Я не хочу, чтобы система превратила меня в главную героиню!

Солнце клонилось к закату. Су Ци, завершив свой рабочий график на день, вернулась в квартиру 1507 вместе с братом. Взглянув на стрелки часов, показывавшие ровно 8 вечера, она подумала, что быть актером — работка не из легких. Четырнадцать часов на ногах, и что самое главное — никаких доплат за сверхурочные! Впрочем, при мысли об итоговом гонораре в 3 миллиона юаней, Су Ци чувствовала, как внутри нее закипает бесконечный поток энергии. К тому же, несмотря на долгие часы съемок, актерская игра — это не вагоны разгружать. Больше всего времени уходило на обсуждения: как правильно передать эмоции персонажа, куда встать и всё в таком духе. Для Су Ци это было сущим пустяком — как-никак, надев серьги «Нинлин», она полностью унаследовала ауру «Сестрицы Дацзи». Так что, пока все вокруг бурно что-то обсуждали, Су Ци могла тихонько отлынивать от работы и искать местечко, чтобы присесть. В конце концов, с её хрупким телосложением, если бы она всё время стояла, её выносливость улетучилась бы в мгновение ока. И никто ей слова поперек не сказал, ведь все на площадке считали, что сегодняшняя «Су Дацзи» отыграла просто блестяще. Поскольку они уже поужинали на площадке, по возвращении домой Су Ци переоделась в пижаму и принялась изучать дневные тренды фондового рынка. Наблюдая за котировками, она то и дело делала пометки на листке бумаги. Затем, выбрав несколько многообещающих акций, она записала свои прогнозы на той самой маркерной доске, которую ей подарила Старшая сестрица Ван Юнь. В последнее время у Су Ци было предчувствие, что три акции уже подают признаки грядущего роста. В особенности одна нефритовая акция под названием «Нефритовый Кролик». Хотя она всё еще находилась в фазе стагнации, Су Ци нутром чуяла, что эта акция подобна вулкану перед извержением — сейчас она просто копит энергию. К сожалению, хоть Су Ци и могла предсказать, что в течение следующего года она гарантированно взлетит, из-за нехватки данных она не могла вычислить точное время. Не имея других вариантов, Су Ци перевела взгляд на лежащее рядом секретное руководство по инвестициям. Ей казалось, что важная информация о том, как находить инсайдерские данные, обязательно должна быть там описана — просто она до неё ещё не дочитала. Тем временем в гостиной Лю Ци, сжимая в руках телефон, видела, что на Weibo-аккаунт Су Ци подписалось уже более 10 000 человек, а счетчик комментариев просто зашкаливал. В этот момент она была на седьмом небе от счастья! Глядя на комментарии, она обеими руками вцепилась в телефон и строчила ответы со скоростью света. И хотя фан-база Су Сыяна была несоизмеримо больше, Лю Ци испытывала куда большее чувство гордости именно за этот аккаунт — ведь хоть он и носил имя Су Ци, управляла им она от и до! Её глаза горели фанатичным блеском, и время от времени она издавала жутковатое хихиканье: «Хе-хе...». Наблюдая за этой картиной, Су Сыян невольно вспомнил слова, которые сестра по секрету сказала ему сегодня днем: «Четвертый брат, иногда взгляд и дыхание Сестренки Лю Ци становятся какими-то... пугающими». Тогда Су Сыян подумал, что сестра преувеличивает. Как-никак, они с Лю Ци проработали вместе четыре года и прекрасно знали друг друга. Однако, услышав этот поистине демонический смешок Лю Ци, Су Сыян тоже начал разделять опасения сестры. Немного подумав, он осторожно произнес: — Сестрица Ци, если ты устала, обязательно скажи мне. Психическое здоровье — это тоже очень важно. Услышав это, Лю Ци была глубоко тронута. Ей и правда до смерти хотелось взять пару выходных. Однако, взглянув на полоску света из-под двери комнаты малышки и на уведомления в Weibo, Лю Ци решительно помотала головой. «Сейчас отдыхать нельзя! Если она уйдет на покой, кто завтра будет фотографировать эту кроху? Как она будет набирать подписчиков?! Отдых — не вариант!» И Лю Ци, снова с головой нырнув в пучину соцсетей, вскоре издала еще один демонический смешок: «Хе-хе...». На следующее утро, ни свет ни заря, толпа актеров снова собралась на площадке. После вчерашнего дня Су Ци уже немного освоилась и помахала своей маленькой ручкой в знак приветствия паре знакомых актеров. Актер, играющий Бо Икао, уже собирался с улыбкой ответить «Су Дацзи», как вдруг прямо перед ним, словно непреодолимая скала, вырос «Царь Чжоу», властно заслонив сестру собой. В конце концов, мужчины лучше всего понимают мужчин. Су Сыян категорически не желал, чтобы кто-то из них терся слишком близко к его сестренке! Су Ци ничуть не разозлилась на брата за сорванное приветствие. По правде говоря, она и сама не горела желанием общаться с мужчинами. Будучи в прошлой жизни парнем, разработчиком H-игр и художником контента «18+», Су Ци прекрасно знала: ни один мужчина, посмотрев на неё сейчас, не обойдется без парочки грязных мыслишек. Ради собственной безопасности лучше свести все контакты к минимуму. Вскоре, под громкий голос старого режиссера Чжана, началась работа над первой сценой. Из-за феноменальной игры Су Дацзи накануне, режиссер Чжан решил сегодня снять более сложную сцену, чтобы как следует проверить её навыки. Царь Чжоу, ослепленный любовью к Су Дацзи, забросил все государственные дела. Толпа верных сановников собралась в тронном зале, умоляя владыку немедленно казнить обольстительницу. И именно в этот момент Су Дацзи появляется в Золотом Зале, очаровывает Царя и в итоге жестоко расправляется с чиновниками. С криком режиссера «Мотор!» все актеры мгновенно вжились в роли. После обязательного раската: «Да здравствует Император! Десять тысяч лет жизни!», чиновники один за другим начали подавать петиции, скандируя: «Если не уничтожить эту ведьму, династия Шан падет!». В этот самый момент сбоку от Золотого Зала показалась изящная, бегущая фигурка. Огненно-красное одеяние, развевающееся на бегу, напоминало длинные хвостовые перья феникса — невероятно роскошное и завораживающее. Вместе с её появлением по Золотому Залу поплыл легкий, пьянящий аромат. Эта хрупкая фигурка с разбегу бросилась в объятия Царя Чжоу, подняв лицо, чья красота могла бы повергнуть весь мир в трепет. Белоснежная, как нефрит, кожа, розовые щечки и невинные глаза, в которых теперь таилось колдовское очарование — одного лишь взгляда было достаточно, чтобы утонуть в них навсегда. Она казалась феей, спустившейся с девятых небес и похищающей души. И как раз в тот момент, когда чиновники застыли в шоке от того, что женщина посмела ворваться в Золотой Зал, и уже собирались возмутиться, они услышали сладкий, как пение иволги, голос Су Дацзи: — Ваше Величество... они все говорят обо мне гадости. Как насчет того, чтобы превратить их в «человеческие обрубки»? Такая чудовищная, леденящая кровь фраза... но из уст «Су Дацзи» она прозвучала так буднично и невинно! И хотя это был нежный девичий голосок, он пробирал до костей своим дьявольским шармом. Услышав этот обольстительный голос и увидев это несравненное лицо, несколько актеров на площадке просто вросли в землю. Даже те самые сановники, которых собирались пустить на фарш, напрочь забыли прокричать свою реплику: «Казнить обольстительницу!». В тронном зале повисла мертвая тишина. Как раз когда режиссер Чжан собирался скомандовать «Стоп!» и назначить пересъемку, раздался громогласный хохот Царя Чжоу. Он усадил Су Дацзи на край драконьего трона — благо, массивное сиденье позволяло легко разместиться двоим без тесноты. Эта крошечная деталь идеально подчеркнула абсолютную, безраздельную благосклонность правителя. Су Сыян, увидев остекленевший взгляд актера, который так и не выкрикнул свою реплику, сразу понял: бедолага просто остолбенел от чар его сестры. Впрочем, надо признать, игра сестренки только что была просто феноменальной — она словно вдохнула жизнь в настоящую Су Дацзи! И раз уж актер впал в ступор, Су Сыян, как истинный Царь Чжоу, естественно, должен был взять спасение сцены на себя. Облаченный в ярко-желтое драконье одеяние, Царь Чжоу властно взмахнул рукой, и его могучий, суровый голос разнесся по всему залу: — Стража! Взять тех, кто только что посмел клеветать на мою любимую наложницу, и превратить их всех в «человеческие обрубки»! Голос Су Сыяна наконец-то вернул многих в реальность. Актеры тут же рухнули на колени, начали отбивать поклоны и в панике закричали: «Ваше Величество, умоляем, одумайтесь! Ваше Величество, пощадите!». Таким образом, сцена наконец-то вернулась в нормальное русло. После окончания этого сегмента, несмотря на то, что именно своевременная импровизация Су Сыяна спасла дубль, когда режиссер Чжан крикнул «Снято!», абсолютно все взгляды скрестились на Су Дацзи, сидящей подле Царя Чжоу. В конце концов, по сравнению со спасением дубля... появление «Су Дацзи» только что было просто убийственно сногсшибательным!