Зимняя любовь

Валентинский город дышал румяной сладостью: белые дорожки, розовые крыши, витрины в форме сердечек. Для Виргинии это был дом — спокойный, мягкий, тёплый. А ещё этот дом имел проблему по имени принц Ромео. — Виргиния… ну пожалуйста. Купидон сложил руки на груди, будто в молитве. Прядь светлых волос упала ему на лоб, крылья нервно дрогнули. — Мне нужно, чтобы ты отнесла послание. Всего один свиток! В Рождество. Виргиния приподняла бровь. — Ты знаешь, что это другое королевство? У них снег. У нас… максимум дождь холодный... — Я верю в тебя! — сказал Ромео, вручая запечатанный свёрток со скоростью стрелы. — Там нужно передать письмо королевской знати. Но ты главное себя береги Она вздохнула, но улыбнулась. Ромео, конечно, умел надавить на жалость. — Ладно. Но если от мороза у меня нос превратится в сосульку — это будет на твоей совести. И через полчаса Виргиния уже пересекала границу между праздниками, отряхивая с крыльев первый в жизни снег.

***

Рождество встретило её запахом хвои, огней и… очень скользкой дорогой. Слишком скользкой. Шлёп. Шмыг. Бум — катится сердечная комета со скоростью 30 эльфов/в минуту. И только через восемь вращений вокруг собственной оси Виргиния остановилась — прямо у ног группы, которая определённо не ждала ангела на скорости снежного шара. Перед ней стояла вотглаве Зины, строгий взгляд из-под тёмных очков, поза военного командира, на шарфе несколько цветов. Так же Киви с мягким лицо, зелёные тона, будто весенняя ветка в снегу. Глаза — любопытные и тёплые. Его близнец Персик похож на Киви, но с острее прищуром, явно эльф с пунктами «не доверяю» и «наблюдаю». У Мармеладки улыбка, как у кота перед прыжком на ёлку, рога наготове. И Кэнди — в очках, с аккуратной осанкой и фиолетовыми волосами, напоминающими ночное зимнее небо. — ...здравствуйте, — выдохнула Виргиния, выпрямляя крылья. — У вас… ну… немного холодно. Зина молчала. Персик молчал ещё подозрительнее. Мармеладка смотрела как на добычу. Киви первым шагнул вперёд. — Ой, ты не замёрзла? Надо шарф надеть! Или шапку. Или шапку с шарфом. Кэнди поправила очки, изучая Виргинию будто механизм. — Вы упали под правильным углом. Не разбились — уже плюс. — Вы из Валентина? — сухо спросила Зина. — Да! Я гонец. Мне нужно к королевской знати. Передать письмо и… не умереть от холода. — Сопроводим. — Зина развернулась. — Только не думай, что мы рады. Мы просто выполняем приказ. И отряд тронулся вперёд, а Виргиния — за ними, пухлая от снега, как зефир, потерянный в лесу.

***

Первые часы в Рождестве прошли под пристальным контролем. Зина наблюдала — строго, холодно. Персик — сдержанно, будто ждал подвоха. Мармеладка — как хищник вежливо решала «кушать или дружить». Киви — смеялся, задавал вопросы, рассказывал как ел конфеты размером с дом. Но именно Кэнди время от времени останавливалась рядом. — Ты правда никогда не видела снег? — спросила она внезапно. — Только сахарную вату. Она теплится на языке. — Снег — наоборот. Он кусается. — Кэнди поймала снежинку пальцами, поднесла ближе к её лицу. — Но если правильно смотреть — он красивый. И Виргиния вдруг поняла, что она смотрит не на снег. А на глаза Кэнди — спокойные, внимательные, тихие, будто внутри них спрятаны тысячи идей. Рядом Мармеладка шепнула: — Не привыкай. И этот мир, холодный и строгий, казался ещё ярче — потому что кто-то в нём всё же улыбался.

***

К вечеру Рождество окончательно выдохлось. Огни мерцали, город утонул в мягком синем свете, а снег хрустел под ногами так тихо, будто боялся разбудить звёзды. Отряд довёл Виргинию до высоких ворот, где их уже ждал королевский страж. Он взял письмо, кивнул — и всё. Просто холод, формальность и закрывающиеся ворота. Зина коротко кивнула: — Раз задание выполнено, можем расходиться. Но Виргиния не расходилась. Она стояла, смущённо переминаясь с ноги на ногу, укутывая крылья вокруг себя. — Эм… я тут… — Она махнула в сторону здания для гостей. — Мне сказали, что я останусь тут на пару дней… для… дипломатического ожидания ответа? Мармеладка присвистнула. — О, то есть тебе нужно жильё, тепло и плед? Зина уже открывала рот, чтобы распределить кого куда, когда вдруг бросила взгляд на Виргинию — и поняла, что та снова дрожит, будто маленькая свечка на ветру. — У нас нет гостиниц. И тут Кэнди посмотрела на Виргинию. Не так, как на механизм. И не как на случайную снежинку. А… как на задачу, которую нужно решить. Срочно. И правильно. Она подняла руку. — Она пойдёт ко мне. Трое повернулись к ней одновременно. — Серьёзно? — Персик прищурился. — Ты же обычно не любишь гостей. — Это не гость, — спокойно сказала Кэнди. — Это купидон, который катается по льду и потенциально может замёрзнуть до состояния снеговика. — Логично, — согласился Киви. Мармеладка хмыкнула: — Или ты просто хочешь, чтобы она ещё раз на тебя так посмотрела, а? Кэнди заморгала. Виргиния покраснела. Персик рассмеялся впервые за день. — Всё, разойдись, — приказала Зина.

***

Дорога до дома Кэнди была короткой, но снежной. Виргиния шла рядом, аккуратно переставляя ноги, словно снег был кислотой. — У вас… красиво, — сказала она, смотря на гирлянды в окнах. — У нас — холодно, — поправила Кэнди. — Холодно, но красиво. Кэнди слегка отвела глаза в сторону. Её это почему-то смутило. — Тебе точно удобно? — спросила она. — Могу дать два пледа. Или… три. — Мне подойдёт один. — Виргиния улыбнулась. — Спасибо, что приютила. И вот это «спасибо» — оно прозвучало иначе. Слишком тепло для снега. Слишком мягко для зимы. Кэнди кашлянула, будто сбрасывая ощущение. — Ладно. Только предупреждаю: мой дом маленький. И там… много деталей. И планов. И парочки недоделанных устройств. — Ты сказала, что не изобретатель, — заметила Виргиния. — Я… хочу им быть. — Кэнди поправила очки. — Но пока что у меня получается в основном шуметь, взрывать и случайно жечь полотенца. — Прекрасно! — оживилась Виргиния. — Я всегда хотела жить в приключении. Кэнди посмотрела на неё долгим взглядом. — Тогда… добро пожаловать в маленькую лабораторию на грани хаоса.

***

Дом встретил их тёплым светом и запахом горячего какао. Виргиния вошла внутрь, обтряхнула снег, и Кэнди мельком отметила: Она выглядит… как тёплый подарок. Только очень растаявший. И слегка потерял равновесие. — Осторожно, — сказала Кэнди, придерживая её за локоть. — У меня порог скользкий. — Спасибо… — Виргиния подняла глаза. — Ты очень… добрая. — Я… я практичная, — быстро уточнила Кэнди. Но уши у неё всё равно розовели. И, возможно, именно в этот момент у них обоих что-то очень тихо, аккуратно начало раскручиваться.

***

Вечер в доме Кэнди прошёл под мягким светом ламп и ароматом горячего какао. Снежные хлопья, тихо стучавшие в окно, казались музыкой, подходящей для долгого разговора. Виргиния устроилась на высоком барном стуле за столом, на котором уже стояли кружки с парящим какао и маленькая тарелка с имбирными печеньями. — А расскажи мне, — начала Виргиния, слегка теребя края кружки, — как у вас празднуют Рождество? Только честно, я хочу знать всё. Кэнди, прислонившись к дверному косяку, слегка улыбнулась. — Всё довольно просто и… красиво, — начала она. — Например, есть традиция целоваться под омелой. Считается, что это приносит счастье и любовь на весь год. Но не каждому дано понять, что это не просто поцелуй. Это… почти как обещание, знак доверия. Виргиния слегка удивилась. — Под омелой… звучит… необычно. А что ещё? — Ну, украшают дома, дарят сладости. Карамельки, иногда ручные открытки. — Кэнди подбирала слова осторожно, будто выбирала оттенки для краски. — В Дне святого Валентина всё сводится к признанию в любви, к тому, чтобы показать человеку, что он важен для тебя. В отличие от Рождества, там нет общего веселья с семьёй или друзьями, только внимание к конкретной личности. — Значит… в Рождество поцелуи — почти как магия, а в Валентин день — больше… действие сознательное, признание. — Точно. — Кэнди кивнула. — И поэтому для нас, для наших рас, это довольно… серьёзные вещи. Слишком рано или слишком случайно — и могут сказать, что нарушен порядок праздника. Виргиния замолчала, переваривая слова. — А вы… никогда не боитесь? — тихо спросила она. — Что всё это как-то… слишком близко? — Иногда боимся. Но именно поэтому ценим моменты, — ответила Кэнди, мягко улыбнувшись. — Правильный момент делает праздник настоящим. Виргиния почувствовала, как внутри неё разгорается тепло. Не от какао, не от печенья, а от того, что она сидит рядом с Кэнди и слышит эти слова. Они долго говорили — о свечах, украшениях, колокольчиках, традициях, смешных обычаях, которые казались странными с её точки зрения, но становились понятными, когда Кэнди объясняла их с улыбкой. Время тянулось мягко, как снег под лампой, тихо и уверенно. И вот, когда часы пробили поздний вечер, Виргиния заметила, что её крылья сжаты не от холода, а от волнения. — Я… — начала она, но слова застряли на губах. — Я никогда не думала, что праздник может быть таким… тёплым. Кэнди приблизилась, осторожно, словно не хотела нарушить невидимую границу. — Иногда праздник — это просто повод быть рядом с тем, кто важен. Даже если… это кажется невозможным. Виргиния подняла глаза. В этот момент мир вокруг них сжался: только они, мягкий свет, мерцание гирлянд и тихий звук снега за окном. И почти непроизвольно их лица приблизились друг к другу. Виргиния почувствовала, как напряжение за границами праздника сжимается и превращается в странное, волнующее притяжение. Она закрыла глаза. И поцелуй случился: сначала робко, почти случайно, но внутри него была целая буря эмоций. Виргиния открыла глаза первой, сердцебиение стучало в ушах. Это было… вкусно, неожиданно, и одновременно тревожно. — Я… — начала конфета, но Виргиния мягко приложила палец к её губам. — Всё в порядке, — сказала Вирджи, слегка улыбнувшись. — Даже если для праздника это… странно. Кэнди улыбнулась в ответ. И впервые за вечер она поняла: иногда магия праздника — это не свечи и гирлянды, а тот, кто рядом, кто делает его настоящим.