Безысходность

«Нежность - грубость 

Холод, чувствуешь?

Как о тебе не думать? 

Так жить, не хочу так»

Безумно красивые зеленовато-серые глаза в уголках которых при смехе появляются мелкие морщинки и прозрачные слезинки. Розоватые, вечно потресканные губы, что всегда шепчут самые искренние слова, мягко расплываясь в улыбке или превращаясь в тонкую нить при задумчивости или нерешительности. Подкачанные руки с иногда мозолистыми ладонями и длинными пальцами, крепко сжимающими при встрече, мягко держащими за запястья в знак поддержки или невзначай невесомо пробегающимися по спине. Пушистые платиновые волосы с отросшими темными корнями, завивающиеся на концах. Сильная шея с нервно двигающимся кадыком в моменты, когда съемки выходят из-под контроля. Сильные ноги с ярко выраженными голубыми венами и мелкими шрамами от постоянных приключений.  Алексей сам не понял, в какой момент он начал смотреть на Александра так.  Как начал обращать внимание на мелочи во внешности, поведении, настроении, знать наизусть привычки, любимые цвета, предпочтения в еде и музыке. Как научился по цвету глаз угадывать настроение, а по уверенности в походке – количество часов сна. Как по хрипотце в голосе научился предсказывать возможную болезнь, а по потрескавшимся губам – количество часов, проведенных на улице в ветреную погоду. Как на собственном лице чаще стала появляться глупая улыбка при разговорах, а глаза в толпе всегда выискивать только его светлую макушку. Как от случайных касаний стала появляться мелкая дрожь в пальцах, и как сердце пропускает пару ударов, когда Александр задает рабочие вопросы на ухо, опаляя его горячим дыханием, пока вокруг громко разговаривают другие ребята.  Глубину безысходности своего положения Деревяшкин неожиданно постиг в момент съемки лайфхаков у Ильи, когда осознал, что глаза непрерывно следуют за Сашей, осматривая подкачанные руки, задерживаясь на губах, расстилающихся в лучезарной улыбке, вызывая точно такую же глупую у него. И тогда, сопоставив все факты своего странного поведения и бесконечного потока сумасшедших мыслей, пришел к выводу, что попал в полнейшую задницу, влюбившись в своего лучшего друга.  Лучшим решением в результате мозгового штурма в ночь после того дня съемок стал игнор. Определенно лучше просто игнорировать и избегать касаний и взглядов, верно ведь? Тогда точно чувства стихнут, сердце перестанет стучать как бешеное просто сидя рядом и разговаривая, а щеки перестанут гореть от стыда при зрительном контакте. Алексей просто не понимал, как он к этому пришел и как не испытывать чувство вины за собственную глупую влюбленность. 

***

— Это может быть просто привязанность? — хриплый от нервов голос прозвучал слишком громко в тишине.  Комната, освещенная одной лампой, стоявшей на столе возле окна, укрывала от внешнего мира двоих человек. — Леш, ты сам мне две минуты назад назвал это «глупой влюбленностью». Под каким предлогом это переросло в «простую привязанность»? — Александр Ермолаев сидел на темном диване, внимательно всматриваясь в лицо своего собеседника, который сидел напротив в мягком кресле-мешке, нервно покусывая губы и потирая ладони друг о друга. — Сань, я не знаю, это пиздец, честное слово. Так нельзя, понимаешь? Я не могу разрушить нашу дружбу, — отчаянный выдох, после которого Алексей потянулся за сигаретами, мирно лежащими на столе. — Да я в глаза боюсь ему смотреть, а ты заставляешь меня признаться, — щелчок зажигалки.  — Давай с самого начала и по порядку. Ты в какой момент осознал, что испытываешь больше, чем дружеский интерес? — Александр поправил копну темных волос левой рукой, облокотившись на спинку мягкого дивана, сделал глоток из бутылки с колой, которую дружелюбно предложил Деревяшкин, как только друг вошел в квартиру.  — Когда понял, что он единственный человек, который заставляет меня улыбаться как придурок от одного его взгляда, что он тот, кому я доверил все свои секреты и жизни без него не представляю, — Деревяшкин откашливается в кулак, выдыхая сигаретный дым. — Когда мне стали сниться ебучие кошмары, где я его теряю навсегда.  — Кошмары? — в голосе проскользнуло удивление. — Что именно снилось? Какие-то жизненные обстоятельства или то, что именно он способствует вашему разрыву?  — И то, и то. Я не знаю, в какой момент стал слишком много думать об этом, — Леша тушит сигарету в пепельницу, стоящую рядом на полу, выдыхает дым в сторону приоткрытого окна, одаривающего комнату прохладой свежего воздуха. — Мне иногда кажется, что этот разрыв был не во сне, и пока я снова не поймаю на себе его взгляд, не содержащий ненависть и презрение, не перестану в это верить.  — Ты слишком сильно закрылся в себе, Лех. Ты молодец, что наконец-то решил рассказать об этом кому-то, — Александр делает последний глоток напитка и ставит пустую бутылку на стол. — Мой главный совет на данный момент: не скрывай чувства от себя. Не называй это другими словами, ты так еще больше накручиваешь себя, из-за чего мозг начинает выдумывать неприятные ситуации, а после внушает тебе, что такое произошло на самом деле. Старайся думать о хорошем в том же контексте. Ты слишком сильно зациклился именно на отрицательном исходе событий. С чего ты вообще взял, что он таким будет на самом деле?  — Ты думаешь, что Саша может что-то испытывать ко мне? — Последовал нервный смешок.  — Я не утверждаю, что так есть на самом деле, но отрицать то, чего не знаешь, тоже не стоит. 

***

Очередные съемки подошли к концу. День у Алексея изначально не задался: он проспал будильник, опоздал на съемку и приехал ужасно невыспавшимся с раскалывающейся от боли головой. Как только образ «жизнерадостного и позитивного» для зрителей был отыгран (благо грим помог сделать лицо более живым), объявили конец съемки, и Деревяшкин направился в уборную.  Окатив лицо холодной водой, Алексей почувствовал, как по спине прошлись ладонью вдоль позвоночника, вызвав табун мурашек, и остановились на левом плече.  — Лень, нам надо поговорить, — родной голос, от которого сердце готово в клочья разорваться на тысячу мелких кусочков.  Алексей поднимает взгляд в зеркало. В глаза сразу бросается взволнованный взгляд серо-зеленых глаз – сегодня они, кстати, бледнее, чем обычно, губ, сложенных в нервной улыбке, и теплой руки, лежащей на левом плече, мягко впивающейся в темную ткань зипки.  Разговаривать сегодня с причиной своих запутанных мыслей не по рабочим моментам в планы Деревяшкина точно не входило, тем более после сна, где эта самая причина послала его благим матом, высказав в лицо, какое он высокосортное дерьмо.  — У тебя все хорошо? — снова из своих мыслей Лешу вывел тихий голос, который будто боялся причинить вред только своей интонацией и зашел к теме издалека.  Алексей вновь поднимает взгляд и встречается с глазами напротив – такими родными и обожаемыми.  — Да, Саш, — голос срывается, пришлось прокашляться. — Я в норме, — базовая отговорка от всех возможных вопросов со стороны его друзей. Следующие слова Леша не готов был услышать.  — Нет, ты не в норме, — звучит грубовато, но факт. — Леш, я вижу, что тебе плохо. Давай, пожалуйста, поговорим?  Алексей не думал, что их диалог перерастет во что-то большее. Наконец Деревяшкин поворачивается лицом к Парадееву, отводя взгляд в пол, давая согласие на продолжение диалога кивком.  — Я не хотел лезть не в свое дело и уверен, что если бы ты захотел, рассказал бы мне обо всем сам, но сегодняшний день стал последней каплей, — Александр кладет обе руки на плечи Алексея. — Ты выглядишь так, будто тебя всю ночь пинали где-то за гаражами. Ты вообще спал сегодня? — легкое поглаживание руками, которое заставляет Деревяшкина нервно сглотнуть вязкую слюну через ком в горле.  — Спал, — конечно же, не уточнил, что 20 минут. — Саш, давай не здесь будем это обсуждать, окей? — у Леши покалывало в пальцах, голова начала немного кружиться, ноги подкашиваться. Осознание того, что на этот раз диалог точно не удастся перевести в другое русло из-за, как минимум, отсутствия сейчас кого-то еще рядом, а как максимума – того факта, что Леша сейчас держался на ногах только из-за Сашиных рук, сжимающих его предплечья.  Парадеев соображает, что Алексей сейчас явно не в лучшем расположении духа и хватает того за запястье, таща прочь от туалета. Да, искренний диалог в туалете на съемочной площадке действительно звучит как шутка.  Вдохнуть полной грудью Леше удается только, оказавшись на улице. Прохладный воздух обдул горячие щеки, заставляя поежиться от резкой смены температуры. Рука потянулась в карман за пачкой сигарет. Саша завел машину, из-за чего в нос резко ударил едкий запах бензина. Дым помог унять дрожь в пальцах, Лешу немного отпустило. Затушив сигарету он приземлился на переднее пассажирское сиденье.  — В таком дермище я тебя оставлять не собираюсь, так что мы едем ко мне, — Саша нажимает на педаль газа.  Раздался громкий щелчок, и квартира пустила в себя хозяина. Александр прошел в коридор, сразу принявшись снимать куртку. Алексей зашел следом, закрыв за собою дверь.  Парадеев, вымыв руки, отправился на кухню сразу ставить чайник. Спрашивать ,что Леша будет, точно не пришлось — Саша знал наизусть: полторы ложки кофе, две сахара десять миллилитров молока.  На кухне было прохладно. Деревяшкин сидел на стуле, изучая пейзаж за окном. Только начинало смеркаться, и небо было покрыто темно-синими тучами, улицу освещал белый фонарь.  — Лень, мы в последнее время очень отдалились друг от друга, — Саша садится на стул напротив, поставив возле себя кружку чая, а Леше протянув кофе. — Я понимаю, что, возможно, мы переросли тот близкий контакт, что был между нами раньше, — вот так, в лоб, без лишних прелюдий. Копил в себе долго. — Но я действительно не понимаю, почему ты стал избегать меня. Я что-то не так сделал или сказал? Ты в обиде на меня?  Алексей поднял свой взгляд в эти безумно красивые глаза, которые в данный момент выражали грусть и непонимание, мечась по комнате, стараясь не смотреть в темные омуты собеседника. Александр притянул левую ногу к груди, руки нервно теребили ниточку пакетика чая, а губы розовели от укусов. У Леши по спине прошелся холодок, осознав, что Саша переживал, наблюдал, а еще винил себя в происходящем и, хер знает, что себе надумал. И ему стало неприятно от самого себя, ладошки вспотели – пришлось протереть их о светлые джинсы, нога нервно затряслась. Мало того, что закрылся от себя, так еще и оставил самого близкого человека в своих ужасных самокопаниях, не давая ответов на мучающие вопросы, пока сам убегал, скрывался и ограждался еще больше. Только сейчас Леша понял, что причиняет боль родному человеку своим молчанием. Он знает, что Саше сейчас очень тяжело оглашать свои мысли вслух. Брюнет перешагивает через свой страх, тянется к ладони Парадеева, задержавшейся на кухонном столе буквально на несколько секунд, и переплетает пальцы.  — Саш, я глупо поступил, оставив тебя наедине с молчанием и недосказанностью, — резкий выдох, глаза поднимаются на лицо собеседника. — Я очень давно начал замечать странное поведение со своей стороны. Я начал испытывать то, чего не должен, и очень долго не могу принять это в себя, — ком в горле заставляет нервно сглотнуть, однако уверенность в своем признании дарят заинтересованные глаза напротив. Пальцы рук нервно потрясывает, по спине пробегают мурашки. — Я понял, что испытываю к тебе больше, чем дружеские чувства, — вот так. Он наконец-то это сказал. Прямо в глаза. На той самой кухне, где были рассказаны тысячи тайн и доверены тысячи секретов. Но только один, самый животрепещущий, самый больной, был рассказан только сейчас. Спустя год побегов и закрытых дверей. — Я очень дорожу тобой. Сашка, ты мой самый близкий на планете человек, и я безумно сильно боюсь тебя потерять… Хотел ли Леша еще что-то сказать, описать в красках все, что испытывает? Он не успел обдумать, ведь все слова мигом выветрились из головы в момент, когда ощутил прикосновение чужих губ к своим. Мозг не хотел до конца осознавать ситуацию, холодные до этого ладони вмиг опалило жаром, а в груди загорелось пламя. В волосах блуждала ладонь белобрысого, расслабляя, создавая ощущение безопасности. Губы Александра оказались безумно мягкими, с легким привкусом только что отпитого чая и сигарет. Сигарет? Вот здесь Алексей ахуел.  — Ты куришь? — это так глупо звучит после того, что сейчас произошло, но вырвалось как защитная реакция.  — Начал, — коротко отвечает Александр, перемещая свою руку на плечо Деревяшкина, смыкая губы в робкой улыбке. — Я думал, что ты начал отстраняться, потому что тебе стало противно от меня, моих прикосновений. Я испугался, что начал тебя терять. Я долгое время старался не обращать на это внимания, думая, что у тебя что-то случилось в личных вещах, и не хотел в это лезть, чтобы лишний раз не навредить тебе и не отдалить нас еще больше, — Саша нервно выдыхает, смотря на правую ладонь, которая все еще переплетается с длинными пальцами Деревяшкина. — Я не думал, что это станет так мучительно. Я видел, что тебе очень плохо, ты ходил буквально белесым, на тебе одежда стала мешком висеть, а я боялся задавать вопросы, за что пиздец себя винил. Спонтанно попросил у Сани сигарету один раз на съемках, и что-то дальше пошло… Дым успокаивает, ты знал? Особенно после кошмаров, — о да, Леша хорошо это знал. — Я пиздец ссыкло, Лень, я хочу извиниться за это. За то, что не смог к тебе найти правильный подход и помочь.  — Ты сейчас это сделал, — Лешины губы расплываются в искренней улыбке. — Сашенька, я конченый мудак, который дал тебе повод сомневаться в себе. Я думал, что тебе наоборот неинтересен я, сам загнался из-за этого, а потом мне начали сниться кошмары, где я тебя теряю в абсолютно разных обстоятельствах, из-за чего боялся ложиться спать. А потом понял, что это влюбленность. Я до последнего это отрицал, я думал, что это неправильно, и никогда не хотел тебе об этом говорить, надеясь на то, что я сам себе все выдумал, и если мы станем меньше контактировать, то чувства пройдут. Саныч мне сказал перестать называть это «обычной привязанностью» и не убегать от них, но это так сложно далось. Я прогнозировал себя на хуевейший конец, я думал, ты меня мудаком и пидором обзовешь, если я признаюсь, и вся наша дружба полетит в глубочайшую яму.  — Ты дура, Леша, — Саша улыбается, берет Лешу за подбородок. — Я тебя люблю, придурок, — и мягко касается губ брюнета, вкладывая в поцелуй все чувства, всю любовь, которые так долго приходилось скрывать глубоко в глубине души и надевать на сердце тяжелые оковы. 

«Кто мы? Кто ты? Кто я?

Искренние намерения, но почему-то мне больно

Можешь кричать на меня, но я лучше слышу шепот

Я помню, что я виноват опять, да, это безусловно»