Гибискус и змеи

      – Малыш, вот это совершенно точно не проблема, – заверил Феликс, проверив, что связь в лифте не оборвалась, – занесешь мне вечером геймпад и я починю.       Он приветственно кивнул вошедшим девушкам, пододвинувшись дальше к стене, чтобы никому не мешать разговорами.       – Я справился с твоим ноутбуком, – напомнил Феликс, – всего за два часа. В качестве платы принимаются комментарии, какой я умничка.       – Ты умничка, – тут же беспрекословно согласился Хенджин по ту сторону динамика. – Как много раз мне нужно это озвучить?       Феликс поджал губы, по отражению в хромированной поверхности стен лифта замечая свою глупую улыбку.       – Одного было достаточно.       В конце концов за починенный ноутбук Хенджин достаточно отплатил своей восторженной реакцией, словно Феликс сделал нечто волшебное. А он был рад покопаться в недрах микросхем и распаковать паяльник из коробки, потому что все, чем был занят в выходные – это попытками отвлечься от ситуации с детьми. Понедельник обязывал его принять решение. Выйти на работу с кислой миной и подорванным моральным состоянием, чтобы уже до обеда положить на стол заявление об увольнении, или же отпустить ситуацию и вернуться к рабочим задачам с новыми силами.       Когда рано утром Александр позвонил ему, чтобы дать пару поручений, Феликс не сомневался в своем решении остаться. Возможно, переживал сам Александр, ведь у них не было в привычке созваниваться до того, как пересекаются с утра в кабинете. Звонок напоминал попытку узнать, не сбежал ли Феликс из высотки после всего произошедшего. Подмывало задать вопрос и узнать, к чему привели выходные – отправились ли дети в Мексику в руках службы опеки или все еще находились внутри ФанниТаун, подключенные к капельницам. Требовалось много усилий, чтобы сдерживать страдающее за малышей сердце, но Феликс знал, что стоит придержать язык за зубами. Он даже Хана тревожить не стал, потому что терпение у людей безграничным не было.       Эмпатия Феликса была.       К счастью, Хенджин провел все выходные вместе с ним, отвлекая на просмотр «Аркейна» или приставая с ремонтом ноутбука. Как понял Феликс, он нужен был Хенджину просто, чтобы видосы смотреть или читать, рабочий стол был почти голым за исключением базовых программ, устанавливаемых обычно при первом подключении.       Феликс накинул пальто (в воскресенье вместе с Хенджином спустились до химчистки на пятом этаже), поприветствовав Тройняшек у стойки и охранника, которого чаще всего видел в холле. Именно он когда-то вручил Феликсу пропуск.       – Все, я выхожу, – уведомил Феликс Хенджина, чмокнув воздух. – Пара минут и буду.       Когда в ответ раздалось «Жду тебя, брауни-бой», Феликс против воли улыбнулся и выскочил на улицу, непроизвольно вдыхая осенний воздух полной грудью. Последний его выход из высотки закончился… тем, чем закончился, но одна жуткая ситуация не должна была сковывать по рукам и ногам. Крис прав в своих намеках. Кажется, Феликс забетонировал себя в стенах удобного здания, забывая о свежем воздухе. А ведь Пусан в ноябре был жутко приятен. Феликс являлся большим любителем теплой летней погоды, но климат в это время года был до того комфортным, что не нарадоваться.       Толпа, переходящая дорогу вместе с Феликсом, рассосалась в разные стороны: служащие направлялись в порт, а часть сотрудников (лица некоторых казались знакомыми не только как клиенты кофейни, но и как коллеги теперь) направлялись за завтраком, чтобы иметь возможность подышать перед началом новой недели. Почти подойдя к кофейне, Феликс столкнулся с пешеходом, мужчина только припарковал свой Генезис на обочине. Феликс и внимания бы не обратил, если бы не помнил, что дети Криса катаются с няней на такой же машине – в памяти отложилось, ведь Феликс обозвал Криса патриотом, а тот на поверку оказался австралийцем, как и он сам.       – Простите, – улыбнувшись мужчине, извинился Феликс и не забыл слегка поклониться. Мужчина успел придержать его за талию, чтобы они оба не свалились. – Едва не сбил вас с ног.       Мужчина коротко улыбнулся в ответ.       – Ничего страшного.       И, поставив машину на сигнализацию, быстрым шагом удалился в одно из кафе, стоящих на той же линии, что и кофейня. Феликс проводил его взглядом, пока у входа в кофейню не заметил фигуру Хенджина. Тот стоял, сложив руки на груди, и совершенно точно дулся.       – Обещал быть через минутку, а сам с каким-то мужчиной обнимаешься, – на приветствие заметил Хенджин. Феликса это умилило – претензии пятилетки, честное слово. Он закатил глаза и успокаивающе провел ладонью по спине Хенджина. Его классический тренч от Берберри подчеркивал природную стройность, хотя и не был наглухо запахнут – на объемном свитере не получилось бы красиво выделить талию поясом.       – Столкнулись случайно, – объяснил Феликс, заискивающе заглядывая в лицо обиженного Хенджина. – С тобой мы тоже когда-то так столкнулись.       Хенджин кивнул, напомнив:       – После этого мы начали встречаться. Если ты пытался меня успокоить, то у тебя не вышло.       Феликс рассмеялся и, быстро оглядевшись по сторонам, поднялся на веранду кофейни поближе к Хенджину, ненадолго приобнимая. Толпы ходящих мимо сотрудников не вдохновляли его демонстрировать чувства в открытую, хотя единственное, чего Феликсу действительно хотелось, это поцеловать рот Хенджина, когда он так очаровательно дулся в приступе неожиданной ревности.       – Пойдем, а то простоим так до обеда, – Феликс улыбнулся, когда Хенджин придержал ему дверь, и огляделся по сторонам. Сотрудники кофейни привычно поздоровались. – Ты позавтракал?       Хенджин встал рядом, поглядывая на витрину. Феликсу так сильно хотелось обнять его и склониться ближе. Чтобы не было сомнений, кем они приходились друг другу. Для него было важно не иметь границ – Феликс уже говорил Хенджину, что становился липучкой в отношениях. Единственное, что останавливало, соблюдение каких-никаких рабочих дистанций. А еще то, что они с Хенджином не обсуждали, как к афишированию относится он сам. Такие решения в одиночку не принимаются. Учитывая особенности Хенджина и неудовольствие касательно объятий внутри высотки, сначала надо бы проговорить словами через рот.       – Да, перекусил, когда забегал на работу, – ответил Хенджин, глянув на Феликса. – Почему ты решил брать кофе здесь, а не в Фанни?       Когда подошла их очередь, Феликс быстро озвучил заказ, перебросившись парой вежливых фраз со старшим администратором; тот высказал сдержанные восторги касательно обновленного гардероба Феликса. Бывшие коллеги были рады, что он сумел вырваться из общепита, ведь это удавалось далеко не всем. В ожидании заказа они с Хенджином отошли в дальний угол кофейни, к барной стойке для посетителей. Феликс с восторгом подобрался, когда Хенджин подошел близко, почти прижимая его лопатками к стойке.       – Александр переживает, я думаю… – задумчиво протянул Феликс, радуясь, что, стоя рядом, можно говорить тише. Сотрудников ФанниЭкспресс в кофейне по утрам достаточно, чтобы нашлись лишние глаза и уши. Феликс видел искренний интерес в их сторону даже сейчас, не хотелось давать повод для сплетен. – Или Крис. Я не знаю, кто был инициатором. Александр звонил сегодня, у меня куча задач вне высотки.       Хенджин нахмурился.       – Ты будешь по городу мотаться?       – Придется, – Феликс пожал плечами. Он прекрасно знал, на какую должность устраивался. Бегать по делам было основной его задачей. – Я почти уверен, они просто хотят, чтобы я голову проветрил.       Хенджина все это отчего-то не порадовало. Феликс видел и его нахмуренные брови, и недовольный взгляд. С такими вещами стоило разбираться сразу. Когда Хенджин отвернулся в сторону кассы и витрины, Феликс незаметно для других гостей прихватил его пальцем на палец, чтобы привлечь внимание. Когда он добился желаемого, то посмотрел Хенджину в глаза.       – Злишься, что не будем сегодня во время работы общаться?       – Открой мне свою геолокацию.       Это прозвучало так неожиданно, что Феликс сначала моргнул, сбрасывая оцепенение, а потом уже переварил просьбу.       – Заказ для Феликса готов! – прозвучало у кассы.       Феликс не сдвинулся с места, продолжая пялиться на Хенджина, который сверлил его внимательным взглядом. Поняв, что Феликс в ступоре, он приподнял брови, ожидая реакции.       – Зачем? – уточнил для начала Феликс. Больше от неожиданности, чем от недовольства. Феликс не был против открыть геолокацию для Хенджина, просто в предыдущих отношениях, когда об этом просил сам Феликс, бойфренд его послал, прочтя лекцию о личных границах.       Хенджин пожал плечами.       – Ты запрашивал сопровождение у Джун Во?       – Нет, – выдохнул Феликс, поняв, откуда выросли ноги у просьбы Хенджина. – Ты прав, я не делал райдер.       Феликс на выходных в красках описал Хенджину, что чувствовал, ступая в порт вместе с Келли. Он держал при себе некоторые детали, потому что подписанный документ о неразглашении не был пустым звуком, но не сдерживался, описывая свой страх. Феликс делился с Хенджином, что пережил ночью в порту. И теперь Хенджин за него переживал. Все эти терки с охраной, то, как Келли заступился за него, пока Феликс пребывал в растерянности…       Никто не дал бы Феликсу охрану просто для того, чтобы смотаться в центр до МВД или в порт средь бела дня, поэтому неудивительно, что Хенджин начал волноваться. Ему было не плевать на безопасность Феликса.       – Хорошо, – тут же согласился Феликс и вытащил мобильный, замечая, как после этого складка на лбу Хенджина разгладилась. – Прямо сейчас и отправлю.       Хенджин кивнул в благодарность, но, кажется, все равно погрузился в размышления. Феликс не стал его тревожить – Хенджин взял на себя все тяготы его рассказов о личных переживаниях. Такое трудно, наверное, вытравить сразу же.       Когда они выходили из кофейни, пара гостей – сотрудников ФанниЭкспресс – покосились на них странным взглядом, но Хенджину было плевать. Он выпустил Феликса на улицу, вновь по-джентльменски придержав дверь, а Феликс был просто рад, что он рядом. Только Хенджин и помог ему в моменте справиться с пережитым, убеждая, что Феликс не зря был влюблен в него по уши.       Первые документы Феликс завез в высотку, выходя из лифта на сорок седьмом этаже. Ангела лишь оторвала взгляд от компьютера, так осмотрев его, словно была удивлена, что Феликс не уволился.       Слухи полнили высотку, отделы логистики точно. Не было ни единого шанса, что Ангела не в курсе о ситуации с работорговлей. Феликс на мгновение обратил внимание на ее линию груди – низко сидящий топ из костюмной ткани открывал длинную шею, ключицы и белоснежную кожу до начала бра. Ничего страшного в этом нет, Феликс не сноб, а Ангела была сногсшибательна в своих деловых образах. Просто ее кожа без единой татуировки заставила вспомнить Келли, грудь и шея которого были покрыты плотным слоем краски. Прямо как у Хана.       И даже татуировка Криса.       Змея и гибискус.       Феликс почти уверен, что видел одинаковые татуировки у всех троих.       – Завис? – сбила его мысль Ангела, выглянув из-за компьютера. – Рада тебя видеть.       Спасибо, что не сбежал, поджав хвост, да?       – Вау, – Феликсу стало жутко, – это что, дружелюбие?       Ангела вздохнула и вернулась к работе.       – Напомни сказать, что новая прическа – дерьмо собачье.       – А, нет, – улыбнулся Феликс, – все в порядке, тебя точно не подменили.       Он подхватил яблоко с вазочки на ее комоде и подмигнул, направляясь в сторону кабинета. Феликсу было спокойнее, пока Ангела кошмарила всех вокруг, мир казался стабильнее из-за ее вечно строгого взгляда светлых глаз. Он зажал яблоко зубами, успев поправить легкие серф-локоны у зеркала в приемной прежде, чем войти в кабинет Александра с охапкой документов.       Феликса сразу окружил его начальственный тон.       – Круто, я в курсе, что мы не сдавали райдер, – рявкнул Александр, находясь в не самом приятном расположении духа. Феликс даже замер на пороге, пока тот не махнул ему, чтобы проходил и не обращал внимания. – Джун Во, я очень рад, что ты выдал Рателю выходные. Мне будет ахуенно классно спать ночами, зная, что он не страдает от недосыпа. И да, я не подал райдер, потому что не предполагал найти детей в коробках для животных в пятницу вечером!       Феликс поджал губы и уселся на свой диван, разбирая привезенные документы. Его ждало еще три поездки, но перед этим не мешало бы прерваться на обед. Когда он доел яблоко, то четким броском отправил остатки в мусорную корзину.       – Ратель нужен мне сегодня. Даже не так. Он нужен исполкому, который очень желает получить ответы на вопросы. Дети в безопасности, плывут домой, но я хочу допросить персонал судна, пока мексиканские жандармы их не забрали. И для допроса мне нужны навыки Рателя.       Этого было достаточно, чтобы Феликс успокоился.       Дети плыли на родину и больше им не угрожала перспектива попасть в рабство в незнакомой для них стране. Хорошие новости для обеденного времени понедельника. Феликс нашел секунду, чтобы открыть переписку с Хенджином и написать ему простое «СПАСИБО».       Тот ответил сразу, интересуясь за что.       Феликс раздумывал, как будет честнее ответить.       За то, что решился попробовать отношения?       За то, что не безразличен к чувствам партнера?       За то, что Феликс его, черт возьми, так быстро успел полюбить?       – Он может им даже ногти вырвать, – рявкнул Александр. – Может пальцы отрезать, он это дело больше всего на свете, кажется, любит. Он может делать все, что угодно, с ублюдками, которые решили, что можно продать детей как товар во вьетнамский, блять, бордель. Полный карт-бланш. Пусть твой больной ублюдок хоть умоется кровью, мне наплевать. Если ты хочешь райдер, знаешь, что я напишу там? Пусть Ратель казнит ублюдков самым садистским способом, на который способен, пока вытягивает из них всю доступную информацию. Вот мой райдер, Джун Во. И когда приедут мексиканцы, я вручу им трупы и скажу, что так и было.       Феликс потер одеревеневшие от прохлады пальцы, глядя в никуда, за окно между распахнутых штор. Там порт Пусана купался в солнечных лучах, позволяя забыть обо всем произошедшем.       – Я рад, что мы согласны друг с другом. До связи.       Александр закончил звонок, погружая кабинет в звенящую тишину. Только его тихое английское ругательство вырвалось между губ, когда он зарылся пальцами в волосы. Наверное, только в этот момент он понял, как многое прозвучало вслух при Феликсе.       Феликс почувствовал взгляд Александра, но его отвлекло сообщение, пришедшее от Хенджина. Феликс так и не написал ему, потому что не подобрал правильного ответа на вопрос.       А Хенджин прислал: «ЕСЛИ ЭТО ОБМЕН БЛАГОДАРНОСТЯМИ, ТО СПАСИБО, ЧТО Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ?». Феликс заблокировал экран и перевел взгляд на Александра, чувствуя бурю в груди. Так не должно быть – так открыто и честно, как умел, кажется, только Хенджин. Нормальные люди не признавались в любви через мессенджер, но эта простота и делала Хенджина настоящим. В век, где каждое важное событие должно быть озвучено и транслировано в социальных сетях, иметь доказательство в виде свечей, романтической музыки, атмосферы или записи на видео для публикации на странице, Хенджин казался единственно-настоящим.       Александр смотрел длинным внимательным взглядом, после чего уточнил:       – Есть новости? – весьма обширная формулировка, когда, наверное, не знаешь, какой реакции ждать от подчиненного.       Феликс поднялся, отдавая ему привезенные документы.       – МВД просило передать, что ответ им нужен до десяти часов вечера, так что рекомендую поставить контроль. Сам отнесу документы на подпись в исполком, если Ангела будет занята. МВД запрашивают копии договора пятилетней давности, чтобы приложить к нашему ответу. Насколько знаю, оригинал у главы исполкома?       Александр опомнился спустя пару секунд, ожидав, видимо, чего угодно, но не точного доклада по задачам. Феликс продолжал пялиться на него, пока Александр не отмер, забирая папку. По рекомендации Феликса он тут же поставил букву «К» на документах красной ручкой, чтобы вопрос решался молниеносно. Феликс гадал, если у Александра была татуировка на груди, то было бы ее видно через белую рубашку или ткань достаточно плотная, чтобы это скрыть?       – Да… Да, он там, – ответил наконец Александр, возвращая себе привычный начальственный тон человека, который все контролировал. – Я позвоню в исполком, скажу, чтобы секретарь сделал копию. Я не уверен, что наши быстро соберут весь пакет. Сможешь вечером смотаться в МВД в нерабочее время?       Феликс улыбнулся.       – Никаких проблем. Я всегда на связи, вы же знаете. Планирую уделить час обеду, пока не упал в голодный обморок после беготни, и побегу дальше.       Александр расслабился, посмотрев на него как-то иначе. Может, об этом Крис и говорил? Нужно вовремя притворяться глухим и слепым, а еще не задавать вопросов, на которые не хочешь получать ответ.       Феликса не касалось, что случится с командой корабля, привезшей детей к ним в порт.       Феликса не касалось, мог ли Александр без райдера запрашивать что-то у Джун Во.       Феликса не касалось, что за человеком был некто по имени Ратель, способный выпотрошить человека по приказу.       Феликс вытащил телефон и, пока Александр что-то обдумывал, напечатал: «Я ТОЖЕ ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, НО ХОТЕЛ БЫ СКАЗАТЬ ЭТО ЛИЦОМ К ЛИЦУ, ХЕНДЖИННИ».       Тот не прочел сразу, видимо, чем-то занятый.       Александр, приняв решение, сдвинул документы в сторону и спросил:       – Пообедаем вместе?       Феликс понял, что только что заработал последний балл в таблице «Достоин ли Феликс Ли доверия от начальника».       – Конечно, босс. Идемте, покажете, где обедают важные шишки.       Из здания МВД Феликс выходил уже в вечернюю темноту. Он запахнул пальто посильнее, думая, что стоило согласиться на предложение взять водителя. Феликс просто не хотел никого напрягать из-за такой мелочи – быть курьером у него прекрасно получилось, передвигаясь и своим ходом. Пока он не носил ничего тяжелее папки с документами, не было смысла брать машину или такси. К тому же, погода позволяла прогуляться.       Стоило написать Крису спасибо за его не очень очевидные, но считываемые намеки, что Феликс засиделся в высотке, словно принцесса в башне. Феликс обогнул стоящую у обочины черную машину, поджав губы. Он не стал оборачиваться, но решил немного сменить маршрут – прогуляться по центральной улице вдоль дороги вместо того, чтобы сокращать путь дворами.       Высотка действительно затягивала с ее благами, деньгами, удобствами и чувством комфорта. Вот та самая зона, о которой все говорят. В ФанниТаун было все необходимое для жизни: каждая бытовая мелочь, работа, а еще… Хенджин. Не живи он внутри, Феликс не был бы так зациклен на этом месте и чаще бывал за пределами работы. Но Хенджин тоже пленник высотки, тоже проводил все основное время внутри. Было ли это связанно с тем, что Феликс успешно закрывал глаза на многие вещи? Задобрила ли его высотка благами настолько, чтобы Феликс стал плохим человеком?       Феликса всегда вела вперед только совесть. А еще сострадание к миру и неугасающий оптимизм. Хотелось проверить по карманам, осталось ли все перечисленное при нем.       Когда он миновал пару кварталов, остановившись около чайного магазинчика, чтобы купить маленький пакетик улуна, вечер сделался только темнее. Феликс выдохнул, наслаждаясь прохладным воздухом, а потом вытащил телефон, чтобы позвонить Александру.       Тот ответил быстро, но на фоне пару секунд еще слышался незнакомый мужской баритон. Возможно, это был его муж.       – Феликс? Все отвез?       Феликс поджал губы, мысленно чертыхнувшись от того, что улица становилось малолюднее. Он, наоборот, рассчитывал, что центральный район будет полон людей, но, кажется, совершенно забыл о фестивале фейерверков. Проверив дату, Феликс шикнул. Вот, где были все жители – на пляже Кваналли вместо того, чтобы прогуливаться по городу.       – Да, – ответил Феликс, постаравшись держать голос ровно. Он не стал раздумывать, будет ли выглядеть глупо, поэтому озвучил: – Не уверен, прав ли, но мне кажется, что за мной следят с самого утра.       Александр тут же отошел в место, где было тише.       – Что ты имеешь ввиду?       – Утром, когда выходил до кофейни, видел машину. Генезис. Запомнил, потому что… Не важно, – зачем Александру вообще эти подробности? – Мы с водителем столкнулись. И я почти уверен, что весь день вижу эту же машину. Окна затемнены, водителя не могу опознать издалека. Сейчас сделал остановку около магазина, чтобы убедиться.       – Столкнулись? – переспросил Александр серьезным тоном.       – Ага, – вздохнул Феликс, стараясь сохраняться спокойствие, потому что да, все это время машина так или иначе следовала за ним. Даже сейчас. – Может, это паранойя после случившегося?       Александр не разделял его предположений.       – Запомни одно, в этом мире выживают только тревожные люди. А теперь слушай внимательно, где ты? – когда Феликс назвал адрес ближайшего дома и описал дальнейший маршрут, надеясь все-таки выйти с пустынной улицы на более оживленный квартал, Александр проговорил: – Потрогай незаметно лацканы пальто. Ощупай в районе карманов и пуговиц. В местах, где тот водитель мог к тебе прикоснуться.       Феликс сделал, как велено, находя на внутренней части кармана что-то, похожее как раз на пуговицу. Он бы и не заметил, если бы не искал специально. Прикрепленная на что-то липкое вроде двустороннего скотча, она была в том месте, которого не касаешься, всовывая руки в карманы.       – Допустим, – нервно выдохнул он, сглатывая образовавшийся в горле ком. – Пуговица или клепка, не могу понять.       – Это трекер, Феликс, – ответил Александр, из-за чего Феликса обдало ледяным потом. – Продолжай идти. Я звоню парням Джун Во. Ни в коем случае не сворачивай с маршрута, который назвал. Я скоро буду.       Феликс попрощался также, как прощался бы в любое другое время.       Не так давно, уволившись из кофейни и внезапно приобретя кучу свободного времени в ожидании ответа от модельного агентства, Феликс успел прочесть книгу, написанную Робертом Дженсоном – человеком, положившим жизнь на разборы катастроф, поиск трупов под завалами и решение критических ситуаций. Феликс не разделял жуткий патриотизм автора и приобщенность к американскому обществу (Феликс даже не был никогда в Америке), но хорошо запомнил совет на тему того, как нужно выживать в мире, где каждый день может случиться неожиданная угроза.       Роберт Дженсон сказал одно: готовиться нужно лишь к тому, что можешь контролировать, а нести ответственность за поступки и свой выбор.       Феликс выбрал остаться работать в ФанниЭкспресс, поэтому не мог обвинить кого-то еще в принятии этого решения. Как и не мог переложить ответственность на любого из коллег и начальников за то, как дрожали колени, пока он шел, спиной чувствуя слежку. Феликс подумал, почему он так наивен. Он ведь улыбался тому человеку, что едва не сбил его у кофейни с утра. Он ведь извинился перед ним, не подозревая даже, что тот прилепил на него маячок слежения. И что, если эта маленькая, похожая на пуговицу штучка еще и писала звук?       Что делать с документами о неразглашении, подписанными в день приема на работу?       Феликс станет следующим, про кого Александр скажет, что некий Ратель может делать все, что заблагорассудится?       Почему Феликс, желая лишь мира, оказался в самой гуще тьмы?       Сердце заполошно билось в груди, а воздух со свистом попадал в легкие – дыхание сбивалось от ощущения преследования, которое, как молился Феликс, все еще могло просто почудиться. Доведя себя почти до мандража, он не выдержал, обернувшись в пол-оборота, понимая, что если уставится на машину, то выдаст себя. Но… машины не было. Дорога была пуста. В этот момент Феликсу показалось, что грудная клетка была тисками, которые разжались, отпуская все напряжение.       Не было никакой машины.       Не было людей.       Никто за ним, кажется, не следил.       Феликс, длинно выдыхая от накатившего облегчения, не смог устоять на ногах – слишком много страха накопилось за эти полчаса дороги. Опустившись на корточки, он прикрыл глаза и уткнулся лицом в ладони, чтобы потереть замерзшую от ужаса кожу.       – Все в порядке, – прошептал он.       Все в порядке.       Просто мнительность после пережитого стресса.       И именно тогда Феликса дернуло назад. Он не удержался на ногах, со вскриком падая на спину, когда его протащило по асфальту. Он так перепугался, что зажмурился от неожиданности. А потом его с неистовой силой вздернули вверх. Только ощутив опору под ногами, Феликс распахнул глаза и узнал мужчину с перекрестка – именно с ним Феликс столкнулся с утра. Феликс ничего не успел сделать, кроме как попытаться вырваться из хватки, но тут же получил удар в живот такой силы, что его согнуло пополам. Воздух выбило из легких, а от непривычной боли перед глазами пошли черные мушки.       Только не отключаться. Не отключаться! Феликс заорал, надеясь привлечь внимание, но рот оказался заткнут ладонью в перчатке. Где-то на краю сознания Феликс подумал, что в фильмах убийцы носят только кожаные перчатки, а те, что зажимали ему рот, больно передавливая губы, были тканевыми. Почти приятными на ощупь, если бы не давление, способное переломить ему челюсть. Феликс попытался лягнуться, но бесполезно – мужчина вздернул его вверх как пушинку, протащив по земле.       Уйти! Не дать себя утащить!       Александр сказал не сходить с пути!       Феликс попытался укусить обидчика, прирасти ногами к земле, стать тяжелее, чем есть, но ничего не вышло – мужчина, шипя, дернул его лишь сильнее. Запнувшись о собственные ноги, Феликс упал на асфальт, раздирая, кажется, кожу на лице. Вспышка боли была не столь сильна, как липкий ужас, заставляющий барахтаться и пытаться спастись.       – Нет! – заорал он, когда рот стал свободен. – На помощь!       Удар в живот заставил его замолчать.       Феликс ни разу в жизни не дрался и понятия не имел, насколько больно получать носком ботинка под ребра. На мгновение он, кажется, отключился от боли.       Мужчина прорычал:       – Сука, всю сделку сорвал, сученыш, откуда ты только взялся среди энгидрин?       Феликс и рад бы ответить, но он завизжал, когда пальцы болезненно вцепились в волосы, приподнимая его голову от асфальта. Ангела обсмеяла его локоны. Сейчас могла порадоваться – от укладки точно ничего не осталось. Феликс вцепился в руку мужчины, пытаясь оторвать его от собственных волос. Он вскинул взгляд вверх, но не видел ничего, кроме ночного неба, темноты крон деревьев на аллее и чужого, перекошенного от злобы лица.       А потом свободной рукой мужчина достал пистолет.       У Феликса душа ушла в пятки. Он даже не смог закричать, глядя снизу вверх, как напавший снял пистолет с предохранителя.       Глушителя нет, подумалось Феликсу.       Это будет громко.       – С каждой Змеей будет к чертовой матери покончено, – сказал мужчина и приставил дуло ко лбу Феликса, обжигая кожу холодом металла.       Феликс не смог закрыть глаза.       Если это последняя секунда его жизни, то он не хотел видеть темноту.       Следующее, что почувствовал Феликс, горячая кровь.       Он не понял, почему вдруг горло мужчины пошло темной полосой – кровь, бордовая и густая, полилась из прорези, словно ручей, несущийся в недра моря. Кровь попала Феликсу на лицо прежде, чем мужчину отшвырнуло в сторону. Он завизжал, падая рядом с Феликсом. Мужчина все еще цеплялся за его одежду и руки, пытаясь держать, но захлебывался в крови.       Феликс моргнул, сплевывая его кровь изо рта, залившуюся сквозь зубы.       И, едва не согнувшись от приступа рвоты, понял, что нападавшего кто-то пытался убить.       – Ратель, стой! – крик показался знакомым, но таким истошным и диким Феликс его еще не слышал.       Нож вонзился в живот мужчины легко, как вошел бы в масло. Феликс был на расстоянии вытянутой руки, когда брюхо нападавшего, распоротое вместе с одеждой, выпустило наружу внутренние органы – они высыпались, как рассыпались бы апельсины из порванного пакета.       Феликса замутило от запаха и увиденного.       – Ратель… – да, голос принадлежал подбежавшему ближе Келли. – Что ты, мать твою, натворил…       Феликс не мог дышать. Когда мужчина перестал конвульсивно дергаться и затих неподвижным телом, пальцы его все еще сжимали рукав пальто Феликса.       Феликс закаменел.       Прирос к асфальту.       И не мог оторвать взгляда от развороченных внутренностей около себя.       В ответ на ошарашенный голос Келли раздалось совершенно спокойное:       – Он пытался убить Феликса.       Вот так просто.       Конечно, как иначе?       Ведь Феликс любил его именно за это. За честность и простоту.       Феликс медленно поднял взгляд вверх, глядя на Хенджина, склонившегося над ним. В руке у него был нож. Это он убил нападавшего.       Хенджин, на лицо и грудь которого попала чужая кровь, нахмурился, присаживаясь рядом с Феликсом.       – Брауни-бой, ты в порядке? Я рядом, – он потянулся перепачканной в крови и грязи ладонью к Феликсу, но тот отшатнулся, едва не заваливаясь вновь на бок, потому что ни ноги, ни руки его не держали.       Хенджин непонимающе посмотрел на него.       – Не подходи ко мне, – едва слышно проскрипел Феликс. – Не тронь! – заорал он от ужаса, когда Хенджин потянулся к нему.       Да… как же так?       – Ратель, твою мать! – рявкнул Келли, отмерев и подходя ближе. Он развернул Хенджина к себе. – Сдурел? Приказ был взять в заложники, блять!       Хенджин был спокоен.       – Он хотел убить Феликса.       Мантра, которая будет сниться Феликсу в кошмарах. Он отполз подальше от внутренностей, желая сбежать, исчезнуть, проснуться от страшного сна, словно ничего не было.       Хенджин не мог держать в руке нож, Хенджин не мог перерезать горло мужчине, Хенджин не мог выпотрошить его как…       Как мясник.       Феликс, не видя ничего за пеленой слез и не понимая, что происходит, прошептал:       – Ты же работаешь поваром.       Хенджин обернулся, нахмурившись.       – С чего ты взял?       В самом деле.       – Малыш, – Хенджин подошел ближе, обеспокоенный, как и всегда. – Давай, я помогу…       Когда скрип шин на дороге сменился на топот ног, Феликсу захотелось закрыться руками. Раздался крик, звуки машин, шум и суета, а потом в висок Хенджина уперся пистолет.       Александр заорал:       – Отошел от него, мать твою! – Феликсу еще не доводилось слышать столько стали в его голосе. Даже на прошлой неделе, в порту. – Я, блять, не шучу, Ратель. Брось нож.       Хенджин запротестовал, споря:       – Я бы не обидел Феликса.       – Я сказал бросить нож! Это приказ!       Звон ножа отдался где-то не рядом, словно Хенджин отбросил его достаточно далеко, чтобы он никому не причинил вреда.       – А теперь шаг назад от Феликса.       – Я не обижу его.       – Назад.       – Я бы ничего с ним не сделал! – сорвался Хенджин на крик.       Он снова был таким – дулся на вещи, которые ему не нравились.       Ему не нравилось, что Александр заставлял его отойти. Дуло сильнее вжалось Хенджину в голову.       – Если ты думаешь, что я не могу тебя пристрелить, ты ошибаешься. Ты нарушил прямой приказ и прямо сейчас угрожаешь сотруднику. Тебе, сука, даже заговаривать с ним нельзя.       – Можно, он разрешил мне, – прошипел Хенджин в ответ, – и я ничего. Ему. Не сделал.       Александр саркастично выплюнул, кивнув:       – Ты всего лишь устроил фейерверк из чужих кишок под его ногами. Он перемазан в чужой крови и смотрит на тебя, как на дьявола.       Хенджин резко обернулся, ошпарив Феликса взглядом, чтобы проверить правдивость чужих слов. Феликс промерзал на асфальте.       Точно.       Фейерверки.       На пляже Кваналли будет ярко и шумно.       – Отойди от Феликса, Ратель.       Хенджин поменялся в лице, возвращая себе спокойное равнодушие, словно его не пугала сталь у головы. Феликс успел сегодня ощутить это, когда дуло прижалось к его лбу. И он остолбенел от ужаса.       Хенджин же развернулся к Александру, подметив спокойно:       – Вы же в курсе, что я не боюсь?       Александр усмехнулся.       – А еще в курсе, что ты, ублюдок, очень любишь жить. Так вот я лишу тебя этой возможности, если ты не отойдешь от моего сотрудника.       Это заставило его растерять маску спокойствия. Хенджин дернул плечом и отошел, как было сказано. Кажется, только тогда Александр смог вдохнуть полной грудью. Хенджина под прицел взяли другие сотрудники. Видимо, Александр примчался не один. Феликс вообще не понял, сколько машин приехало. Он сидел на земле, глядя в три точки по очереди: внутренности возле трупа, жесткий угол челюсти Александра и Хенджин. Тот поднял руки, из-за чего темная кожанка распахнулась. У горловины растянутого свитера на груди была татуировка.       Змея, схватившая клыками цветок розового гибискуса.       Почему Феликс решил, что Хенджин работает поваром? Потому что видел шрамы на руках. Хенджин говорил про нож и свою неуклюжесть. Хенджин ни разу не говорил о работе ничего, кроме того, что не хотел бы ее обсуждать.       Феликс сам это выдумал.       Работу поваром.       Что еще было всего лишь фантазией?       – Феликс, – позвал ласково Хенджин, – я бы не сделал тебе ничего плохого, брауни-бой. Прости, что погорячился и напугал. Этот мужчина хотел тебя убить.       Александр, уже склонившийся, чтобы помочь Феликсу подняться, распрямился, чтобы заорать:       – Не смей с ним разговаривать, мать твою! Ты не имеешь права заводить диалог с сотрудниками!       – Пока они сами не обратятся, – жестко выплюнул Хенджин, все еще находясь в прицеле пистолетов. – Феликс сам со мной заговорил. Я спрашивал разрешения. Я могу разговаривать с ним и прикасаться к нему!       Александр сделал два нервных больших шага, отвешивая Хенджину пощечину. Феликс вздрогнул от резкого звука, отдавшегося эхом по пустынной улице.  Хенджин облизал губы, когда его голову мотнуло в сторону от силы удара. Кажется, Александр размозжил ему губу.       – Я не вру, – процедил Хенджин упрямо. – Я люблю его. И я бы никогда не сделал ему больно.       Признание в любви, которого хотел Феликс – лицом к лицу.       Александр коротко, но жестко рассмеялся.       – Чувства у психопата. Смешно, Ратель. Феликс бы никогда не связался с такой мразью, как ты.       Тот дернулся, споря:       – Мы вместе!       Александр отошел от него, не желая слушать.       – Ты не умеешь любить, Ратель. Ты не умеешь бояться, ты ничего не умеешь, кроме как выполнять грязную работу. И теперь из-за твоего косяка, – Александр подопнул носом ботинка мертвое грузное тело под ногами, залитое кровью. – Я тебя все-таки казню. Хватит. Ты можешь каждого из нас предать по щелчку пальца. Мне надоело ждать ножа в спину. Крис тебя больше не защитит.       Только после этого, кажется, он заметил стоящего поодаль Келли.       – Ты что, блять, не мог за ним присмотреть?       – Хуясе претензия, – отозвался в тон Келли. – Вы можете права качать перед Рателем, потому что каждый из вас считает своим долгом его распнуть, но вот на меня гнать не надо, – отрезал он. – Не смейте вешать на меня проеб Рателя. Он кинулся на этого ублюдка быстрее, чем я успел оценить обстановку. – Келли достал из куртки сигареты, закуривая прямо посреди разговора. – Я не нянька, а его напарник. Каждый из нас сам за себя.       Александр дернул головой, словно ему всех и каждого хотелось подвесить.       Он скомандовал команде, прибывшей вместе с ним:       – Рателя отвезите в высотку. Джун Во будет сам разбираться с этой гнидой с утра.       Хенджина увели в сторону машин. Когда цветок гибискуса, выбитый на его коже, исчез из поля зрения Феликса, у него получилось сделать вздох. Александр вздернул его вверх, не удивившись, когда Феликс едва не повалился обратно, потому что ноги не держали. Александр грубовато провел рукавом пиджака по его лицу, стирая воняющую кровь нападавшего.       – Келли, вызови группу зачистки.       Тот выдохнул дым в ночное небо.       – Не надо учить меня работать, господин Бейн. Я уже вызвал. Будут минут через пятнадцать.       Александр цокнул и вздернул Феликса посильнее.       – Вставай, – скомандовал он. – Вставай, мы уезжаем.       – Куда? – еле выдавил из себя Феликс.       Возможно, он ничего и не произнес.       Александр усадил его на заднее сидение автомобиля. Феликс понял это только когда начал согреваться. Александр сидел на водительском кресле, за рулем. Пистолет лежал на пассажирском рядом. Александр нервно расправил угол галстука, с раздражением стягивая его и бросая к пистолету. Рубашка душила, поэтому он расстегнул пару верхних пуговиц. Темное пятно у него на груди уже не надо было рассматривать.       Феликс откинулся на сидении, глядя, как огни фонарей сменяют друг друга. А потом в небе взорвался первый фейерверк. Феликс отрешенно подумал, что их хлопок похож на звук выстрела.       Александр, поглядев через зеркало заднего вида, сказал, прервав тишину:       – Ты улетаешь на родину. Мы едем в отель, где ты переоденешься и дождешься утра. Я найду тебе ближайший рейс. И ты больше никогда не вернешься в Корею, понял меня?       Феликс повел плечами.       – Понял.       Александр свернул, петляя так, словно хотел избавиться от хвоста. Феликс запустил руку в карман, вытаскивая трекер слежения и, приоткрыв окно машины, выкинул его на дорогу. Александр цокнул, ведь забыл про эту мелочь.       Он грустно улыбнулся.       – У тебя хорошие мозги, Феликс. Они отлично подходят для этой работы.       – Но весь я – нет, верно?       – Из всех сотрудников тебе больше всего было не место в ФанниЭкспресс.       Феликс перестал следить за дорогой, скатываясь ниже по сидению, чтобы видеть, как цветные огни фейерверков озаряют темноту ночи.       Когда прошло достаточно времени, чтобы наступило опустошение, Феликс прервал тишину.       – Он не соврал.       – Что? – не понял Александр.       Феликс повторил:       – Он вам не соврал. Мы были вместе. Сегодня он признался мне в любви.       Александр саданул по рулю так, что случайно задел клаксон.       – Забудь о нем, слышишь? Ты никогда больше не увидишь Рателя. Не знаю, как это, блять, произошло, но все это ошибка. Он соврал тебе, Ликс. Ратель клинический психопат. Понимаешь? – Александру было жаль, Феликс ощущал это всем сердцем. – Прости. Скорее всего все, что ты знаешь о Рателе, ложь. Он самый страшный человек из всех, с кем мне доводилось быть знакомым. У него нет инстинкта самосохранения, эмпатии, совести и даже страха смерти. Он психопат. Настоящий. И они, полагаю, не умеют любить.       Больше за всю дорогу он ничего не сказал.       А Феликс, не в силах уже сдерживаться, разрыдался.       Феликс пытался перекрыть ссадины на лице тональным кремом. Он действовал машинально, не раздумывая. Александр загнал его в душ и отобрал окровавленную одежду. Когда Феликс вышел из ванной комнаты, замотанный в полотенце, его уже ждала новая – неприметные черные брюки, футболка и куртка. А еще вещи первой необходимости. Достаточный арсенал, чтобы добраться до дома.       До Сиднея.       Билеты на самолет лежали на журнальном столике посреди гостиничного номера. Феликс даже не знал, в какой части города находится. Александр перед тем, как попрощаться, сказал, что машина прибудет за ним с утра. Феликсу надо будет только сказать, куда они едут, потому что водитель не будет осведомлен ни о чем ради безопасности Феликса.       Аэропорт.       Рейс на десять утра.       Феликсу нельзя было даже поехать и взять свои вещи. Александр пообещал, что отправит ему посылкой то, что покажется ему важным.       Вот и все. Феликсу при переезде в высотку казалось, что у него совсем нет багажа.       На поверку ничего, кроме собственного тела, ему было и не нужно.       Вот единственная важная ценность – жизнь человека.       Остальное он мог нажить заново.       Александр пообещал хороший расчет, который придет Феликсу в конце месяца, потому что он был ценным сотрудником. Он справился с тем, чтобы разгрузить Александра, а еще…       – Ты мне напомнил, к чему мы стремились все это время после того, как развалили мафию как явление. Мы хотели создать честный, насколько это возможно, бизнес, чтобы контролировать все теневые сделки и преступность в стране. Я не знаю, где мы ошиблись. Просто знай, что мне жаль. Я был рад с тобой работать, ты создавал видимость, что у нас все получилось.       Это сказал Александр, уходя.       А Феликс сидел перед зеркалом, не понимая, зачем замазывает ссадины. Чтобы их не видели другие пассажиры в аэропорту? Или чтобы их не видел сам Феликс?       Время текло странно. По часу на секунду.       Феликс отмер, отходя от зеркала, когда его телефон пиликнул сообщением.       Ему писал Крис.       Там была всего одна фраза: «БЫЛ РАД РАБОТАТЬ С ТОБОЙ, ЛИКС».       Да, Феликсу тоже нравилось, пока его сердце не оказалось разбито.       Когда раздался стук в дверь, Феликс не открыл. Обслуживание ли номеров, новый убийца ли, ему следовало сидеть тихо и не отвечать на зов. Он стоял посреди номера, понимая, что этой ночью уже не уснет. А потом дверь открылась – у старого отеля не было ключ-карт, только обычный замок. Когда Хенджин вошел внутрь, Феликс сделал несколько шагов назад, потому что ему было страшно. А еще это не был первый раз – Хенджин уже входил в запертые двери, а Феликс списывал это на собственную неуклюжесть.       – Брауни-бой, – осторожно начал Хенджин.       Феликс замотал головой, не желая слышать такой тон. В нем слишком много мягкости, а Феликс ей беспрекословно доверял.       – Феликс, ты обещал не бояться меня.       Да, наверное, Хенджин когда-то просил подобного, но Феликс не знал о контексте, когда соглашался.       – Мне не помогает то, что ты взломал замок в моем номере и отследил мое местонахождение, – просипел Феликс, обмирая от ужаса.       Крови на Хенджине не было, видимо, в высотке он успел привести себя в порядок. На нем снова был светлый тренч, прямо как утром. Больше не было объемного свитера, только непривычная обтягивающая торс футболка. Поверх нее – кобура с пистолетом и чехлом от ножа. Вот, почему Хенджин не хотел прикосновений к себе в тех местах, где Феликс мог наткнуться на оружие. Податливым и все дозволяющим он был только у Феликса дома – когда Хенджин переставал быть убийцей из отдела внутренней безопасности.       У Феликса слезились глаза. Он вообще не был уверен, что в скором времени сможет перестать плакать.       – Ты сам дал мне геолокацию, – напомнил спокойно Хенджин.       – Я не… – Феликс сдался, шмыгнув носом. Черт возьми, ему было так больно! – Я даже не знал твоего настоящего имени!       Он попытался сдержаться, но всхлипы сами вырвались из горла. Пелена перед глазами стала сильнее – Хенджин расплывался, словно иллюзия. Ею он и был: выдумкой Феликса с первой минуты знакомства.       – Только ты и знал, – повысил голос Хенджин, пугая лишь сильнее. Феликс попытался отойти, но запнулся о диван, едва не упав. Хенджин в одно мгновение оказался рядом, придержав за локоть, но Феликс вырвался.       – Отойди!       Хенджин тут же послушался, словно это был приказ.       Он поджал обиженно губы, показывая безоружные ладони, а потом закапризничал:       – Ты с самого начала спросил мое имя. Я предлагал представиться так, как меня называют. Почему ты сейчас меня обвиняешь? Ты спросил имя, а не прозвище! Меня зовут Хенджин, и я никогда тебе не врал.       Феликс хотел это горячечно оспорить, потому что, судя по словам Александра, ложью была каждая мелочь. Но у Феликса на все это не хватало сил. Он был так опустошен, что у него ничего, кроме внутренней боли и слез не осталось. Было больно даже стоять – живот саднило после пинка, но это все еще не так страшно, как боль в сердце.       – Феликс, – прервав тишину, позвал Хенджин. – Я никогда тебе не врал. Ты был добр ко мне. И я люблю тебя за это.       Феликс замотал головой, потому что такие слова делали только больнее.       – Не смей этого говорить! – сорвался он. – Александр сказал, что ты психопат.       – Мне все это говорят! – заорал Хенджин в ответ. – А я только и делаю, что соглашаюсь! Всем виднее! Приемным семьям виднее! Психиатру виднее! Хану, мать его, Джисону и тому виднее!       – Ты не можешь любить, – отрезал Феликс. – Так он сказал. Ты ничего не боишься, ты никому не сочувствуешь и никого не можешь любить.       Хенджин сцепил зубы, раздраженно мотая головой. Он злился, вот что это всегда было. Он не боялся громких звуков или смерти. Он раздражался, потому что страха не испытывал как функцию никогда в жизни.       Хенджин не умел бояться, а Феликс обмирал от ужаса, стоя напротив него.       Хенджин не умел сочувствовать, а сердце Феликса было слишком велико для его маленького тела.       Хенджин не умел любить, а из Феликса любовь вытекала слезами и мучительным горем.       – Почему, – прошипел Хенджин, – Александр рассуждает о моих чувствах так, словно он их испытывает? Люди так не могут. Эмпатия не работает так, я читал!       Как же жутко это звучало… доказательство, что Хенджин не понимал, какого это – сочувствовать людям.       Феликс, едва сдерживая слезы, взмолился:       – Уходи, пожалуйста.       Хенджин замер, глядя на него распахнутым доверчивым взглядом.       Возможно, эти глаза были причиной любви Феликса.       Они и маленькая родинка под ресничками на левом глазу.       – Ты этого хочешь?       Феликс хотел, чтобы все было по-старому. Феликс не понимал, как человек, прислушивающийся к каждому его слову и пожеланию, мог оказаться тем, кем… кем является. Разве мог психопат согласиться, когда Феликс попросил не торопиться в отношениях? Разве не должен был, наплевав на чувства Феликса, изнасиловать его? Взять силой? Причинить боль? Если психопатам так все равно, разве мог… Разве мог Хенджин стоять со стеклянным взглядом, ожидая ответа?       Феликс, сглотнув, проговорил:       – Я хочу, чтобы ты ушел. И я хочу, чтобы ты не прикасался ко мне. Мне страшно.       Когда Хенджин отвернулся, Феликс уверен, что увидел влагу у него на глазах. Хенджин сжал кулаки, а Феликс шмыгнул носом, надеясь, что сможет еще хоть когда-нибудь нормально дышать.       – Ты обещал, что не уедешь.       Феликс кивнул.       – Это было до того, как я узнал правду.       Хенджин спросил:       – Больше не любишь, да? – это было слишком жестоко даже для психопата.       – Ты не представляешь, как сильно я тебя люблю, – ответил Феликс, заставляя Хенджина обернуться.       Он не врал.       Нельзя вытравить любовь из сердца за секунды.       Феликс закончил:       – Я ничего не знаю о психопатах. Но если ты хоть когда-то говорил мне правду, если ты не врешь, говоря, что любишь меня, я прошу тебя уйти.       Хенджин молча развернулся, оказываясь у двери.       Феликс задумался, как часто Хенджин делал все, о чем он просил невпопад?       Не успев открыть дверь, Хенджин сказал:       – Почему каждый, ничего не зная о психопатах, делает вид, что знает меня лучше меня, брауни-бой? – он обернулся через плечо. На лице не было ничего, кроме маски замершего холодного равнодушия. – Ты можешь не верить мне. Мне плевать. Но мне не нравится, что ты не сдержал своих обещаний. Я хочу, чтобы ты всегда был рядом. А еще оберегать тебя ото всех и смотреть, как ты улыбаешься. Хочу, чтобы ты был ласков. Разве это не любовь?       Феликс не нашелся с ответом.       Хенджин исчез, как и появился – призраком человека.       Феликс стоял посреди номера еще, возможно, час, пока ноги окончательно не занемели. Он опустился на кровать с пустой головой, звенящим от осколков стекла сердцем и полным пониманием, что не уснет до утра.       Феликс лег, подтянув к себе подушку, и постарался отвлечься. Секунды текли так медленно, словно кто-то остановил время. Он скроллил ленту, но понимал, что взгляд не цепляется ни за строчки текстов, ни за видео.       Ничего.       Полный штиль.       Феликсу уже давно не было так пусто.       Кажется, уходя, Хенджин забрал все его чувства с собой.       Если бы Феликс мог, он бы преподнес ему на раскрытых ладонях возможность быть простым человеком.       Вот вся моя любовь, Хенджин.       Бери.       Испытывай ее к миру и людям.       И если хоть немного останется – ко мне.       Феликс опомнился, когда прогрузилась вкладка после его запроса в поисковике: «КЛИНИЧЕСКАЯ ПСИХОПАТИЯ». Он тапнул по первой же попавшейся книге, скачивая и открывая на первой странице. До утра было далеко.       Когда Феликс садился в машину, ожидавшую его у гостиницы, в руках у него были только документы и билеты на самолет. Пусан вновь играл рассветными солнечными бликами по стеклам.       Водитель – незнакомый Феликсу мужчина, присланный Александром, спросил:       – Куда едем, господин?       Феликс, не спавший всю ночь, молча разорвал билет на самолет.       Возможно, это самая большая ошибка в его жизни.       – Мы едем в высотку под названием ФанниТаун. Езжайте к порту, и, если будет нужно, я покажу вам дорогу.