Проводник

Челюсть свело, костяшки побелели — почти того же цвета, что и зубы, которые я оскалил, глядя, как из пистолета вырывается вспышка, а следом — пуля. Я хочу действовать, но не могу: проводам нужна инерция, телу — момент размаха. А времени нет. Ярость и страх кипят во мне, а пуля ползёт так медленно, будто сам момент тянет её, желая впиться мне прямо в голову, и остаться внутри. Не хочу. Не хочу остаться здесь один. Только не здесь. Пожалуйста, Людвиг, не умирай. Дайте мне шанс. Я ещё раз бросил взгляд на лицо Людвига, залитое золотистыми лучами, еле пробивавшимися из окна за моей спиной. Удивление — и ничего больше. Резкий скрип подошвы прорезал коридор, перекрыв даже хлопок выстрела, как спорткар, уходящий в занос. Людвиг дёрнулся, провернул стопу, врезался спиной в стену. Пуля чиркнула по самому кончику носа — словно его и не было. Я почувствовал, как ноги налились тяжёлым свинцом. Провод сорвался из ладони, зацепил Людвига, и я дёрнул так резко, что он потерял равновесие и ударился головой о подоконник. Я вторым рывком притянул его к себе, выставил бедро щитом — и следующая очередь, нацеленная в Людвига, врезалась мне прямо в голень. Крик сорвался сам. Я отполз вглубь, а в голове пульсировал мозг, будто бы пытаясь сломать изнутри череп. Людвиг уже стоял, щупая нос. Кончик носа пропал — ни кость, ни хрящ не задеты. Я только успел подумать, что стрелок выйдет из‑за угла, как звук капающей крови превратилось в металлический скрежет: лицо и руки Людвига исказились, будто за моей спиной выросло чудовище. — Стой! — но он сорвался с места быстрее мысли, оттолкнувшись от стены он пулей скрылся в коридоре. Коридор наполнили очередные выстрелы. И противные звуки искр обычно они звучат иначе. Я подтянулся к углу. Выстрелы смолкли, их сменили глухие удары и мокрое хлюпанье. Секунда. Другая. Я метнул взгляд на конец коридора, в котором находился: чёрная металлическая дверь — там наш главный гад. Людвиг вышел из‑за угла. Кровь стекала с кулаков и подбородка багровыми каплями, направился к черной двери. Я открыл рот, но слова увязли в горле. Цыкнув, опёрся о стену локтём. — Пошли, сделаем то, что должны, — бросил он и двинулся к двери. — Может, свалим? Мы почти не сдохли от этих бичей. Дальше ребята покруче, — выдавил я, тяжело дыша от боли в ноге. — Ещё чего, — с призрением, ударил кулаком по стене, в красном свете лампы над дверью метнул на меня взгляд. — Слушай, Дао, мне надоело вечно бегать. — Он шагнул ближе, нахмурив брови. — Мы ни разу не довели дело до конца. Беги, если хочешь, но второго шанса встретиться с ним у тебя, скорее всего, не будет… со мной. Солнечный луч из окна между нами превратил волосы в расплавленное золото. А глаза цвета неба — ясностью и решимость. Я опустил взгляд на прострелянную ногу. Пуля сидит в кости — уверен. Сумею ли сделать так нужные мне тысячу, а может и миллион шагов. Вдох. Выдох. Я шагнул. Боль полоснула, а струйка крови вылетала из ноги, отсрочки не будет. Людвиг улыбнулся мне. — Так то лучше. И, не оглядываясь, пошёл к двери. Шаги были увереннее чем раньше, а про хромоту и речи не шло. — Слушай, перед тем как ворвёмся... Давай сделаем это красиво и эффективно. — Я выпустил провода, они обвили мои руки. — А по другому и не будет — Людвиг показал большой палец вверх, ухмыльнулся. В складе доносились удары. Металл и приклад били по кирпичной стене — глухо, настойчиво. Лампы дрожали, свет скользил по коробкам. Тупо и скупо. Точно в морге. — Свет! — крикнул молодой, лет двадцать. — Ещё чуть-чуть, и можно будет выбивать ногами или прострелить! — Еще чего, — буркнул второй. Голос постарше. — Патроны у тебя из задницы, что ли? Вы уже пол обоймы на стены профукали. — А мы откуда знали, что ворота бронированные ? Так и еще под напряжением... — Все знали. Кроме вас, идиотов. — Ещё один, седина на висках, крикнул из тени, и пнул под жопу того, кто оправдывался. Тот грохнулся носом в просвет. Отверстие сразу закрылось его головой. В ответ — смех. Громкий и противный. Парень вскочил. Лицо в пыли, рот оскален, кулаки сжаты. И глаза столкнулись с пожилыми — Ну давай, сопля, покажи. — Пожилой стоял, не шелохнувшись, руки все так же сложены на ПП. Смех стелился между стеллажами, как зараза. И резко оборвался. Щелчок. Дверь сорвало. И звук искр раздались как фейверки. — Вперёд, работай! Я прикрою! — Матерый бандит дал оплеуху пареньку, который секунду назад рвался в драку. Теперь он только кивнул и снова вцепился руками в трубу. После того как Людвиг сделал рывок в ту комнату, я вбежал следом — в склад. Передо мной открылся вид, как Людвиг в воздухе раскрутился. Он буквально сиял в этой комнате. Среди пары тусклых лампочек он стал солнцем. В воздухе он вращался с моими проводами, из которых вылетали жёлто-синие частицы, а сами провода, как хлысты, врезались в бандитов, которые секунду назад были спокойны — а уже валялись по полу, как рыба, сброшенная на песок. Секунду он стоял на месте, осматриваясь. Но этого хватило, чтобы я разглядел его улыбку — светившуюся. Его окружало лёгкое свечение, а по вздыбленным волосам пробегали мелкие молнии. — Сосать ублюдки! — Выкрикнул он выпятив грудь, и показывая средний палец. В то место, где стоял Людвиг, была выпущена очередь — но его там уже не было. Он рывком направился в сторону, откуда прилетели пули. Я тоже недолго думая вбежал на склад. Справа уже было месиво — Людвиг хоть и был под обстрелом со стороны полок, но держал позицию. Слева же было пусто, хотя с обеих сторон ничего не было видно, из-за коробок на стеллажах. Раз уж все справа — значит, и Питякорн там. С ним разберусь потом. Сначала надо полностью отнять возможность сбежать — сломаю грузовик, который расположился перед воротами, в углублении. Грузовик — белый, обычный, рассчитан на полторы тонны. Не большой, но и куда габаритнее пикапа или чего-то подобного. Побыстрее подбежав к двери машины, я заметил — за рулём был Питякорн. И он заметил меня. Мы оба выпучили глаза. Питякорн сразу же выбил ногой дверцу, из-за чего она врезалась мне в голову. Сжав зубы и глядя на него снова, я увидел — он доставал что-то из-за спины. Видимо, пистолет. Я сразу же бросился к нему. Пистолет уже смотрел мне в глаза. Я резко опустил голову — и со свистом пуля пролетела мимо. Схватив Питякорна за ногу — тот вскрикнул, но я уже вытянул его из машины. Он упал на спину, ударившись головой о ступеньки. Не успев открыть глаза, я уже врезал ему локтем в челюсть, немного упав сверху. У него вылетело пару коренных зубов от удара. И тут — выстрел. Пистолет, который он всё ещё держал в руке, рванул. Холод прошёлся по всему моему телу. Выстрел пришёлся точно в корпус. Я взглянул вниз — струя ударила в пол. И тут же — ещё один выстрел. Зубы стиснулись. Страх заполонил голову. Я упал на Питякорна. Он что-то говорил, но я уже не слышал. Холодными дрожащими руками потянулся вниз — к руке, что держала пистолет — сжал её так сильно, как только мог, и почувствовал, как что-то сломалось. После я потянулся к горлу Питякорна. Питякорн же дёргался подо мной, как угорь, и в какой-то момент всё-таки вырвался. Мы глянули друг другу в глаза — звери, испуганные звери. Он юркнул обратно в кабину, дёрнул ключ, и двигатель взревел. Грузовик сдал назад и впендюрился в ворота, гулом отдавая во все тело. Я отполз к бетонной стене. Холод не уходил, пальцы тряслись, во рту — ком. Прокашлялся — на темно-серый пол плюхнулась тёмная, густая кровь. Озноб, дрожь, мутное пятно в глазах. Мир качался, будто склад пустили по волнам. Выкинул провода, стянул ими дыру в боку — примитивный жгут. Наматывал слои, пока металл грузовика долбил ворота, и бил мне по нервам. Он уезжает, а я здесь зашиваю себя, чтобы не сдохнуть. Злость кипела, будто кровь на раскалённой плите. Сжимая зубы, тянул провода всё туже, запихивал их под кожу, чтобы заткнуть течь. Плевал кровью на бетон и шептал сквозь зубы: «Я не проигравший». Удары шли один за другим. Лист ворот уже вспыхивал светлыми трещинами. Им недолго осталось. На четвереньках начал ползти и встав возле перил, у смотрового углубления. Внизу грузовик яростно долбился в ворота; я выпрямился прямо позади его. В кабину не полезу — размажет между кузовом и металлом. Значит, просто не дам ему уехать. Втянул воздух, грязный, пахнущий горелой проводкой, и выдохнул кровавый плевок. Снова поднял руки: провода хлестнули вперёд, обвились вокруг рамы, фар, дверных петель. Перила сразу хрустнули, я упёрся ногами в бетонный выступ — и всё равно чувствовал, как машина с силой выгибает мне позвоночник. «Не уйдёшь», — только это держало мозги от провала. Что будут стоить все наши слова и кровь, если дать ему уйти? Стиснул челюсть. Из спины, будто рвя рёбра, вырвались новые провода — они метались по складу, цеплялись за вентиляцию, за заусенцы стеллажей, за дверь, и мёртвые тела. Любая опора шла в ход. Шины визжали, цепляясь за пол; ворота выгибались, дрожали, но пока держались. Всё трещало: болты, балки, мои предплечья. Кровь из залатанной раны вновь пробилась сквозь провода, уже тёплой струёй под одеждой . Сбоку затихли выстрелы, стал падать гул. — Дао, всё, половина смылась! Чё у тебя? — донёсся уставший голос Людвига. — Чт… — не успел выдохнуть. Вент шахта хрустнула и слетела, грузовик рванул ещё на метр, двери ворвались наружу, и всё, за что держался, выдрало — вместе со мной. Вспышка света — и я, вместе с клубком металла и проводов, лечу в сизую пыль. Машина берёт крутой разворот, и моё тело встречает столб. Мир ударяет меня по лицу снова, зрение заплывает белыми частицами. Жидкий жар подступает к горлу, вырывается наружу — я выплёвываю всё, что было внутри. Меня тащит по асфальту — скользкая каша под спиной. Но провода не отпускают: мёртвая хватка. Пелена густеет, как масло, и делает последний щёлк — свет гаснет. Больно уже не было. Только глухой, тяжёлый стук собственного сердца где-то вдалеке. ЛЮДВИГ Какого чёрта там выстрелы? В поисках ответа я отступил от своих визави, чтобы убедиться, не сдох ли Дао. Ответ не порадовал: тот слегка протекал в районе живота и сидел на заднице. Из-за того, что я отвлёкся, в ногу тут же впилась противная железка. — Урод, — процедил я себе под нос, и перекатом ушёл к левой полке. В этот же момент пули разрезали воздух прямо возле меня. Я прислонился к металлической конструкции и тут же вдарил по ней током. Бандит, укрывавшийся за ней, просто рухнул в один из проходов. Перекрёстный огонь ослаб: потеря была значительной, как-никак именно у него хватило мозгов стрелять, пока я отвернулся. Помогать ему никто не спешил, а я уже приближался. Было бы неплохо обрушить полки, но тогда я оказался бы как на ладони. Если бы бедро не было повреждено, может, я и смог бы отделать их всех разом. Но имеем то, что имеем. Радует одно: чем ближе я подходил, тем больше криков и суеты возникало на том конце склада. Выглядело потешно. Как вообще можно отступать, когда я буквально свечусь в тёмном помещении и иду ровно с одной стороны? Вот идиоты. Хотя ещё тупее было бы просто рвануть на меня в лоб. Такие прецеденты уже случались, приходилось быстро утихомиривать. Уже через пару минут послышались странные удары, а затем резкие телодвижения на другом конце нашего поля боя. В ту дыру метнулись так стремительно, что даже я побежал туда. Это было самое тупое решение за весь день. Когда я выбежал вперёд, передо мной открылась удивительная картина: трое мужчин просто пинали под зад убегающего, пытавшегося пролезть в пролом в стене. Никто даже не подумал поднять пушку в мою сторону. В этот же миг я в прыжке врезал в голову ближнему. Его голова отскочила, будто мяч от стены. Среднего я ударом с разворота приложил по колену, от чего он сразу грохнулся на задницу и прошипел что-то крайне неприятное. Самый дальний успел навести на меня пистолет, но мой кулак уже врезался ему в живот. Его согнуло пополам с горьким стоном, и я тут же добил его коленом, оказавшимся идеально на траектории падения. Тот, что сидел на заднице, попытался вскочить, но его быстро утихомирил прямой удар ногой в лицо. Голова его звонко встретилась с задней металлической полкой. Всё произошло достаточно быстро, чтобы я успел ухватить ногу убегающего мужчину, который не смог вовремя протиснуться в дыру. Дальше было обычное избиение, сопровождаемое визгами этой падали. После такого лезть в дыру мне уже не хотелось. Наверняка остальные или давно сбежали, или ждут меня там с пушками. Развернувшись, я направился обратно. Издалека доносились те же удары, но звучали они странно, будто здание начинало ломаться. Выключив электрическое покрытие, я обратил внимание на ногу, из которой со значительной скоростью вытекала струйка крови. Неужели я настолько перенапрягся, пока разбирался с этими уродами, что забыл зажечь рану? Зайдя за угол, решил сообщить Дао о происходящем, но произнеся слова я замер в изумлении. Дао держал проводами грузовик, вокруг скрипело и грохотало, а из его пуза торчали провода. В этот же момент всё полетело к чертям — с громким металлическим рёвом. охнул я. Он еще держится. С чёткой целью я рванул следом, вновь покрыв тело электричеством. То, что я увидел, выбежав, было ужасно: Дао сперва намотало на столб, после — поволокло и хлестало об землю. Он держался, но ненадолго: хватка ослабла после очередного подкидывания. Он немного прокатился — и остался лежать, как тряпичная кукла. Из тела торчали провода. Оно было обмякшим, и он подтекал. Хотя… «немного» — преуменьшение. Земля под ним тихо, но неумолимо окрашивалась в багровый, а одежда была в хлам — грязная, рваная, мёртвый на вид. Цыкнув, я подбежал к нему. Никого рядом. Ну-да, кто в здравом уме будет тут ошиваться? Справа от нас я заметил канаву — вонючую, грязную, с трубой, почти полностью погружённой в воду. Место для крыс, а не людей. Но сгодится. Отцепив провода, я закинул его на себя, еле как. Всё естество ныло о том что это место ужасно, но побежал к канаве. Запах от воды — как у трупа, разлагающегося в канализации, — и всё моё внутри скрутило в отвращении. Выключив электричество, я вошёл в воду. Чтобы попасть в трубу, пришлось нырнуть с головой — и эти пару мгновений в тёплой, липкой, вонючей жиже были адом. Вынырнув, я полз вперёд на четвереньках. Хлюпанье, кровь, боль, грязь. Я скинул Дао… и меня вывернуло рядом. Потом — долгие минуты громкого мата. Но честно? Злился я не на драку. На канаву. Только на неё. Такого дерьма я в жизни ещё не переживал. Хотя... хотя бы одно радует — он не умрёт. Наверное. Хотя, думаю, стоит положить его на спину, мало ли и зажечь рану. Как оказалось, это канализация. Тёмная, сырая, тесная. Даже мне, при моём росте, тут было **не по себе** — потолок низкий, стены склизкие, всё воняет. Скрипнув зубами, я упер ногу в его бок, переворачивая. Кровь всё ещё шла, но слабо. Слишком слабо? Я уставился на дыры в теле — и тут что-то сжалось внутри. Он ведь не полноценный… С такими ранами такой зенетир может сдохнуть. Дышал он хрипло, с бульканьем. Прострелы выше живота, прямо в мягкое мясо — возможно, что-то важное задело**. Пипец. Я вырвал из его туловища окровавленные провода, приложив руки к ране, я выпустил электричества точно в ладони, и запах жаренного мяса перебил всю вонь вокруг. Когда закончил — плюхнулся обратно на задницу, тяжело выдыхая. Вода подо мной чавкнула. А теперь… — Что, блядь, мне делать?! Так и погрузился я в раздумья, чем можно развлечь себя, пока этот черт дрыхнет. ДАО Открыв глаза — было очень темно и сыро, воняло ужасно. Какое отличное начало дня — видимо, мой труп скинули в канаву, и я, как дух, решил остаться с телом. Но мои опасения по поводу смерти быстро разрушились, когда я попытался приподняться, и мой пресс очень сильно заболел. Более того — странное чувства на месте раны. Потрогав свои раны — они были шероховаты. — Ужас, ты так долго дрых, что я уже задумался о том, чтобы съесть обитателей этого места или же, на крайняк, тушу мяса перед мною, — послышался давно привычный голос. — Ну так получается я прав? — сразу же я пошутил. И оба посмеялись — даже не с шутки, наверное. Не уверен, что она забавная — а с того, что просто опять можем заняться чем-то. — Как же тут воняет... Места получше не было? Я бы с удовольствием полежал на чердаке или в том здании, — выдохнув, я добавил. — А может, даже и в мусорке. Пожал плечами, он ответил: — Могу предложить двух-звёздочный морг или 5-звёздочный КПЗ ИКЗ, — так и ещё с такой издёвкой произнёс. — Ну а как иначе? Думаю, такими темпами нам недалеко осталось до этих мест, — пессимистично подметил. Очень раздражённым и уставшим был выдох со стороны Людвига. — Ой, ну не ной, победили же, — добавил ещё, ударив ладонью по своему лицу. Такой медленный, но размашистый. Но сразу же понял, какую ошибку он сделал, потому что рука была в этой воде. На его лице остался новый след канавной воды, и в честь этого он громко сквернословил. — Победили, ты уверен? Мы в канаве, братан, — всё так же пялился я в потолок этого места. Ведь повернуться не было ни сил, ни желания. — Какой канаве? Это канализация, — подметил он, всё ещё злой. — И да, я уверен, что это именно что победа, так что не грусти, — уже тихо и с нотками радости произнес он.Ф — Да какая, нахуй, победа? — страдальчески и горько вырвалось из горла. — Этот урод опять сбежал, а я тут полумёртвый лежу, воняю... — сжав зубы и кулаки, я был наполнен горем и яростью. — Да ты... — цыкнул Людвиг. — Не ной, сука! Он сбежал с поля боя! Мы разгромили его. Да, мы терпели раньше — от ИКЗ, от той бабищи, от него же... Но теперь — тут наша первая победа. Не самая уверенная, но первая, — в конце он ногой, кажется, обрызгал меня вонючей канализационной водой. Уже хотел я открыть рот, чтобы ответить ему, но... — Если ты и вправду думаешь, что мы проиграли, то можешь и дальше так думать. А вообще — лучше сдохни здесь. Я не буду таскаться с унылым говном! — Слова были сильные и громкие, такие же громкие, как и голос Людвига. Было обидно. Я хотел подорваться, чтобы врезать ему, но... — Может, ты и прав, — будто бы уже не с горечью или яростью сказал, а с чем-то другим... спокойствием. Лица Людвига я не видел, но уверен, что он наверняка удивился такой быстрой смене настроения у меня. Нету смысла спорить — в его словах есть смысл. Но победой я всё равно это не назову. Может, ничьей... но не победой. Победу я одержу тогда, когда не сбегу. Тогда, когда смогу с поднятой рукой объявить уверенно о победе, а не сбежать с глубокими ранами. Радует одно — трусливо сбежал не я, а этот урод. — И ещё, Дао... давай просто ещё раз подготовимся, но уже более уверенно. Может быть, я мог бы тебя научить чему-то. Снова, — тихо, и, плюхнувшись на другой край, — нас разделяла грязная река. — Да, но давай для начала отдохнём, — от такого диалога на меня нахлынула усталость. Уверен, что я ещё успею поквитаться со всеми, кто мне ненавистен. В конце этого туннеля нас будет ждать свет. Я уверен в этом. Свет, на котором мы сделаем то, что хотим.