Никулинский Колледж.

Коридор Никулинского колледжа гудел, словно гигантский, перевозбуждённый улей. Андрей прижался спиной к прохладной стене возле стенда с расписанием, стараясь слиться с побелкой. Его пальцы нервно перебирали лямку потрёпанного рюкзака — слишком яркого синего, купленного мамой «на удачу». Теперь он казался Андрею кричащим маяком, привлекающим внимание. Правило номер один, мысленно твердил он себе, быть невидимкой. Никакого внимания. — Эй, Оксана! — громкий, нарочито весёлый голос прорезал гомон. — Смотри не потеряйся, Оксаночка маленькая! Андрей не обернулся. Просто вжался в стену ещё сильнее, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. Провал. Полный и абсолютный провал. Он всё-таки мельком глянул в сторону голоса. Тот парень — Бойко, если верить только что услышанным перешёптываниям — стоял, прислонившись к противоположной стене, с самодовольной ухмылкой. Рядом с ним топтался лысоватый тип в синей кофте, синих джинсах и даже с синим чехлом на телефоне. Он гоготал, поддакивая. Андрей глубоко вздохнул, отыскал в списке свою группу — 2МЭс-325 — и почти бегом двинулся прочь, намеренно глядя себе под ноги. Аудитория с группой встретила его запахом свежей краски, мела и подросткового пота. Андрей рванул к последней парте у окна — идеальная позиция для наблюдения и минимизации контактов. Из рюкзака он извлёк не учебник, а потрёпанную книжечку с правилами «Манчкина». Чтение чётких, логичных инструкций всегда помогало ему успокоиться. Мир игр был справедливее и понятнее реального. — Привет! Новенький? Андрей вздрогнул. К нему подсел парень с круглым, невероятно добродушным лицом и слегка растрёпанными светлыми волосами. Он улыбался так искренне, что это почти пугало. — Я — Макс, — продолжил парень, не дожидаясь ответа. — Расслабься, тут народ в целом норм. Вообще-то, меня все Шампуром зовут. «Шампур». Странное имя вывело Андрея из ступора. Он невольно поднял глаза от книги. — Шампур? Почему? — А, история дурацкая, — Макс махнул рукой, но глаза его заискрились. — Как-то на рыбалке, ну, я тогда ещё мелкий был... Вылезаю из воды, поскользнулся, и шампур для шашлыка — бах! — прямо мне в ногу. Несильно, царапина. Но с тех пор — Шампур. Прикольно же! Он рассмеялся — громко, заразительно, на всю аудиторию. Несколько голов обернулись. Андрей почувствовал, как на его собственных губах дрогнули уголки. Это было... приятно. И совершенно против всех его правил. Правило номер один похоже не работает, констатировал он про себя. Переходим к правилу номер два: оценить союзников. В этот момент в аудиторию вошёл преподаватель и объявил выборы старосты. Первым вскочил Бойко. — Ну, вы знаете, кто справится, — заявил он, обводя взглядом группу. — Я обещаю... интересный год. Но его монолог прервала тяжёлая, спокойная рука, поднятая на третьей парте. Это был тот самый парень в майке, под которой угадывался рельеф мышц. Баранов Алексей, если память не подводила. — Я готов взять на себя ответственность, — прозвучал его низкий, уверенный голос. Голосование было стремительным. Победил Баранов. Бойко отступил на своё место, лицо его стало каменным. Лысый парень в синем — Строков, как шепнул на ухо Андрею Шампур — что-то яростно зашептал ему на ухо. — Лёха он классный, — так же по-дружески прошептал Шампур Андрею. — Только не дай ему завести разговор про аниме — не остановишь. Ну или про свою девушку. Столовая в обеденный перерыв была полем боя. Андрей, ведомый Шампуром, пробился к относительно свободному столику. Не успел он развернуть свой скромный бутерброд, как к ним бесшумно подсел ещё один парень — с тёмными волосами, непроницаемым лицом и внимательными глазами. — А это Джон, — представил его Шампур, словно демонстрируя редкий экспонат. — Не удивляйся, если он будет молчать. Он так... общается. Джон молча кивнул в сторону Андрея и принялся методично есть рисовую кашу. Его молчание было настолько плотным и самодостаточным, что Андрей даже чувствовал себя неловко от собственных мыслей, которые казались сейчас слишком громкими. Тишину взорвал удар кулака по столу. Столкнуться задрожал, ложка Джона звякнула о тарелку. Рядом, дыша перегаром и агрессией, стоял здоровенный детина с узкими, злыми глазками. Воронцов, если Андрей правильно уловил обрывки чьих-то разговоров. — Место моё, — просипел он, не глядя ни на кого. Андрей замер. Шампур нахмурился. Джон отложил ложку. Медленно, не отрывая от Воронцова своего каменного взгляда, Джон взял его поднос с недоеденной пюре-сосиской и, не проронив ни звука, переставил на соседний, совершенно свободный стол. Затем вернулся к своей каше. Воронцов простоял так секунд пять, его мозг, видимо, с трудом обрабатывал произошедшее. Лицо его побагровело. — Ты чего, долбанный... — начал он, но Джон поднял на него глаза. Взгляд был настолько пустым и в то же время несущим какую-то леденящую тишину, что Воронцов сперва захлебнулся, а потом, выругавшись впустую, схватил свой поднос и ушёл прочь, ломая стулья. Джон доел ложку каши. — Уно, — произнёс он вдруг, обращаясь к Андрею. — Что? — не понял Андрей. — Он про игру, — пояснил Шампур, снова улыбаясь. — Значит, ты ему понравился. По пути на следующую пару Андрей стал свидетелем ещё одной сцены. Бойко и Строков, как два стервятника, окружили в углу коридора худощавого, бледного парня в очках — Дельфонцева, если верить выкрикам Бойко. — Что, Дельфонцев, корзинку дома забыл? — язвил Бойко. — В кого складывать будем? Может, в тебя? Ты вроде пустой. Дельфонцев молчал, уставившись в пол, его пальцы белели от того, как сильно он сжимал ремень своего рюкзака. Из соседнего кабинета вышел ещё один парень. Невысокий, в толстых очках, с огромным, почти нереального размера планшетом в руках. Он не кричал, не толкался. Он просто поднял планшет, навёл его на Бойко и Строкова и сделал снимок. Вспышка ослепительно брызнула в темноте коридора. — Материал для папочки «Дебильные ухмылки первого сентября» собран, — монотонно произнёс парень. Его голос был абсолютно ровным, без эмоций. — Продолжайте. Мне для коллекции. Бойко, моргая ослеплёнными глазами, отпрянул. Строков что-то пробурчал. Парень с планшетом — Гречко, как позже узнал Андрей — кивнул Дельфонцеву, и они молча, плечом к плечу, ушли в противоположном направлении. Андрей наблюдал за этим, прячась за углом. В голове его чётко щёлкнуло: в колледже есть не только явные агрессоры вроде Бойко и дикие звери вроде Воронцова. Есть и тихие, странные игроки. И их правила он пока не понимал. Учебный день, наконец, закончился. Андрей, вымотанный, но почему-то не опустошённый, собирал вещи. Шампур налетел на него, как ураган. — Андрей! Не смывайся! У нас тут вечерняя тусовка традиционная, после первого дня особенно! Андрей хотел отказаться, сослаться на усталость, на необходимость осмотреться в общаге... Но Шампур уже тащил его к группе ребят, сдвинувших парты в центре пустеющей аудитории. За импровизированным столом кипела жизнь: · Лёха Баранов, новоиспечённый староста, вместо конспектов листал толстенный том с яркой обложкой — мангу. На майке у него был принт с каким-то воинственным аниме-персонажем. · Джон расставлял на столе карты Уно с сосредоточенным видом сапёра. · Пухловатый парень с озорными глазами (Механик, как представился) уже пытался стащить карту из колоды, пока Джон отвлёкся. · Парень, поразительно похожий на того самого Кобякова из мемов, сидел, откинувшись на стуле, и с философской отстранённостью поглядывал на часы. Это был Артём Куринов, Кобяков для друзей. · Ещё один парень, с взъерошенными волосами и безумно весёлыми глазами, заливался смехом, доедая прямо из банки ложку сметаны. — Всем сметаны? Нет? Ну вы зря! — крикнул он, заметив Андрея. — Держи, новичок! Лучшее средство от стресса первой сессии! Ему сулили ложку. Андрей, смущённо покраснев, отказался. — Так, всем сюда! — скомандовал Шампур, доставая из своего рюкзака несколько коробок с настолками. — Андрей, а ты в настолки играешь? — Немного... — осторожно начал Андрей. — Манчкин, Уно... — О! — перебил Механик. — Правила знаешь? А давай свои придумаем! По стандартным играть — скучно! Вот, например, в Манчкине можно играть не до десятого уровня, а пока не надоест! Или эльфам давать не два уровня за помощь, а право пнуть следующего игрока! — Правила, как и первые пары, — лениво вставил Кобяков, не отрывая взгляда от окна, — созданы, чтобы их нарушать. Я, кстати, в процессе. Уже соскучился по своему дивану. Шампур вручил Андрею колоду карт. Тот взял её, чувствуя странное тепло в груди. Он был среди чужих людей, в незнакомом месте, его дразнили... но здесь, за этим столом, среди этого хаоса, он не чувствовал себя одиноким. — Давайте в Уно, — предложил Джон своим глуховатым голосом. Игра началась. Механик тут же попытался подменить карту, но был пойман Джоном. Лёха, выкинув «+4», с невозмутимым видом объявил: «Как сказал бы мой любимый персонаж: "Познай боль!"». Сметанников (Фамилия любителя сметаны) хохотал над каждым ходом так, что чуть не падал со стула. Шампур всех подбадривал и раздавал направо и налево советы, которые никто не слушал. Кобяков играл рассеянно, но выигрывал с пугающей регулярностью. Андрей проиграл три партии кряду. Но впервые за день он не чувствовал себя проигравшим. Из аудитории Андрей вышел одним из последних. В коридорах было уже пустынно и полутемно. На душе было непривычно тепло, но мозг, уже переключившийся в аналитический режим, начал раскладывать по полочкам увиденное. У дальнего выхода из корпуса он увидел ту самую примечательную пару: Макарон — парень с длинными, белыми как снег волосами, собранными в хвост, — что-то эмоционально рассказывал своему приземистому другу Федору. Тот заливался тихим, но искренним смехом. Рядом с ними, прислонившись к стене, Виталий Стуковнин, которого все звали Майонезом, наигрывал на мини-синтезаторе какую-то меланхоличную мелодию. Это была другая вселенная — спокойная, самодостаточная, со своим сюжетом. Из тёмного пролёта лестницы неожиданно вывалилась огромная, двухметровая тень. Сычев Николай, он же Джокер, шатаясь, прошёл мимо Андрея. От него пахло дешёвым пивом и чем-то едким. Мутные глаза на секунду зацепились за Андрея, потом перевели взгляд в пустоту. — Шампур... — пробурчал Джокер хриплым голосом, будто разговаривая сам с собой. — Ненавижу... просто так... Андрей ускорил шаг, сердце ёкнуло. Иррациональная, ничем не мотивированная агрессия пугала его больше всего. Почти у самых дверей он заметил Савельева Максима. Тот, с комической серьёзностью на лице, пытался скопировать плавную, слегка развязную походку Макарона. Получалось жалко и нелепо. Он споткнулся о порог, едва не упал, выругался и, покраснев, скрылся в темноте. И тут, прямо перед выходом на улицу, Андрей чуть не столкнулся с ним. С Улановым Даниилом. Тот стоял неподвижно, как статуя, в стороне от потока, глядя в глухую стену. Он не читал, не слушал музыку, просто... существовал. Их взгляды встретились на долю секунды. В глазах Уланова не было ничего — ни интереса, ни страха, ни скуки. Пустота. Затем он, не изменив выражения лица, развернулся и растворился в тени лестницы, словно его и не было. На улице стемнело. Андрей шёл до общежития, и в голове у него уже выстраивалась схема, похожая на поле для сложной настольной игры. Игроки определены. Бойко и его «Синий Строков» — явная враждебная фракция. Цель: доминирование через унижение. Воронцов — одиночный юнит повышенной опасности. Непредсказуем. Шампур... Шампур — точка стабильности. Социальный хаб. Ключевой союзник. Джон — тёмная лошадка. Сила — в молчании и неожиданных действиях. Лёха, Механик, Кобяков, Сметанников — группа «Шампурлэнд». Хаотичная, но сплочённая. Потенциал высок. Дельфонцев и Гречко — замкнутый альянс. Защищаются нестандартно. Возможно, полезные контакты. Макарон и его «Санкт-Макаронг» — нейтральная третья сила. Пока неясны. Джокер, Уланов, Савельев... фоновые персонажи с непрояснёнными свойствами. Фактор неопределённости. В своей комнате в общаге, один на один с тишиной, Андрей достал чистый блокнот. На первой странице он аккуратно вывел: «Никулинский Колледж. Стратегический анализ. День 1.» И ниже: ~~Правило №1: Не выделяться.~~ ПРОВАЛ. Новое Правило №1: Выжить. Поле сложное. Противники разнообразны и многочисленны. Но... У меня появилась своя команда. Он отложил ручку, посмотрел в тёмное окно, за которым мерцали огни незнакомого города. На его лице, обычно таком сдержанном, появилась лёгкая, почти незаметная улыбка. Не нервная, не вымученная. А та, что бывает у игрока, который только что получил в руки самые интересные карты и увидел перед собой бесконечное поле для партии. Завтра игра начнётся по-настоящему. И он был к ней готов. Конец пилотной серии