Проводник

Ну, ты не оправдал ожидания, по правде говоря, — с тяжёлым выдохом и понурив голову, выдавил из себя Людвиг. Он стоял, а я лежал — не побитый, конечно, но в меру помятый. Пол крыши не был самым удобным местом для падений, особенно когда падение спровоцировано ударом в колено, и парой по корпусу. Кашлянув пару раз, я, смотря на небо, ответил: — Шутишь? — приподнявшись, я продолжил: — Я, вообще-то, и тебе успел врезать. И не делай вид, что тебе не неприятно, выпендрёжник. — Нахмурившись, всё-таки став твёрдо на ноги, я отряхнулся. Хотя будто бы это не имело значения, когда я всё ещё, как был, ни разу не мылся после всего того дерьма, что случилось со мной за эту почти уже неделю. — Больно, больно, только не плачь, — провёл издевательски пальцем по своей щеке, имитируя слезу. — Вот урод! Я быстро подбежал к нему с замахом, и вытянул другую руку вперёд, чтобы может быть, поймать ногу, которая могла бы прилететь в моё лицо. Людвиг сразу же встал в стойку, вытянув свою руку для поддержки дистанции. Перед своим ударом я затормозил, и взялся за его руку своей вытянутой, подтянул к себе и, отпустив его руку, произвёл удар локтем — той же рукой, которой я его подтянул. На такое ответ Людвига не заставил себя долго ждать: он нырнул под мой локоть, и, не успел я развернуться, как удар его стопы пришёлся по подколенной ямке — и я упал на колено. Он наверняка уже успеет встать со своей изворотливостью, так что разворачиваться нет смысла — не успею. Ударю сразу же. Оперившись рукой об рыхлую крышу и чувствуя, как камушки немного впиваются мне в кожу, я пнул назад. И я почувствовал, как стопа врезалась во что-то, и Людвиг рухнул. Быстро развернувшись, я обнаружил Людвига, который лежал, ну и решил действовать грязно — пнуть его по яйцам. Пинал я не сверху вниз, из-за этого удар прошёлся по блоку Людвига, который он выставил ногами, и почему-то начал смеяться. — Всё, всё, успокойся, не на золото же дерёмся, — я сразу же перестал что-либо предпринимать, да и решение пнуть его по его достоинству было, наверное, слишком импульсивным. Хотя... Встав, Людвиг так же отряхнулся и начал говорить: —Да, пинок на опережение был хорош. Я уже заносил ногу, чтобы тебе прям по макушке ударить, но не судьба — в голень мне удар пришёлся раньше. — Похлопал он в ладоши и улыбался. — Только больше не пытайся мне бить между ног, окей? — немного нервно он закончил. — Ну так мы же дрались, а в драке я бы так и поступил, — развёл я руками, но недоумения в этом жесте не было. — Это точно, но мы же не всерьёз дрались, — нашёл что ответить Людвиг. С его словами я не мог не согласиться, так что решил сделать то, что должен. — Я, если что, устал. Может, закончим на сегодня? Больно уже — это больно и муторно. А вообще я бы занялся вопросом о том, где бы помыться, а то задолбало ходить как бомж. Я, когда в банду вступал, вообще на такое не рассчитывал, — уже подошёл я к краю и смотрел вниз, а небо уже понемногу светлело. — Наверное, нам бы точно не помешало. Я последний раз мылся в отеле, но в речке я бы не стал — не сильно-то и поможет, на пляже сомнительно, — подошёл он сзади, и спрыгнул вниз после того, как закончил. Он после прыжка несколько раз отскочил от стенок, чтобы создать меньше шума и мягко приземлиться. Ну а я же прыгнул следом и зацепился проводами за трубу, которая, не выдержав, оторвалась. Я, конечно, немного запаниковал, ведь высота немаленькая — где-то метров 7. Я не упал там на бок или типа того, а приземлился на ноги, но отдало очень больно в колени, и звук трубы ударил по ушам. От отдачи я немного согнулся в коленях, и тяжело было поставить ноги ровно. Людвиг от такого только ударил себя ладонью по лицу, а я просто вяло подошёл к нему. — Почему сомнительно? — решил я продолжить наш диалог о гигиене. — Ой, не тупи. Ты же у нас главный параноик, сам не додумаешь? — скрестил он руки на груди, и мы шли вперёд. — Потому что вас весь город знает, и все туристы тоже, — послышался сзади до боли знакомый голос. — Фух, опять, что ли? — с раздражением Людвиг развернулся, и я тоже — с интересом, кто это на этот раз. Ведь с нашей репутацией по нам уже должны палить из пистолета, а не начинать говорить. — Ну че вы, парни, как неродные, — помахал нам рукой мужчина, а лицо его — усталое, но знакомое, потому что это был Монах. — Чево! а чё, давно мёртвые по улицам ходят? — с радостью спросил Людвиг, и сразу же подбежал к нему, и они пожали руки. — А давно мелкие уголовники, могут так спокойно гулять? — я подошёл к нему, и мы тоже пожали руки. Он выглядел иначе. Одежда сменилась на ещё более тёмную — раньше-то хоть какие-то цвета были. А сейчас… да и вид у него уставший и болезненный. — А то! чуть ли не каждый день гуляем, — похвастался Людвиг. — Что там насчёт других? Что с ними и вообще где вы все были? Gока мы выживали — задался я так желанным вопросом. — Догадайся. Мертвы не все, но большинство точно в ящик сыграло — кого там застрелили, кого выловили, — почесал он висок и будто бы вспоминал что-то. — А вообще, я думаю, нам стоит уйти отсюда. Искать вас — дело неблагодарное, хотя только вы скачете по крышам в темень. Но уже светло, так что пошлите отсюда. И, да, кстати — воняете хуже, чем собаки, — помахал он рукой у носа. Цыкнув — Как будто бы у нас возможности были. Ты вообще новости читал? Знаешь, что было с нами? — с некоторой злостью Людвиг говорил всё это. — В том-то и дело, что о вас никто не знает. Только то, что вы два бомжа бушуете иногда. Ладно, давайте ко мне на квартиру заедем — там и помоетесь, наконец-то, — от такого предложения мы не могли отказаться, но вопросы всё ещё были. — Чао жив? — спросил я самое главное. — Нет, — коротко отрезал Монах. — А как тогда ты выжил? — задался я сразу же логичным вопросом. — Вас же там в кабинете зажали, — вспомнил я обстоятельства, при которых мы расстались. — Эх, ИКЗ все силы на вашу поимку решили потратить, и видимо не смогли. И осталась только полиция. Ну, пока мы выбегали из того кабинета с горем пополам, Чао застрелили в башню. Я же сразу рванул к выходу, — тяжесть в его словах нарастала с каждым словом. Подходя к чёрной машине (что за марка — я не знал, не разбираюсь в машинах, но часто мог её видеть на улицах города), он продолжил Энергично запрыгнув в машину, мы оба сели на задние места, а Людвигу хватило наглости закинуть ноги на сиденье спереди, и лежал будто бы на гамаке. — Ну и, когда я выбегал, сел на мотоцикл и уехал, — начал он заводить машину, и та тронулась быстро. — У тебя же нету мотоцикла, чё врёшь? — Людвиг вклинился в его пересказ. — Да, нету. Но член банды, который им владел, лежал не так далеко от него, так что мне крупно повезло. А вообще, там, может, не так много надёжных людей осталось от драконов, — стремная история — с трупа снять ключи, пока смерть дышит тебе в спину. — А нахера тогда ты вообще нас нашёл? Банды-то нету. Чё не свалишь куда-нибудь с баблом? — Людвиг с недоумением смотрел на него через зеркало. — Какое бабло? Общак давно обчищен, а у меня не так много денег, чтобы сваливать. Ну и я, короче, вступил в другую, — после слов о другой банде я напрягся, потому что знаю только две банды: Драконы Яоварат и Змеиный Лотос, и в голову сразу же пошли мысли о втором. — А чё, сколько платят там? — вопрос опять был от Людвига. — Не платят. Да и можно ли назвать её бандой — я не уверен. А вообще, лучше потом расскажу, я всю ночь вас искал. Кстати, из-за чего у вас драка случилась? — управляя баранкой, он пристально наблюдал за дорогой. — А ты откуда знаешь? — и вправду, откуда он может знать, чем мы занимались на улице? Да и вообще, как он нас нашёл? — На дрон пришлось раскошелиться. Летал высоко, чтобы вас не спугнуть, а то за вами хер угонишься, судя по новостям, — усмехнулся Монах. — Так всё же, что там насчёт драки? — А это спарринг. Ну, потому что делать нечего особо, а сидеть на чердаке всё время не приносит удовольствия, — Людвиг уже разъяснил по поводу вопроса. Дальше они начали уже говорить между собой о каких-то членах банды, которых я не знаю, и про дрона который купил Монах. Я же во время всей поездки просто пялился в окно и мечтал о том, как буду совсем скоро стану хотя бы немного чистым. От этих мыслей меня покатило немного в сон, да и усталость от спарринга накатила, так что к моменту, когда мы заходили в какую-то квартиру, я был будто бы в трансе. При входе в квартиру ударил запах сырости и табака. Узкий коридор с потёртым линолеумом и облупленными стенами тянулся дальше. Справа, совсем близко, была дверь. Слева и дальше по коридору тянулись дверные проёмы, без дверей. Свет тусклый — старая лампочка у входа, а из глубины доносился гул холодильника. Но я резко опомнился, когда пересёкся взглядами с Людвигом. Кто же будет первым принимать душ? Я отступил от него на шаг, тот сделал так же. Мы спрятали кулаки, держа их за спинами — этим ударом мы и узнаем, кто возьмёт верх, и примет душ. И мой удар устремился ему в лоб, а его рука была ниже, и это не было ударом. Голова же Людвига отлетела и с глухим стуком ударилась об стенку, сам же он скатился по ней, держась за лоб одной рукой. Завидев то, что его рука была не сжата в кулак, а в ножницы, я смекнул, как можно закрепить свой выигрыш. — Камень бьёт ножницы — и, быстро скинув обувь, ретировался в ближнюю комнату справа от меня. И удача повернулась снова лицом, потому что это оказалась уборная. После этого сразу же послышались ругань, крики и пожелания смерти. Я захлопнул дверь и даже не стал закрывать её на щеколду — пусть разбираются сами. Может, Людвиг. Может, Монах. Может, здравый смысл. Мне уже было всё равно. Я стоял в ванной комнате. Наконец-то. В голову пришла прекрасная мысль — избавиться от вони полностью, а именно: взявшись за свой воротник, я начал тянуть его в обе стороны, и швы с характерным звуком начали расходиться. Это было легко, несмотря на то что одежда качественная — она рвалась, как бумага. Порвав её, я кинул её остатки в урну, которая таилась в углу комнаты, а штаны я решил просто скинуть, но всё же выкинуть их туда же. На мне остались майка и трусы, которые полетели следом в урну, а сам я устремился в душевую кабинку и, зайдя туда, я аккуратно закрыл дверь, смотря наверх — туда, откуда вскоре польётся вода. Я отошёл в сторону и повернул кран, в ожидании, когда польётся вода. Я услышал хрип душа, а как первые капли разбиваются об пол — а после поток струи устремился вниз. Холодные капли бились об пол, а брызги устремлялись во все стороны, в том числе на мои ноги, и будто бы и воздух был таким же — снизу холодным и неприятным. Протянув руку вперёд, будто бы входя в портал, я почувствовал, как моя сухая кожа намокает и как струи съезжают по моим пальцам и, вслед к своим братьям, падают вниз. Второй рукой я потянулся к крану, чтобы включить горячую воду. Вторая рука всё ещё ощущала прохладную воду, а после — она была всё теплее и теплее. Перевернув ладонь и подняв её, вода стекала по руке и тянулась ко мне, а ощущения — будто бы по сосудам, а не по коже, пустили воду. А прикосновения воды по моему телу были первое время неприятными, но я быстро привык. После я решился на шаг — шаг под будто бы водопад, но приятный и тёплый. Сделав шаг, я отпустил голову и почувствовал столкновения воды с затылком, и с моих волос начали идти будто бы ручьи, а по спине прошлись мурашки, когда по ней стекала вода. А мой взгляд был нацелен на смыв, который окрашивался в багровый, с оттенками коричневого. Поставив вторую ногу ближе к опорной, вода обволакивала будто бы всё тело, и, вскинув голову вверх, вода ударила в лоб. И я решил поставить воду ещё горячее, и через пару мгновений тепло нарастало и нарастало, и будто бы у меня было какое-то возбуждение от этого — я хотел всё горячее и горячее, но это был максимум. Отпустив голову снова, я тяжело выдохнул и опёрся руками об мокрую стенку — воздух становился будто бы всё тот же, всё более влажный и тёплый вокруг. Я мог это полностью прочувствовать лёгкими. Заприметив на полу шампунь, я сразу же потянулся к нему. Взяв его, он, естественно, был мокрым. На самой этикетке было написано о мяте. Такие шампуни я часто мог видеть в магазинах со скидкой, хотя они сами по себе были дешёвые. Мой брат чаще всего сам покупал мне шампуни. Они, кстати, были ни к чему, потому что он был почти лысым — такой лёгкий покрой волос. Но никаких у нас разговоров насчёт волос не было — ни о его, ни о моих. Открыв шампунь и поднеся к носу, я и вправду почувствовал мятный запах. И сразу же перевернул его и вылил на ладонь. Он был немного прохладным в руке, даже несмотря на температуру вокруг. Выключив поток воды, я нанёс его на голову и начал чесать волосы, и я быстро намыливал голову. Ну и пены было мало, по правде говоря. Это меня даже огорчило, потому что вылил я в руку немало. Смыв шампунь с головы, я быстро прошёлся мылом по телу и снова встал под воду, пока не почувствовал, что грязи больше нет по крайне мере большей ее части. Закрыв кран, я взял первое попавшееся полотенце и вышел из душа. Никогда не любил мылиться — приходится лишний раз наклоняться, чтобы ноги намылить, а если их не помыть — чувство невыполненного долга гложет меня. Полотенце было будто бы шипастым, особенно когда кожа была распарена — наждачка, ей-богу. Бросив взгляд на зеркало, я заметил, что кожа порозовела — вода, видимо, была очень горячей, а я даже не заметил. Подойдя ближе, я решил осмотреть своё лицо снова — ведь интересно, что с ним после того, как я помылся. Ни одного шрама, а нос всё такой же, с небольшой горбинкой, можно сказать, почти прямой. На губах тоже нет остатков травм — плоские, как и всегда, хотя усы немного начали появляться — выглядит забавно, просто черные точки. Глаза… благо, фингалов нет, посажены глубоко, и разрез всё тот же, за который меня высмеивает полтарашка. Поиграл с бровями — поднимая то одну, то другую, и хмурясь, хотя, если бы они не были прямыми, было бы забавнее. Волосы отрасли немного — раньше они мне на лоб не так сильно лезли, ну и немного торчат в районе ушей. Надо будет постричь. И напоследок — улыбнулся. Зубы всё-таки немного пострадали: некоторые, допустим, пару сколотых. Хотя не страшно — я всё ещё могу жевать ими. Отвернувшись и направившись к двери, в голове возник вопрос: что одеть? Ну а все варианты уже в мусорке. В любом случае я бы снова их не надел. Отворив дверь, я уже хотел спросить, есть ли у Монаха какая-либо одежда, но белобрысая башка снизу схватила меня за руку, и, потянув, я врезался в стенку лицом, а дверь быстро захлопнулась. Цыкнув от такой наглости, я пошёл к Монаху в одном обёрнутом полотенце. Пройдя и завернув в комнату, откуда был негромкий шум, я окликнул мужчину: — Монах, лишней одежды у тебя не завалялось? — подойдя ближе, к распластавшемуся на диване, и осматривая помещение. Комната была небольшой, с голыми стенами и старым ламинатом. В углу стоял деревянный комод, по центру — потёртый диван, на котором лежал Монах. Рядом с диваном — маленький стол с кружкой и пепельницей. Свет шёл из одинокой лампы под потолком, ведь окно зачем‑то было закрыто. — Ну, тебе они велики будут, хотя можешь попробовать, — не отрывая взгляда от телефона, указал ногой на комод: деревянный, но на вид мощный. Начав с верха, в нём были патроны и всякая мелочь, и даже не патроны меня удивили, а гандоны — пару пачек. Охренев, я быстро задвинул его обратно. Следующая полка меня немного обрадовала: полупустая, но там были носки. Быстро взял два носка и скинул их вниз, и не важно, что они были не одинаковые — в этой мешанине я не буду их искать, благо они оба чёрные. Выдвинув следующий, последний, — там и была одежда: различные майки, футболки и шорты. Взял белую‑чёрную майку и бежевые карго‑шорты. Первым делом — носки, а потом уже шорты. Они были мне велики, но ремень спас; ну и про трусы пришлось забыть — никто бы не стал носить трусы бандита. Майка была, как понятно, велика, но выглядело, конечно, ущербно, хотя всё ещё лучше, чем в прошлый раз. — Неплохо, знаешь ли, вот ещё немного шорты приспусти  —  и как будто гэнгстер из солнечной Америки, —  посмотрел он на меня, отведя телефон в сторону и выключив звук на нём. — Ты хотел сказать «гангстер»? — после моих слов, последовал упрёк Монаха. — В твоём случае только «гэнгстар», — улыбнулся он и изменил своё положение на сидячее. — Надо будет и этому бесу найти одежду, но из идей у меня только женская, — упёрся подбородком в ладонь, и явно задумался Монах. — Откуда у тебя женская одежда? — бровь сразу же направилась наверх, а лицо — полное недоумения: вроде здоровый мужик, а такое. — Ну, так пару девушек, может забыли что‑нибудь, — с лёгкой улыбкой, и закрытыми глазами продолжал сидеть. — Ты чё, маньяк? — без раздумий я выпалил, бандит всё‑таки. — Разве что сексуальный, — усмехнулся он, и отвернулся. — Пиздец, — единственное слово, что у меня нашлось на это. — Ну ты, дите, что шуток не понимаешь, — уже устало фыркнул Монах. В этот же момент мы услышали отворяющуюся дверь и мокрые шаги, с каплями, которые шумели и приближались к нам. Ну и сам Людвиг вышел в дверной проём без штанов, а первое же, что сказал Монах, завидев это: — Ух ты какой... маленький — ты для такой одежды, — удивился Монах уже после того, как Людвиг оделся во что было. Кстати, у Монаха появился лёгкий отёк у глаза. Я тихонько засмеялся, ведь сдерживать смех было невозможно. — Иди нахуй, — злостно он посмотрел на меня, с стиснутыми зубами, хотя когда он в длинной рубашке, которая закрывала ему ниже паха, было ещё смешнее. Низ был прикрыт шортами, которые для него стали как штаны. — Это пиздец, братан, — пытался я не взорваться от смеха, смотря на него. — На себя посмотри, клоун, — отвернулся и закрыл рукой глаза. — Ладно, успокойтесь, — сидя на диване и трогая себя за область, в которой отёк, ну и немного хмыкнув, видимо от боли, сказал: — Ну, если у вас дел нету, давайте я вас познакомлю с теми ребятами, которые хотят уничтожить одну банду. Вам точно много заплатят, а мне лишний раз под пули за счёт вашей работы придётся попадать. — За счёт нас? Ты типа наш менеджер или чё? — сразу задавался вопросами Людвиг. Я тоже был немного насторожен словами «за счёт нас». — Ну, в плане: вы там людей будете избивать, а чем меньше их, тем и меньше будет перестрелок с моим участием, — развёл он руками. Логика простая, и наверно правильная. — А ну, если там много платить будут, — Людвиг сразу успокоился. — Нам, если что, тоже надо поквитаться с этим козлом, — презрительно цыкнул в конце предложения. — Ну да, типа того, — решил я вставить пару слов. — Ну тогда погнали, чё время терять? — хлопнув, будто всё решили, он встал и, пройдя мимо Людвига, зачем‑то потрепал его за волосы. Я стоял дальше и просто пошёл за ним. — Эй, я не пойду в таком виде! — вскрикнул сзади нас Людвиг. — А чё, тебе же вроде плевать, на мнения всех второстепенных, — Монах с удивлением посмотрел на него. — Да какая разница, а вдруг там кто-то захочет подраться, а я в таком виде не могу продемонстрировать свои навыки полноценно, — нахмурился и твёрдо сложил руки на груди. — Ты чё, дебил? Кто с тобой драться захочет? — произнес уже я. — Не пойду и всё. Мне нужно сгонять вещи свои забрать тогда уж, — его уверенная стойка, и такой же уверенный взгляд голубых глаз давал понять, что вряд ли мы с этим что-то сделаем. — Ладно, ты только вернись, окей? — обувая обувь, Монах с вздохом попросил его. — О‑кей, — показал он большой палец вверх. — Какой бред, хотя я бы тоже не был бы против найти одежду получше, — потянул я себя за майку, показывая, какая она мне большая. — Ну ты‑то хоть не начинай. Мне нужно показать хотя бы одного из вас, с одеждой разберёмся. Давай, обувайся и погнали, — встал он уже во весь рост, держась за ручку двери.