Ночь

Рана болела. В этот раз чудище смогло зацепить ведьмачий бок. Даже гадать не надо, что шрам останется, уродливый и рваный. Ласточка действовала до тошноты медленно, ведьмака пробирал озноб, а каждый поворот головы отдавался в затылке тупой болью. Он болтался в полусне не имея сил ни бодрствовать ни спать. Поэтому сразу почувствовал как она, взволновав воздух, (босыми ногами по полу - простынет же, глупая) приблизилась к его кровати и присела рядом. - Что ты делаешь? - спросил он не открывая глаз, едва она протянула руку к его плечу. - Подумала тебе холодно. - застигнутая врасплох, ответила она. - Я ведьмак. - Раненый. И у тебя зубы стучат от дрожи. Он открыл глаза, обращая к ней взгляд жёлтых радужек. - Думаешь это от холода? - устало ухмыльнулся, намекая на рану, которая, вообще-то, продолжала доставлять ему неудобства. Девушка опустила голову и потупила взгляд,(хотя что там вообще можно разглядеть, в темноте пыльной комнатки над корчмой): - Прости, я хотела помочь. - ее волосы скользнули из-за ушей и упали на щеки, скрыв лицо. Ведьмак посмотрел на неё ещё немного а потом вернул голову в прежнее положение, и сказал: - Продолжай, раз уж начала. Я не против быть согретым. Девушка поднялась с пола и устроилась на краешке кровати, приготовившись колдовать. Он следил за ней из под полуприкрытых век. И пусть в темноте, даже с ведьмачьим зрением трудно различать оттенки, он был уверен что она зарделась румянцем. Стараясь не сбиться, девушка начала сосредоточенно вить заклинание, проводя над грудью ведьмака слабо светящимися ладонями. Ее руки зависали над участком кожи, замирали на несколько минут и аккуратно двигались дальше. Она не касалась его. Он бы хотел, чтобы касалась, но ведьмак понимал что в этом нет необходимости. Густое тепло спокойно разливалось по плечам и позвоночнику, не видя препятствий в трёх сантиметрах воздуха между ними. Взгляд упал коленку девушки, скрытую под тканью мягких штанов. (Почему она в штанах ночью? Замёрзла?). В голове ведьмака промелькнула шальная мысль: что будет если накрыть ее своей ладонью? Она испугается, как пить дать, но оттолкнет ли? Скинет ли чужую огрубевшую руку или притихнет и будет ждать пока ведьмак наиграется? Воображение, обычно скудное, сейчас живо рисовало ему то, как именно она втрепенется, как ее сердце замрёт на секунду чтобы потом забиться в беспокойном ритме. Пробежит ли по ее шее стая мурашек если он поведет руку выше?.. Кажется наспех сделанная ласточка была палёной. Ведьмак закрыл глаза. Под тупым остриём боли, под действием мягкой магии девушки, под влиянием ночи его выдержка начала таяла и он просто не мог не дать слабину. Поэтому, уже проваливаясь в сон, он наощуп нашел ее ладонь и прижал к своей груди. - Так проводимость лучше - шепотом соврал он, улавливая чутким слухом как сердце девушки все-таки сбилось с ритма. Чувствуя, что его, кажется, тоже. Она ничего не ответила. И лишь потом, сквозь дымку сна ведьмак почувствовал как девушка осторожно устроила вторую ладонь у его ключицы. А вот то, как в бледном утреннем свете ее пальцы невесомо проследили линии шрамов на его лице он уже не заметил.