Злата и школа Святой Вальбурги

      Закрыв дверь ванной комнаты, Злата стала ходить из стороны в сторону. Опомнившись, она громко спросила, есть ли кто-нибудь в комнате. Но в ответ ей прозвучала лишь тишина.       Вздохнув, она села под дверью и горько заплакала, но отчаянно пыталась сдержаться, срываясь из раза в раз. Нужно было действовать. Быстро. Немедленно.       Но как?       Дверь в их факультет закрыта и под охраной, даже если она будет невидима, это не поможет…       Злата взглянула на окно. Окно!       Подорвавшись на ноги, она подбежала к окну и распахнула его. Если быть осторожной, можно пройти вправо и спуститься вниз по трубе, а там лишь тихо добраться в кабинет директора, чтобы воспользоваться камином. Иного выбора не было.       Набираясь смелости, Злата пожелала стать невидимой и стала перелазить через окно. Было страшно, падать хоть и не шибко высоко, но если неудачно приземлиться, наверняка можно было сломать руку…       Нужно перестать думать об этом…       Роняя слёзы, Злата медленно передвигалась, стараясь не смотреть вниз. Добравшись до трубы, увитой плющом, она повернулась и начала медленно опускаться. Труба была дико холодной, щёки жгло от пролитых слёз, в какой-то момент она сорвалась, но удачно шлёпнулась на балкон, пусть и сильно забила плечо и бедро.       Всхлипнув, Злата поднялась на ноги и тихо заскулила. Было больно, страшно, нужно было как можно скорее спешить, но она еле волокла за собой ногу.       Давясь слезами, девочка вышла в коридор и осмотрелась. Ни души. Нужно было идти!       Пробравшись в кабинет Ярославы Аксентиевны, Злата медленно подошла к камину и вставила кристалл. Разгорелось белое пламя, но она… крепко зажмурилась.       Громко всхлипнув, Злата отошла от камина, растерянно глядя по сторонам.       «Трусиха?! Ты трусиха?! Но сейчас никак! Нельзя иначе! Нужно бежать! Скорее же, Злата! Ну!»       Взглянув на пламя, Злата замерла. А затем быстро бросилась в пламя, которое её тут же поглотило.       Родная гостиная встретила её жуткой темнотой, в которой слышался странный шелест. Глаза привыкли, и она с ужасом увидела множество жутких насекомых, среди которых сильно выделялись громадные сколопендры, ползущие по их дивану, стенам, ковру…       Она пискнула от ужаса и зажала рот руками, вставая на одну ногу. Они были кругом… Маленькие, средние, большие, шелестящие своими маленькими ножками, мерзкие… Что-то зашелестело прямо над головой, и когда она подняла её, с криком отбежала от гигантской сколопендры с неё ростом, которая свесилась и уже чуть ли не касалась её волос.       Она на что-то наступила и снова закричала. Куда ступить? Они везде!       Внезапно дом наполнился приглушённым смехом откуда-то сверху. Странный шелест наполнил дом, словно исходил из самих стен, и насекомые разбежались, освобождая некую тропинку, что вела на второй этаж.       — Иди… иди сюда… — прошептал опасный голос.       Поджав губы, Злата медленно поковыляла по тропинке, чувствуя мурашки по всей коже. С потолка то тут, то там свисали любопытные сколопендры одна больше другой, размером с саму Злату. Они странно покачивались из стороны в сторону и мерзко дёргали своими гигантски усиками.       Шмыгая носом, Злата стала подниматься по лестнице, как вдруг поскользнулась. На лестнице было что-то разлито, что она с трудом смогла вытереть о мантию. Руки остались противно липкие.       Тропинка вела в детскую…       Злата медленно вошла в комнату, где разливался приглушённый синеватый свет.       В центре комнаты кто-то стоял к ней спиной. Сгорбившийся, дрожащий.       Приглушённый скулёж раздался откуда-то справа. Когда она обернулась, с ужасом увидела маму, прижатую к стене невероятно гигантской сколопендрой.       Насекомое сдавливало своими конечностями израненное тело Вероники, которая хотела что-то сказать, но её рот выглядел так, словно её губы склеили и кожа растянулась. Из рассечённой брови текла кровь. Она горько плакала, головой вытянувшись в сторону дочери.       Злата громко закричала, падая на колени.       — Не-ет! Нет! Нет-нет-нет-нет! — Она отчаянно трясла головой, глядя на беззащитную мать, прижатую к стене мерзким громадным насекомым, которое, казалось, в любой момент может её передавить всмятку. — Прошу, отпустите её! Господи, нет! Пожалуйста! — дико стенала Злата, поворачиваясь то к силуэту, то к матери.       Что-то упало слева от неё, и Злата повернула голову. К полу был прижат её избитый отец с заплывшим глазом и таким же запечатанным ртом, как у матери. Девочка попыталась вдохнуть, но у неё всё не получалось.       Силуэт развернулся. Это был он, в том не было сомнений. Мерзкий, с сальными тонкими волосами, облипшими его голову. С нездорово-позеленевшей кожей. Ало-жёлтые глаза сочились превосходством и яростью. Он мерзко улыбался мерзкой пастью, как у какого-то дикого животного, слишком огромной, слишком зубастой… Горбатая спина задрожала от его смеха.       Злата переводила взгляд с него на отца, наконец, вдыхая, чувствуя, как слёзы просто сыпятся с глаз. Голова горела адским пламенем.       — П-папа! — еле выдохнула она, падая на пол на четвереньки. — Папочка!       Злата опустила голову и зажмурилась, громко всхлипывая.       Монстр щёлкнул костями, снова и снова, постепенно выпрямившись, даже чуть став мягче в чертах лица. Он подошёл к девочке и гадко улыбнулся.       — Знаешь, как тяжело в моём деле? — вдруг спросил он по-мужски тонким и чуть хриплым голосом. Злата поражённо на него посмотрела, отдалённо слыша мычание своих родителей.       Магистриан наклонился к её лицу и смотрел с угрозой, хоть его рот и улыбался.       — Ты ждёшь дни, месяцы, годы… И вот она — удачное дитя, именно то, что нужно… — с некой неадекватно-искренней радостью сказал он. — А ты… ты всё испортила, — покачав головой, растроенно протянул тот.       Злата прерывисто вздохнула, с ужасом наблюдая, как один его глаз медленно посмотрел в совершенно другую сторону.       — Умоляю… — шумно выдохнула Злата, вся дрожа.       — Умоляешь? — наивно переспросил он, чем-то становясь похожим на мирного безумного в лечебнице для душевнобольных.       — Прошу… — прошептала Злата. — Я виновата… я… отпустите… отпустите их… умоляю… пожалуйста, прошу…       Девочка тряслась от безысходности, а в ушах родители замычали ещё громче, выбивая из её глаз новые слёзы.       Магистриан долго смотрел на неё, а затем рассмеялся, мягко хлопая её по лицу тонкой рукой с длинными острыми когтями.       — Ты… Ты, видно, думаешь… — прерываясь на смех, сказал он. — Что я пощажу тебя? Ох, ты..! О-о-ох!       Магистриан ещё какое-то время посмеялся, как вдруг резко смех прекратился, и он так же резко широко раскрыл свои глаза и посмотрел на неё в упор.       — За столько веков ни одна живая душа не портила мне моё дело, а тут появилась ты. Обыденная… среди ведьм, даже без метки, пустое место! — Он с мерзостью плюнул ей чуть ли не в лицо и придвинулся ещё ближе. — Я! раздавлю тебя и твоих блаженных родителей, и пусть каждому послужит это уроком!       Он поднялся и обошёл её, а Злата отчаянно потрясла головой, на четвереньках поворачиваясь к нему.       — Нет… пожалуйста… нет!.. — растерянно попросила она.       Магистриан снова щёлкнул костями, мерзко вытягиваясь вперёд. Он протянул свою тонкую руку в сторону тяжело дышащего Мирона.       Злата успела бросить взгляд на отца, а затем на Магистриана, после чего со взмахом руки гигантская сколопендра обвила тело Мирона и стала изворачиваться в разные стороны.       Злата громко закричала, зажмурилась и зажала свои уши руками, отчаянно пытаясь ничего не слышать…       — Нет-нет, дорогуша, смотреть! — гаркнул Магистриан, схватив её за волосы и больно дёрнув, заставляя открыть глаза. Она громко кричала и жмурилась, из-за чего маг злился и дёргал её за волосы снова и снова под тихий плач Вероники. И так было, пока тело Мирона Евсеева… просто не затихло насовсем.       Громко рыдая, Злата неосознанно ощутила, словно сошла с ума. Разве это может быть реальностью? Чёрт возьми…