Poison in the Garden of Eden

Проблема распределенного сознания заключалась в том, что оно на самом деле не мешало мыслить. Герта могла распределиться между пятьюдесятью марионетками, одновременно вести семнадцать исследовательских проектов и каталогизировать три новых приобретенных диковинок, но одни и те же нейроны продолжали работать по одним и тем же схемам, извлекая одни и те же сенсорные данные, циклически приходя к одним и тем же неприемлемым выводам. Ты в ужасе, потому что тебе это понравилось. Ее тело лежало лицом вниз на кровати, пульс все еще был учащенным спустя сорок семь минут после того, как она сбежала из его лаборатории. Она пыталась заставить его уснуть с помощью нейронной коррекции, но мозг не давал ей уснуть, пытаясь классифицировать испытываемые ею эмоции. Тревога? Гнев? Какая-то другая вегетативная реакция, для которой ее системы эмоциональной регуляции не могли дать четких обозначений? Марионетка №23 занималась реорганизацией своего личного архива, когда обнаружила файл с предварительными приоритетами исследований, которые она задокументировала шесть недель назад, когда еще была дееспособна. Ее собственный почерк, точный и сдержанный, описывал графики сотрудничества со Скрюллумом. Вторник/четверг 14:00-17:00. Совместные аналитические сессии. Принести текущие параметры ВВ Ей нравилось и тогда, до вируса и до того, как все усложнилось. Она ждала этих встреч так же, как и решения особенно изящных доказательств, получая интеллектуальное удовлетворение от работы с тем, кто мог идти в ногу со временем, кто ставил под сомнение ее предположения, кто помогал ей совершенствоваться . Когда же удовлетворение стало пугающим? Когда ты поняла, что он обращает на тебя внимание. Герта перевернулась, уставившись в потолок своей каюты, заставляя свои органические глаза сфокусироваться на геометрических узорах на панелях. Ее нейронные импланты передавали ей технические характеристики ее текущего состояния: повышенный уровень кортизола, нерегулярное сердцебиение, неоптимальная активация префронтальной коры, указывающая на продолжение эмоциональной, а не логической обработки информации. Прошло девяносто шесть часов после восстановления, а она все еще работала с пониженной эффективностью… или, может быть, теперь она работает на полную мощность, и шесть дней нефильтрованных эмоций перестроили то, что ее импланты не смогли восстановить. Она полностью вернула свое сознание в биологическую форму, сосредоточившись на одной цели, несмотря на то, что все инстинкты кричали о желании рассеяться. Чтобы правильно проанализировать ситуацию, ей нужно было мыслить как она сама, а не как распределенные приближения, работающие параллельно, а как истинное ядро ​​сознания, которое и сделало ее ею. У Скрюллума были доказательства того, что она когда-то нуждалась в его помощи, — заархивированные, зашифрованные, не подлежащие разглашению; но он также утверждал, что последние шесть дней раскрыли нечто фундаментальное, не временную неисправность, а важнейшую истину. Это означало, что он верил, что она снова будет нуждаться в нем, и ждал этого, высматривая признаки, готовый задокументировать следующий момент слабости с той же клинической точностью, с которой он запечатлел первый. Если только… …если только она не сможет доказать, что он неправ, не словесными аргументами или логическими дебатами, а эмпирическим доказательством того, что последние шесть дней были исключительно случайными. Она могла работать в его присутствии, не опасаясь, что её защита рухнет. Она уже делала это однажды, три часа и сорок три минуты продуктивного сотрудничества. Тот факт, что она неосознанно приблизилась, ничего не значил; пространственное позиционирование во время совместного анализа было поведением, направленным на повышение эффективности, нейрологически запрограммированным на оптимизацию обмена информацией. Любые два сотрудника продемонстрировали бы схожие корректировки близости при достаточном времени работы. Тот факт, что всё казалось лёгким, ничего не значил. Конечно, интеллектуальное партнёрство было комфортным: они были коллегами десятилетиями, их аналитические стили дополняли друг друга, а исследовательские цели совпадали. Тот факт, что она что-то ощутила, когда он сказал, что они важны для него, абсолютно ничего не значил. Герта приподнялась, заставляя свое тело двигаться, прежде чем оно могло выдать ее дальнейшими автономными реакциями. Ей нужны были данные, нужно было проверить, действительно ли Скрюллум воспользуется ее уязвимостью как оружием, или же его тщательная дипломатическая защита была проявлением искренней доброты, а не стратегическим позиционированием. Пересмотренная документация находилась в её интерфейсе, готовая к отправке в Гильдию Эрудитов. Его тщательная перефразировка, объясняющая её ошибки недостаточными протоколами проверки. Его готовность понести профессиональный ущерб ради защиты её репутации. Ей нужно было знать, что он сделает, если ему предоставят реальный выбор, когда защита её будет означать реальные затраты, а не теоретические жертвы. Прежде чем она успела осознать ситуацию, ее пальцы нащупали интерфейс терминала. Она открыла совместную презентацию, которую они должны были представить через семьдесят два часа, посвященную результатам моделирования Вселенной, анализу проявления Эона и их совместному прорыву в моделировании распределения вероятностей. Затем она начала вносить изменения. Ничего катастрофического, ничего, что могло бы подорвать основное исследование, просто... стратегические изменения, тонкие ошибки в ее разделах, которые заметил бы любой компетентный рецензент, ошибки, которые указывали бы на интеллектуальную лень или недостаточную строгость, недостатки, которые бросили бы тень на нее лично, оставив при этом вклад Скрюллума безупречным. Она работала с хирургической точностью, допустив всего три ошибки: Первая: несоответствие ссылок в разделе, посвященном теоретической основе, где в качестве источника ключевой теоремы вероятности указана неверная статья. Легко заметить, но неловко пропустить. Вторая: инвертированная переменная в одной из цепочек вычислений, создающая логическое несоответствие, которое было бы очевидно любому, кто действительно проверил бы расчеты, а не доверял бы ее репутации. Третья: указание размера выборки не соответствовало заявленным доверительным интервалам. Не настолько ошибочно, чтобы аннулировать результаты, но достаточно небрежно, чтобы вызвать вопросы о строгости ее аналитического подхода. Каждая ошибка по отдельности была незначительной, но вместе они создавали картину снижения качества контроля, работы человека с ограниченными возможностями, гениальности, подорванной человеческими ограничениями. Если бы Скрюллум их выявил, а он бы это сделал , учитывая его всесторонние аналитические способности, у него был бы выбор: указать на них в частном порядке и дать ей шанс исправиться, прежде чем сдаться, или промолчать и позволить ей подвергнуться публичному унижению, доказав, что его тщательная дипломатическая защита имеет свои пределы, когда ее ошибки становятся слишком очевидными, чтобы их скрывать. В любом случае, она бы узнала, что он за человек. Герта сохранила испорченную презентацию, не позволяя себе усомниться в ее достоверности, и отправила ее Скрюллуму с кратким сообщением: "Допускается окончательная проверка. Пожалуйста, подтвердите правильность разделов перед отправкой в Гильдию завтра." Ответ пришел через 2,3 минуты: "Получено. Я проверю сегодня вечером и предоставлю подтверждение к 8:00." Профессионально и нейтрально, без указания на то, обнаружил ли он уже ее преднамеренный саботаж или все еще обрабатывает материалы. Ей нужно было поспать; её органическому телу требовался отдых, а она уже больше недели жила с недостаточным количеством фаз быстрого сна. Вместо этого её сознание снова рассеялось, разлетевшись на части по её сети марионеток, пытаясь убежать от холодной уверенности, осевшей в её груди. Она только что расставила ловушку; для него или для себя самой она уже не была до конца уверена. К 04:00 Герта реорганизовала всю свою систему хранения диковинок, пересчитала схемы дрейфа звёзд для трёх разных секторов и написала семнадцать разных сообщений для Скрюллума, которые тут же удалила. Её органическое тело окончательно поддалось истощению около 05:00, подарив ей два часа фрагментарного бессознательного состояния, прежде чем хронометр вернул её в сознание. Ровно в 8:00 пришло сообщение от Скрюллума: "Проверка завершена. Я выявил несколько незначительных технических проблем в обеих наших секциях и подготовил корректирующие изменения. Пересмотренная презентация прилагается для вашего утверждения перед отправкой в Гильдию в 14:00." Герта открыла устройство не очень твердыми руками. Он обнаружил все три ошибки и исправил их с хирургической точностью… но эти изменения не были приписаны ее первоначальным ошибкам. Вместо этого он представил их как совместные доработки, обнаруженные в ходе совместного анализа. Несоответствие в цитировании стало "обновлено с учетом более поздних теоретических работ"; инвертированная переменная стала "исправлена на основе протоколов вторичной проверки"; несоответствие размера выборки стало "скорректировано для повышения статистической ясности". Наконец, в примечаниях к документации, видимых только в метаданных отслеживания изменений, содержится следующая информация: "Первоначальные ошибки, допущенные в предварительном проекте. Исправлены на этапе окончательной проверки в соответствии со стандартными протоколами контроля качества." Он обнаружил все преднамеренные ошибки, исправил их без публичного указания авторства и задокументировал исправления как рутинный контроль качества, а не как ее систематическую ошибку, а затем позволил ей уйти с достоинством, как будто она только что не испортила их работу. Сообщение, сопровождавшее пересмотренную презентацию, было кратким: "Я считаю, что эти изменения укрепляют наши общие выводы. Если у вас нет возражений, я представлю доклад Гильдии в 12:00, чтобы обеспечить достаточное время для проверки перед нашей презентацией в 14:00." Ничего не сказано об ошибках, ничего не сказано о том, что он просто исправил ее преднамеренный саботаж и облек это в профессиональную вежливость. Герта смотрела на исправленную презентацию шесть минут и сорок три секунды, в ходе своих аналитических процессов перебирая возможные последствия. Он прошел ее испытание и решил защитить ее, даже когда ее ошибки были очевидны, даже когда для их исправления требовалась дополнительная работа, даже когда было проще промолчать. …а это означало либо А) что он действительно ценил их сотрудничество настолько, что брал на себя расходы от ее имени, либо Б) что он вел более длительную игру, которую она еще не предвидела. Она открыла новое окно сообщения, напечатала: "Изменения одобрены. Спасибо за тщательную проверку", затем удалила его и попробовала снова. "Исправления приемлемы. Продолжайте отправку". Слишком холодно. Она и это удалила. В конце концов она остановилась на варианте: "Выглядит неплохо. Отправляй, когда будешь готов". Это было кратко, профессионально и совершенно не учитывало тот факт, что он только что доказал свою надежность именно в той ситуации, которую она придумала, чтобы доказать обратное. Презентация была запланирована на 14:00, поэтому у Герты было шесть часов на подготовку, репетицию своих разделов и на то, чтобы она смогла выступить перед Гильдией Интеллигентов и представить их выводы, не дрожа голосом и не выдавая того факта, что предыдущую ночь она намеренно дорабатывала свою работу, чтобы проверить, позволит ли ей коллега потерпеть неудачу. Первый час она потратила на проработку своих разделов, практикуя тщательно выверенный дипломатический язык, который Скрюллум помог ей отточить. Второй час она посвятила выбору подходящей одежды: профессиональной, авторитетной, тщательно продуманной презентации, которая кричала бы любому наблюдателю о ее компетентности. Третий час она провела, снова стоя перед зеркалом, тренируясь сохранять нейтральное выражение лица, в то время как ее разум шептал ей, что она только что доказала то, чего не хотела признавать. Он защищал её не потому, что был обязан или потому, что это отвечало его интересам, а потому, что, когда перед ним встал выбор между разоблачением её ошибок и защитой её репутации, он предпочёл взять удар на себя. Они важны для меня. Когда наступило 13:30, Герта заставила себя выйти из своих покоев и направиться в зал презентаций, ее органичное тело двигалось по коридорам с намеренной точностью. Представители Гильдии Эрудитов уже должны были собраться, изучая предварительные материалы и готовя свои вопросы. Она делала это сотни раз во время совместных презентаций и исследований, стоя рядом со Скрюллумом, пока они вместе объясняли экспертам Гильдии сложные аналитические модели. В профессиональном партнерстве не было ничего нового или угрожающего. Но теперь у нее дрожали руки, пульс участился сверх нормы, и какая-то глупая часть мозга постоянно возвращалась к одному и тому же выводу: она пыталась заставить его выбирать между защитой ее и сохранением собственной целостности, а он нашел способ сделать и то, и другое. Двери презентационного зала распахнулись, и в зале воцарился контролируемый хаос: представители Гильдии расставлялись в смотровой галерее, на экране мелькали голографические дисплеи, а вокруг слышался шум интеллектуального авторитета, готовившегося внимательно изучить новые открытия. В центре, на главном месте докладчика, стоял Скрюллум, уже просматривая материалы на экранах. Он посмотрел на нее, когда она вошла, его оптические датчики вспыхнули, возможно, приветствием или подтверждением. — Мадам Герта, спасибо, что пришли раньше. Я подготовил материалы для нашей презентации в соответствии с пересмотренными спецификациями. — Выглядит исчерпывающе. – Ее голос прозвучал ровнее, чем она ожидала. — У представителей Гильдии были какие-либо предварительные вопросы? — Несколько вопросов, в основном касающихся нашей методологии распределения вероятностей. Я отметил соответствующие разделы для более подробного разъяснения во время вопросов и ответов. – Он передал отмеченные разделы ее интерфейсу. — Хотя я подозреваю, что они сосредоточатся в основном на феномене кластеризации проявлений Эона, поскольку это более новое открытие. Они вошли в привычный ритм подготовки к презентации: повторили ключевые моменты, предугадывали вопросы, координировали свои действия; всего два эксперта, синхронизировавшие свой подход к пристальному вниманию точно так же, как и в сотнях предыдущих совместных презентаций. Однако Герта не могла не заметить, как он расположился: достаточно близко, чтобы она могла видеть, как его оптические датчики отслеживают данные на дисплеях, но достаточно далеко, чтобы соблюдать необходимую профессиональную дистанцию; продуманное расположение, призванное облегчить сотрудничество при соблюдении границ. Это было также, как когда он держал ее в темноте: достаточно близко, чтобы обеспечить ей опору, и достаточно осторожно, чтобы не стеснять. — Мадам Герта? — его голос прервал ее тревожную тишину. — Вы готовы начать? Представители Гильдии заняли свои места. Она подняла взгляд на смотровую галерею, где сидели три старших члена общества с тем особым выражением интеллектуального превосходства, которое появилось после десятилетий критики чужих исследований. Они ожидали блестящей работы и прорывного анализа, оправдывающего репутацию Общества Гениев. Они это получат, она позаботится об этом. — Я готова, — сказала Герта и заняла свое место за дополнительным рабочим местом ведущего. Презентация прошла безупречно. Скрюллум начал с теоретической основы, подробно объяснив Гильдии моделирование вероятностного распределения с той характерной точностью, которая делает сложную математику элегантной. Затем Герта провела анализ проявления Эона, подчеркнув явления кластеризации и их значение для понимания закономерностей божественного взаимодействия. Представители Гильдии задавали острые вопросы; Скрюллум дипломатично отвечал на их технические вопросы, а Герта демонстрировала ту же острую аналитическую ясность, которая свидетельствовала о всестороннем понимании собственной методологии. Они были идеальной командой с взаимодополняющими навыками, синхронизированной работой и таким слаженным интеллектуальным партнерством, благодаря которому совместные исследования казались легкими и непринужденными. Затем один из старших членов встал. - Ваша методология выборки, — сказал он, и в его тоне чувствовался тот самый академический скептицизм, который предшествовал враждебной критике. — Вы заявили о 94% доверительных интервалах, основанных на… — он показал спецификацию, — …размерах выборки n=2847. Однако ваша первоначальная теоретическая модель предполагала минимальные требования к выборке n=3000 для этого уровня доверия. Можете ли вы объяснить это расхождение? Это была третья ошибка, которую Скрюллум исправил за ночь, изменив формулировку размера выборки в соответствии с заявленными доверительными интервалами. Герта открыла рот, чтобы изложить подготовленное объяснение скорректированных статистических параметров, но рецензируемый Гильдией уже доставал дополнительные документы. — На самом деле, — продолжил он, его выражение лица стало более резким, — в ваших предварительных материалах, представленных на прошлой неделе, было указано n=3000. В этой пересмотренной версии показано n=2847. Это не незначительная корректировка, это уменьшение размера выборки на 5,1%, что должно, соответственно, снизить ваши доверительные интервалы примерно до 91,2%, а не до 94%, как вы утверждаете. Он обнаружил оригинальную версию, в которой её преднамеренная ошибка всё ещё оставалась неизменной. — Это отличное замечание, — голос Скрюллума плавно прервал нарастающее напряжение. — Расхождение отражает поправку, внесенную на заключительном этапе проверки. В нашей предварительной документации содержалась ошибка транскрипции: первоначальный сбор данных фактически дал n=2847 образцов, которые мы ошибочно указали как n=3000 в ранних черновиках. Он лгал… уверенно, используя точные дипломатические выражения, которые заставляли ложь звучать как разъяснение. — Однако, — продолжил Скрюллум, приводя дополнительные статистические данные, — вы правы, что такой размер выборки обычно приводит к более низким доверительным интервалам. Мы решили эту проблему с помощью усовершенствованных протоколов проверки, проведя семнадцать независимых валидационных испытаний вместо стандартных семи. Дополнительная работа по проверке оправдала сохранение заявленных нами уровней доверия, несмотря на уменьшенный размер выборки. Он показал результаты проверочных испытаний, реальные данные, всесторонний анализ — именно ту строгую методологию, которая удовлетворила бы проверку Гильдии. Герта поняла, что он проделал всю работу за ночь; дополнительные расчеты были выполнены специально для того, чтобы подтвердить ее ошибку законными статистическими данными. Старший член команды изучил результаты проверочных испытаний, и его скептицизм постепенно сменился неохотным одобрением. — Семнадцать испытаний — это чрезмерное количество для стандартной проверки, но это оправдывает ваши доверительные интервалы… хотя в будущем я бы предложил более четко документировать подобные методологические решения в ваших предварительных материалах. — Принято к сведению, — с безупречной профессиональной вежливостью согласился Скрюллум. — В последующих заявках мы обеспечим более полную документацию. Презентация продолжилась вопросами, техническими сложностями и возможностями для Скрюллума продемонстрировать свое всестороннее понимание, при этом тонко перенаправляя любую критику, слишком уж затрагивающую ее недостатки. К моменту окончания презентации представители Гильдии кивали головой, выражая одобрение публикации после внесения незначительных изменений. Безусловный, абсолютный успех. …все, чего это стоило, — это то, что Скрюллум за одну ночь провел семнадцать дополнительных проверочных испытаний, чтобы скрыть ее преднамеренный саботаж. — Отличная работа, — сказал старший член комиссии, когда представители готовились уйти. — Ваша методология проверки была особенно точной. Пожалуйста, убедитесь, что такой же уровень детализации присутствует в вашей итоговой публикации. — Конечно. Спасибо за подробный отзыв. Они вышли, оставив Герту и Скрюллума одних в презентационном зале, окруженных голографическими дисплеями, все еще демонстрирующими их совместный прорыв. Между ними повисла тишина, полная намеков, которые она еще не была готова осмыслить. — Ты провел семнадцать проверочных испытаний. – Ее голос прозвучал монотонно. — За одну ночь. — Да. — Потому что я накосячила с указанием размера выборки в предварительном проекте. — Исправление: во время окончательной проверки мы обнаружили ошибку транскрипции, которая потребовала дополнительной проверки для поддержания заявленного уровня достоверности. – Его тон оставался совершенно нейтральным, он продолжал поддерживать вымышленный образ, созданный им для Гильдии. — Разумная мера контроля качества, учитывая значимость наших выводов. — Прекрати это делать. — Что делать? — Переосмысливать мои неудачи как проблемы, возникших в результате сотрудничества. – Герта почувствовала, как гнев резко и ясно пронзил ее грудь. — Я допустила эту ошибку намеренно. Я хотела посмотреть, позволишь ли ты мне потерпеть неудачу. Скрюллум замер, его оптические датчики с неприятной интенсивностью были прикованы к ней, и когда он заговорил, его голос понизился до того низкого регистра, который обходил обработку звука и резонировал непосредственно с ее грудной клеткой. — Я знаю. Эти два слова поразили её словно физический удар. У Герты перехватило дыхание, её вегетативная нервная система перебирала реакции, которые имплантаты не подавляли достаточно быстро. — Ты... знал. — Ошибки были слишком точными, чтобы быть случайными, и слишком стратегически расположенными, чтобы отражать подлинную недосмотренность. – Его оптические датчики слегка потускнели — Наблюдение: ты проверяла, буду ли я использовать твою уязвимость в качестве оружия. Я предоставил эмпирическое доказательство того, что не буду. — Солгав Гильдии и создав ложные данные для проверки, чтобы скрыть мой саботаж. — Я подготовил дополнительные данные для проверки, чтобы убедиться в статистической достоверности наших результатов, несмотря на расхождения в размере выборки. – Он повернулся к ней лицом. — Вывод: испытания не были сфальсифицированы, мадам Герта. Я действительно провел эти расчеты. Твоя ошибка требовала исправления, поэтому я ее исправил. Так поступают партнеры по сотрудничеству. — Партнёры по сотрудничеству не берут на себя вину за преднамеренный саботаж со стороны своих коллег! — Нет, — тихо согласился Скрюллум. — Они этого не делают. Однако я не брал на себя вину, я брал на себя ответственность за контроль качества, что является моей исключительной ролью в нашем исследовательском партнерстве. Ты генерируешь блестящие результаты, а я проверяю их достоверность; именно такое разделение труда мы всегда поддерживали. Это было разумное и совершенно логичное объяснение, и каким-то образом это только усугубило ситуацию: он смог переформулировать её испытание, её ловушку, её отчаянную попытку доказать, что он причинил ей боль, в рутинное совместное обслуживание. — Я не знаю, чего ты от меня хочешь. –Слова вырвались прежде, чем она успела их обдумать, и в них было больше откровенной честности, чем она предполагала. Скрюллум долго смотрел на неё, прежде чем наконец заговорить с поразительной мягкостью: – Я хочу, чтобы ты перестала проверять, предам ли я тебя, и начала доверять мне, что я этого не сделаю. — Это не так... — Анализ: ты испортила нашу презентацию, чтобы посмотреть, позволю ли я тебе провалиться. Я не позволил. Ты снова меня проверишь, каким-то новым способом, потому что не можешь поверить, что кто-то будет постоянно ставить твое благополучие выше удобства. – Его оптические датчики оставались неподвижными. — Я пройду эту проверку, и следующую тоже; и ещё столько проверок сколько тебе потребуется, прежде чем ты примешь эмпирические данные. Герта почувствовала, как что-то треснуло у нее в груди, какая-то защита, которую она поддерживала исключительно благодаря упрямой воле. — Документ из базы данных доказал, что ты мне когда-то был нужен. Но это не значит… — Досье доказало, что я был тебе нужен, когда у тебя не было способностей к стратегическому обману, — перебил Скрюллум. — Наблюдение: эти проверки доказывают нечто гораздо более важное. Ты постоянно даёшь мне возможности причинить тебе вред, и ты разочарована, когда я этого не делаю. — Нет, я не разочарована... — Вопрос: тогда что? – Его голос оставался мягким, но теперь в нем чувствовалась нотка раздражения. — Ты потратила последние семьдесят два часа, пытаясь заставить меня доказать, что я в конечном итоге смогу использовать твою уязвимость как оружие, и каждый раз, когда я отказываюсь, ты становишься все более встревоженной, а не наоборот успокаиваешься. У неё не было ответа. Она не могла сформулировать целую гамму эмоций, вызванных его замечанием: гнев, облегчение, страх и что-то ещё, что она категорически отказывалась назвать. — Мне пора идти, — наконец выдавила она из себя. — Провести инструктаж моих марионеток, задокументировать наши выводы, подготовиться к следующему этапу… — Или, — тихо сказал Скрюллум, — ты могла бы остаться. Мы могли бы обсудить дальнейшие действия без профессиональных притворств и стратегических проверок и честно поговорить о том, что мы делаем и почему. — Я не знаю, как это делается. — Знаю, – его оптические сенсоры слегка посветлели. — Я готов проявить терпение, пока ты учишься. Предложение повисло в воздухе между ними, не угрожая, не требуя, просто... было доступно, это был выбор, который она могла сделать или отклонить без каких-либо последствий, кроме сохраняющейся неопределенности неизвестности. Герта смотрела на него, стоящего в пустом зале для презентаций в окружении свидетельств их успешного сотрудничества, и чувствовала тяжесть накопившихся решений, наложенных каждым пройденным ею испытанием, каждым возведенным ею барьером, каждой отчаянной попыткой доказать, что он в конце концов причинит ей боль, — все это было направлено на то, чтобы избежать именно этого момента. Она еще не могла принять решение; Герте было нелегко доверять, особенно тому, чье мнение для нее было важнее всего остального. — В следующий вторник, — услышала она свой собственный голос. — 14:00. Те же параметры эксперимента, что и раньше. Это, конечно, не было доверием или даже честным разговором, но это было лучшее, что она могла предложить: постоянная близость, постоянное наблюдение, постоянная проверка того, будет ли он и дальше соответствовать её невыполнимым требованиям. Его оптические датчики замерцали. — С нетерпением жду. Герта сбежала, прежде чем он успел сказать что-либо еще, что заставило бы ее признать правду: она проверяла не то, предаст ли он ее. Она проверяла, переживет ли она то, что он не предаст.