Метка судьбы

Чимин сидел за партой и ждал начала урока. Их предыдущий классный руководитель уволился, и сегодня должен был прийти новый. Прозвенел звонок, и в класс вошел директор с мужчиной лет тридцати. Директор: «Дети, знакомьтесь, это ваш новый классный руководитель. Его зовут Чон Юнджун». Все поздоровались. «А также у вас будет новый ученик. Зайди», — позвал директор, и в класс вошел альфа лет семнадцати. «Его зовут Чон Чонгук. Знакомьтесь, а я пошел», — сказал директор и вышел из кабинета. Чон Юнджун: «Садись на любое место. Итак, дети, как вы уже слышали, меня зовут Чон Юнджун. Можете звать меня господин Чон». В это время Чонгук сел за парту к Чимину. Чимин:«Меня Чимин зовут». Чонгук:«А меня ты уже знаешь». Чимин:«Хочешь дружить?» Чонгук:«Я, вообще-то, с омежками не дружу». Чимин:«Типичный альфач», — фыркнул Чимин. Чонгук:«А ты, наверное, типичная омежка, которая любит всё розовое и любит говорить "ня~"». Чимин:«Ничего подобного, самовлюбленный болван». Чонгук:«От болвана слышу». Чон Юнджун:«Так, третья парта, а ну-ка тихо!» Кто ж знал, что этот момент станет роковым и что ненависть перерастет в дружбу.

***

Немного будней Чимина и Чонгука Чимин и Чонгук сидели в столовой и обсуждали одноклассников. Чимин:«Помнишь, у нас была одноклассница, такая еще рыженькая?» Чонгук:«Помню, она еще так резко пропала. А что?» Чимин:«Короче, я услышал разговор учителей и узнал, что она недавно родила». Чонгук:«Чего~? От кого?» Чимин:«Никто точно не знает». Чонгук:«Офигеть». На уроке Чонгук вышел в уборную и, когда уже собирался уходить, услышал странные звуки за стеной, где находился туалет для омег, напоминающие стоны. Он прислушался и убедился, что это и правда стоны омеги. Ему стало интересно, и он решил подождать и посмотреть, кто там. Минут через пять, после того как стихли стоны, из того туалета вышли два омеги из параллельного класса. В класс он зашел бледный как мел. Чимин:«Что случилось? Тебе плохо?» Чонгук:«Н… нет, там просто... два омеги... стоны...» Чимин:«ЧЕГО?! Мгх!» Чонгук:«Тише ты!» Учитель:«Задняя парта, сейчас за дверь выйдите!» Чонгук:«Извините». Чимин:«Офигеть, какие страсти…» Чимин был каким-то подозрительно тихим. Чонгук:«Что-то ты больно тихий, учудил уже что-то?» Чимин:«Нууу…» Чонгук:«Говори уже!» Чимин:«Скоро сам всё услышишь», — Чимин подозрительно улыбнулся. Чонгук:«В смысле услы…» Не успел Чонгук договорить,как из лаборантской кабинета биологии (сейчас там была их учительница) раздался вопль. Из лаборантской выбежала учительница, и все увидели, как оттуда выбегает крыса. Учительница:«КТО ОТКРЫЛ КЛЕТКУ С КРЫСОЙ?!» Класс разразился хохотом. Их дружба шла своим чередом, но Чонгук чувствовал, что между ним и Чимином есть особая химия. Он намекал Чимину на это, но тот все отрицал. Поэтому Чонгук решил пригласить Чимина в гости «посмотреть фильм», и Чимин согласился.

***

Вечер пятницы. Чимин:«Что смотреть будем?» Чонгук:«Давай "50 оттенков серого"». Чимин:«О, никогда не слышал, давай». Чонгук:«Я свет выключу, окей?» Чимин:«Хорошо». Они смотрят фильм,и тут начинается постельная сцена. Чимин:«Это... это что такое?» — краснея, говорит омежка. Чонгук:«Постельная сцена», — обычным голосом говорит Чонгук. Чимин краснеет и пытается закрыть пылающее лицо ладошками.Чонгук не дает этого сделать и берет маленькие ручки омежки в свои. Чимин в шоке смотрит на Чонгука и не понимает, что происходит. Когда губы Чонгука были в нескольких миллиметрах от губ Чимина, свет включился, и в гостиную вошел старший брат Чонгука — Юнги. Юнги:«Вы что тут делаете, малышня?» Юнги был высоким,с выразительными глазами, от которых было трудно оторваться. Чимин смотрел на него и не мог отвести взгляда. В себя его привел голос Чонгука, который пылал от гнева, потому что его оторвали от самого интересного. Чонгук:«Что тебе надо?» — раздраженно спросил Чонгук.Юнги:«Ну, это как бы и мой дом». Чонгук:«Иди с глаз долой», — шипит на Юнги Чонгук. Юнги:«Ухожу, ухожу», — подняв руки зайчиком и ухмыльнувшись, ушел в свою комнату. Чимин проводил взглядом Юнги и посмотрел на Чонгука. Чонгук:«Это мой старший брат Юнги». Чимин:«Ого, ты не рассказывал». Чонгук:«Да нечего про него рассказывать. Ладно, пошли спать». Чимин:«Ну ладно». Они пошли в комнату Чонгука и легли спать. Чонгук:«А помнишь, как математичка села на стул, а там лежала подушка-пердушка? Ха-ха-ха». Чимин:«Помню, ха-ха-ха». Чонгук пытался обнять Чимина за талию, но Чимин уворачивался. Через час, когда Чонгук уже сопел, Чимин решил пойти попить воды, так как ему не спалось. На кухне Чимин встретил Юнги,который стоял в одних шортах и пил воду. Его спина была рельефной и мускулистой. Чимин видел, как под его кожей перекатываются мышцы и дергается кадык, когда он делает глоток. Чимин громко сглотнул, когда Юнги повернулся и посмотрел ему в глаза. Юнги:«Чего не спишь? Поздно уже». — Его голос был охрипшим ото сна. Чимин:«Бессонница». Юнги:«Хочешь, помогу уснуть?» — Чимин даже не заметил, как Юнги подошел к нему вплотную и обдал горячим дыханием его ухо. Чимин:«К… как?» Юнги:«Сейчас покажу», — прошептал Юнги на ухо Чимина. Юнги аккуратно взял Чимина за талию и притянул к себе,утягивая в сладкий поцелуй. Чимин сначала был немного в шоке, но ответил на поцелуй. Губы Юнги были мягкими и немного облупившимися, но очень сладкими, с привкусом шоколада. Юнги углубил поцелуй и поднял Чимина так, чтобы тот обхватил его талию ногами. Юнги понес Чимина в свою комнату и, уложив его на кровать, начал раздевать. Юнги:«Чимини~, если ты против, то я могу остановиться». Чимин:«Все нормально, продолжай». Когда Чимин и Юнги были полностью раздеты,Юнги взял смазку и презерватив. Юнги:«Это твой первый раз?» Чимин:«Н… нет, точнее, не совсем». — Чимин покраснел. Юнги:«В смысле? Ты баловался с игрушками?» Чимин смущенно отвел взгляд и кивнул. Юнги:«Какой негодник». Юнги надел презерватив и вошел в Чимина,остановившись, давая тому привыкнуть. Когда Юнги увидел кивок от Чимина, что означало, что можно двигаться, он начал потихоньку наращивать темп. Стоны Чимина разносились по комнате и эхом отражались от стен. Юнги:«Тише, цыпленок, ты же не хочешь, чтобы тебя услышал Чонгук». Чимин пытался сдержать стоны ладонью,но они все равно просачивались. Чимин кончил первым, а за ним через секунду и Юнги. В ту ночь Чимин так и остался в комнате Юнги, который нежно обтер его влажным полотенцем и укрыл одеялом. Утром Чимин проснулся пораньше и, пока Чонгук спал, лег рядом, делая вид, что ничего не произошло. Эти встречи стали регулярными, а позже они стали встречаться. Чонгук был расстроен тем, что Чимин предпочел его брата, а не его. Чонгук:«Чимини, скажи честно, почему ты выбрал Юнги, а не меня?» Чимин:«Чонгук, пойми, я тебя люблю, но только как друга. Меня больше притягивает Юнги». Чонгук:«Ммм, понятно». После этого разговора Чонгук перестал обращать внимание на Чимина и брата,а после выпускного, на котором он должен был танцевать с Чимином, но попросил поменять ему партнера, и вовсе заблокировал номер Чимина и съехал от брата.

***

Через год Чонгуку позвонили на телефон,и, когда он увидел, кто это был, то немного опешил. Чонгук:«Алло». Юнги:«Привет, можем пожалуйста встретиться и поговорить?» Чонгук:«С чего это вдруг?» Юнги:«Я не хочу, чтобы между нами была вражда. Давай встретимся и все обсудим, пожалуйста», — почти плаксивым голосом попросил Юнги. Чонгук:«Ладно, завтра в 14:00 в кафе напротив мед. университета». Юнги:«Хорошо». На следующий день,когда они встретились, Юнги заметил, что брат довольно сильно изменился. Юнги:«Привет, ты изменился». Чонгук:«Ага, спасибо. Что ты хотел обсудить?» Юнги:«Слушай, я понимаю, что тебе нравился Чимин, но пойми, то что он выбрал меня, еще не повод так сильно дуться. Просто пойми, Чимин для меня как лучик солнца раним субботним утром. Он мое вдохновение». Чонгук:«Я обижаюсь не из-за того, что вы начали встречаться, а из-за того, что вы скрывали это от меня». Юнги:«Извини, мы думали, ты устроишь истерику и будешь очень сильно бушевать». — Юнги смотрел виноватым взглядом побитого щенка. Чонгук:«Мне нужно время». Юнги:«Хорошо, я готов ждать сколько угодно». Юнги хотел обнять Чонгука,но одернул себя. Но неожиданно Чонгук сам обнял брата и похлопал его по спине. Чонгук:«Увидимся». Через два дня Чонгук написал Юнги о том,что простил его и Чимина. Они начали заново общаться, сидеть у друг друга дома.

***

Через 5 лет Чонгук сидит в зале бракосочетания и ждет,когда в зал зайдут молодожены. Сегодня свадьба его брата Юнги и Чимина. В зале были все самые родные люди:папа и отец Чимина (и, как оказалось, его школьные классные руководители — это родители Чимина). Для него эта новость стала, мягко говоря, шокирующей. Их родителей не было — они умерли еще когда Чонгуку было 15 лет, — друзья. В зал заходит Юнги и идет к алтарю. Минут через пять в зал, держась за руку отца, выходит Чимин. Он прямо сияет. Чонгук сейчас понимает, что даже рад, что Чимин достался Юнги, а не ему. После клятвы началось застолье.Алкоголь лился рекой, тосты произносились один за другим. Ближе к трем часам ночи все стали расходиться. Папа Чимина был очень пьян. За застольем Чонгук узнал, что папа Чимина и его отец были разведены, поэтому Чимин боялся за папу и за то, как тот доберется домой. Чонгук:«Не переживай, я его отвезу. Езжайте к себе». Чимин:«Ты уверен?» Чонгук:«Да, все будет хорошо, не переживай. Еще раз поздравляю вас». Чонгук обнял Юнги и Чимина и,почти полностью взвалив папу Чимина, которого звали Ким Тэхён, себе на плечи, повел его к машине. В машине Чонгук помог ему пристегнуться, а сам сел за руль и повез его домой. По пути домой Тэхён уснул,поэтому по приезде Чонгуку пришлось нести его на руках, так как разбудить его не получилось. Чонгук занес Тэхёна в свою квартиру, потому что не знал адреса его дома, а тот в пьяном угаре не смог сказать ничего членораздельного. Воздух в квартире Чонгука был прохладным и знакомым, пахнущим чистым бельем и его собственным, сдержанным альфа-запахом. Резко врезался в это пространство сладковатый, перебродивший запах алкоголя и расстроенный, горьковатый аромат омеги — Тэхёна. Чонгук почти на себе втащил его в спальню. Тэхён обвис у него на плече, бормоча что-то несвязное, его шаги были путаными и неуверенными. —Тихо, хён, все хорошо, — глухо говорил Чонгук, усаживая его на край кровати. — Просто ляг. Тэхён послушно повалился на спину,и его глаза, стеклянные и нефокусированные, блуждали по потолку. Его запах был тревожным, несчастным, он бил в нос Чонгуку, вызывая у альфы первобытное желание сначала защитить, а потом — успокоить. Усмирить. Чонгук присел рядом,проводя рукой по влажному лбу Тэхёна, отодвигая с него темные пряди. —Зачем ты так? — прошептал он, и в его голосе сквозь заботу пробивалась сталь. — Зачем доводишь себя до такого состояния? Тэхён что-то пробормотал в ответ,какое-то имя или оправдание, и повернулся к нему, уткнувшись лицом в живот. Его дыхание было горячим сквозь тонкую ткань футболки Чонгука. А его собственный запах, аромат омеги в стрессе, стал гуще, настойчивее, умоляющим. Чонгук замер.Его внутренний альфа проснулся мгновенно, отозвавшись на беззащитность и немой зов. Его собственный запах, обычно сдержанный и спокойный, начал меняться, становясь плотнее, доминантнее, обволакивающим. Он наклонился, впервые за вечер позволив себе вдохнуть полной грудью этот горьковато-сладкий аромат, исходящий от теплой кожи на шее Тэхёна. —Чонгук-а… — имя сорвалось с губ Тэхёна сдавленно, жалобно. Это было последней каплей.Чонгук лег рядом, притянув его к себе, прижав все его тело к своему. Он чувствовал, как тот мелко дрожит. —Я здесь, — его голос стал низким, хриплым, альфа-командным, не терпящим возражений. — Я с тобой. Он накрыл его собой,не давая возможности вырваться, хотя Тэхён и не пытался. Тот лишь застонал, когда губы Чонгука коснулись его шеи, чуть ниже уха — того самого чувствительного места, где пульсировала жизнь и где его запах был самым сильным. Чонгук не кусал его, нет, он лишь водил губами по коже, вдыхая, вкушая, поглощая этот опьяняющий аромат, смешивая его со своим. Тэхён выгнулся под ним,его руки беспомощно вцепились в спину Чонгука. Алкогольное опьянение медленно сменялось другим, более древним и мощным. Его тело размякло, подчиняясь доминирующему запаху альфы, который обещал безопасность и покой. Его стоны стали тише, но отчаяннее. —Успокойся, — приказал Чонгук, и его рука скользнула под мятую рубашку Тэхёна, ладонью коснувшись горячего живота. — Я сделаю так, что ты забудешь все, кроме меня. Он чувствовал,как сопротивление уходит из тела омеги, сменяясь податливой, ждущей слабостью. Его собственный инстинкт требовал большего — заявить о своем праве, утешить, усмирить окончательно. Запах Тэхёна теперь был не горьким, а сладким, цветущим, предназначенным только для него. И когда Чонгук нашел его губы в поцелуе,уже не сдерживая свою силу, Тэхён ответил ему с такой же жаждой, весь отдаваясь во власть альфы, который наконец-то забрал то, что всегда было его. Чонгук не отпускал его губы, поцелуй был влажным, соленым от слез или пота, и безраздельным. Он был не про нежность, а про владение. Про то, чтобы заставить Тэхёна почувствовать, кто сейчас главный, кто контролирует этот хаос в его голове и теле. Его руки,сильные и уверенные, срывали с Тэхёна мятую рубашку. Тот лишь слабо заворчал, пытаясь помочь, но его движения были вялыми, непослушными. Алкоголь и нахлынувший жар предтечки спутали все сигналы. Он был податливой глиной в руках альфы. —Ничего не бойся, — снова прорычал Чонгук прямо ему в губы, его дыхание было горячим и обжигающим. — Я позабочусь о тебе. Его ладони скользнули вниз,снимая с Тэхёна остатки одежды, и тот замер, внезапно осознав свою уязвимость. По коже побежали мурашки, но не от холода. От интенсивного, тяжелого взгляда Чонгука, который медленно, с голодным любопытством, скользил по каждому сантиметру его обнаженного тела. Чонгук не торопился.Он позволил себе выпить этот момент, насладиться беззащитностью, которую ему так добровольно вручили. Его пальцы обрисовали ключицы, скользнули вниз по груди, задержались на сосках, заставляя Тэхёна вздрагивать и тихо постанывать. Его запах, густой и сладкий, как перезрелый персик, заполнил все пространство комнаты, вытесняя все остальное. Он был готов. Его тело звало альфу, умоляло о завершении. —Ты так прекрасен, — хрипло прошептал Чонгук, наклоняясь и проводя языком по его шее, прямо над пульсирующей железой. Тэхён взвыл, задрожав всем телом. Это было слишком. Слишком интенсивно, слишком по-звериному. Чонгук почувствовал,как его собственный контроль трещит по швам. Первобытный инстинкт, желание пометить, присвоить, захлестнуло его. Он прижал Тэхёна к матрасу, чувствуя, как тот плавится под ним, становится мягким и влажным. —Мой, — прозвучало низкое рычание где-то у самого уха Тэхёна, и это было не слово, а почти животный звук. — Ты вся моя сейчас. Он вошел в него одним резким,точным движением, заполняя пустоту, которая, казалось, разрывала Тэхён изнутри. Тот закричал — коротко, глухо, и вцепился пальцами в спину Чонгука, пытаясь ухватиться за что-то реальное в этом водовороте ощущений. Движения Чонгука были не просто страстными,они были утверждающими. Каждый толчок был клеймом, каждый стон — молитвой. Он не просто занимался с ним любовью, он заявлял свои права. Смешивал их запахи в один, единый и неразделимый. Его зубы снова сомкнулись на шее Тэхёна, уже сильнее, обещая то, что должно было случиться. Тэхён плакал.Слезы катились по вискам и растворялись в волосах. Но это были не слезы боли или страха. Это было абсолютное уничтожение. Стирание всего лишнего, всей боли, всей тоски, что привели его сегодня в бар. Чонгук стирал все это, заполняя его собой, своим запахом, своим телом, своим низким голосом, который шептал ему на ухо: «Я здесь, я с тобой, ты в безопасности». Вершина настигла их одновременно.Тэхён замолк, его тело выгнулось в немой судороге, а затем обмякло, полностью опустошенное. Чонгук, тяжело дыша, рухнул на него, зарывшись лицом в подушку рядом с его головой. Тишину нарушало только их тяжелое,выравнивающееся дыхание. Запах страха и алкоголя окончательно уступил место другому — запаху удовлетворенного альфы и успокоенной, помеченной омеги. Запаху их обоих. Чонгук медленно,неохотно отделился от него и перевернул на бок, притянув к себе спиной к своей груди. Он обвил его руками, снова впустив его запах в себя, теперь успокоенный и счастливый. —Спи, — приказал он тихо, целуя его в макушку. — Я никуда не уйду. И Тэхён,уже на грани сна, почувствовал, как впервые за этот вечер его внутреннее смятение окончательно стихло, убаюканное силой, что держала его так крепко. На следующий день Тэхён проснулся от запаха блинов. Осмотревшись, он понял, что находится не у себя дома. Тэхён сел на край кровати и начал вспоминать, что произошло вчера: свадьба Чимина и Юнги, алкоголь, потом машина Чонгука... Потом он вспомнил их поцелуй с Чонгуком и замер. Он провел по шее и понял, что там метка... метка Чонгука. Тут в спальню вошел Чонгук. В дверном проеме, залитый утренним солнцем, стоял Чонгук. В руках он держал две тарелки с дымящимися блинами, а на его лице играла такая улыбка, что у Тэхёна перехватило дыхание. Он выглядел… безмятежным и абсолютно счастливым. —Доброе утро, — его голос был мягким, бархатным, будто бы он только что проснулся. Он вошел в комнату и поставил тарелки на прикроватную тумбочку. — Я надеялся, что запах тебя разбудит. Голоден? Тэхён не мог издать ни звука.Он лишь сглотнул, чувствуя, как жжет на шее та самая метка, будто бы она была не следом вчерашних поцелуев, а клеймом, выжженным раскаленным железом. Его взгляд, полный паники и непонимания, метнулся от блинов к лицу Чонгука, а потом снова к его шее, будто ища подтверждения своим догадкам. Чонгук,казалось, понял всё без слов. Его улыбка стала немного грустной, но не исчезла. Он осторожно, как бы давая тому время отпрянуть, присел на корточки перед Тэхёном, чтобы оказаться с ним на одном уровне. —Тэ… — он начал ласково, используя прозвище. — Не пугайся так. Пожалуйста. —Что… что это? — наконец выдохнул Тэхён, касаясь пальцами своей шеи. Его собственный голос прозвучал хрипло и чуждо. —Это напоминание, — тихо сказал Чонгук, его темные глаза были серьезны. — Напоминание о том, что было вчера. О том, что ты сказал. И о том, что я почувствовал. Он медленно,не отрывая взгляда от Тэхёна, поднял руку и кончиками пальцев дотронулся до метки. Прикосновение было легким, почти невесомым, но Тэхён вздрогнул, будто от удара током. В памяти всплыли обрывочные картинки: темное стекло машины, отражение уличных фонарей, тепло руки Чонгука на своей щеке и его губы, сначала неуверенные, а потом все более жадные. —Я… я был пьян, — прошептал Тэхён, отводя взгляд. Это была отговорка, жалкая и беспомощная, но другой у него не было. Чонгук мягко покачал головой. —И я тоже. Но не настолько, чтобы не понимать, что делаю. И не настолько, чтобы забыть. Ты сказал, что всегда меня хотел. Помнишь? Тэхён замер.Помнил. Эти слова, вырвавшиеся наружу после лет молчания и тайных взглядов, теперь висели между ними тяжелым, осязаемым грузом. Чонгук вздохнул и встал. —Ладно. Не надо сейчас. Поешь, — он кивнул в сторону тарелки. — Я буду на кухне. Он развернулся и направился к выходу,но на пороге остановился, не оборачиваясь. —Метка заживет, если хочешь. Я не стал… заходить дальше. Но то, что ты чувствуешь ко мне, и то, что я чувствую к тебе… от этого так просто не избавиться. И,сказав это, он вышел, оставив Тэхёна наедине с ароматом блинов, сладким и обманчиво-домашним, и с огнем на шее, который жёг его изнутри сильнее любой метки. Слова Чонгука повисли в воздухе, тяжелые и неоспоримые. Тэхён почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Инстинкты омеги, обычно тихие и подавленные, вдруг зашумели в крови, откликаясь на спокойную, но непререкаемую альфовскую ауру Чонгука. Он не просто сказал «я чувствую то же самое». Он заявил это как факт. Как территорию, на которую уже вступил. Дверь закрылась,и Тэхён остался один. Он машинально потянулся к тарелке, взял блин. Он был идеальным — золотистым, воздушным, пахнущим ванилью. Но комок в горле не давал ему сделать ни одного глотка. Он снова тронул пальцами метку. «Не стал заходить дальше». Это значило, что Чонгук мог. Что его инстинкты альфы могли взять верх, но он сдержался. Из уважения? Или из стратегии? Прошло,наверное, минут двадцать, прежде чем Тэхён нашел в себе силы выйти из комнаты. Он шел по незнакомому коридору, ориентируясь на звуки и запахи. Квартира Чонгука была просторной, минималистичной и… стерильной. Ничего лишнего. Как будто он только-только въехал или, наоборот, всегда был готов в любой момент сорваться с места. Чонгук стоял у огромного окна в гостиной,смотря на просыпающийся город. В его руке дымилась чашка кофе. Он обернулся, услышав шаги. Его взгляд скользнул по шее Тэхёна, и в глазах мелькнуло что-то темное, глубокое, первобытное — удовлетворение альфы, видящего свою отметину на омеге. —Садись, — просто сказал он, кивнув в сторону стола. Тэхён молча подчинился.Он чувствовал себя странно — одновременно запуганным и в безопасности. Его омега-сущность успокаивалась просто от близости Чонгука, читая в нем сильного защитника, в то время как разум метался в панике. Чонгук поставил перед ним еще одну чашку кофе и сел напротив. —Нам нужно поговорить, Тэ. О том, что происходит. —Я не помню все детали, — снова солгал Тэхён, глядя в свою чашку. —Я помню за двоих, — парировал Чонгук. Его голос был мягким, но в нем не было места для возражений. — Ты сказал, что годами прятал свои чувства. Что сходил с ума каждый раз, когда я был с кем-то. Что твой организм впадал в тихую панику, когда у меня были свидания. Твоя омега всегда реагировала только на меня. Тэхён сжал пальцы на кружке.Он помнил. Помнил это унизительное, всепоглощающее чувство. —А что… что ты сказал в ответ? — с трудом выговорил он. Чонгук наклонился через стол,сокращая дистанцию. Его запах — свежий, как утренний лес после дождя, с нотками пряного мускуса — стал гуще, навязчивее. —Я сказал, что знаю. Что всегда знал. И что ждал. Ждал, когда ты перестанешь бояться самого себя. Он протянул руку и накрыл своей ладонью пальцы Тэхёна.Прикосновение было обжигающе теплым и твердым. —Время ожидания закончилось, Тэхён. Твоя омега выбрала меня. А мой альфа… — он усмехнулся, и в его глазах вспыхнул огонь, — мой альфа давно тебя считает своей. Эта метка — не случайность. Это начало. Тэхён почувствовал,как по его жилам разливается теплое, тяжелое повиновение. Его разум еще пытался протестовать, но тело уже капитулировало. Омега в нем млела от прямого, честного заявления альфы. —И что… что это значит? — прошептал он. —Это значит, — Чонгук высвободил свою руку и мягко провел пальцем по метке на шее Тэхёна, заставляя того вздрогнуть, — что теперь ты мой. А я твой. Никаких больше игр, никаких скрываний. Мы будем вместе. Официально. Он произнес это с такой простой,непоколебимой уверенностью, будто объявлял о смене времени года. В его тоне не было вопроса. Это был факт. Приговор. И обещание. —А если я скажу «нет»? — попытался взбунтоваться Тэхён, но даже ему его голос показался слабым. Чонгук внимательно посмотрел на него,и его взгляд стал еще глубже, еще опаснее. —Ты не скажешь. Потому что твое тело уже говорит «да». Потому что ты боишься не меня, а того, что почувствуешь, когда уйдешь от меня за эту дверь. Одиночества. Пустоты. Ты боишься вернуться к той жизни, где меня нет. Он встал,подошел к Тэхёну сзади и положил руки ему на плечи. Его дыхание коснулось уха Тэхёна. —Привыкай, Тэхён. С сегодняшнего дня твое место здесь. Со мной. И в тишине солнечного утра,под звук собственного бешеного сердца, Тэхён понял, что это не предложение. Это была новая реальность. И его омега, наконец-то обретая покой, уже начала в нее погружаться. Прошла неделя. Неделя, за которую реальность Тэхёна перевернулась с ног на голову. Он все еще ночевал у себя, но каждый вечер за ним заезжал Чонгук. Или приказывал, или просто забирал, без лишних слов. Его альфа-уверенность не оставляла пространства для споров. Тэхён сопротивлялся, но его сопротивление было все более формальным, все более слабым. Его омега цвела под вниманием сильного, заботливого альфы, и он ненавидел себя за это счастье, которое казалось таким эгоистичным. Они сидели на кухне у Чонгука,завтракали в тишине. Тэхён нервно перебирал складки на своей кофте. Чонгук наблюдал за ним своим спокойным, всевидящим взглядом. —Сегодня, — сказал Чонгук, не повышая голоса. Его тон был ровным, но это был приказ. Тэхён вздрогнул. —Сегодня что? —Мы идем к Чимину. Рассказываем. Тэхён почувствовал,как кровь отливает от его лица. —Чонгук, нет… еще рано. Мы… мы сами еще не до конца… —Мы всё выяснили, — Чонгук отпил глоток кофе, его движения были точными и выверенными. — Ты мой омега. Я твой альфа. Что тут еще выяснять? Чимин — мой лучший друг и твой сын. Он имеет право знать. —Именно потому что он мой сын! — голос Тэхёна сорвался. — Он только что женился, начал свою жизнь… Как я могу прийти к нему и сказать, что я… что мы… с его лучшим другом? Он будет шокирован! Он подумает, что я сошел с ума! Чонгук поставил чашку с глухим стуком. —Он подумает, что ты, наконец, счастлив. Или ты считаешь, наш союз — это что-то постыдное? — В его голосе впервые зазвучала опасная нотка. —Нет! Я не это имел в виду… — Тэхён сжался. Запах Чонгука, обычно успокаивающий, стал густым и давящим. — Просто нужно выбрать правильный момент. —Момент выбран. Сегодня. После ужина. — Чонгук встал и подошел к нему. Он взял его за подбородок, заставив поднять взгляд. — Ты не один. Я с тобой. Я всё возьму на себя, если захочешь. Но скрывать это — значит неуважать его и наши чувства. Тэхён видел в его глазах непоколебимую решимость.Сопротивляться было бесполезно. Он кивнул, с трудом сглотнув комок в горле.

***

Вечером они стояли на пороге квартиры Чимина и Юнги. Тэхён чувствовал, как его ладони потеют. Он ловил каждый звук из-за двери, сердце бешено колотилось. Дверь открыл сияющий Чимин.На нем был домашний фартук, пахло чем-то вкусным. —Папа! Гук! Какой сюрприз! — он распахнул объятия, сначала обняв отца, потом лучшего друга. — Заходите, как раз ужин готовим! В гостиной было уютно и светло.Юнги накрывала на стол, улыбаясь гостям. Идиллия, которую Тэхён боялся разрушить. Они сели за стол,разговор сначала тек легко и непринужденно — о работе, о планах на отпуск, о свадебном путешествии. Но Тэхён почти ничего не ел. Он чувствовал на себе тяжелый, спокойный взгляд Чонгука, сидевшего напротив. Когда ужин подошел к концу и Юнги ушла на кухню мыть посуду,Чонгук положил руку на стол, привлекая внимание. —Чим, нам нужно кое-что тебе сказать, — его голос был тихим, но немедленно установил серьезную атмосферу. Чимин,улыбаясь, отложил салфетку. —Конечно, что случилось? Вы оба выглядите так, будто на похороны собрались. Чонгук не стал смягчать удар. —Твой отец и я теперь вместе. Мы пара. Улыбка на лице Чимина замерла.Он медленно перевел взгляд с Чонгука на своего папу, который сидел, опустив глаза в тарелку, красный как рак. —Что? — это прозвучало не как вопрос, а как просьбу повторить абсурд. —Мы встречаемся, — четко повторил Чонгук. — Это началось после твоей свадьбы. Наступила тяжелая,оглушительная тишина. Чимин смотрел то на одного, то на другого, его мозг явно отказывался обрабатывать информацию. —Вы… вы что, шутите? — наконец выдавил он. — Папа, это правда? Тэхён поднял на сына виноватый,полный страха взгляд и кивнул. —Да, сынок. Это правда. —Но… как? Почему? — Чимин вскочил с места. — Вы же… ты мой лучший друг! — это он уже выкрикнул в сторону Чонгука. — Он мой папа! —И он самый удивительный, самый сильный омега, которого я когда-либо встречал, — голос Чонгука не дрогнул. В нем не было и тени сомнения или стыда. — Я люблю его. И я буду заботиться о нем. Я прошу не твоего разрешения, Чим. Я уважаю тебя слишком сильно, чтобы скрывать это. Я сообщаю тебе как лучший друг и как альфа, который выбрал твоего папу. Чимин зашатался.Он смотрел на Чонгука с болью и предательством, а на отца — с шоком и непониманием. —Ты… ты знаешь, что делаешь? — прошептал он, обращаясь к Чонгуку. — Это же не просто интрижка, верно? Для омеги, для отца… это все серьезно. —Это навсегда, — без тени сомнения заявил Чонгук. — Я метил его. Он мой. Чимин замер.Его взгляд упал на шею папы, и он заметил то, чего не замечал раньше — высокий воротник свитера, который пытался скрыть, но не мог, следы заживающей метки. Он побледнел. Вдруг его гневная напряженность спала,сменившись странной растерянностью. Он видел, как его папа, всегда такой сдержанный и грустный, теперь сидел, украдкой бросая на Чонгука взгляды, полные… обожания и покоя. И он видел, как Чонгук смотрит на его отца так, как никогда не смотрел ни на кого другого — да, но и с бесконечной нежностью, готовностью защищать. Чимин медленно опустился на стул. —Боже мой, — выдохнул он. — Вы оба серьезны. —Да, — тихо сказал Тэхён, находя в себе силы заговорить. — Прости, что мы шокировали тебя. Я… я не планировал этого. Чимин провел рукой по лицу,а потом неожиданно фыркнул. Фырканье перешло в смех. Не веселый, а скорее недоуменный, снявший напряжение. —Это жесть, — сказал он, качая головой. — Мой лучший друг и мой папа… Ладно. Ладно! — он глубоко вздохнул и посмотрел на них. — Если вы счастливы… по-настоящему счастливы… то я рад за вас. Но, Чонгук, — его взгляд стал твердым, — если ты причинишь ему боль, я убью тебя сам. Лучший друг или нет. Чонгук кивнул,и в его глазах вспыхнуло уважение. —Справедливо. И впервые за весь вечер Тэхён позволил себе выдохнуть.Самое страшное было позади. И его омега, почувствовав принятие со стороны сына, наконец-то успокоилась полностью, тихо ликуя внутри от уверенности своего альфы.