Sweet wonderful you

Тот день был ужасен — небо посерело, тучи закрыли солнце, что еще вчера обжигало Бостон. За окном, яростная буря ломала ветки деревьев, порывами свистя у окна. Капли дождя бешено стучали в окно, ставши случайными жертвами бури, что искали укрытия. Электричество отключили, и Синклер лишь оставалось прижаться к теплой батарее и укрыться одеялом. Она отчаянно, опять и опять набирала номер возлюбленной. Той не было дома с самого утра, и она боялась что с Уэнсдей что-то случилось. Вдруг она попала в глаз урагана? Или на нее обвалилась вывеска супермаркета? Наконец, послышались желанные гудки, но через десять секунд девушка лишь сильнее заволновалась. «The person you are trying to reach is not available» Руки задрожали от страха, потерять Аддамс — означало потерять все. По румяным щекам покатились слезы. Внутри, прям как снаружи — эмоции бушевали и было так же тоскливо. Она глубоко вдохнула и закрыла глаза. — Синклер, соберись. С Уэнс все хорошо и она скоро будет дома. От такой попытки самоубеждения мозг лишь стал больше подкидывать разных вариантов мучительных смертей Уэнсдей. Картинки в голове были омерзительно детальными. Вот, ее любимая, нашпигована на ветку дерева, а вниз по телу стекает кровь. Или, ее компактное тело швыряет ураган со стороны в сторону. Каждый образ был омерзительней предыдущего, и вызывал тревогу. Энид пыталась бороться со своим мозгом, но все бесполезно — привычка накручивать себя давно укоренилась в голове.

***

Аддамс была в лесу, ветер с бешеной скоростью проходил сквозь деревья и завывал. Чем-то, было похоже на вой Энид когда та превращалась. От мысли о блондинке, внутри потеплело. Сегодня, она готовила ей особенный сюрприз. Нож сделал глубокий разрез на чужом плече, из которого полился фонтан крови. Острый конец тактичного ножа прижался к шее, а рука в кожаной перчатке удерживала короткие волосы. — За что ты хочешь извиниться? — голос брюнетки был полон ненависти и злобы. Она дернула голову мужчины назад, от чего тот крикнул еще громче. — За то что прижимался к той блондинке в метро. Я ужасная гнида, умоляю прекрати! Я все осознал — мужчина не рисковал поворачивать голову, ведь шея могла наткнулся на конец ножа, и его жизни. Взгляд был направлен на пенек, а вокруг него грязно-оранжевые листья. Лес был красив осенью. Он говорил со свистом и немного неразборчиво, что звучало смешно. Аддамс тихонько посмеялась, носок туфлей полетел в пах, а за ним последовал крик в агонии. Мужику было за 30, но выглядел опрятно и довольно молодо. Но это все равно не давало ему права прикасаться к ее Синклер. Кровь уже перестала лится фонтаном, но порез был слишком глубоким чтобы кровотечение остановилось полностью. На теле огромное количество порезов и гематом. На предплечье правой руки, была перевязана тряпка. Под ней — глубокая рана, через которую виднелась небольшая прослойка желтой, комковой субстанции, а под ней мышцы. Уэнсдей почти прорезала до кости, но поняла что он потеряет слишком много крови, и остановила кровотечение подручными средствами. Засранец должен был страдать столько, сколько она считала нужным. Часть зубов, у него, была выбита, из-за этого речь его была уже не мелодичная, а как у деда. Синяки расцветали на бледной коже — она хорошо потрудилась. Уэнсдей с нездоровой ухмылкой пялилась на его и гордилась своим очередным шедевром искусства. Для нее, убийства были отдельным видом творчества. Тяга к ним была еще с детства, но в 16 появилась жажда к кровопролитию. Она достала розовый телефон, что на день Святого Валентина подарила ей девушка. Он был покрыт трещинами и царапинами, но камера работала — а это самое главное. Аддамс запечатлела прекрасный момент — мужчина стоял на коленях, весь изрисован травмами, на лице читалось лишь страдание. Для него в этом мире больше ничего другого не было, лишь экстрасенс и боль. — Твой час настал, ты не достоин жить ни секунды больше — она поднесла нож к шее и пырнула. Вынув нож, она дала крови под напором брызгать из сонной артерии. Она удовлетворила монстра внутри и себя — она должна отомстить ему за Энид. Любой кто делал той неприятно — обрекал себя на что-то в 1000 раз хуже. Когда кровь перестала течь так активно, она, почти хирургическими движениями, отрезала голову. Пришлось достать пилу, чтобы распилить позвоночную кость, но это не заняло слишком много времени. Кровь забрызгала черное пальто Аддамс, ветер был и вправду сильный. Резко, сверху будто облили из ведра — это был знак возвращаться домой. Голова была герметично упакована в пакет, и спрятана под сидение в секретный отсек. На лице было пару капель крови, что потекли из-за дождя, но она этого не заметила. Оставив тело позади, в лесу, она выехала обратно домой. Настроение было отличным, и чтобы отпраздновать небольшую «победу» она подкурила сигарету, прикрутив музыку на полную. На душе было спокойствие после проделанного, сладкое головокружение накрыло ее. Такую эйфорию она испытывала только от двух вещей, второй — была Энид. И она знала, что по приезду домой, отпразднует с ней по достоинству.

***

В квартире было необычайно тихо, лишь всхлипы Энид разбавляли тишину. В квартиру позвонили, и Синклер, словно верный пес побежала к двери. В глазке она увидела Уэнсдей — на лице засохшие следы крови, а в руках большой пакет. Не думая ни секунды дольше, она открыла дверь и заключила брюнетку в крепкие объятия, чуть ли не ломая ребра. Глаза и щеки были красными, шмыгая носом она посмотрела на нее — одного этого вида ей было достаточно чтобы быть самой счастливой девушкой в мире. Улыбка мягкая, но во взгляде читалась тревога и вопросы. Лоб к лобу, она нежно прошептала: — Я переживала, сильно. И скучала. Пожалуйста, бери в следующий раз трубку — голос подрагивал — Прости, я была занята. Cara mia, у меня есть что-то что тебе явно понравится — взгляд Аддамс потемнел, она игриво и немного маниакально улыбнулась. На щеках выступили ямочки. Рука открыла сумку, и схвативши трофей за волосы она презентовала его перед Синклер. Та сначала испугалась, но потом вспомнила это лицо. Лицо нахмурилось, это был тот мужик о котором она упомянула при Уэнсдей. Практически прочитав вопрос на лице, Аддамс ответила: — Способности медиума бывают удивительны, мне достаточно было дотронутся до тебя. А проследить, ты и сама знаешь, не составляет мне труда Не сказать что голова с застывшей, ужасающей гримасой была приятным зрелищем. Но, она уже давно привыкла что Аддамс проявляет любовь и преданность по своему. Она осмотрела возлюбленную еще раз — та была мокрая, пахла сигаретами, листьями и железом, косы растрепались. Она смотрела на нее как на богиню, взгляд безмятежный, но с скрытой искрой. — Черт, Уэнс. Придется тебя проучить за то, что оставила меня здесь саму. Ты хоть знаешь как я переживала? — она со страстью впилась в уста медиума, и никакой обиды она уже не держала.