Злата и школа Святой Вальбурги

      Все дети собрались в просторном зале. Шёл третий и последний день сдачи экзаменов.       Влас Фролов тяжело вздохнул, то и дело посматривая на входную дверь. Чего только не было за эти месяцы.       Магистриан… так и не был пойман. В ту жестокую ночь за ним пустились в погоню, но никто не смог его обнаружить. Обыскали всё и везде, как только могли и умели. Многое стало ясно после случившегося. Как он проник в школу в тот раз? В чужом обличие. Настоящий профессор Окомир не был найден… Магистриан жил его жизнью, умело и толково, и если бы не Злата, никто бы и не догадался…       После того, что произошло с Евсеевыми, ни у кого не осталось сомнений на счёт похищенных детей… Узнав о случившемся, отец Ульяны, дядюшка Белогор, чуть не сошёл с ума, оплакивая свою единственную дочь, похищенную прямо в школе.       Но оставались и вопросы. Как Магистриан похитил Ульяну и остался незамеченным? Как он сбежал, и никто не смог его найти? Даже из дома Евсеевых? Это было невероятно, невозможно…       Какое-то время дети оставались в своих домах под защитой родителей. Особое внимание уделялось семье чуть было не исчезнувшей девочки, которую спасла Злата. А также семье Златы и Власа…       Сама Злата жила у бабушки с дедушкой, тогда как Маргарита оставалась у тётушки с дядюшкой. Влас писал подруге. Очень много и часто. Он переживал и хотел увидеть её, но она молчала.       Злата ушла в себя, долгое время проводя без сна. Она всё вспоминала слова сестры, её ненависть, её взгляд… И тихонько плакала у окна, из-за чего дождь барабанил всё громче. В один из таких дней бабушка мягко поцеловала её в макушку, с нежной улыбкой сказав, что слёзы ей не к личику, а мама и папа очень сильно бы огорчились… И после этого Злата стала учиться дальше. Настойчиво и спокойно, засиживаясь до глубокой ночи.       Все уже вернулись в школу, но Злата оставалась в доме бабушки и дедушки, боясь выйти дальше своей комнаты. Когда настало время экзаменов, она очень сильно попросила Ярославу Аксентиевну пройти все экзамены дома, и та согласилась, за одним исключением — на последнем экзамене, во время которого присутствует комиссия, необходимо было продемонстрировать заклинание плодородности, и этот экзамен всё же нужно было посетить. Директор разрешила прийти с бабушкой или тётушкой, и Злата согласилась. Об этом узнал Влас, который не находил себе места.       Мальчик снова вздохнул, хмуро глядя на собравшуюся комиссию пожилых профессоров.       — Не вздыхай, она придёт, — сказала Фёкла, прекрасно понимая, почему он не может найти себе места.       — Уже все собрались, — мягко возмутился он.       — Ярослава Аксентиевна сказала, что она придёт, успокойся, — сказал Данакт, хотя сам часто посматривал на дверь.       На середину зала вынесли длинные столы, на которые стали выставлять экзаменуемые предметы — веточки, завявшие цветы, горшочки с землёй и усохшими растениями.       — Я так и не сказала… — вдруг начала Фёкла, внимательно глядя на подготовку.       — О чём? — не понял Влас.       — По поводу её подвески.       — Да? И что же? Что это за растение?       Фёкла наклонила голову набок и задумалась.       — Это цветение папоротника. Если сорвать его цветы, можно открыть необычайную способность. К примеру, как мы уже знаем, стать невидимым.       — И что же, становиться невидимым можно тому, кто нашёл цветы папоротника?       — Как бы так сказать… По идее, да. Только вот одно меня поразило.       Влас внимательно взглянул на подругу.       — Что ты хочешь сказать?       — Это легенда, — сказала Фёкла, глядя ему в глаза.       — Как так, легенда? — не понял Данакт, выглядывая из-за плеча друга.       — Вот так вот, — она взмахнула руками. — И по легенде, цветы эти распускаются только для действительно могущественной ведьмы. Потому что папоротники — что? — Фёкла подкинула брови, жестикулируя руками, словно наматывала круг пальцами.       — Папоротники не цветут по своей природе, — задумчиво протянул Влас и нахмурился. Лишь Данакт был удивлён.       — Разве это возможно? — сказал Данакт.       — Или легенда не такая уж и легенда, — начала Фёкла, — или Злата действительно не такая уж и простая ведьма. Вы сами-то хоть раз цветущий папоротник встречали?       — Всех попрошу тишины, — сказала Ярослава Аксентиевна, выходя в центр зала.       — Ну вот! — шикнул Влас и вздохнул, грустно взглянув на дверь.       Фёкла поджала губы, тоже теперь глядя туда же, куда смотрел и её друг.       — Вы все молодцы! Несмотря на трудности, все добились хороших результатов. Сегодня пройдёт заключительный экзамен, после которого можно с торжественностью объявить о начале летних каникул. Хорошенько постарайтесь, желаем вам успехов! — сказала Ярослава Аксентиевна, после чего зал зарукоплескал.       На сдачу экзамена стали приглашать сразу по пять человек. Влас совсем поник, глядя себе под ноги.       Десять учеников сдали экзамен, после чего дверь в зал тихо открылась. Влас поднялся с места, с замиранием сердца видя, как в зал неуверенно заходит Злата, крепко держа руку тётушки Клавдии.       Власу было всё равно, что его могут отчитать. Он тут же побежал к подруге и крепко-крепко её обнял, невольно вспоминая тот ужасный вечер в её доме на втором этаже и…       Он сильно зажмурился, обнимая её ещё крепче. К ним подбежали Фёкла и Данакт.       — Я скучал… — тихо сказал он, медленно её отпуская. — И так переживал… — сказал он ей в яркие светлые глаза.       Злата опустила голову, стыдясь.       — Я… Я просто…       Тётушка уже хотела было всё объяснить за неё, но Влас нежно улыбнулся, поднимая её личико на себя.       — Я понимаю, — сказал он. И так улыбался… отчего Злата не могла не улыбнуться в ответ.       Её крепко обняли Фёкла и Данакт, после чего ребята поспешили вернуться на свои места. Злата села ближе к выходу и в самом конце, оставаясь рядом с тётушкой.       Экзамен проходил спокойно. Многие шептались… Злата чувствовала это даже спиной. Но она пыталась это игнорировать, крепко сжимая руку тётушки.       — Дорогая, если тебе неуютно, мы можем уйти, — сказала тётушка ей на ушко.       Злата отрицательно покачала головой, но взгляд не подняла.       Настала очередь и её друзей, пусть и в разных группах. Влас вырастил приличный кустик, Фёкла даже немного ему уступила. Данакт же вырастил небольшую цветущую ветвь.       Залата была в последней группе, так как поздно пришла. Как объявили её имя, тётушка тут же с опаской взглянула на девочку.       — Милая, всё в порядке? — спросила она у племянницы. — Если ты не можешь, ничего страшного. Я предупредила Ярославу Аксентиевну, никто не станет ругать тебя.       Злата тяжело вздохнула, как вдруг подбежал Влас и сел перед ней на корточки. Он искренне улыбался, сжимая её руки в своих.       — Ты справишься! — сказал он с яркой улыбкой, и ей даже показалось, что в это мгновение сверкали его глаза. Она крепко сжала его руки в ответ.       — Теперь это как никогда касается меня.       — Что? — растерялся мальчик, не сразу понимая, о чём именно она говорит ему.       Злата отпустила его руки и пошла к остальным на экзаменационное место.       Экзамен начался. Все внимательно смотрели на волшебство экзаменуемых, подбадривая и ликуя, когда всё удавалось. Очередь дошла и до Златы.       — Злата Евсеева. Пожалуйста, выберете подходящий для себя предмет и продемонстрируйте силу плодородия.       Злата только в этот момент подняла голову, внимательно изучая предметы на столе. Самая маленькая палочка, палочка больше, сухая ветвь, завявший цветок в горшочке и ветвь в большом горшке.       Злата посмотрела на комиссию, затем снова на предметы. Она взяла самый большой горшок, но не придвинула к себе. Вместо этого она подняла тяжеленный горшок под общее непонимание зала и поставила его на пол, садясь рядом с ним в позу лотоса. Видимо, профессора хотели было сказать что-то, возразить, но не посмели.       Злата вытащила свою палочку и направила на горшочек. Не получится, она знала это. Бесполезный кусок палки… И тогда она протянула вторую руку, касаясь горшочка. Она медленно закрыла глаза, представляя, как отдаёт свою силу, чтобы распустить жизнь. И ей показалось это прекрасным, чем-то тёплым, солнечным.       — Расти… — легко выдохнула девочка, чуть запрокидывая голову. — Расти… Р-расти… — уже больше шёпотом выдыхала она в вдруг онемевшем зале.       Сухая ветвь медленно насыщалась оттенками, вырастая всё выше и выше, выше и выше…       — Расти… цвети… цвети… — с чувством выдыхала Злата, и на уже длиннющей ветви в стороны расползлись новые веточки, медленно выпускающие зелёные листья, а затем и почки цветов.       Дети сначала шептались, затем кто-то не смог сдерживать восторженных криков. Тётушка Клавдия поднялась со своего места, не веря своим глазам. Все были в шоке. Кроме, разве что, Власа, который обеспокоенно смотрел на дерево, что вырастает всё больше и больше. Злата… и её слова…       «Теперь это как никогда касается меня».       Влас крепко сжал руки в кулаки. Теперь… всё изменится, он чувствовал это. У него никогда не было мыслей, что Злата чем-то хуже остальных, слабее или, что невозможно, глупее. Он видел её старания, он знал её тихую грусть на дне глаз и верил в неё, тогда как не верил никто другой (даже родители, которые втайне смирились). Но сейчас он понимал, что ничего не будет как прежде. Она это так просто не оставит…       — Живи… — медленно выдохнула Злата, сидя под деревцем, выросшем на полтора метра.       Она медленно распахнула свои сияющие золотые глаза и взглянула на созданную ею красоту. Это было удивительно красиво, волшебно, невозможно прекрасно… Но внутри она горела жарким огнём и отчаянной печалью, которая всё больше распаляла в ней тихий гнев.