Для любителей Клаташ

Наташа шла по пустынным улицам города, чувствуя, как холодный ветер рвёт её голубые волосы и проникает под куртку, сковывая плечи. Кажется, даже огни фонарей были против неё — мерцали тускло, не согревая, а только подчеркивая одиночество, в котором она тонет. Каждое шаговое эхо отдавалось в голове сильнее, чем обычный шум улицы. Она всегда умела держать фасад. В школе, дома, перед друзьями — всё выглядело спокойно, уверенно. Но внутри… внутри было пусто и больно, как будто в груди кто-то оставил зияющую дыру, которую никто не мог заполнить. И даже сама она не знала, почему эта пустота не даёт ей дышать. — Нат… — знакомый голос разрезал тишину, и её сердце забилось быстрее. Клайп стоял на несколько шагов позади, высоко подняв голову, пытаясь понять, как подойти, не испугав её ещё больше. В его глазах отражалась тревога, которую он тщательно скрывал, словно опасался, что если он проявит её слишком сильно, Наташа сразу оттолкнется. — Миша… — её голос сорвался на полушёпот. Она старалась не оборачиваться, но ноги будто сами повернулись. — Я… я не хотела, чтобы ты видел меня такой. Он подошёл ближе, его шаги были уверенными, но мягкими, как будто он не хотел потревожить этот хрупкий мир, в котором Наташа пыталась держаться. — Нат, — начал он, останавливаясь в двух метрах от неё. Его руки были в карманах, плечи чуть напряжены, — ты думаешь, я собираюсь убежать? — Я… — она опустила глаза, сжимая кулаки, — иногда мне кажется, что со мной тяжело. И… и что если однажды ты тоже устанешь? Он сделал шаг ближе, и теперь его тень накрыла её полностью. Наташа почувствовала лёгкое давление, но не физическое — это было что-то глубже, что-то, что давило на её сердце. — Я не устану, — сказал он спокойно, но в голосе сквозила вся сила его убеждения. — Я уже пережил слишком много, чтобы теперь просто уйти. Она подняла взгляд, и его карие глаза встретили её голубые, полные боли. Было что-то пугающее и одновременно невероятно тёплое в этом взгляде — как будто он мог видеть каждую её мысль, каждый страх. — Иногда мне кажется, что я теряюсь сама в себе, — шептала она, — и боюсь, что потащу тебя за собой… в эту пустоту. — Нат, — Клайп сделал шаг ещё ближе, протянул руку и осторожно провёл ладонью по её щеке, — я уже видел твою боль. Я видел, как тяжело тебе дышать. И знаешь что? Я хочу быть с тобой. Даже когда боль сильная. Даже когда кажется, что всё рушится. Она почувствовала, как в груди сжалось что-то холодное и болезненное. Сердце колотилось, а слёзы начали подступать сами собой. Она хотела отвести взгляд, хотела убежать, но ноги не слушались — они стояли на месте, словно приклеенные. — Я боюсь, что однажды это разрушит нас, — прошептала она, не отводя глаз. — Я боюсь, что ты увидишь меня настоящую и не сможешь остаться. Клайп приблизился ещё на шаг, и теперь их лица были почти рядом. Он посмотрел на неё с такой глубокой серьёзностью, что Наташа почувствовала, как его слова прожигают её страх насквозь: — Наташа… если я когда-нибудь уйду, то только потому, что сам не выдержал. Но сейчас… сейчас я здесь. С тобой. И не просто потому что должен. А потому что хочу. Потому что ты для меня… всё. Наташа впервые за долгое время позволила себе почувствовать тепло, которое Клайп приносил с собой. Но тут же пришло чувство вины и страха — а что если этого недостаточно? Что если боль внутри неё снова всё разрушит? — Иногда я хочу кричать, — призналась она, — хочу, чтобы весь мир услышал, как я боюсь… но тогда понимаю, что никто не услышит. — Я слышу, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Я всегда слышу. Даже если никто другой не слышит. Даже если ты сама боишься своих мыслей. И в этот момент Наташа позволила себе опереться на него, прижаться лбом к его груди. Она ощущала его биение, сильное и ровное, и это казалось спасением. — Скажи мне, что всё будет хорошо, — сказала она, едва слышно, — хотя бы на минуту… — Всё будет хорошо, — Клайп обнял её, сжимая плечи так, будто хотел передать всю свою силу и поддержку через прикосновение. — Мы выдержим это. Вместе. И хотя мир вокруг оставался таким же холодным и одиноким, в этом тихом мгновении они нашли маленький островок света. Пусть раны ещё были свежи, пусть страхи ещё жили в их сердцах, но вместе они чувствовали, что смогут вынести даже самую глубокую боль. Наташа подняла глаза и встретилась с его взглядом, и в их молчании было что-то невероятно сильное — обещание, что даже если весь мир обрушится, они будут рядом друг с другом. И в этом обещании была их надежда, хрупкая, болезненная, но настоящая.