Une petite faveur

      Новый день встречает его новыми испытаниями. В отличие от него, остальные обитатели Отеля — даже чёртов Люцифер, снова играющий роль заботливого отца — прекрасно выспались. Холл был заполнен разношёрстными демонами: кто-то только заселялся в свои новые номера, кто-то развлекал себя просмотром интервью со «спасителем Ада» Валентино. Кажется, он даже мельком видел шестёрку маленьких крылышек, одно из которых — золотистое.       Боль, как и каждое утро, немного отпустила, и его Тень снова была рядом, коварно улыбаясь, явно чувствуя заключённую в её отсутствие сделку. Внизу, как ни в чём не бывало, пробежал Морнингстар, быстро растворившись в ярко-красных искрах с игривой улыбкой. Аластор до сих пор не понимал, как у него получилось так быстро восстановиться после недавних событий, наверное, для этого нужно было рождаться Серафимом.       Время до ужина пролетело как миг. Из-за внезапного наплыва желающих заселиться объём работы значительно увеличился, и к вечеру Радио-демон еле стоял на ногах, уже чувствуя, как медленно нагревается шрам, напоминая о себе пока тупой болью. Пора было это исправлять.

***

      Аластор возник за спиной Морнингстара внезапно, заставив его заинтересованно улыбнуться уголками губ.       — Ты видел табличку снаружи? — не оборачиваясь, задал он вопрос.       — Предпочитаю заходить, минуя двери и не обращая внимания на них, — усмехнулся в ответ демон, разглядывая интерьер просторной комнаты, казавшейся намного меньше из-за гор уточек. Он прошёлся до небольшого столика в стороне, рассматривая выбивающиеся из общего стиля предметы: пачку денег, игрушку и... — Очень интересно. Что это?       — Подарки от Грехов, — отвлёкшись лишь на секунду, быстро кинул взгляд на стол король. — Подожди немного, я сейчас закончу. Сядь пока... не знаю, куда-нибудь.       — А Грехи вообще знают, что Вы разведены?       Ответа на вопрос не последовало, и Аластор, подхватив заинтересовавший его атрибут, разместился на краю большой кровати.       Скоро Люцифер закончил разбирать бумаги, аккуратной стопочкой откладывая их в сторону, и медленно начал подходить к постели. В образовавшейся тишине был слышен лишь чёткий стук каблучков, будто отсчитывающих оставшиеся секунды спокойной жизни Радио-демона.       — Ну что, оленёнок, решил долго не тянуть? — свет в спальне погас, оставляя лишь маленькие летающие в воздухе, будто светлячки, частицы магии. Владыка спокойно, точно управляя ситуацией, снял бабочку, положив её на край стола, и ослабил воротник рубашки. — Уверен, что не сбежишь, поджав свой прелестный хвостик?       — Думаю, сбегать с поля битвы — это тоже по Вашей части.       — Поверь, сегодня я не сбегу, — смотря сверху вниз на демона, ещё раз усмехнулся он, протянув когтистую руку к чужой бабочке и немного оттягивая. — Сам снимешь или мы уже начинаем играть?       — О нет, снимать свою одежду я буду только сам. Боюсь, Вы слишком... небрежны...       — Ха, сегодня я покажу тебе небрежность, — мгновенно раскусив, на что же хотел по-новой надавить собеседник, вернул ему подкол Люцифер, не спуская взгляда с постепенно оголяющегося тела на его постели.       Несмотря на всё игривое настроение, лишь увидев полностью рану подчинённого, Морнингстар тут же стал серьёзным. Он быстро оглядел длинный надрез, оценил его глубину и, поудобнее встав между ног демона, принялся колдовать — и метафорически, и буквально. Маленькие огоньки подлетели ближе, фокусируя свет на рабочей области.       — Распустить нити можешь или мне их резать? — указал он на неаккуратные стежки, лишь поддерживающие края ранения. Аластор быстро отозвал формирующую их магию, и порез разошёлся, по коже потёк маленький ручеёк тёмно-красной грешной крови. — Отлично.       По телу вновь разлилось знакомое тепло и удовлетворение, плечи блаженно опустились, складка между бровей разгладилась. Ангел не отвлекался, уже формируя тонкими пальцами новые — аккуратные, светлые и такие приятно-тёплые — стежки. Закончив со швом, он, быстро усмехнувшись на полное покоя лицо, надкусил кожу на большом пальце, тут же распределяя выступившую капельку по краю раны и другой рукой закрывая рот заскулившему от резкого жара демону.       — Это нож в спину!       — Это лечение, так быстрее заживёт, — спокойно отозвался падший, показательно протягивая окровавленный палец прямо к губам канибала. Тому дополнительного приглашения не нужно — влажный язык легко слизал выступившую каплю, как самый сладкий сок, проведя после по губам, довольно улыбаясь. — Вот и всё.       — Полагаю, теперь моя часть сделки?       — Абсолютно верно... — раздался тихий шёпот, и скрещенные на шее руки отделили Аластора от остального мира.       Радио-демон, схватив временного любовника за бока, откинулся спиной на кровать и перевернул их, теперь нависая над королём.       — Расскажу кому — не поверят.       — Не расскажешь, придурок, — растянул губы в улыбке нижний, перемещая одну руку с шеи на затылок и играясь с волосами.       — Можно кусаться?       — Можно...       Верхние пуговицы белой рубашки моментально были расстёгнуты, а острые зубы впились в тонкую бледную кожу шеи. Первый блаженный выдох ознаменовал начало долгой ночи, наполненной страстью и избавлением от боли.       Вдоволь наигравшись с теперь уже покрытым желтеющими укусами горлом, демон направился ниже, оставляя после себя золотую цепочку из следов от зубов и засосов, расцветающих на груди и втянувшемся животе. Отброшенная в сторону полосатая жилетка, как белый флаг, лежит на полу; рубашка держится на одной пуговице; а снизу раздаются ласкающие уши прерывистые вздохи.       Новая искра в глазах Аластора — и вот он уже скользит языком обратно по собственноручно оставленной тропе, а после начинает сначала, теперь переходя на выраженные ключицы и молочные плечи. Его хватают за волосы, сразу же расслабляя хватку и лишь мягко направляя дальше, по рукам, вплоть до предплечий; в процессе приходится сбросить рубашку куда-то на пол. Напоследок кусая Дьявола под челюстью, он поднимается на руках, осматривая своё творение: на белоснежном холсте виднеются золотые подтёки и чётко ограниченные пятна — своего рода абстракционизм.       Ангельское тело великолепно; он любуется не переставая, слизывает лишнюю «краску», смотрит за румяное лицо, глаза, подёрнутые дымкой, и понимает: заворожен.       Медленно снимает обувь и штаны — взгляду открываются острые коленки, выступающие щиколотки и — он раньше не обращал на это внимание — такой же графитно-чёрный, как на руках, цвет.       — Почему они тёмные? — поднимая одну ногу и кусая за лодыжку, спрашивает Аластор, из-за долгого перерыва хрипя.       — Это... после падения, — самый ёмкий ответ, который он сейчас может получить от закатывающего глаза под ним Серафима.       Демон продолжает творить; продолжает хаотично мазать краской по холсту, после дополняя упорядоченными движениями; продолжает оставлять пятна на память, подписываясь под каждым, оставляя инициалы художника; продолжает слушать тихие переливы ангельского голоса.       Когда последняя преграда между ними исчезает, Радио-демон, наконец, понимает, как Лилит могла влюбиться в этого ангелочка. Видеть нагого, так отчаянно жаждущего тепла падшего ангела («Серафима» — поправляет сам себя) — воистину Божье благословение. Он готов выдрать себе глаза, чтобы перенести отпечатавшееся на сетчатке изображение на стену и молиться на него. Он тянется к таким манящим сейчас губам, остановленный чужой рукой.       — Не помнишь своих же условий, мой милый оленёнок?       Он готов продать душу заново, чтобы слышать этот голос, произносящий нежные слова, вечно.       Он смотрит прямо в красные глаза и понимает: всё-таки интуиция его не подвела, он и правда в змеином клубке, вот только в условиях сделки не было ни намёка на такой исход.       — Эй, ты чего застыл? Право, как олень на дороге... — усмехается Люцифер.       — Ты просто... — и осекается. Что он ему скажет? «Ты просто невероятно, ангельски красив, я хочу продать тебе душу»? — Идиот.       — Кто бы говорил, — розовые кружочки на щеках разъезжаются в стороны от ослепительной улыбки, адресованной ему, руки тянутся к волосам и — что-то новенькое — оленьим ушкам. Аластор определённо пожалеет о том, что позволяет гладить себя и прикрывает глаза в наслаждении. — Ты собираешься продолжать?       — Да... — он подчиняется беспрекословно, даже с огромным желанием. Снимает с себя оставшуюся одежду, ползёт следом за искусителем ближе к изголовью, глядя, как тот падает на подушки и достаёт что-то из-под них.       В руку прилетает флакончик лубриканта. Пока он рассматривает подарок, Морнингстар уже переворачивается на живот и прогибается в пояснице, являя ему чистую, девственно-белую спину. Одной рукой держа ангела за бедро, демон направляет палец в сжимающееся отверстие и чувствует...       — Чт... Ты уже?       — Ну, Бемби, не будь таким наивным. Я же знал, что ты придёшь именно сегодня, — и специально прикусывает губу, ощущая уже два пальца внутри и удовлетворённо вздыхая.       — Откуда?       — Ты бы не стал откладывать лечение надолго, — срываясь на тихие прерывистые выдохи, шепчет на грани слышимости.       — Дьявол...       — Он самый, оленёнок, — фраза заканчивается первым едва различимым рваным стоном.       — Нашёл.       — Замолчи и работай.       Спальня заполняется тихими хлюпаньями и редкими вскриками наслаждения, Люцифер под ним мнёт простыни и сдирает с подушек наволочки, пытаясь не выдавать своё удовольствие слишком громкими звуками, пока Аластор окрашивает его спину золотым.       Когда возбуждение становится болезненным, демон, извинительным жестом огладив разукрашенную спину, приставляет ко входу головку, направляя внутрь постепенно, наблюдая за реакцией. Серафим утыкается лбом в собственное искусанное предплечье, подаваясь бёдрами навстречу, и закусывает губу. Когда член оказывается внутри полностью, он блаженно выдыхает, вытягивая руки вперёд и ещё сильнее выгибаясь.       — Держи их, — скрещенные тонкие запястья тут же обвивают тёмные щупальца, удерживая так, чтобы при большом желании или боли вырваться было возможно. Ноги в одной позе без движения начинают затекать, и он оборачивается назад, чтобы спросить. — Всё нормально?       — Можно ещё кое-что? — на изогнутую в вопросе бровь Аластор лишь достаёт найденную «игрушку» — небольшое красное яблоко на ремешках.       — Блять, Асмодей... — Владыка снова закрывает глаза, утыкаясь лицом в матрас. — Давай уже, жги, Бемби.       Радио-демон быстро застёгивает ремешки, проверяя на удобство — насколько вообще может быть удобно с кляпом во рту — и, наконец, начинает плавно двигаться, понемногу наращивая амплитуду. Ангел под ним ложится грудью на матрас, выгибая спину до хруста, и приглушённо мычит; его ноги разъезжаются так, что приходится держать под бёдрами.       Постепенно толчки становятся всё глубже, тела — горячее, а ангельского голоса категорически не хватает, из-за чего Аластор прямо в процессе расстёгивает ремни, вслушиваясь в чарующие стоны.       — Боже... — в ответ на реплику слышится приглушённый смех, но Серафиму уже всё равно. — Вот так, mon petit cerf, да.       Слышится громкий прерывистый стон, и Люцифер снова оказывается на спине, ноги моментально оборачиваются вокруг чужой талии.       — Скажи ещё что-нибудь... хоть что-нибудь. Говори со мной по-французски, Люцифер, — чуть ли не воет Аластор в чужую шею, вколачиваясь в жаждущее тело.       — Merci, Alastor... Merci, mon bon... Je ne ressens plus de douleur, — прерываясь на всхлипы, так чарующе-нежно произносит Морнингстар, руками крепко обнимая чужую спину и впиваясь зубами в угол нижней челюсти демона.       — Блять... Я сейчас, — толчки становятся всё беспорядочнее, шлепки — громче, а ангел стонет, уже не скрываясь, притянув любовника к себе всем телом: обняв руками за шею, ногами — за поясницу, — оставляя жадные укусы на всём, до чего дотянется. Взявшийся из ниоткуда длинный чёрный хвост обвивается вокруг бедра, заставляя полностью слиться с телом под собой.       — Merci, petit cerf, — произносит он совсем тихо. Из глаз брызгают слёзы, Серафим мечется, выгибается, кричит, но не выпускает демона из объятий, обильно кончая и чувствуя, что Аластор последовал его примеру.       Они заваливаются набок, всё так же обнимая друг друга, и проводят так ещё несколько блаженных минут.       — Что ж... — поднимается демон, как только чувствует, что его готовы отпустить. — Полагаю, моя часть выполнена?       — Да, — не сводя глаз с потолка, хрипит Морнингстар и усмехается. — С тобой приятно иметь дело.       — Взаимно, — проводит рукой по груди Радио-демон, вытирая пот и проходясь пальцами по ровным стежкам, после быстро одевается и, прежде чем исчезнуть в тени, говорит. — Прощай, Люцифер.       Впервые за долгое время он ложится в кровать, не ощущая жгучей боли... физической. В голове что-то настойчиво стучит по черепной коробке, что-то не так, всё должно быть иначе, он упустил что-то очень важное...       Люцифер в своей комнате всё так же лежит на спине, всматриваясь в поднятую над головой руку, а после аккуратно достаёт из расположенной на прикроватном столике шкатулки обручальное кольцо, бережно возвращая на законное место.