Touch

Он замечает это внезапно. Перламутровые переливы солнца в белоснежных крыльях Ангела. Огненно рыжий отсвет волос, мягкий, словно костер забытый в горном святилище. Необъятный океан, плещущийся в глубине красных глаз. Стремительное течение уносит его в неизведанную глубину - манящую, словно последняя сигарета перед казнью. Кашель срывает с губ кровавый маковый лепесток. Такой же прекрасный как глаза Ангела. Т о н е т. Это не похоже на чувства к Химено. Корнями разрастается в груди, там, где бьется сердце, обвивает прокуренные легкие. Вьется нежной предрассветной дымкой после самой темной ночи - не поймаешь - исчезнет прежде чем попытаться. С легким привкусом безнадежности. Г о р ь к о. Он не готов положить мир к его ногам. Но готов пожертвовать месяцами своей жизни, опрадываясь перед собой словно не хочет видеть смерть. Тем более смерть Ангела. О, Химено определенно была бы в ярости. Задыхаясь в цветах, распускающихся бутонами из легких, Аки изо-всех сил старается не раствориться. В расцветающих чувствах, в желании прикоснуться. В невозможном стремлении  в п л а в и т ь с я  в тело Ангела так, чтобы между не осталось даже атомов. Он понимает. Он честен с собой. Дело даже не в том, что они по разные стороны баррикад. Просто этого не должно было случиться. Ангел прикрывает глаза, полные смирения. Аки знает, чего он желает. Смерть стала бы освобожением. Но. Он. Н е  м о ж е т. Решается. Шелк кожи струится по запястью. В голове перекатываются тягучая смесь страха и восторга. Цветы в легких взрываются ростками, пронзая каждый вдох. Ангел что-то кричит. Аки невпопад отвечает. Все, о чем он может думать - п р и к о с н о в е н и е. Крошечное по меркам трещащего по швам мира. Огромное по меркам его бьющегося заполошно сердца. Он мягко притягивает Ангела к себе. О б н и м а е т. Ангел в ладонях ощущается солнцем. Ярким, обжигающим. Кожа расцветает тлеющими узорами. По спине пробегает легкое, словно сладкое тепло - странное, слишком прекрасное для его реальности. Но он не в силах отпустить. Если отпустит -  развеется россыпью искрящихся маковых лепестков. Свет и пепел оседают на губах. Этот миг тоньше бритвенного лезвия - неправильно  п р а в и л ь н ы й. Ангел оборачивается. Чуть лениво, устало. Будто все понимает. Аки ловит этот взгляд. И на мгновенье ему кажется, что время делает тот самый странный вдох. Мир взрывается мириадами разноцветных осколков, будто фейерверк. И  з а м и р а е т. Никто не давал ему права выбирать. Он уже выбрал. Он смотрит. И  н е  м о ж е т иначе.