Злата и школа Святой Вальбурги

      Когда Злата проснулась, она тут же сладко зевнула, вытягиваясь на кровати. С минуту она спокойно лежала в постели, когда вдруг до неё дошло, что сегодня третье января! День её рождения!       Забывая дышать, она тут же вскинула руку над лицом, всматриваясь в правое запястье с широко открытыми глазами. Но в глазах потух огонёк. Они тут же растерянно померкли.       Злата села на кровати, свешивая с неё ноги, и чуть сгорбилась, с непониманием глядя на запястье. Взгляд покосился на часы. Было почти семь…       Не понимая, почему у неё не было метки, девочка сильно встревожилась, не переставая всматриваться в запястье.       Может, сегодня не третье января? Может, метка появится чуть позже?.. Почему… почему же её нет?       В комнату тихо постучали, а затем дверь открылась. Радостные отец, мать и сестра тихо запели поздравительную песню, неся в руках огромный шоколадный торт, который так сильно любила Злата.       Злата перевела свой растерянный взгляд на вошедших и чуть ли не пустила слезу от несчастья. Вероника Евсеева тут же поняла, что что-то не так. Передав торт мужу, она с тревогой бросилась к дочери, садясь перед ней на колени.       — Дорогая, что случилось? — тихо позвала она, обняв её лицо ладонями.       — Мама… — тихо протянула девочка, глаза её были полны слёз. Маргарита села рядом, с удивлением глядя на её лицо. Мирон остался стоять в дверях, не решаясь потушить горящие свечи на торте. — Мама!.. — с отчаянием, громче позвала Злата, и слёзы побежали по её щекам.       — Тише, милая! Почему ты плачешь? Что произошло?! — с тревогой спрашивала Вероника Евсеева, и дрожащая девочка не сразу показала ей своё чистое правое запястье. Сначала взгляд матери был всего лишь растерянным, а затем всё более тревожным.       — Мирон… — позвала она мужа, не сразу посмотрев на него. Тот поставил торт на ближайший стол и подошёл к ним. — Метки нет…       — Нет метки? — переспросил он, приподняв брови, и тоже присел на корточки перед дочерью, внимательно вглядываясь в её запястье. Всё это время Маргарита хмуро глядела на чужое запястье.       — Мирон… Мирон, что это значит? — с неизменной тревогой спросила она мужа, но тот лишь молча нахмурился. Злата тихо плакала, чувствуя дикую дрожь изнутри.       — Нужно отправиться к мадам Розе Косовской, — спокойно сказал он. Вероника вздрогнула от этих слов. Боясь дальнейшей реакции, Мирон постарался всех успокоить: — Возможно, у нашей маленькой Златки она появится чуть позже, бывает же всякое с нашей магией! Вспомни хотя бы малыша Степновых, у мальчишки метка появилась через пару дней! Мало ли что там у него было! Так что нужно сейчас сходить и проконсультироваться. Прекратили плакать, собираться надо!       Мирон настойчиво поднял задумавшуюся жену на ноги и повёл её на выход из комнаты, на ходу заставляя девочек одеться.       Маргарита, всё это время тихо сидевшая рядом со Златой, хмуро смотрела на её запястье.       — Мари?.. — тихо позвала Злата. Она всегда называла её «Мари», когда пыталась извиниться перед ней или же когда чувствовала в ней особенную нужду.       Но сестра… только презренно поджала губы.       — Обыденная… — еле слышно произнесла сестра, и Злата удивлённо покосилась на неё, не понимая, что это значит. Почему та смотрит на неё так, словно ей противно?       — Мари? — громче позвала Злата, не понимая, что происходит.       Но та не ответила. Маргарита молча встала и вышла из её комнаты, даже не обернувшись. Злата чувствовала дико колотящееся сердце в груди. Что происходило с ней сейчас?       Кое-как заставив себя умыться, Злата пришла обратно к себе в комнату, чтобы переодеться. На столе она увидела торт, на котором погасли свечи, и слёзы всё равно снова сорвались с её глаз.       Пытаясь так или иначе не плакать, она упрямо натянула на себя зимнее платье с тёмными колготками, то и дело настойчиво убирая с лица волосы. В комнату вошла встревоженная мать и помогла ей одеться, после чего стала причёсывать её непослушные волосы.       Злата снова расплакалась, глядя на своё чистое запястье, и Вероника Евсеева лишь отчаянно просила её успокоиться, убеждая, что всё будет хорошо и метка появится позже. Уже когда волосы были собраны в пышную косу, Злата неуверенно посмотрела на мать.       — Что такое обыденная? — вдруг спросила она с припухшими от слёз глазами. Вероника от неожиданности выронила расчёску.       — Где ты это услышала? — нахмурившись, спросила мать.       — Что это значит? — упрямо спрашивала Злата, с силой сжимая своё запястье. — Что это значит, мама?       Вероника смотрела на неё через зеркало нечитаемым взглядом. Губы её приоткрылись для какого-то ответа, но с первого этажа донёсся голос Мирона:       — Девушки, вперёд!       Мать потянула Злату за руку на первый этаж к камину. Там она набросила на неё накидку, плотно завязав бантик, и натянула на голову вязаную повязку, которая тепло прикрывала уши. Маргариты не было, что Мирон объяснил её желанием остаться дома.       Вступая в оранжевое пламя в камине, Злата успела про себя подумать, что они даже не позавтракали, тут же собираясь навестить странную женщину по имени Роза Косовская.