Личина Былого
Тень пала на Остров Зелёный холм задолго до того, как вспыхнули первые костры. Она ползла из-под земли, из трещин в камнях, из самого страха, что жители острова старались не замечать. Тейлз прилетел сюда, ведомый смутным чувством тревоги и разрозненными сообщениями о странных явлениях. Он не ожидал увидеть ад.
Огонь пожирал бамбуковые рощи и цветущие сады. Воздух был густым от дыма и тишины — той зловещей тишины, что наступает после крика. Никаких звуков борьбы, только треск пламени и глухие удары где-то вдали. Он шел осторожно, прижимая раненый хвост, надеясь найти хоть кого-то, помочь, эвакуировать. Надежда таяла с каждым шагом.
И тогда он услышал смех.
Это был знакомый тембр, обернутый в ледяную, нечеловеческую усмешку. Холод пробежал по спине. Соник? Нет. Не может быть. Но ноги уже несли его прочь, в чащу, подальше от этого звука. Адреналин заглушал боль. Он бежал, спотыкаясь, пока не вылетел на край глубокого каньона. Пропасть. Позади — приближающиеся шаги, легкие и неумолимые.
Разбег. Толчок. Ветер свистел в ушах. Хвосты, хоть и поврежденные, выполнили свою работу — он перелетел, упав на мягкий мох на другом берегу. Сердце колотилось, выпрыгивая из груди.
«Одно препятствие в минус... Это не Соник. Кто бы это ни был, это точно не мой друг», — лихорадочно мыслил он, отползая от края. Друг бы не смеялся над горящим островом. Друг не гнался бы за ним с такой... жадностью.
Тихий шёпот, будто скользнувший по самой коже, заставил его замереть.
«Ты... не должен был перелететь...»
Он обернулся. На том берегу, в отсветах пожара, стоял силуэт. Синий мех, знакомый контур, но всё — неправильное. Пропорции слегка искажены, поза неестественно прямая. А глаза... Глаза были как бездонные черные дыры, в глубине которых светились две алые, немигающие точки. И улыбка. Слишком широкая, растянутая до ушей, полная чего-то невыразимо чужого.
Это был Соник. И это не был он.
Тейлз, задыхаясь от ужаса, рванул в ближайшие заросли папоротника и прижался к холодному камню. Он свернулся в комок, обхватив хвосты, стараясь стать невидимкой, беззвучным, исчезнувшим. Детские воспоминания нахлынули волной: насмешки других зверят, одиночество, ощущение себя вечной жертвой, пока синяя молния не ворвалась в его жизнь и не стал его щитом, его героем, его другом.
Шаги приблизились. Медленные, мерные. Они остановились у самого его укрытия. Тишина сгустилась, стала физически давящей.
И тогда голос зашептал прямо в ухо, просачиваясь сквозь щели между камнями. Холодный, искаженный, но с жуткими проблесками чего-то почти... понимающего.
«Ты... всегда был один. Даже когда они рядом — ты всё равно один. Ты слабый. Ты боишься. И знаешь что?.. Я тоже это чувствовал… раньше».
Пауза, наполненная свистящим дыханием.
«Но я отказался от страха... как и тебе придётся отказаться».
Земля задрожала от смеха, который, казалось, исходил отовсюду сразу. И этого было достаточно. Инстинкт пересилил паралич. Тейлз выскочил из укрытия и помчался, не разбирая дороги. Колючки хлестали по морде, корни хватали за ноги. Он падал, вскакивал и бежал снова, оглушая сам себя криками:
«Нет!.. Я не хочу!!... Я хочу быть живым!»
Почва ушла из-под ног. Он провалился в скрытую листьями яму, больно ударившись о дно. Воздух вырвался из легких. В глазах помутилось. Последнее, что он увидел, сквозь пелену боли и слез, — знакомый силуэт, склонившийся над краем ямы.
Существо спрыгнуло вниз беззвучно, будто невесомое. Его улыбка казалась еще шире в темноте колодца.
«Живым..? И как, хорошо тебе жилось до этого момента? Ты действительно думал, что мир может быть мягок?»
Оно присело на корточки, внимательно разглядывая лиса, будто редкий экспонат.
«Я знаю, что тебе не очень здесь нравится...»
Тейлз попытался приподняться на локтях. Все тело ныло, в горле стоял солоноватый привкус крови. Но помимо страха, сквозь трещины в нем пробивалось новое, жгучее чувство — ярость. Ярость на это существо, притворяющееся его другом. На потерю. На собственную беспомощность.
«Ты ничего не знаешь...» — прошипел он, и капли крови брызнули на землю.
Существо — Соник.EXE — наклонилось еще ближе.
«Понятненько. Упёртость. Злоба. А ещё ты думаешь, что можешь меня остановить? О, тебе ещё очень многому придется научиться, маленький хвостик».
Это прозвище, сказанное им, стало последней каплей.
«Не называй меня так! — Тейлз рявкнул, голос сорвался в хрип. — ...Так меня может называть только Соник...»
EXE схватил его за шерсть на загривке и грубо поднял, заставив вскрикнуть от боли. «Ого, какой дерзкий. Но я знаю, что ты не смел, не так ли?.. Я знаю, сколько у тебя страхов... сколько у тебя слабостей…»
В этот момент что-то в Тейлзе щелкнуло. Инстинкт выживания, древний и дикий, затмил разум. Он впился когтями в лицо существа, почувствовав под ними не плоть, а что-то холодное и вязкое. А затем, с рычанием затравленного зверя, вцепился зубами в его щеку и рванул на себя.
Кусок «плоти» оторвался с тихим хлюпающим звуком. Черная, густая жидкость, похожая на смолу, брызнула ему в рот и на шерсть. EXE вскрикнул — не от боли, а от неожиданности. И затем... рассмеялся. Громко, истерично, нечеловечески.
«Ха… ХА-ХА-ХА!!! Ты... укусил меня?.. ТЫ УКУСИЛ МЕНЯ?!»
Он сжал Тейлза так, что у того потемнело в глазах, но тут же ослабил хватку, почти нежно опустив на землю.
«...Но ты меня развлек. Я редко встречаю тех, кто ещё пытается быть зверем перед лицом убийства».
Тейлз не думал. Он бежал. Адреналин и ярость придавали сил, ноги сами несли его сквозь чащу. Только спустя время он заметил, что до сих пор зажат в зубах тот самый окровавленный кусок. Голод, долгий и забытый в панике, скрутил желудок. И, руководствуясь уже только звериным чутьем, он его съел. Это было отвратительно. Это было животно.
А тем временем EXE не преследовал его. Он сидел на краю ямы, с интересом наблюдая за бегством, словно ученый за подопытным.
«Ну-ну, куда ты спешишь?... Ты ведь даже не знаешь, куда бежишь...»
И Тейлз, выбежав на очередную поляну, понял, что это правда. Он был в ловушке. Отчаяние накрыло с новой силой. Он медленно, пошатываясь, вернулся назад, к краю ямы, и сел напротив существа, свернувшись в защитный клубок.
EXE смотрел на него с холодным любопытством. «Умнее поступок. Раз уж мы остались один на один... давай поговорим?»
Тейлз молчал. Говорить было больно, да и не находилось слов. Он просто спрятал морду в хвосты, желая, чтобы этот кошмар исчез.
«Ты... такой маленький. Нежный. Как котёнок», — посмеивался EXE, подходя ближе и легонько пиная его. «Открой глаза. Хочу посмотреть на твои глаза...»
Когда Тейлз, наконец, поднял взгляд, он не смог сдержаться. Слезы, тихие сперва, а потом все сокрушительнее, хлынули из его глаз. Он плакал от страха, от боли, от потери всего, что любил. Плакал как ребенок.
И Соник.EXE наблюдал за этим. Его черные глаза не моргали.
«Ты... слабый. И знаешь что?.. Я это люблю. Каждый твой всхлип... каждый страх... каждая слеза — они говорят мне: ты мой. Не Соника. Не друзей. Мой».
Его голос стал тише, почти ласковым, но от этого только жутче.
И снова в Тейлзе что-то переломилось. Но на этот раз не ярость. Не страх. Это было нечто более примитивное, темное, спящее глубоко внутри каждого живого существа. Инстинкт не просто выжить, а поглотить угрозу. Ужас и отчаяние слились в единый, слепой порыв.
Он набросился. Не как испуганный лисенок, а как хищник. Когти и зубы искали уязвимые места, рвали, дробили. Он впивался в лицо существа, выцарапывая эти ненавистные черные глаза, сдирая кожу до чего-то твердого и холодного внутри, слизывая черную жидкость, которая уже не казалась такой отвратительной. Мир сузился до вспышек ярости, солоновато-горького вкуса и всепоглощающего голода — не только физического, но и голода по мести, по уничтожению этого кошмара.
EXE не сопротивлялся. Он лишь слегка придавил его ладонью к земле, успокаивая, как буйного зверя. «Тише, тише... успокойся». А когда Тейлз вырвался, существо просто наблюдало, его изуродованное, почти неузнаваемое лицо все так же было искажено той же широкой улыбкой.
«Ты становишься интересным... очень интересным. Знаешь... я не хотел тебя менять. Но ты сам выбрал это».
EXE отступил назад, дав пространство. Его голос прозвучал уже не как угроза, а как странное, извращенное благословение.
«Иди... беги. Стань тем зверем, которым хочешь быть. Выживай... страдай… мучайся».
Тейлз метнулся в лес. Но это уже не было бегством жертвы. Его движения стали резче, увереннее. Он не оглядывался. Внутри что-то сломалось и перестроилось заново. Разум, отягощенный знаниями, дружбой, моралью, отступил, уступая место чему-то древнему, простому и безжалостному. Чёрная пелена — не от смолы EXE, а от собственного пробудившегося зверя — затягивала последние островки «Тейлза». Он слышал далекий смех, но теперь в нем слышалось одобрение.
Два бывших лучших друга остались стоять в развалинах сожженного рая. Один — воплощение внешней, привнесенной тьмы, исказившей знакомый облик до неузнаваемости. Другой — несущий в себе тьму внутреннюю, рожденную из страха, ярости и отчаяния, меняющую его изнутри.
Они разошлись. Не в физическом пространстве — лес был не так велик. Они разошлись в самой сути бытия. Синяя молния, когда-то бывшая символом свободы, теперь стояла как памятник холодной, всепоглощающей пустоте. Рыжий хвост, символ умения и верности, растворялся в тени, становясь призраком, хищником, тенью самого себя.
Их пути больше не были параллельны. Они стали противоположностями одной монеты тьмы, обреченными кружить в этом сгоревшем лесу, отражаясь друг в друге — как уродливое напоминание о том, кем они были, и жуткое предзнаменование того, кем им суждено стать. Дружба умерла в огне Острова Зелёный холм, и из пепла поднялись два одиноких, искалеченных духа, связанные лишь кровью, черной смолой и памятью о свете, который больше никогда не вернется.
