, если бы Без не подал голос со своим сонным, но дерзким:       — Не за что.       Они оба смеются. Валентино возвращается в исходное положение, держа Беза на руках. Когда смех стихает, Марк нежно целует Беза в щёку.       — Ты был прекрасен, щеночек. Когда проснёшься, справа от тебя будет клубника.       Он смотрит на Валентино. Это был взгляд специально для него. Марк пытается встать с кровати. Без высвобождает руку из-под Валентино и хватает Марка за руку, чтобы удержать его на месте.       — Щеночек, я буду в соседней комнате, а Вейл — здесь, с тобой.       Без не отпускает его, он умоляет:       — Но я хочу вас обоих. Неужели я недостаточно постарался для тебя, чтобы ты остался? — Без всегда был раним после секса, особенно после того, что они сделали сегодня вечером. Поэтому Валентино придвинулся, чтобы утешить его:       — Бамбино, ты был идеален, ты не сделал ни единого неверного движения и хорошо постарался для нас обоих. Ты ведь останешься, Марк? — Валентино смотрит на Марка и одними губами произносит: «Пожалуйста». Он готов на всё, чтобы успокоить Беза, даже если для этого придётся поступиться своей гордостью.       Марк вздыхает, понимая, что эту битву он проиграет.       — Я останусь, малыш, просто отпусти меня, чтобы я мог лечь в постель. Без хихикает и отпускает руку Марка, позволяя ему забраться в постель. Теперь с одной стороны от него лежит Валентино, а с другой — Марк. Неудивительно, что, как только они укрывают его одеялом, Без быстро засыпает, обнимая обоих, будто опасаясь, что один из них попытается сбежать ночью.       Однако спустя двадцать минут Валентино так и не может заснуть, несмотря на усталость. Единственное, что его спасает — это горящая прикроватная лампа, а значит, он не лежит в полной темноте. Он думает, спит ли Марк рядом с ним. Он думает, о чём они будут говорить утром.       Ему не приходится долго ждать ответа: через несколько минут он слышит, как рядом с ним открывают контейнер с клубникой. Он слышит характерный звук, с которым Марк высасывает сок из клубники. Должно быть, он думает, что они оба спят, ведь он не старается вести себя тише, поэтому Валентино просит:       — Передай мне одну? — Ему кажется, что он слышит, как Марк подпрыгивает, но это не имеет значения. Через мгновение в его руке оказывается клубника. Он начинает есть ее маленькими кусочками.       Краем глаза он замечает, как Марк меняет положение. Он передвинул контейнер, и теперь ягоды балансируют на заднице Беза, пока тот спит, так что они могут их поделить. Марк спрашивает:       — Он крепко спит, да?       Валентино фыркает и тянется за следующей ягодой:       — Как убитый.       Марк смеётся. Вел надеется, что в комнате достаточно темно и Марк не видит, как на его лице появляется румянец.       Они едят в тишине. Когда Валентино тянется за очередной порцией, его рука встречается с рукой Марка. На этот раз ни один из них не шевелится. Что-то внутри заставляет Валентино прокомментировать:       — Я рад, что мы это сделали.       Марк наконец берет свою клубнику.       — Я тоже.       Он слышит улыбку в своем голосе. Наступает еще одна пауза, пока они продолжают есть клубнику, когда Марк комментирует:       — Знаешь, ты целуешься все так же.       Валентино улыбается, прежде чем ответить:       — Ты тоже.       Наступает еще одна пауза.       Валентино позволяет Марку взять последнюю клубнику, пока тот её рассасывает. Валентино задумчиво произносит:       — Я скучал по тебе.       Марк не отвечает сразу, но Валентино и не ждёт ответа, он и без него чувствует себя хорошо. Теоретически. Клубника закончилась. Валентино выключает прикроватную лампу.       — Я тоже по тебе скучал, — тихо бормочет он, но Валентино всё равно его слышит. На данный момент этого достаточно.       Одна из особенностей Марко Безекки заключается в том, что его ни в коем случае нельзя недооценивать. Он хитрее, чем кажется большинству людей, и готов валять дурака на публике, в то время как втайне он — кукловод. Валентино знает это не понаслышке, особенно в этом сезоне, когда речь шла о захвате власти в Aprilia. Однако в момент слабости, вызванной похотью, Валентино забыл об этом.       На следующее утро, когда он просыпается, Марко уже нет в его объятиях. Вместо него он обнимает Марка. Марко нигде не видно. Марк просыпается через несколько мгновений и, к его удивлению, когда он видит, что его обнимает Валентино, а не Без, он не пугается, а выглядит довольным, даже счастливым. Посмотрев на ту сторону кровати, где лежит Марк, он видит записку, написанную неразборчивым почерком Беза. Марк берёт записку и читает её, пытаясь сдержать смех, прежде чем наконец поделиться новостью с Валентино.       — Он передаёт привет, с ним всё в порядке, его просто вызвали на завод Aprilia для… — Марк пытается разобрать почерк, но у него не получается. — Для чего-то… — Марк тихо смеётся. — Но он также пишет, что нам не стоит торопиться с возвращением, и я цитирую: «Наслаждайтесь домом, он уже оплачен». — Марк кладёт записку обратно.       Валентино бормочет: «Чертова кокетка», но не пытается освободить Марка из своих объятий. Марк тоже не пытается заставить Валентино разжать руки. Вместо этого он без предупреждения прижимается к его груди, и Валентино притягивает его к себе еще крепче. Они оба снова засыпают.       Позже, когда Без напишет, спрашивая, как проходит утро, Валентино ответит (после того, как обесчестит Марка на кухонной столешнице) двумя эмодзи со средним пальцем. А Марк ответит через несколько часов селфи, на котором они оба выглядят чертовски сексуально, лежа на диване, а Валентино устроился на груди у Марка. После этого Валентино позвонит владельцу Airbnb и предложит абсурдную сумму, чтобы они с Марком могли остаться до конца летних каникул.       В последний день их затянувшегося отпуска, после того как Валентино официально предложил Марку снова стать его парнем, а Марк ответил на это тем, что оттрахал его (это было безоговорочное «да»), они лежали в постели, и Марк лениво заметил:       — Нам действительно нужно как-то отблагодарить его за всё это.       В этот момент Валентино в голову приходит не очень хорошая — очень плохая — идея:       — Помнишь, как мы свели Дэни и Джориджа?       Марк смеётся: воспоминание о том, как они заперли эту парочку в ванной, пока те не уладили все свои разногласия, было приятным. Даже если они оба пригрозили отрезать им яйца, если те ещё раз выкинут что-то подобное.       — Да?       Валентино переходит в режим сплетника.       — Ну, на последней тренировке Лука рассказал мне очень, очень интересную историю о Безе и другом итальянском гонщике… — Марк ловит каждое слово.       «Говорят: «Знал бы где упаду — соломки бы подстелил», — и как бы я ни шутил в этой главе, слегка подмигивая и кивая тем, кто любит следить за сплетнями в мире автоспорта, я не был каким-то великим детективом, хоть и намекал на обратное: я не выяснил, насколько тесно Марк и Валентино общались во время интервью или в последующие недели. Это сэкономило бы мне немало времени. Вместо этого мне пришлось в конце ноября быстро переписывать заключительную часть этой книги. Но, как и в случае с Марком и Валентино, прошлое осталось в прошлом.       Чего я не могу отрицать, так это того, что Валентино сам по себе — это шоу. Если провести с ним достаточно времени, то втянешься во всё это. Он становится богом, а его голос — священным писанием. Ты настолько погружаешься в него, что веришь каждому слову, слетающему с его губ — поэтому, конечно, и я поверил, когда спросив о владельце футболки «Дукати» услышал, что она принадлежит Пекко. Я настолько погрузился в его естественную среду обитания, что у меня сузился кругозор. Я помню только, что обувь показалась мне странной, когда я начал этот поспешный пересказ. В предыдущих черновиках этого не было.       Как и весь остальной мир, я узнал об истинной природе их примирения на гала-вечере FIM MotoGP 2025. Там Марк одной рукой получил свой чемпионский трофей, а другой крепко сжал руку Валентино. Не то чтобы тот был против, мы все видели, как он засовывал язык Марку в рот на многочисленных постах в Instagram, которые публиковались после гала-вечера.       Ходят слухи, что руководителю отдела по связям с общественностью «Дукати» пришлось лично связаться с Instagram, чтобы убедиться, что аккаунт Марка не заблокируют за публикацию эротического контента (да, предположительно это был пост с бассейном, надувным кругом и татуировкой в виде черепахи). В нашем последнем разговоре перед тем, как я отправил эту книгу в печать, я спросил Марка об этом слухе. Он не подтвердил и не опроверг его, а просто рассмеялся и сказал: «Пусть подождут и посмотрят, что я запланировал для нашего юбилейного поста». Так что, возможно, я расскажу об этом во второй биографии, когда Марк официально уйдёт на покой.       Но надо отдать должное: я заметил одну деталь в тот момент, а другую — при просмотре. Первая деталь была в начале нашего интервью, когда меня вели по коридору с фотографиями в самом конце. Когда Валентино на фотографиях начал совпадать с Валентино передо мной, одна фотография оказалась перевернута. Это была фотография, которую я не должен был видеть, и я её не увидел. Но на обратной стороне рамки была надпись, которую я быстро переписал в свой блокнот, как только остался один.       «Vecchi amanti, nuovi amici o è il contrario?» Для тех, кто не очень хорошо говорит по-итальянски, поясню, что записка переводится как «Старые любовники, новые друзья или всё наоборот?» Она написана небрежным почерком, который, как я предположил, принадлежит некоему Марко Безекки. Эта теория подтвердилась, когда я уже выходил и смог получше рассмотреть записку. Несмотря на то, что она была короткой, я увидел, что она подписана «Без» и «Сава». Что-то мне подсказывает, что вероятность того, что Валентино знает двух других людей под этими прозвищами, невелика. В целях экономии времени я предоставлю читателю возможность самому разобраться, что это значит.       Ещё кое-что я заметил в своём первом черновике этой главы, написанном после интервью. Когда интервью закончилось и мы с Валентино попрощались, он проводил меня до двери. В тот момент я не понимал, что диктофон всё ещё работал и записал звук третьего голоса, доносившийся с верхней площадки лестницы, когда я выходил из дома. Я был так увлечён интервью, что не услышал их.       Тем не менее при повторном прослушивании и небольшом редактировании звука голос появляется, и если прислушаться, то можно услышать, как он говорит: «Вел? Он ушёл? Я удивлён…» Голос обрывается, когда за моей спиной закрывается дверь. Как бы я ни старался, я так и не смог опознать этот голос; качество звука было слишком плохим. Но теперь, в новом контексте, я думаю, мы все понимаем, что этот голос принадлежит герою этой книги.       Несмотря ни на что, я надеюсь, что эта пара счастлива.       Несмотря ни на что, я надеюсь, что Марко Безекки лично получил от Росси мотоцикл M1 Yamaha 2004 года в знак благодарности за то, что он, вероятно, приложил немало усилий, чтобы эти двое снова начали общаться.

Отрывок из биографии МАРКА МАРКЕСА, автор: Мэтт Оксли, стр. 331–333