Иди ко мне

Драко больше не мог спать. Каждый раз, когда он пытался, перед его глазами возникали мертвецы. Гигантская змея, пожиравшая людей целиком. Магглы, которых его тётка истребляла, хохоча и захлёбываясь смехом. Вспышки зелёного света повсюду окружали его, люди падали на землю, а их пустые лица были устремлены в небо.   Теперь каждую ночь Малфой ждал, пока его соседи по комнате уснут, и прокрадывался в гостиную, чтобы посидеть в прохладной тишине. В такое время суток это было его любимое место. Сквозь глубину озера почти не проникал свет, но он сдерживал желание зажечь лампы. Глаза быстро привыкали к темноте.   Если ему везло, уставший разум отвлекался на обитателей озера, и тогда Драко спокойно засыпал.   Последнее, чего Малфой ожидал — увидеть, что она плывёт к нему сквозь зелёную толщу воды. Она была обнажена; её упругие груди колыхались в воде, когда она двигалась. Её волосы струились за ней прозрачной вуалью, завиваясь вокруг гипнотическими волнами. Однако самым странным было то, что теперь нижняя часть её тела представляла собой длинный сине-зелёный хвост. Радужная чешуя отражала свет, который на неё попадал. Драко не мог отвести взгляд. А обязан был. Он не должен был этого хотеть, но Малфой был молодым восемнадцатилетним парнем, а Гермиона Грейнджер в какой-то момент превратилась в красивую молодую девушку, даже если у неё сейчас и был хвост. Ноги сами понесли его к стеклу, и он понял, что просто не способен оторваться. И тогда Драко услышал её. Песню. Она лилась сквозь стекло мелодичными и печальными звуками, обращённая прямо к нему. — Иди ко мне. Внезапно Гермиона повернулась, её тело плавно заскользило по воде, описывая изящную дугу. Их взгляды встретились, и она протянула к нему руку. Она открыла рот, и песня зазвучала с утроенной силой. Казалось, мелодия просачивается прямо в его голову. Драко не смог удержаться и прижал ладонь к стеклу. Его переполнило желание нырнуть к ней. Гермиона была всем тем, чего ему всегда велели избегать, — погибелью всего, что его семья когда-либо считала ценным. Но запретный плод всегда сладок. Малфой всегда сильнее всего хотел того, что ему запрещали. Когда ему было пять лет, он был одержим драконами, в честь которых его назвали. Драко закатывал истерики, когда родители объясняли, что из них не получаются хорошие домашние животные. Его мечты — оседлать дракона и поджигать врагов во время полётов — разбились вдребезги. Когда ему было одиннадцать, он пытался подружиться с самым могущественным ребёнком-волшебником, который когда-либо жил на свете. Его попытка была отвергнута с такой яростью, что он решил превратить жизнь этого мальчика в настоящий ад. И ему это довольно успешно удавалось, пока он не попал в чёрную яму неудачных решений и не понял, что этот мальчик — его единственный шанс на спасение.   Теперь, стоя перед этим божественным созданием, все слова из его прошлого: грязнокровка, воровка, нечистая, — заглушались мыслью: «Я хочу её». Что в этом такого плохого? Никто не должен знать. Он мог ответить на её зов, получить своё удовольствие и вернуться в постель, прежде чем кто-нибудь узнает. Расскажет ли она кому-нибудь? Лёгким движением хвоста Гермиона подплыла вперёд так, что её рука оказалась напротив его руки по другую сторону стекла. — Иди ко мне, Драко. В его груди всё сжалось, а член, казалось, вот-вот взорвётся. Малфой опустил руку и поправил свою набухшую плоть, пока её глаза наблюдали за ним. Она облизнула губы и, демонстрируя бесстыдство, положила руку на бедро (или на то место, где было бы её бедро, если бы оно не было покрыто мерцающей чешуёй) и провела ею вверх по телу, чтобы обхватить грудь. Он не мог поверить своим глазам. Блядь. Она не должна быть такой горячей. Это не значит, что Драко был девственником. Он спал со многими девушками. Пэнси была его любовницей много лет, пока не поняла, что он никогда не пойдёт дальше. С тех пор у Малфоя было много романов, но ни один из них не вызывал у него таких чувств. — Пожалуйста, Драко. Грейнджер откинула голову назад, лаская собственную грудь. Нет. Он покачал головой. Это же Гермиона, блядская, Грейнджер. Самая большая зануда на планете. Она была раздражающей и назойливой. Ему уже приходилось слушать её лекции Слизнорту о том, как лучше всего приготовить зелье для обработки ран. Но теперь, вместо того, чтобы говорить ему подготовить котёл, она велела ему схватить свой член. Крепко. — Я хочу это увидеть. Голос в его голове был властным, и он позволил своей руке вытащить свой твёрдый член из брюк. Её глаза сузились, она на мгновение отплыла назад, а затем повернулась и вернулась на тот же уровень. В поистине непристойном жесте она лизнула стекло там, где торчал его член, красный и влажный. Его бёдра дернулись вперёд, и Малфой начал усердно ласкать себя рукой. — Это то, чего ты хочешь? — прошипел он. — Ты хочешь, чтобы я кончил, ты, чёртова шлюха? Гермиона медленно моргнула и прижалась всем телом к стеклу. Он мог видеть всё. Родинку на её ключице. Тёмно-розовый цвет вокруг её сосков. Его ногти царапали стекло, когда Малфой почувствовал непреодолимое желание схватить её. Он представлял, как его член входит и выходит из этих грудей, пока он двигает рукой. За невероятно короткий промежуток времени Драко увидел белую вспышку.   Пока он стоял, тяжело дыша, песня менялась, становилась тоскливой и жалобной. Грейнджер снова манила его к себе.   — Выходи. Иди ко мне.   Теперь, когда Драко выдохся, он понял, где находится, и быстро натянул штаны. Его захлестнули чувство вины и стыда. О чём он вообще думал? Это же была, Гермиона, блядская, Грейнджер. Да Малфой вполне мог представить, как Поттер где-нибудь там, под своей проклятой мантией-невидимкой, уже ждёт с колдокамерой, готовый разнести его позор по всему волшебному обществу.   Драко лихорадочно осмотрел гостиную в поисках хоть каких-то признаков вторжения и сорвался с места. Песня затихала по мере того, как он удалялся. Когда Малфой наконец оказался в своей комнате, он всё ещё различал едва уловимый отголосок мелодии. Грейнджер всё ещё звала его.   Они это подстроили? Неужели гриффиндорцы использовали какое-то заклинание, чтобы превратить её в это существо, лишь бы унизить его? Или это была её идея? Неужели она все эти годы тайно по нему сохла? Возможно, Грейнджер была одной из тех мазохисток, которые получают удовольствие от того, когда их унижают.   Её образ— сидящей у его ног, давящейся, пока он вбивает член ей в рот, а затем вынимает, осыпая отвратительными словами, всплыл перед внутренним взором, и Малфой мгновенно возбудился. Блядство. Если он не возьмёт себя в руки, то вернётся туда и выставит себя ещё большим идиотом.   Драко разделся до боксёров и лёг в постель, но стоило ему вытянуться, песня, казалось, становилась всё громче, пока не стала единственным, что он мог слышать. Малфой закрыл глаза, и на него нахлынули её образы, только на этот раз Грейнджер была в его постели, и он наконец-то положил руки ей на грудь, а его член скользнул между её складок.   — БЛЯДЬ! — заорал он. Из темноты донёсся голос Тео: — Да ради всего святого, Драко! Наложи заглушающее, как любой нормальный человек, прошедший через грёбаную войну. — Ага. Заткнись, придурок, — поддержал Блейз. Вглядываясь в темноту, Драко наложил на свою кровать заглушающее. Заклинание не остановит самое страшное, но убережёт их от его криков. Когда он лёг обратно, песня наполнила его голову, и перед глазами снова всплыло её лицо. Он с силой ударил кулаками по матрасу. Оставался только один выход. Малфой наложил на свою задницу заклинание постоянного прилипания и отшвырнул палочку. Теперь даже если песня доберётся до него, он никуда не сможет пойти. У Драко не было никакой возможности использовать Акцио без палочки с затуманенным сознанием. А ясной его голова сейчас не была и близко. Малфой закрыл глаза и сдался этому соблазну. Снова скользнув руками под боксёры, он провёл рукой по члену, представляя её в своей голове. Её рот вокруг его члена. Её стоны, когда он вбивается в её лоно. Крики его и имени, когда она кончает, пока он по самые яйца внутри неё. Малфой кончил второй раз за эту ночь.

***

Следующим утром Драко был в отвратительном настроении. Под его глазами залегли глубокие круги, и он едва успел к завтраку после того, как проснулся разбитым и ещё добрых тридцать минут пытался призвать палочку с помощью Акцио из-под кровати. Гениталии саднили. Малфой не был уверен, сколько раз кончил прошлой ночью и как долго доводил себя до исступления, но если судить по рези в глазах и сиплому горлу, это продолжалось часами. Блядская сука. Он сел за слизеринский стол и посмотрел туда, где, как он знал, должна была быть она. Грейнджер сидела, и смеялась вместе с Поттером и Уизли — наверняка над какой-нибудь очередной глупостью, сказанной рыжим. Если не считать тёмных кругов под глазами, она вовсе не выглядела так, будто провела ночь, плавая в Чёрном озере. Перед его мысленным взором вспыхнуло непрошеное воспоминание о том, как она выглядела, прижавшись к стеклу, а её ареолы смотрели на него, словно глаза. Драко намеренно скрестил ноги и попытался представить холодный душ и нижнее бельё своей бабушки. — Подвинься, — потребовал Тео, протискиваясь между Драко и Грегом. — За этим столом полно места! — рявкнул Малфой. Тео повелительно приподнял бровь, и всё равно втиснулся между ними. — Кто-то сегодня с утра не в духе. — Он странно себя ведёт с тех пор, как пришёл сюда, — пожаловался Грег. — Просто как одержимый пялится на гриффиндорцев. Тео резко повернул голову, чтобы посмотреть на Драко, и прошипел: — Ты ведь не собираешься снова кого-нибудь убивать? Ты обещал, что шестой курс был последним. — Нет, не собираюсь, — прорычал Малфой, хватая круассан со своей тарелки и яростно вгрызаясь в него зубами. — Вот и чудненько, — Тео театрально взмахнул рукой в воздухе. — Я так рад, что мы покончили со всей этой историей со смертями. Грег хмыкнул в знак согласия, и оба уткнулись в еду. Спустя пару минут Драко поймал себя на том, что снова смотрит на Грейнджер. Она ни разу не взглянула в его сторону. Более того, у неё хватало наглости смотреть куда угодно, но только не на него. К концу завтрака он был раздражён ещё сильнее. Да что, ради Салазара, с ней не так? Грейнджер всю ночь превращала его жизнь в ад, а с первыми лучами солнца просто делала вид, будто его не существует. К концу недели Драко был на грани. Днём Гермиона продолжала упрямо его игнорировать, но каждую ночь он снова и снова оказывался на том же месте у стекла, наблюдая, как она извивается и скользит в воде. Каждую ночь она звала его по имени и заполняла его разум своей песней. Малфой был настолько измотан, что едва мог соображать. Во время последнего урока он сделал вид, что споткнулся о её сумку, как раз когда прозвенел колокол. Всё содержимое разлетелось по полу. Он оскалился на Грейнджер: — Смотри, куда идёшь. Впервые за всю неделю она подняла на него взгляд, но вместо того горячего желания и потребности, к которым он уже привык, её глаза сузились. — Это ты в меня врезался! Ты… ты заносчивый сноб! Её поведение лишь сильнее его разозлил. — Как... ты меня назвала? Она запихнула вещи обратно в сумку и выпрямилась, пока не оказалась прямо перед ним. Только тогда Малфой понял, что это была ошибка. Он чувствовал её запах. Тонкий аромат жасмина и чего-то цитрусового наполнил его ноздри. Мягкий и сладкий, но с лёгкой кислинкой, он идеально ей подходил. Драко сжал кулаки, чтобы удержаться, не протянуть руки и не притянуть её к себе.   Взгляд Грейнджер стал суровым, когда она отчётливо, по слогам произнесла:   — Я. Сказала. Ты. Заносчивый. Сноб.   Он уже открыл рот, чтобы огрызнуться, когда вмешался другой голос:   — Ты в порядке, Гермиона?   Это был Уизли. Он подошёл ближе, явно намереваясь встать между ними.   Грейнджер раздражённо фыркнула:   — Всё нормально, Рон. Я сама справлюсь с Малфоем. Рыжий бросил на Драко последний злобный взгляд, затем развернулся и пошёл прочь. Малфой дождался, пока он уйдёт, и снова повернулся к Грейнджер. — Справишься со мной? — угрюмо спросил он. — Так мы это теперь называем? Гермиона отвернулась, чтобы убрать перо, пергамент и чернильницу, которые всё ещё лежали на столе, обратно в сумку, предоставив ему идеальную возможность рассмотреть её зад. Его взгляд скользнул вниз, любуясь изгибом. Малфой задумался, каким он будет на ощупь — упругим или мягким. Взвизгнет ли она? Сбросит ли, наконец, всю эту показную холодность и признается, что по уши в него влюблена? Её спина напряглась, и, прежде чем он успел осознать, что произошло, Грейнджер развернулась и резко ткнула пальцем ему в грудь. — Что это значит? Драко наклонился к ней, заставляя её прижаться спиной к столу, пока у него не перехватило дыхание. — Я говорю о том, что ты набрасываешься на меня каждую ночь, — протянул он, растягивая слова. — Что?! — Грейнджер оттолкнула его настолько сильно, насколько смогла. — Я скорее буквально набросилась бы на любого другого человека. Малфой не сдвинулся ни на дюйм. Она возражала, но он видел, как румянец заливает её шею и расцветает на щеках. Ухмыльнувшись, Драко сделал шаг назад. — Естественно, — протянул он недоверчивым тоном. — Ты хочешь сказать, что действительно думаешь, что я пристаю к тебе каждую ночь? — яростно прошипела Грейнджер. Драко наклонил голову и приподнял бровь.   — Ты с ума сошёл? — пролепетала Гермиона.   Её лицо пылало от гнева, когда она шагнула к нему, крепко сжимая палочку. Он вздрогнул, представив, как Грейнджер плывёт к нему с совершенно другим выражением лица. Драко был потрясён тем, что не испытывал к ней ненависти, и ему потребовалось всё его мужество, чтобы не схватить её и не впиться в губы.   Вспомнит ли она, как сильно хотела его, если он так поступит?   Внезапно Грейнджер издевательски рассмеялась:   — А, я поняла, в чём дело. Я тебе снилась, Малфой? Неужели твой ебанутый пожирательский мозг заводится от того, что ты унижаешься и пачкаешься с низшими существами? Тебя возбуждает, когда ты представляешь, как я извиваюсь под тобой? Как я тебя называла? Сэр? Лорд? Хозяин? К дракклу эту суку. Малфой выпрямился и угрожающе навис над ней. — Я это не выдумал, — отрезал он. Его слова не были ложью. Драко не вообразил, что Гермиона приходила к нему каждую ночь, когда лунный свет едва пробивался сквозь воду. Да, потом он видел её во снах именно так, как она его сейчас обвиняла, но он бы никогда даже не подумал об этом, если бы она не пришла к нему первой. Гермиона приподняла бровь и наклонилась прямо к его лицу.   — Ну конечно. Не выдумал.   После этих слов она развернулась, подхватила сумку и неторопливо пошла прочь. Её зад покачивался из стороны в сторону, и Малфой был почти уверен, что Грейнлжер делала это нарочно. Блядская ведьма. Неужели она думала, что может вот так дразнить его и ей всё сойдёт с рук? Он знал наверняка, что она прекрасно понимала, что делает, и собирался это доказать.  

***

Гермионе нужно было срочно уйти. Она забежала в туалет для девочек на втором этаже и захлопнула за собой дверь. Плакса Миртл витала поблизости, жалобно причитая, но сейчас Гермиона просто не хотела разбираться с этим унылым призраком. Она юркнула в ближайшую кабинку, закрыла дверь и обхватила себя руками.   Что это вообще, чёрт возьми, было? Она не… Нет, ни при каких обстоятельствах она не стала бы добровольно бросаться на Драко Малфоя. Гермиона знала это всем своим нутром.   Но…   Ей снились странные сны. Сны, в которых она наблюдала за Драко, когда он поздно ночью разваливался в слизеринской гостиной. Эти сны быстро принимали другой оборот, когда он начинал с кем-то разговаривать. С кем-то, кто стоял ровно в том же направлении, что и она. А потом он смотрел прямо на неё, лаская себя, пока не кончал белыми струями.   Но это были всего лишь сны!   Гермиона опустилась на унитаз и наклонилась вперёд, уткнувшись лицом в ладони. Всё казалось сложным. Они вернулись в Хогвартс всего пару недель назад, на восьмой курс, а ощущение было такое, будто прошёл целый год. После войны она вернулась сюда, нуждаясь в чём-то знакомом и успокаивающем. Но ничто не было знакомым. Все относились к ней по-другому. Люди, которых она раньше никогда не встречала, заговаривали с ней в коридорах. Им нужно было слишком многое: её время, её мнение, её тело. Парни считали, что имеют полное право её лапать. Она предельно ясно дала понять, что последствия будут гораздо хуже, чем несколько проклятий, если они попытаются снова, но это не помогло. Парней всегда было больше, и этот урок ей приходилось преподносить снова и снова.   Гермиона была зла. Это был постоянный, нескончаемый поток ярости. Каждое утро, просыпаясь  она чувствовала, как это чувство сочится из её пор. Её кулаки всегда были так крепко сжаты, что её пальцы начинали болеть. Всё было настолько плохо, что Гарри и Рон начали замечать её состояние. Они постоянно ходили вокруг неё на цыпочках, словно она могла взорваться в любую секунду.   Самое печальное заключалось в том, что Гермиона и сама думала, что может. Она сидела за гриффиндорским столом с натянутой улыбкой на лице, пока все вокруг смеялись и болтали. Она не реагировала на радость. Их смех резал слух.   С ней было что-то катастрофически не так. Ничто из того, что раньше помогало ей успокоиться, больше не работало. Теперь Гермиона не могла утонуть в своих книгах — сюжетные линии сливались в одно огромное пятно на страницах. Она не могла учиться, потому всегда, когда пыталась придумать ответ, ярость начинала пульсировать у неё в затылке. Она пыталась поговорить об этом с Джинни, но сдалась, когда та посмотрела на неё так, будто Гермиона сошла с ума. Она пробовала терапию, но скрежет пера по пергаменту вызывал непреодолимое желание швырнуть что-нибудь в голову целительнице. В конце сеанса женщина выдала ей несколько расплывчатых советов о здоровых способах выплеснуть агрессию. И от этого Гермиону едва не стошнило. Ей хотелось кого-нибудь уничтожить. Перед её глазами промелькнул образ ухмыляющегося Малфоя, дёрнувшегося назад, когда она ударила его кулаком. Да. Именно так. Уничтожив Драко Малфоя, она почувствовала бы себя намного лучше. Впервые за очень долгое время Гермиона улыбнулась. У неё был план.

***

В ту ночь Драко в гостиную не пошёл. Он предусмотрительно приковал себя к кровати, наложил заглушающее и отбросил палочку прочь. Он посмотрит, что Грейнджер почувствует, когда увидит, что он не будет её ждать. Ей просто придётся найти другого сосунка, чтобы мучить его. Драко лежал в тёмной тишине, кипя от злости. Как Грейнджер посмела намекнуть, что он этого хотел. Она была всего лишь обычной гря… маглорождённой. Он вздрогнул, когда мысленно произнёс это слово. Это было слишком похоже на тот момент, когда его тётка вырезала это слово на её руке. Напоминание о войне и обо всём том, что Драко хотел забыть. Нет. Он больше не мог произносить это слово, даже если ненавидел её. Блять. Образы, которые она помогала ему отгонять всю прошлую неделю, нахлынули на него, как неизбежная волна. Красные вспышки от заклинаний, обрушались на тех, кто подвёл Тёмного Лорда, под их крики и мольбы остановиться. Фиолетовые заклинания, которые разрывали магглов на куски, пока от них не оставалось ничего, кроме кровавого месива. Зелёные лучи, поражающие ведьм и волшебников, пытавшихся убежать, не оставляя после себя ничего, кроме тишины. Малфой метался по кровати. Должно же быть что-то, что он может сделать. Как-то остановить эти воспоминания, перестать позволять им себя истязать. И вдруг его осенило. Она помогала. Мысли о ней. Сны о том, чтобы обладать ею всеми возможными для человека способами, каким-то образом прогоняли эти видения. Он осторожно опустил голову на подушку и закрыл глаза. Драко попытался вспомнить, как Грейнджер выглядела днём, когда развернулась и ткнула его пальцем в грудь. Его взгляд тогда сам собой опустился к её вздымающейся груди, и во рту мгновенно пересохло.   Теперь Малфой представлял, что вместо того, чтобы отступить, он двигался вперёд, пока её тело не оказалось зажатым между ним и столом. Он бы обхватил рукой её сочную ягодицу и вонзил в Грейнджер свой член. В его воображении она ахнула от этого ощущения, а он наклонился и накрыл её губы своими. Драко застонал, представляя это, и одна его рука скользнула вниз, потирая член сквозь боксёры. Грейнджер в его голове издавала тихие, сладкие стоны удовольствия, пока её бёдра дёргались навстречу ему. Он распахнул её мантию и провёл рукой вверх под юбкой, пока не почувствовал её мокрые складки. Она была такой влажной для него.   — Маленькая шлюха, — прошипел ей Малфой. — Посмотри, какая ты мокрая для меня.   — Да, — задыхаясь, ответила Грейнджер в его воображении. — Пожалуйста, хозяин. Его передёрнуло, и он резко толкнул бёдра вперёд, засовывая руку в боксёры и обхватывая ладонью ноющую эрекцию. Когда Грейнджер обвинила его в классе в том, что Малфой этого хочет, он не признался, насколько ему понравилось слышать это из её уст. Теперь он снова и снова прокручивал в голове, как двигались её губы, когда она это произносила. Воображаемый Драко отодвигал в сторону её насквозь промокшее бельё и входил в неё. Тихие звуки, которые Гермиона издавала, были для него настоящим раем, и когда он начал двигаться, она выкрикнула его имя. Его рука двигалась всё быстрее, пока он грубо мял её грудь. Ему нравилось чувствовать, как Грейнджер обхватывает его член. Малфой выкрикнул её имя, когда кончил. Его разум был спокоен, когда он лежал, испытывая блаженство после оргазма. Если говорить о способах справляться с проблемами, этот был эффективнее всех, которые Малфой пробовал раньше. Метод был опасным, и если он не будет осторожен, то может привязаться. Он горько рассмеялся. Насколько это всё нелепо звучит? После всего случившегося, Драко Малфой влюбляется в придурковатую подружку Поттера. Сон накрыл его следом, блаженство после оргазма всё ещё разливалось по телу, её имя слетало с его губ, а звук её голоса звенел в голове. На следующее утро Драко проснулся до смешного счастливым и отдохнувшим. Впервые за долгое время он улыбнулся, потягиваясь на кровати, как раз перед тем, как понял, что не может пошевелить задницей. Выругавшись, Малфой невербально призвал палочку с конца кровати и отклеил ягодицы. По крайней мере, ему удалось держаться подальше от гостиной и от неё хотя бы одну ночь. Это был первый шаг в его плане — заставить Гермиону Грейнджер заткнуться. После пары дней, проведённых в одиночестве, извиваясь в озере, она наверняка одумается и придёт извиняться за то, что с самого начала не признала, что во всём была виновата сама. А потом он…   Что ж, Драко не был уверен, что именно сделает, когда Грейнджер приползёт обратно. В голову хлынуло множество грязных идей, которые он поспешно подавил. Нет. Малфой не собирается начинать что-то серьёзное с Гермионой Грейнджер. Он помедлил, соскальзывая с кровати.   Но если ей захочется чего-то вроде «враги с привилегиями», Драко отказываться не станет.  

***

  Гермиона с трудом продержалась весь следующий день. Она была измотана как никогда прежде. Вчера она легла спать пораньше, но это не помогло ни капли. Когда Гермиона встала, всё её тело болело так, словно прошлой ночью она пробежала марафон. Гриффиндорка была настолько уставшей, что даже не смогла приступить к своему плану по уничтожению Малфоя и просто сидела в комнате, как мешок, мечтая снова уснуть.   К тому моменту, когда Грейнджер дотащилась до обеда, её глаза слипались от нехватки сна. Мерлин. Ей. нужно было что-то делать.   У стола Когтеврана поднялась какая-то суматоха, но она не смогла заставить себя обратить на это внимание и тяжело опустилась на скамью. Гарри и Рон устроились по обе стороны от неё, словно защитный барьер. Это была глупая привычка. Гермиона в них не нуждалась, но ей нравилось, что благодаря этому ей не нужно было ни с кем не разговаривать.   Один-единственный тупой комментарий и её настроение взлетело бы в стратосферу, а за последствия в таком состоянии она уже не отвечала. — Что там происходит? — спросила Джинни откуда-то с другого конца стола. — Терри Бут пропал, — прощебетала Луна своим высоким голоском. И скатертью дорожка. Терри Бут был занудой. В начале семестра он пытался пригласить Гермиону на свидание и очень плохо воспринял отказ. Хотя, надо признать, она и сама была не слишком вежлива. Это было пятое предложение за поездку в поезде, а они даже не успели и двух часов проехать от Лондона. — Наверняка где-нибудь сидит и дуется, — кисло добавила Гермиона. Луна, сидевшая по другую сторону стола, смотрела на неё своим неземным взглядом, будто видела её насквозь. — Думаю, ему и правда очень плохо, — сказала она. Гермиона моргнула, пытаясь понять, что именно имела в виду Луна, когда двери Большого зала с грохотом распахнулись. Внутрь вошёл Малфой в компании нескольких слизеринцев. Полный мудак. В то время как у остальных слизеринцев хватало ума прятаться в своих маленьких пещерах, Малфой продолжал разгуливать по замку так, словно он ему принадлежал и ничего за прошедший год не произошло. Проходя мимо их стола, он ухмыльнулся, увидев её, и его губы изогнулись в ухмылке: — Хорошо спалось, Грейнджер? Она покраснела. — Что ты сделал?! — прошипела она, вскакивая из-за стола. — Гермиона. Она полностью проигнорировала предупреждающий тон Гарри и руку на своём предплечье, поднимаясь со скамьи.   Глаза Малфоя загорелись откровенным удовольствием.   — Я ничего не делал. И вот в этом вся проблема, верно? Я не пришёл, когда ты звала. Ты и твоя маленькая песнь сирены можете идти нахуй.   У неё перехватило дыхание.   — Ты всё ещё продолжаешь об этом говорить?!   Они оба стремительно шли вдоль факультетских столов, и встревоженные студенты оборачивались на них со всех сторон. В другом конце зала, за спиной Малфоя, преподаватели начали шевелиться. Времени у них почти не было. Когда оба дошли до конца стола, Гермиона изо всех сил толкнула его.   — Когда же до тебя наконец дойдёт, Малфой, что я ни за что на свете не стала бы тебя преследовать?!   Драко едва увернулся от силы её удара. Его взгляд был напряжённым, когда он схватил её за запястья и наклонился, прошипев ей в ухо:   — Продолжай убеждать себя в этом, Грейнджер. Будучи в ярости, Гермиона упёрлась ладонями ему в грудь и закричала: — Флипендо! Драко отлетел назад от силы её беспалочкового заклинания. Он врезался в стену у двери и лишь чудом не шлёпнулся на задницу. Его лицо было красным от ярости, когда он пришёл в себя и направил палочку прямо на неё. — Ты, заносчивая сука, — зарычал Малфой, принимая боевую стойку. По лицу Гермионы начала расползаться безумная улыбка. Она не чувствовала себя настолько живой уже несколько месяцев. Азарт схватки бурлил в её венах, и впервые за весь день ей не казалось, что она бредёт по болоту. — Я покажу тебе, как сильно я тебя «хочу», — огрызнулась она, призывая стаю жёлтых канареек. — ПЕТРИФИКУС ТОТАЛУС! Все мышцы Гермионы непроизвольно напряглись. Разъярённая профессор Макгонагалл встала между ними. По другую сторону она видела, что Малфой тоже обездвижен с перекошенным лицом. Профессор Макгонагалл выпрямилась и посмотрела на них поверх очков. —Я понимаю, что после войны напряжение всё ещё высоко, но подобное поведение в стенах Хогвартса недопустимо. Вы оба отправляетесь в свои комнаты до конца дня, чтобы остыть. А в четыре часа явитесь ко мне в кабинет на отработку. Взмахом палочки она вернула Гермионе способность двигаться. Ярость всё ещё кипела в ней, когда она вышла из зала. Малфой шёл за ней следом. Она оглянулась и увидела, что Макгонагалл наблюдает за ними, стоя у дверей, и вернулась внутрь лишь тогда, когда Гермиона поднялась уже как минимум на середину лестницы. Когда двери наконец закрылись, она быстро вытащила из кармана листок пергамента и нацарапала записку. «Встретимся в 18:00 в заброшенной кладовой возле входа в часовую башню. Сложив бумагу журавликом, Гермиона отправила записку к Малфою. Благодаря своим длинным ногам он уже почти исчез в тоннеле, ведущем в подземелья. Крошечный бумажный снаряд едва-едва его догнал.   Грейнджер смотрела, как он оборачивается, словно в замедленной съёмке. Его глаза широко раскрылись при виде её крошечного послания. Когда Малфой прочитал записку, на губах появилась ухмылка, и он поднял на неё взгляд. Он не дал понять, придёт на встречу или нет, просто скомкал пергамент в шарик, подбросил в воздух, и сразу же уничтожил заклинанием. Снова разозлившись, она повернулась и направилась обратно вверх по лестнице.   Как только Грейнджер доберётся до этого человека, она разорвёт его на куски.  

***

Малфой позаботился о том, чтобы опоздать на назначенное маленькое рандеву Грейнджер больше, чем на полчаса. Её выходка в Большом зале сегодня стоила ему обеда, и ему пришлось страдать в её присутствии, пока они оба помогали Минерве превращать творения первокурсников из кубков обратно в крыс. Он и в лучшие времена предпочёл бы не иметь дела с паразитами, а уж тем более с травмированными, особенно, после того, как их превратили в столовую утварь. Грейнджер смотрела на него жгучим взглядом, который Малфой принял за желание. Ну и пусть идёт к дракклу. Ему надоело поддаваться на её девчачьи уловки. Она ещё должна быть благодарна за то, что он вообще соизволил прийти.   Когда Драко, наконец, завернул за угол и вошел в большое пустое помещение кладовки, Грейнджер яростно мерила пол шагами.   — Где, чёрт возьми, ты был? — взвизгнула она.   Он вскинул нос и принюхался.   — Прости, но у некоторых из нас есть занятия поинтереснее, чем эти твои бессмысленные вызовы за добычей.   — Что?! — заорала она. — Да ради всего святого!   Не предупреждая, Гермиона направила в его пах жалящее заклинание. Драко вскрикнул, выставив перед собой Протего, чтобы отразить удар, и неторопливо двинулся к ней. — Полегче с товаром, дорогая. Попади в меня жалящее, и ты бы никогда не получила того, чего хочешь. — Я тебя не хочу! Даже если бы ты был последним живым существом на этой планете, — она топнула ногой, изливая на него свою ярость. Малфой продолжал наступать, пока не навис над ней. — Тогда почему я здесь, Грейнджер? Почему именно я? Что ты задумала в этой заброшенной части замка? Она сделала шаг назад, и он последовал за ней. — Признавайся, Грейнджер. Её глаза на мгновение расширились, зрачки потемнели, когда она подняла на него взгляд, и ему показалось, что в её взгляде мелькнуло узнавание. Да. Вот оно. Сейчас она признается. Блядская Золотая девочка признается, что хочет его. Короля Змей. Но вдруг в глубине её глаз вспыхнул огонь, и она снова оттолкнула его. — Ладно. Я признаю, — прошипела Грейнджер. — Я стою на краю пропасти, Малфой. Внутри меня всё горит, и я не могу это остановить. Не проходит ни минуты, чтобы я не чувствовала, будто я вот-вот взорвусь. Я переполнена яростью, и да, ты прав. Это должен быть ты. Ты, потому что, когда я смотрю на тебя, внутри меня что–то вспыхивает, и я просто... Гермиона закричала и метнула в его лицо синевато-фиолетовое заклинание. Драко едва успел увернуться, и оно с шипением растаяло на потолке. Не раздумывая, Малфой послал в неё оглушающее, но она легко его отбила. На её лице медленно расплылась зловещая улыбка, и дуэль продолжилась. Они осыпали друг друга заклинаниями с поразительной скоростью. Сначала Драко сдерживался. На каждое её заклинание он отвечал своим, отражал и контратаковал. Но постепенно на один его удар приходилось два её, и он начал пятиться, пытаясь хоть немного ослабить натиск. Одно Диффиндо всё-таки его поразило и рассекло руку. Малфой выругался вслух. — Ты, блядская сука! Грейнджер насмешливо рассмеялась. — Всё ещё думаешь, что я к тебе подкатываю, Малфой?   Он использовал Акцио, чтобы заблокировать её очередное заклинание с помощью коробки, стоявшей в углу кладовки.   — Я бы не удивился, если бы тебе нравилась какая-нибудь безумная прелюдия, — с горечью ответил Драко.   Грейнджер издала звериный рык чистой ярости и усилила атаку. Не успел он опомниться, как полетел назад, а она, уловив момент, начала царапать и бить его по лицу и груди. Малфой с силой рухнул на пол, прижатый весом Грейнджер.   Он тут же схватил её за запястья, пытаясь защитить лицо.   Теперь они оказались в весьма компрометирующем положении. Гермиона тяжело дышала, и каждое движение заставляло её тереться о то самое место, о котором Драко изо всех сил старался не думать. Кровь уже бурлила в его жилах после драки, и он был опасно близок к тому, чтобы возбудиться.   Её глаза были такими напряжёнными, что он мог поклясться, что они начали светиться. — Давай, Грейнджер, — поддразнил он. — Теперь ты меня загнала туда, куда хотела. И что ты собираешься…   Она прервала его, впившись губами в его рот. Малфой застонал. Поцелуй оказался намного приятнее, чем он ожидал. Гермиона Грейнджер целовалась потрясающе. Сначала поцелуй был жёстким и яростным, но затем она скользнула языком по его губам, и он не смог не впустить её. Грейнджер буквально поглощала его.   Не помогало даже и то, что её тело над ним было горячим и таким мягким. Драко уже проиграл битву со своим твёрдым членом, когда она начала двигать бёдрами. Гермиона тёрлась о него, не отрываясь от поцелуя, и Малфой, не задумываясь, обхватил её и зарылся пальцами в её волосы.   Драко был опасно близок к чему-то по-настоящему значительному, когда она внезапно замерла. Гермиона медленно отстранилась, её глаза расширились, а рука поднялась, чтобы прикрыть рот. У него перехватило дыхание , когда он попытался взять под контроль своё разбушевавшееся либидо, и Малфой пристально посмотрел на неё.   — Когда я… — Я же говорил тебе, — с рычанием перебил её Драко, — ты сама ко мне полезла. Гермиона слезла с него, и на её лице отразился ужас. — Такое уже случалось раньше? — Ты думаешь, я поверю, что ты просто забыла? — огрызнулся он. Малфой неловко заёрзал, его возбуждённый член отказывался верить, что веселье закончилось. Недоверчиво усмехнувшись, он встал и отряхнулся. Наглость этой девушки просто поражала. — Да, — прошептала она. Когда Драко поднял взгляд, вместо самодовольного выражения, которого он ожидал, Грейнджер вообще на него не смотрела. Её глаза остекленели, и она уставилась в одну точку прямо над его головой. Когда он повернулся, там никого не было. — Грейнджер? — осторожно спросил Драко, делая шаг к ней. Она обхватила себя руками. — Это был сон. Это просто не могло быть реальностью. Мне казалось, что я плыву, а перед глазами всё расплывалось. — Это был не грёбаный сон, — процедил он. Её взгляд наконец дрогнул и вернулся к нему. — Был. Я не могла. Я бы не захотела тебя наяву. Малфой снова шагнул к ней. — И какого драккла, по-твоему, ты только что сделала? — с самодовольной улыбкой спросил он. Драко увидел момент осознания, когда он отразился на её лице. Гермиона резко замотала головой, попятилась, развернулась и бросилась к выходу. — Подожди! — крикнул он ей вслед, но она лишь ускорилась. — Я должен знать. Почему русалка? Она резко остановилась.   — Что?!   — Из всех хитроумных способов, какими ты могла меня соблазнить, почему ты решила превратиться в русалку? Должны же быть куда более простые варианты пробраться в слизеринскую гостиную, —пожал плечами Драко. — Могла бы одолжить мантию-невидимку Поттера или ещё что-нибудь.   — Ты хочешь сказать, что я соблазняла тебя в образе русалки, — медленно произнесла Гермиона, будто разговаривала с малышом.   Малфой ощетинился. — Нет. Я просто перепутал тебя с грёбаным гигантским кальмаром. Конечно, ты была русалкой. Большой хвост. Дышала под водой. Офигенные сиськи.   Она брезгливо сморщила нос.   — Ты отвратителен.   С этими словами она вышла из комнаты, даже не оглянувшись. Драко проделал долгий путь обратно в подземелья, двигаясь скованно, чтобы уберечь ноющий член. Немного подрочив из жалости, он снова лёг в постель, стараясь не думать ни о войне, ни о Грейнджер. Когда тьма вновь попыталась накрыть его мысли, Малфой позволил себе задуматься о том, что она чувствовала, когда целовала его.   Это был самый потрясающий поцелуй в его жизни.   Блядство.   Он задумался, какими бы на ощупь были её сиськи.

***

Гермионе казалось, что она не может дышать. Она бежала по замку с колотящимся сердцем. Лестница грохотала под её ногами, пока она поднималась пролёт за пролётом. В её голове мелькали образы всех снов, которые она видела за последнюю неделю. Малфой смотрел на неё с восхищением. Чувство всепоглощающей потребности охватывало её, когда она извивалась. И вдруг это сменилось тем раскалённым мгновением всего несколько минут назад, когда он действительно был к ней прижат. Его твёрдое тело под ней, пока она осыпала его проклятиями. Гермиона отключилась лишь на миг, а когда пришла в себя, они уже страстно целовались. Удивительно, насколько ей это понравилось. Почти целую минуту она позволяла себе отдаться ощущению его поцелуя, прежде чем разум снова включился. Даже сейчас тело подсказывало ей вернуться и отдаться ему. Каждый её мускул всё ещё покалывало от ощущений близости с Малфоем. Ярость начинала смешиваться с другими эмоциями. Грейнджер хотела выплеснуть всё это на него, но не была уверена, как именно эта ярость превратилась в страсть, и это пугало её. Огонь всё ещё полыхал внутри. Всхлипывая, Гермиона влетела в спальню, бросилась на кровать и зарылась лицом в подушку. Что происходит? Она проклята? Теперь, когда она задумалась, происходящее вовсе не казалось нормальным. Гермиона считала, что дело лишь в травме. Все эти мёртвые тела и крики постоянно преследовали её по ночам. Нет. Впервые за весь год Гермиона почувствовала прилив энергии. Но она была проклята. Иначе и быть не могло. Люди просто так не превращаются в русалок. Да и что она, собственно, вообще о них знала? Гермиона выпрямилась на своей кровати. Русалки упоминались на протяжении всей истории магглов. О них рассказывали тысячи раз, начиная с «Одиссеи» и заканчивая Гансом Кристианом Андерсоном, и в тех старинных историях, которые рассказывали моряки, когда сходили на берег. И почти во всех этих историях сирены были чарующими существами, которые соблазняли мужчин на смерть. Должно было быть что-то ещё. Гермиона не раз видела, как маггловскую мифологию вполне спокойно можно найти в недрах библиотеки Хогвартса. С трудом поднявшись с постели, Грейнджер с новой решимостью бросилась обратно в замок. Если здесь был ответ, она его найдёт.

***

На следующее утро Гермиона проснулась в своей постели, не помня, как туда попала. Последним, что всплывало в памяти, был медицинский трактат, в котором говорилось о магических сбоях, вызванных травмой. Оказывалось, что случаи, когда ведьмы после войны превращались в некое подобие мстительных духов, были вовсе не редкостью.   Не редкостью.   Вся эта ситуация привела её в ещё большую ярость. Магическое сообщество знало об этой проблеме сотни лет, и при этом информации о том, что с этим делать, было катастрофически мало. О том, при каких обстоятельствах она превращалась из ведьмы в русалку и обратно, сведений было ещё меньше. Всё, что она знала, это то, что Малфой видел её русалкой. Это была единственная зацепка, которая у неё была.   Ерунда.   Если Гермиона серьёзно хотела докопаться до истины, ей придётся экспериментировать. Нужно выяснить, при каких условиях происходит трансформация. Это случается каждую ночь? Ей нужно находиться рядом с водой? Судя по всему, она спускалась к Чёрному озеру, раз доплывала до слизеринской гостиной. Простонав, Гермиона осознала, что ей понадобится помощь Малфоя.   Когда она спустилась к завтраку, он уже сидел за слизеринским столом с самодовольным видом. Гермиона стиснула зубы и села за гриффиндорский стол, решив не обращать на него внимания до окончания трапезы. Вокруг неё все оживлённо болтали. Парвати громко сплетничала со всеми, кто был готов слушать, и даже Джинни внимала ей без привычных возражений.   — Его никто не видел и не слышал о нём уже две ночи, — настаивала Парвати вполголоса. — Он не мог просто так взять и уйти.   Рон простонал:   — Я думал, мы уже закончили со всей этой ерундой.   — Может, он с кем-нибудь замутил в Хогсмиде, — предположил Дин. Все за столом посмотрели на него с насмешкой. — Терри Бут? — спросила Джинни, скривившись. — У него харизма мокрой тряпки. Несколько человек согласно кивнули, а Гермиона замерла. Из глубин памяти всплыл образ Терри Бута, залитого лунным светом. Он улыбался ей, стоя под большим деревом. Гермиона нахмурилась, пытаясь вспомнить что-нибудь ещё, но воспоминания были туманными и бесполезными. — Я так понимаю, он всё ещё числится пропавшим, — констатировала Гермиона. Луна кивнула с другого конца стола: — В последний раз его видели в пятницу вечером. Он шёл к озеру прогуляться. Я сказала ему остерегаться Глотающих плимпи. Они любят покусывать пальцы на ногах. У Гермионы похолодели все внутренности. Озеро. Его в последний раз видели по дороге к озеру. Она отчаянно попыталась восстановить воспоминания. Где оно? Дерево. Оно было таким знакомым, но находилось ли оно рядом с озером?   Дыхание сбилось. Гермиона узнала это дерево. Проблема была в том, что она всегда смотрела на него с другой стороны. Стоя на берегу.   А не со стороны озера.   Грейнджер подскочила с таким грохотом, что уронила ложку на стол с громким звяканьем.   — Гермиона? — спросил Рон с озабоченным выражением лица.   Она рассмеялась высоким, отрывистым смехом:   — Ребята, я вас позже догоню. Мне нужно… эээ… доделать домашнее задание, которое я забыла сделать.   Торопливо уходя от стола, она поймала взгляд Малфоя и указала головой в сторону выхода.   Он заставил её ждать целых десять минут, прежде чем соизволил лениво выйти следом. К тому моменту Гермиона была в таком состоянии, что схватила его за руку и затащила в ближайший чулан для мётел. — Мерлин, Гермиона, — выдохнул он, — тебе прошлой ночи было мало? Она уставилась на него: — Что мы делали прошлой ночью? — она тряхнула головой. — Нет. Сейчас это не важно. Мне кажется, я могла что-то сделать с Терри Бутом.   Драко закатил глаза:   — И какое, чёрт возьми, отношение ко мне имеет Терри Бут? Он выпрямился, насколько это было возможно в тесном пространстве, и нахмурился. От его прежнего настроения и след простыл. — Я думаю, что была с ним в ту ночь, когда он исчез. И мне кажется, я что-то сделала, но мои воспоминания расплывчатые, — Гермиона прикусила губу.   Его взгляд проследил за тем, как её зубы впились в мягкую плоть.   — И что ты хочешь, чтобы я с этим сделал?   Гермиона глубоко вдохнула. — Мне нужно, чтобы ты сегодня ночью запер меня в ванной старост и проследил, чтобы я никому не навредила.   Настроение Малфоя тут же улучшилось, и он расплылся в ухмылке:   — С этого и надо было начинать.

***

Драко фыркнул, пока Гермиона суетилась вокруг него, устанавливая маггловское приспособление, похожее на необычайно большую камеру. Он начал понимать, что в этом начинании будет гораздо больше охраны и наблюдения, чем весёлых частей вроде связывания. Грейнджер была поразительно серьёзна и ни разу не попыталась на него наброситься. — Что это за штука? — спросил Малфой, развалившись у особенно вычурной скамьи. Ванная старост была настоящей диковинкой. Он понятия не имел, зачем школе для детей нужна ванна размером с бассейн. Это было именно то место, которое скорее можно было увидеть в доме слегка тронутого короля. Короля, помешанного на Древней Греции, где на территории его замка будут проводиться гладиаторские бои с участием маленьких лесных существ. Гермиона его игнорировала. Не в первый раз, и Малфой подозревал, что далеко не в последний за этот вечер. У них и так оставалось времени в обрез. Грейнджер настояла на том, чтобы ждать, пока солнце окончательно сядет, а уже потом им можно будет погрузиться в ванную. Она не хотела, чтобы их застали другие ученики, действительно собирающиеся ими воспользоваться, или, как Драко подозревал, чтобы её вообще видели с ним где-нибудь на людях. Он поднялся и подошёл, чтобы потыкать в то, чем она занималась. — Это правда всё так необходимо? — снова спросил Малфой. Грейнджер сердито посмотрела на него и снова нажала на маленькие кнопки. — Да. Мне нужно как можно больше информации, если я хочу разгадать эту загадку. Видео покажет, есть ли какие-то признаки в момент, когда я начинаю превращаться. — Я мог бы просто дать тебе флакон со своими воспоминаниями, — предложил Драко. Гермиона фыркнула: — Как будто я могла бы этому доверять, и я уж точно не хочу видеть твои извращённые галлюцинации. Он ощетинился. После всего случившегося, она всё ещё считала, что это он её преследовал. — Ну да, — протянул Малфой, — потому что каждый вменяемый мужчина показывает женщинам свои самые мерзкие мысли. Какой идиот вообще ухаживает таким образом?   Грейнджер приподняла бровь.   — Ты, очевидно, никогда не слышал о фотографиях члена.   Он нахмурился.   — Это маггловский обычай, где вы… выбираете члены?   Гермиона долго смотрела на него снизу вверх, слегка приоткрыв рот, а затем покачала головой:   — Ты меня отвлекаешь. Сейчас это неважно.   Драко прислонился к ближайшей стене и потянулся. — Думаю, ты ещё убедишься, что я могу отвлекать куда сильнее.   Она поморщилась от отвращения, но затем встала и вытерла руки.   — Ладно. Видеоплёнка настроена записывать всё, что произойдёт. Я наполню ванну.   Драко сел немного ровнее. Это и правда звучало многообещающе. Раздеться и залезть в ванну было, безусловно, лучшим, что он услышал за сегодняшний вечер. Грейнджер начала наполнять гигантский бассейн, а он снял мантию и аккуратно разложил её на ближайшей скамье. Малфой уже практически снял рубашку, когда она обернулась.   — Что ты делаешь? — встревоженно спросила Гермиона.   Он закончил расстёгивать рубашку, отметив, как её взгляд скользнул вниз по чётко очерченным мышцам его груди, а затем ответил:   — Я не собираюсь принимать ванну в одежде. — Малфой. Мне нужно проверить условия, необходимые для того, чтобы я превратилась в русалку. Я не думаю, что это возможно без воды, — Гермиона наклонила голову, её взгляд стал отстранённым, когда она начала лекцию. — Это не единственный фактор, который я демонстрировала всю неделю, но я думаю, что он определённо с этим связан.   Он вскинул руки.   — И чего именно ты от меня ожидаешь?   Она указала на дверь.   — Проследи, чтобы я не ушла кого-нибудь убивать, и, не знаю, может быть, сделаешь что-нибудь полезное, например, поможешь мне разобраться, как это всё работает.   С притворным вздохом Драко протопал к двери и устроился напротив неё. — Это совсем не то, на что я подписывался. Грейнджер игнорировала его весь следующий час, пока он сидел, прислонившись к дереву, и подбрасывал снитч. Сначала она читала. Потом начала расхаживать взад-вперёд, а к концу часа добавила к этому комбо ещё и яростное бормотание себе под нос. — Да ты можешь уже успокоиться? — пробормотал Малфой. Грейнджер повернулась к нему с выражением ярости на лице. — Я не вижу, чтобы ты хоть что-нибудь делал, чтобы помочь. Почему это не работает? Он ухмыльнулся. — Разве сирены не заманивают жертву на верную смерть своими женскими уловками? Можешь попробовать применить свои чары ко мне. — Я бы предпочла проклясть твои яйца, — прорычала Грейнджер и внезапно подскочила. — Точно! Драко инстинктивно прикрыл свои яйца. — Даже не мечтай, Грейнджер.   — Нет, — выдохнула она, уперев руки в бока.   Ей очень шла эта поза. Бёдра соблазнительно изгибались, грудь выступала вперёд.   Он сглотнул.   — В прошлый раз, когда у меня… — она замахала руками в воздухе, — …случился инцидент, мы с тобой дрались.   Малфой пожал плечами.   — Не помню, чтобы ты превращалась в рыбу. Ты просто зацеловала меня до полусмерти, а потом сбежала.   Её голос взлетел до частот, доступных разве что летучим мышам:   — Я потеряла сознание, а когда очнулась, твоё лицо было прижато к моему. Должно быть, это из-за проклятия. Я бы никогда этого не сделала… нарочно.   — Да ради блядского Мерлина, — выругался Малфой, затем поднялся с пола и встал напротив неё. — Ты меня хочешь. Признай это, Грейнджер. Что-то глубоко внутри этой чопорной заучки рвётся ко мне, а ты не можешь с этим справиться. Ты выдумала все эти отговорки и...   Её глаза вдруг засветились, и она бросилась на него. Сначала Драко подумал, что Грейнджер собирается выцарапать ему глаза, но когда она схватила его за волосы и наклонилась, чтобы пососать его шею, он почувствовал облегчение. Малфой не смог сдержать стона, когда Гермиона подпрыгнула и обвила его ногами.   К дракклу всё.   Он одной рукой сжал её задницу, другой удерживал за затылок и поцеловал. Она была похожа на бешеного зверя: её поцелуи были неистовыми, а руки рвали на нём одежду.   — Да ради Мерлина, женщина! — выругался он, когда она, извиваясь, заставила его отпустить её. Грейнджер опустилась на пол и начала пятиться назад. Драко не мог оторвать взгляд, пока она слой за слоем сбрасывала с себя одежду: сначала галстук, потом рубашку и коротенькую школьная юбка, едва прикрывающую задницу. Когда её нога впервые коснулась воды, на ней оставались лишь простой белый бюстгальтер и такие же трусики.   — Присоединяйся ко мне, — напевала Гермиона. Он окинул взглядом её светящиеся глаза, внезапную перемену в поведении и впервые осознал, что в словах Гермионы, возможно, есть доля правды. Она покачивалась на ходу, подняла руки, расстегнула бюстгальтер и швырнула его в угол комнаты. Теперь Малфой мог думать только о её груди. О том, как она двигается. Как он надеялся ощутить их под своими ладонями.   Затем она подцепила большими пальцами резинку трусиков и стянула их.   — Не двигайся, — приказал он себе. — Не смей, блядь, шевелиться.   Грейнджер смотрела на него из-под ресниц, и Малфой впервые понял, что выражение голода может быть куда более буквальным. А сирены вообще едят людей? Жаль, что он не уделял больше внимания Уходу за Магическими Существами. Сосредоточиться было почти невозможно, когда занятия вёл этот болван Хагрид. К тому же большинство существ и без того вызывали у него мурашки.   — Иди ко мне, — пропела Гермиона перед тем, как упасть навзничь в воду.   Драко шагнул вперёд, а только потом опомнился. Яростно тряхнув головой, он попятился и прилепил свою задницу с помощью чар к стене позади себя. Тихий голос в его голове вопил, требуя уйти, но более громкий и настойчивый голос, доносившийся из глубины его существа, приказывал раздеться догола и войти в воду.   Это была битва воли, которую его разум медленно проигрывал.   Теперь, когда Малфой поднял глаза, Гермиона полностью преобразилась. Её обычно пышные волосы тёмной массой плавали вокруг неё в воде. Он не мог оторвать взгляд от её глаз. Они сияли так ярко, что Драко увидел, как она медленно опустила одно веко, подмигнув ему.   Он отменил чары прилипания, даже не успев подумать, и начал срывать с себя одежду, направляясь к воде. Тот тихий голос в глубине сознания кричал, но всё, о чём Драко мог думать, — это о том, что она почувствует, когда он наконец дотронется до неё. Гермиона одарила его хмурой улыбкой и отплыла назад, так что, добравшись до бассейна, ему пришлось заходить до глубины. — Это то, чего ты хотела? — прошипел он. — Да, — промурлыкала она, обвивая его руками. На этот раз её поцелуй был нежным, и Драко не мог не раствориться в нём. Гермиона гладила его по волосам, медленно исследуя его рот своим языком. Это было потрясающе. Было чертовски жарко, когда она целовала его, словно хотела, чтобы он воспламенился, но это... это было похоже на возвращение домой. Хвост приводил в замешательство. Гермиона плыла, но Малфой всё еще чувствовал её тяжесть в воде, так как она не могла стоять. Это тянуло его вниз. Вода медленно поднималась по его телу, пока Драко сдавался глади и самой Грейнджер. Наконец он позволил своим рукам исследовать её тело. Её грудь оказалась такой же восхитительной, как Малфой себе и представлял. Гермиона тихо застонала ему в рот, когда он нежно погладил их. Драко едва не кончил от одного этого ощущения. Голос в его голове утонул в хоре согласных «да». Её руки медленно скользнули вниз от его макушки к ушам и вдоль челюсти, а затем…   Сомкнулись у него на горле.   Перемена произошла так внезапно, что Драко даже не успел сделать вдох, как она начала его душить. Одним мощным взмахом хвоста Грейнджер утащила его под воду, а давление её веса мгновенно отправило его на дно.   Она возвышалась над ним тёмной тенью с ослепительно яркими глазами. Казалось, они видели его насквозь, до самой гнилой сердцевины. Ангел смерти пришёл судить его с помощью воды, чтобы смыть грехи.   Драко, будучи в отчаянии, сделал последний вдох, пытаясь вырваться. Малфой царапал её руки, сжимавшие его шею железной хваткой. Ничего не помогало. Ноги беспомощно бились о воду, пока он пытался выпрямиться.   Края зрения начали темнеть, когда русалка открыла рот и закричала.   Перед его зрением мелькали пузырьки от последнего вдоха. Это был конец. Он умрёт здесь, в блядской ванной старост из всех возможных мест. В ванной! — Осушить! — прокашлялся Драко в воду. Ванна послушно начала опустошаться. Он никогда ещё не был так благодарен тому безумному королю, который спроектировал это помещение и при этом не отличился терпением и встроил функцию быстрого слива. Их засасывало вниз вместе с водой, и в конце концов они начали барахтаться в оставшейся луже посреди огромного бассейна. Гермиона закричала от разочарования, когда её водяное жилище исчезло, но без воды Малфой смог вывернуться из её хватки и сел, тяжело дыша, отчаянно пытаясь втянуть воздух в лёгкие. Её вопли были ужасны, когда она барахталась в том немногом, что осталось от воды. Грейнджер судорожно хватала воздух с ужасным хрипящим звуком. Блеск исчез из её глаз, которые теперь были полны страха и паники. Хвост растаял, рассыпавшись пузырями и пеной. Её тело содрогалось, а вновь обретённые ноги брыкались и дёргались. Издав последний душераздирающий звук, она замерла. — Гермиона? — спросил Драко в холодную, пустую комнату. — Гермиона! Он бросился вперёд и потряс её за плечи. Её тело безвольно моталось из стороны в сторону в его руках. — Блять! Давай же, Гермиона, — умолял Драко, похлопывая её по щеке. Она не дышала. Должно быть, что-то пошло не так с её обратным превращением. Малфой мог бы распрощаться со своей жизнью, если бы его нашли рядом с обнажённым мёртвым телом Гермионы Грейнджер. Гермионы Грейнджер, с которой он только что перешёл на вторую стадию отношений, и с которой очень хотел бы повторить это снова. Не задумываясь, Драко наклонился вперёд и прижался губами к её губам, вдыхая воздух в её легкие. Когда он отстранился, она не пошевелилась. — Давай же! С последней отчаянной попыткой Драко прижал её к себе, поддерживая ладонью её голову. Он сделал самый глубокий вдох, на который был способен, и снова выдохнул ей в рот. Мучительно долгий миг она оставалась неподвижной. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Внезапно её руки обхватили его и притянули ближе. Её губы прижались к его губам, и Драко, издав прерывистый звук, поцеловал её.

***

Когда Гермиона пришла в себя, к её губам были прижаты тёплые губы, а воздух наполнил её лёгкие. Ей казалось, что она горит. Вся ярость, накопившаяся за последние несколько недель, взметнулась внутри, словно вулкан. Сердце колотилось, отбивая бешеную барабанную дробь, сопровождая крики в её голове.   Ей нужно было что-то сделать.   Ответив на поцелуй, она услышала его стон. Это был опьяняющий звук, который проник глубоко в неё и успокоил её внутреннюю бурю. В следующее мгновение Гермиона уже прижималась к нему. Кожа пылала. Его руки опустились, обхватывая её грудь, и везде, где он прикасался, жар отступал.   — Пожалуйста, — прошептала она, — ещё.   Драко судорожно вдохнул и притянул её к себе, усаживая на колени. И лишь тогда, когда его член тяжело упёрся ей в живот, а одна рука сжала её ягодицу, Гермиона открыла глаза.   Это был Драко Малфой.   Хотя внешне она была шокирована, но где-то глубоко внутри её охватило тайное ликование. Малфой всегда был привлекательным, словно в красивой упаковке, но при условии, что он держал рот на замке. Возможно, Гермиона даже могла бы задуматься о сексе с ним, если бы могла быть уверена, что об этом никто и никогда не узнает.   Теперь, когда он впивался губами в отметину на её шее, она уже не могла сопротивляться и просто позволила этому случиться. Если кто-нибудь спросит, Гермиона скажет, что её сводили с ума инстинкты русалки или что-то в этом роде.   Драко тихо бормотал:   — …сводишь меня с ума уже несколько недель. Блять. Ты просто невероятная.   Его руки нежно ласкали её грудь, бесконечно массируя её, прежде чем слегка щипнуть и провести по соскам. Закончив с отметиной на её шее, он наклонил голову и проделал то же самое с её сосками. Гермиона тихо выдохнула, когда Драко осторожно впился в её кожу зубами, ровно настолько, чтобы она слегка их ощутила, но не почувствовала боль. Не успев остановить себя, она потёрлась о него, заставив его выругаться.   — Я, блядь, долго не продержусь, ведьма, — прошипел Малфой.   Затем его пальцы начали ласкать её клитор, и она ахнула. Гермиона опустила голову ему на плечо, пока его пальцы скользили между её складок. Одной рукой Драко придерживал её сзади, другой — спереди, и нежно вошёл в неё двумя пальцами. Это было восхитительное ощущение. Гермиона никогда бы не подумала, что Драко Малфой окажется таким щедрым любовником. Он сдерживал её, чтобы она не могла вжаться в него сильнее. Это сводило с ума, когда его пальцы работали внутри и снаружи неё, подводя её все ближе и ближе к оргазму. Со стоном разочарования, Грейнджер снова попыталась приблизиться. — Малфой, — протянула она жалобно. — Блять, — выругался он, его пальцы сбились с ритма внутри неё. — Я так хорошо держался, а потом ты взяла и произнесла моё грёбаное имя. В следующую секунду Гермиона уже лежала на спине, а он нависал над ней, упираясь членом в её вход. Она выгнулась ему навстречу и с жаром ответила на поцелуй. А потом он вошёл в неё и перед её глазами вспыхнули звёзды. Казалось, Малфой был повсюду. Внутри. Сверху. Одна его рука на её бедре, другая крепко удерживала за затылок. В следующий миг он начал толкаться — медленное и мощное движение, от которого все мышцы его спины и живота сводило от напряжения. Завораживающее зрелище. — Давай, Гермиона, — настаивал он. — Блять, скажи это снова. Произнеси моё имя как молитву, пока я тебя трахаю. Она была уже так близко. Огонь внутри разгорался, словно крещендо. В любую минуту Гермиона могла разлететься на миллионы осколков, и её больше никто не увидит. Она трепетала как сумасшедшая, когда у неё внутри всё напряглось. — Да, — похвалил Малфой. — Вот так. Умница. Грёбаная умница. Кончай на моём члене. Блять, давай же!   — Драко! — закричала Гермиона, достигая оргазма.   — Святые основатели, — выдохнул Малфой, когда его бёдра дёрнулись, и он уронил голову ей на плечо.   Они так и лежали в течение долгого времени — дрожащие и удовлетворённые. Её сознание будто витало по комнате вместе с телом, хотя Гермиона всё ещё чувствовала на себе его вес и его тяжёлое дыхание. Малфой всё ещё был в ней. Эта связь казалась единственным, что удерживало её от того, чтобы окончательно воспарить и исчезнуть.   Всё выгорело дотла, оставив после себя пустоту, когда весь этот огонь испарился без следа. Когда Драко, наконец, пришёл в себя от экстаза их совокупления, он начал осыпать её щёки нежными поцелуями. С каждым прикосновением кожи к коже Гермиона чувствовала, как снова собирается с силами, как его прикосновения заземляют её в собственном теле.   С нежностью, о которой она и не подозревала, он заключил её в объятия и сел, прислонившись спиной к одному из высоких бортиков ванны. Его голова оказалась у неё на макушке, и Гермиона вдруг растерялась, не зная, что делать. Как, ради всего на свете, им теперь возвращаться к прежней жизни? Их отношения были безвозвратно изменены.   Драко прочистил горло:   — Прости, что не поверил тебе, что ты страдаешь от проклятия не по своей воле.   Это было настолько абсурдное заявление, что Гермиона не смогла удержаться от пронзительного смешка:   — И что же изменило твоё мнение? Гермиона почувствовала, как Драко наклонил голову. — Подозрение у меня появилось ещё до того, как я полез в воду, но, думаю, решающим стал момент, когда ты попыталась меня утопить. Хотя Гермиона Грейнджер и может в гневе влепить пощёчину, я не думаю, что она способна на хладнокровное убийство. Она смеялась ещё несколько минут, прежде чем вспомнила, что почувствовала, когда пришла в себя. То самое ощущение жизни, когда Драко дышал за них обоих. — Ты спас мне жизнь? — тихо спросила она. Настала его очередь усмехнуться. — Полагаю, что так и было. — Что мы будем делать дальше? Малфой выдохнул: — Что ж, ты определённо убила Бута. Тут без вариантов. Ты снова становишься самой собой, если не находишься в воде, — Драко помолчал. — А хороший перепихон, похоже, утоляет жажду крови. По крайней мере, я так предполагаю. Ты же не пытаешься придушить меня прямо сейчас. — Ты прав. Этого желания больше нет. Тишина за её спиной казалась до невозможности самодовольной. — Что мне делать? — спросила Гермиона несчастным голосом. — Это ведь будет продолжаться и дальше. — Я могу просто привязывать тебя к своей кровати и трахать каждый раз, когда тебе захочется кого-нибудь прибить? Гермиона ударила его кулаком в живот, пока Малфой смеялся. Как бы возмущённо она ни отреагировала, что-то внутри неё было безумно довольно таким поворотом событий. В конце концов, они оба получали от этого то, чего хотели. После долгого молчания, когда его смех наконец затих, она тихо сказала: — Если мы… сделаем это… никто не должен знать. Драко отстранился от неё и повернулся так, чтобы видеть её лицо. Он приподнял пальцем её подбородок, заставляя встретиться с его взглядом. У неё сжалось сердце. Малфой выглядел восхитительно растрёпанным. Волосы падали ему на лицо, а эти глаза… Они были как яркие огни, проникающие прямо в её душу. — Ты серьёзно? — прошептал он. Он выглядел таким до боли искренним и таким непохожим ни на одну из версий Драко Малфоя, которые Гермиона знала раньше, что она просто кивнула. Его лицо озарила яркая улыбка, и что-то болезненно сжалось у неё в груди. Она даже не подозревала, что у него может быть такое выражение лица. В следующий миг он наклонился и поцеловал её. Гермиона ненавидела то, насколько сильно ей это нравилось. Ненавидела то, что эта улыбка заставляла её чувствовать. Это была скользкая дорожка к чему-то, откуда уже не вернуться. Опасная зависимость, которая, как она знала, была вредна для неё, но просто не могла остановиться. По крайней мере, Гермиона больше не будет непреднамеренно совершать убийства. Придётся просто сосредоточиться на светлой стороне.