Искупление через Связь: Новый старт в Азкабане

Зал суда номер десять был переполнен. Воздух звенел от напряжения. Люди жаждали крови. Они хотели видеть, как падет последняя и самая верная приспешница Волдеморта. ​Беллатриса Лестрейндж не шла, её волокли. Двое авроров тащили её к креслу с цепями. Она выглядела ужасно: мантия висела лохмотьями на истощенном теле, волосы напоминали гнездо, а кожа была серой, как пепел. Но глаза... её глаза горели лихорадочным, безумным огнем. ​Она не смотрела на судей. Она смотрела в пустоту и бормотала, периодически срываясь на визгливый смех.       — Хозяин... они не знают... они грязные, грязные... ​Кингсли ударил молотком.       — Беллатриса Лестрейндж. Вы обвиняетесь в геноциде, пытках и использовании Непростительных заклятий. ​      — Пытки! — взвизгнула Беллатриса, дергаясь в цепях так, что металл заскрежетал. Магия вокруг неё трещала. Авроры попятились. Это было не просто безумие — это был магический распад. Её ядро было нестабильно, готовое взорваться, уничтожив половину Министерства. ​Гермиона сидела в ложе советников, сжимая в руках папку. Рядом стояло Зеркало Эйдана, прикрытое тканью.       — Министр, — голос Гермионы дрожал, но звучал твердо. — Прежде чем вынести приговор, мы должны проверить стабильность её ядра. Если мы попытаемся её казнить или отправить в обычную камеру, её магический выброс может быть катастрофическим. Артефакт подтвердит это. ​      — Действуйте, — кивнул Кингсли. ​Аврор сдернул ткань с зеркала и повернул его к Беллатрисе. Лестрейндж зашипела, как кошка, увидев свое отражение.       — Что это?! Уберите! Оно жжет! ​Зеркало начало гудеть. Туман внутри него закрутился в воронку. Внезапно из стекла вырвался луч света — не белый, а грязно-фиолетовый, цвет разлагающейся магии Беллы. Он ударил в потолок, а затем... резко изогнулся. ​Гермиона не успела понять, что происходит. Луч метнулся через весь зал и ударил прямо ей в грудь. ​Вздох ужаса пронесся по залу. Гермиона не почувствовала боли. Она почувствовала тяжесть. Словно на её плечи опустилась бетонная плита. В голове взорвалась какофония звуков: крики, смех, треск огня. А потом всё стихло. На мгновение, всего на секунду, безумный взгляд Беллатрисы прояснился. Она перестала биться в цепях. Она посмотрела прямо на Гермиону — не с ненавистью, а с шокированным узнаванием. ​Зеркало с треском раскололось. Осколки посыпались на пол, но связь осталась — тонкая, едва заметная золотая нить, тянущаяся от сердца Гермионы к сердцу убийцы. ​      — Не может быть... — прошептал Кингсли, поднимаясь с места. — Балансирующая Связь. Соулмейты. ​В зале воцарилась мертвая тишина. Гермиона смотрела на золотую нить, и мир вокруг неё рушился быстрее, чем стены Хогвартса под бомбардировкой.