You see me

      Эти полтора года все было сложно. Вылазки не заканчивались ничем успешным, Хоукинс походил на карантинное убежище во время зомби апокалипсиса, а Уилл Байерс вынужден был жить с мальчиком, в которого влюблен. Глупо.       Хоукинс был разрезан дырами изнанки, как чертов черничный пирог, Макс лежала в коме, военные слонялись по городу и оккупировали ратушу, а он мог думать только о Майке. На прошлой неделе они случайно столкнулись коленями, вчера Карен заставила их убираться на заднем дворе и они были вдвоем, а сегодня… сегодня Майк даже не взглянул на него. Это не было новым, в конце концов, их отношения стали странными задолго до Калифорнии. Калифорния только усугубила все это. Глупость.       Уилл начинает день за завтраком под шуршание газеты Тэда Уилера, восторженные вопли Холли и ненавязчивые расспросы миссис Уилер. Место Джонатана и Ненси пустует, и Уилл знает, что они направились на встречу с Мюрреем. Стул напротив тоже пуст. Майк сегодня не в духе. Призраком прошелестел по кухне, схватив что-то из холодильника и вернулся к себе. Если бы все было как обычно, миссис Уилер давно бы отругала его за подобную наглость. Но «как обычно» больше не было.       Хоукинс трещал по швам. И каждый заточенный в нем сходил с ума по своему. — Уилл, возьми еще, — Карен продолжала совать ему печенья, которые, как и остальная еда, почти не лезли в горло. Уиллу казалось, что аппетит как явление покинул его еще где-то по пути из Калифорнии, прямо в тот момент, когда он пытался сказать Майку… правду? Но он струсил, отвернулся и хотел забыть об этом. В голове, как заевшая пластинка, бесперебойно крутился тот неловкий разговор, его честное «ты — сердце» и малодушное «это Оди меня попросила». Как бы он хотел тогда промолчать. Или наоборот, высказать, наконец, Майку все в лицо. Но он застрял где-то посередине, и это подвешенное состояние распространилось не только на Уилла, но и на их дружбу.       Каждый день был новой надеждой или новым разочарованием. Иногда Майк смотрел на него так, что Уилл мог подумать, что… неважно. Все равно его бурная фантазия всегда докручивала, додумывала, находила скрытые смыслы там, где их не следует искать. Касания были случайными, улыбки просто обычной вежливостью. Ему не следовало искать сигналы, даже если все тело прошибало каждый раз, когда Майк неосознанно опускал глаза на его губы. О, Уилл видел это, и страдал еще больше, понимая, что это просто случайность. Здесь не было, не было никакого подтекста. Это просто… Майк. Майк Уилер. Его первый лучший друг, мальчик, который который провел его за собой, научил не бояться и сходить с ума вместе.       Это просто… больно. Не так, как барахтаться в Изнанке, конечно, но все равно до стянутости в груди.       Уилл вздыхает, принимая печенье. Под шумок отдает его Холли, смотрящей на него просящими глазками. Мистер Уилер отвлекается от газеты, оглядывает стол, ненадолго останавливаясь на Уилле. Чужой пристальный недовольный взгляд доставляет дискомфорт. В секунду Уиллу кажется, что он виноват во всех смертных грехах. Но он старается не обращать внимание, зная, что на Джонатана и Джойс мистер Уилер смотрит так же. Он просто хочет скорее избавиться от них. Уилл слышал. Громкий разговор четы Уилеров за вином поздним вечером, когда он поднимался из подвала, невозможно было проигнорировать. Но Уилл сглотнул, услышав отчетливое «нахлебники» и прошел в уборную. И больше старался не высовываться.       И сейчас он тоже опускает голову в тарелку. Еще один взгляд на пустое место напротив. Кухня кажется пустой, несмотря на весь шум и возню вокруг.       Школа, казавшаяся повинностью, в последние месяцы кажется почти облегчением. Да, идиоты из баскетбольной команды все еще пугающие, а военные по периметру не добавляют спокойствия, но уроки скрашивают дни томительного ожидания. Хоппер и Оди тренируются сутками, Ненси и Джонатан проводят все свободное время, выпытывая информацию для вылазок, Стив и Робин торчат в радиорубке, Лукас почти каждый день в госпитале, Дастин… Уилл не видел его несколько дней, и хотя Лукас говорил о том, что с другом все в порядке, ну, более или менее, это тревожило. Не только Уилла. Смерть Эдди Мансона была не просто потерей, не для Дастина. Но эта та боль, с которой он решил справляться в одиночку.       Уилл не осуждал. Свою боль он научился скрывать еще до того, как Хоукинс превратился в черти что.       Дорога до школы проходит незаметно. Уилл крутит педали, думая о том, что Майк прогуливает уже второй день, и миссис Уилер ничего не говорит по этому поводу. Это Уилл, Дастин и Лукас знают, что недавно он расстался с Оди. Родители, кажется, никогда не были в курсе о ней, так ведь? К тому же ее лицо расклеено по всему Хоукинсу, и это было бы опасно, да?       Лукас говорит, что расставание голубков не беда. — Помните? Макс бросала меня столько раз, и я никогда не сдавался, — он говорит это с такой уверенностью, такой любовью, и друзья знают, что когда речь идет о Макс, он исключает слово «сдаться» из своего лексикона. Поэтому и проводит дни и ночи в больнице, поэтому перечитал Макс уже десятки, если не сотни комиксов, поэтому не забывает включать ее любимую песню. Даже когда Дастин впервые произнес «а что если», Лукас не позволил ему договорить. А что если Макс не очнется? Вот что крутилось у них всех на языке. У всех. Кроме Лукаса. Потому что он не собирался отступать, когда дело касалось Макс. И это наверное самое прямое подтверждение любви, которое Уилл когда-либо мог просить. Не сдаваться. (Знал ли он, что Майк никогда не сдавался, когда Уилл пропал?)       Школа тянется нудно. Но это все еще лучше, чем ходьба по минному полю в доме Уилеров, или вечное беспокойство в глазах матери.       В столовой он усаживается напротив Лукаса и Дастина, последний выглядит мрачнее, чем обычно. Уилл хочет спросить, но замирает на полуслове, ловя предостерегающий взгляд Лукаса. Неверно подобранное слово, и Дастин будет крушить все вокруг. Не буквально, нет. Но это взволнует его, а значит, может привести к потенциально опасным стычкам с дубинами из баскетбольной команды.       Хоппер предупредил их. Велел не высовываться, сидеть смирно и не привлекать лишнего внимания. Уиллу не кажется это сложным — он почти всю свою жизнь провел похожим образом.       Клеймо «фрика» и «зомби-мальчика» из средней школы поблекло, но не исчезло. Уилла больше не трогают оскорбления, не от незнакомцев точно. И сердце не ухает в припадке тревоги когда кто-то уничижительно отзывается о геях. Даже если все вокруг считают это ненормальным, даже если жители Хоукинса считают его ненормальным. Уилл вспоминает слова Джонатана, вспоминает, что «никто из обычных людей не достиг в этом мире ничего значимого» и его отпускает. Он странный, да, ну и что? — Мы все с приветом, — кивает Лукас в подтверждение, и Уилл смущается, понимая, что сказал это вслух. — Особенно эти идиоты, — Дастин показывает средний палец баскетбольной команде напротив, и Уилл надеется, что никто из них не полезет в драку. Дастин высовывает язык, но сегодня баскетболисты, кажется, настроены больше на еду и сплетни, чем преследование фанатов клуба Адского Пламени.       Уилл слышит заливистый девичий смех, и гогот со стола игроков, и это так странно, осознавать, что жители Хоукинса даже не понимают, что происходит. Да, они видят военных и патрули, натыкаются на железобетонные покрывала, скрывающие Изнанку, жалуются на проблемы со светом, но все это так… далеко от реальных проблем.       С которыми уже который год справляются они — лузеры и неудачники, заполучившие себе супергероя в виде Оди. Не эти громилы из баскетбольной команды, не Трой из средней школы, а именно Партия. Уилл знает, что так не должно быть, но он чувствует себя особенным. Причастным. И его связь с Векной, опасная, пугающая до чертиков и сулящая неприятности, в конце концов, тоже делает его особенным. Может, он не супергерой, не Оди и не ученый вроде Бреннера, но однажды он был ближе к Истязателю Разума чем они все вместе взятые. Однажды он уже читал его мысли, чувствовал этот невыносимый холод и…       Уилл одергивает себя. Эти редкие мысли об исключительности только чтобы потешить собственное поломанное эго. Если бы ему дали выбор отказаться от этой связи, никогда не знать Векну и Изнанку, он бы незамедлительно согласился. Однажды он уже был шпионом и чуть не подвел всех.       Уилл отдергивает руку, тянущуюся к затылку. Векны здесь нет, и это просто старый рефлекс. Вдох. Ладонь упирается в стол. Дастин вяло ковыряет ланч, Лукас с беспокойством поглядывает на друга. Выдох.       На следующем уроке Уилл старается не заснуть, настолько голос историка убаюкивает. Соседняя парта пустует, и Уилл знает, что даже если бы Майк сидел рядом, это ничего бы не изменило. Может, его сердце билось бы чуть сильнее.       В доме Уилеров тепло и всегда пахнет едой. И пусть вся еда миссис Уилер вкусная, Уилл все еще почти не притрагивается к ней, а семейные ужины похожи на застрявшую в проигрывателе пластинку. Тот же непрекращающийся крякающий звук, который не меняется. Шуршание газеты, бормотание Холли, вопросы Карен. Джонатан и Ненси редко приходят к ужину, и Уилл, честное слово, завидует им. Они старше, свободнее и сильнее. И, ну, еще они есть друг у друга.       Уилл знает, что скажи это Джонатану, тот поймет все мгновенно. Посмотрит на него пристально, с этим знанием в глазах и скажет: — У тебя тоже есть свой Уилер. И заставит Уилла глупо покраснеть, даже если в этом не будет никакого подтекста. Потому что Джонатан лучший на свете брат, который всегда видит, всегда замечает. Даже если сам Уилл иногда не видит.       Вечер проходит обычно. Холли устраивается у телевизора, рисуя на полу и иногда поглядывая в экран. Тэд разваливается рядом в кресле, периодически прибавляя громкость, когда звук посуды на кухне становится сильнее. Карен убирает нетронутую порцию Майка, но не спешит ставить ее в холодильник. Уилл думает о том, что Майк весь день торчит в своей комнате и уже давно не появляется в подвале. Не то чтобы они стали бы играть в ДнД как раньше, просто… когда Джонатан ночует в комнате у Нэнси, в подвале становится совсем одиноко.       Джойс почти все время проводит с Хоппером и Оди, возвращаясь домой совсем поздно, отвлекать Джонатана не хочется, а Майк… ну, наверняка он все еще переживает свой разрыв с Оди или типо того. Уилл не знает. И это расстраивает.       Потому что раньше он знал о своем друге все. Они были лучшими друзьями, неразлучными и понимающими друг друга с полуслова. Да, он понимал Лукаса и Дастина, но с Майком… это было по-другому. Каждое прикосновение, каждый взгляд…       Ох, Уилл давно признался себе в том, что влюблен в Майка Уилера. Это не было страшным осознанием, и бездна не разверзлась перед ним в тот же момент (Изнанка, разве что), а Джонатан не возненавидел его, когда все понял. Это не было пыткой, не было грехом или богохульством, как говорили на одном из любимых каналов мистера Уилера, нет.       Его влюбленность была тихой и нежной, почти невидимой. Любить Майка Уилера было легко и невесомо, как коснуться белой пелены облаков. Сложно было жить с осознанием, что Майк никогда не полюбит тебя в ответ.