Злата и школа Святой Вальбурги

      С каждым днём Злата замечала, что ей словно всё больше не терпится дождаться своего дня рождения в январе. Между тем родители спокойно занимались своими делами. Ах, эти взрослые! Совсем скучные, как можно так спокойно жить, неужели ничего интересного у них нет, и они ни к чему не стремятся! Злата совершенно не могла понять их, будучи такой нетерпеливой девочкой. Если она чем-то загоралась — она хотела достичь этого немедленно, как же иначе!       Но родители были то и дело спокойны, занимаясь своими делами, изредка радуясь новому письму от Маргариты, у которой появились новые друзья. Злате она тоже писала, правда не так много, но всё равно писала, заставляя сестрёнку радостно пересказывать послания маме с папой.             Близился Новый год, и Маргарита должна была приехать домой на две недели каникул, чтобы отпраздновать и Новый год, и Рождество, а заодно справить и день рождения сестры.       Злата была как никогда нетерпелива. Каждый день просыпаясь, она подбегала к календарю и делала пометки, что очередной день прожит, вот-вот уже скоро будет её день рождения, день, когда она получит метку и вскоре придёт письмо из школы Святой Вальбурги!       Старшие Евсеевы только снисходительно улыбались, не помня за собой в детстве такого рвения, хотя иногда они немного и шутили, что потом девочке будет хотеться обратно домой: как-никак, предметы там сложные, а некоторые и вовсе скучные. Но Злате было чхать на такие дурацкие вещи, сможет она всё преодолеть! Подумаешь, сложные предметы! Можно и потерпеть ради такой красоты, новых друзей, волшебства, в конце концов! Так хотелось уже скорее получить палочку и начать колдовать! Что же может быть лучше?!       Сидя у камина, Злата снова читала огромную старую книгу, как вдруг раздался небольшой треск и из появившегося на мгновение пламени выпал красный конверт. Девочка тут же подняла его и увидела, что письмо пришло родителям от Маргаритки.       — Мама! Мама! — закричала девочка, несясь со всех ног на кухню, где Вероника Евсеева готовила утку. — Маргарита написала!       — М-м-м! Видимо, нужно её завтра встречать, — протянула та, открывая конверт и принимаясь читать.       Оказалось, что Маргарита, и правда, просила её забрать, как и положено всем младшекурсникам, чтобы остаться на каникулах дома.       Уже на следующий день Мирон Евсеев отправился встречать дочь. Злата при этом очень расстроилась: она надеялась снова пройти через камин и побывать недалеко от школы хотя бы так, при этом посмотрев, как там всё выглядит при голых ветвях, присыпанных снегом, но, увы, решено было иначе.       Когда из камина вышел отец с чуть покрасневшим носом, а за ним следом вышла и Маргарита с сияющей улыбкой, Злата бросилась обнимать сестру, не замечая колющего холодом снега, который остался у той на накидке.       За ужином Маргарита то и дело рассказывала об учителях, порядках и новых друзьях, и если родители реагировали вполне спокойно (ах, эти взрослые!), то Злата не могла отвести от сестры глаз, взахлёб слушая её и не переставая задавать вопросы. А Маргарита и не была против: обе девочки так увлеклись, что долго ещё болтали и после ужина, пока и вовсе не уснули возле согревающего камина.       — Нужно отнести их в комнаты, — сказала Евсеева, погладив дочерей по голове. Мирон взял Маргариту, а Вероника Злату, и каждый отнёс девочек по своим спальням. Когда Вероника вышла из комнаты Златы, она заметила тепло улыбающегося мужа у двери их старшей дочери. Она тихо подошла к нему и нежно обняла, счастливо посмотрев на сопящую девочку.       — Я горжусь ей, — тихо протянула Вероника, и глаза её заискрились тем же светом, что часто горит в глазах их младшей дочери.       — Могу только представить, сколько россказней будет потом от Златки, когда она впервые приедет на каникулы со школы, — тихо, но так же счастливо протянул Евсеев. Вероника тихо посмеялась.       Они закрыли дверь в комнату Маргариты и пошли к себе.       — Мне немного страшно, Мирон… — вдруг протянула Вероника, когда они уже ложились в постель. — Этот негодяй…       — Вероника… — устало отозвался Евсеев, с волнением взяв её лицо в свои ладони. — Несчастье однажды произошло даже там, это так. Но с тех пор прошло много времени.       — Совсем не немного! — отчаянно протянула женщина, тревожно заглядывая ему в глаза. — Что, если он снова заявится там?!       — Вероника! — упрямо протянул тот, заключая жену в объятия. — Да, его не могут найти, случались потери, но дети в школе защищены! Не забывай, что с тех пор охрана там изменилась!       Он попытался взглянуть на её лицо, но она отчаянно боялась посмотреть на него в ответ.       — Дети так счастливы при одном упоминании этой школы… А я боюсь их выпускать даже на улицу, чтобы этот негодяй…       — Вероника, прошу тебя! — отчаянно попросил мужчина, всё же заставляя её посмотреть на себя. — Ничего страшного не произойдёт, солнце моё! Неужели мы не сможем защитить их? Мы сильные волшебники, и школа тоже под надёжной защитой! Прекрати бояться, вся жизнь впереди, и этого негодяя так или иначе поймают!       Она смотрела в его убедительные глаза и смогла поддаться ему, в успокаивающем жесте прикасаясь к его лбу своим собственным.       — Я люблю тебя…       — И я люблю тебя, жизнь моя… Мы со всем справимся. А пока не забивай голову ужасами и насладись жизнью… В конце концов, скоро наше маленькое торнадо будет каждый день прыгать от счастья при получении метки.       Вспомнив об этом, Вероника Евсеева тихо рассмеялась, прекрасно понимая, что это так.       — Какие же прекрасные у нас дочери… — довольно протянула она, прикрывая глаза от душевного блаженства.       — Самые лучшие в мире! — поддержал Мирон, улыбаясь своей жене. А затем он нежно прикоснулся к ней в лёгком поцелуе, потому что самой лучшей в мире была и она сама, его любимая, сильная женщина.