Современная зима и спонтанные воспоминания.

      — В этом году зима ещё хуже, чем в прошлом, выдалась! Где это видано, что в январе два градуса за окном и лужи кругом? Слякоть эта! Чёрт-те что происходит!       — Да.       Молодая женщина, сидящая за столом у окна, тихо согласилась с коллегой. Чем больше лет она жила, тем менее суровые зимы сменяли друг друга из года в год.       Помнилось ей, что в юности морозы по минус тридцать могли стоять неделями, а их даже в школы продолжали гонять. Капроновые колготки, короткие джинсовые юбки, едва прикрывающие ягодицы, и недокуренная пачка сигарет «Кисс» с яблочным вкусом, неизменно лежащая в потайном кармане. Громоздкая сумка, повисшая через плечо. Куртка, едва прикрывающая поясницу, и, конечно же, сапоги на каблуках. И всё это в мороз, пешком. А иначе никак. Приходилось экономить. Сигареты сами себя не купят… Да и родители денег на них не дадут. Приходилось вертеться, крутиться, как могла.       А там в школе… В параллельном девятом «А» был он! Гришка Чернышов. Отличник, стипендиат и просто хороший парень. Ради него она терпела все эти муки. Когда, заходя в тёплый, хорошо натопленной холл школы, быстро сбрасывала с себя одубевшую верхнюю одежду и растирала окоченевшие от мороза руки и ляхи, которые в тепле начинало мелко покалывать. Оттого их хотелось расчесать до багровых полос на нежной молочной коже, покрасневшей от холода. Морозный румянец сходил с лица лишь к концу первого урока.       Как сейчас помнилась ей эта гудящая лампа под потолком с холодным, но тусклыми светом. За окном только-только начинало светать. Веки, закрывающиеся от недосыпа, ведь опять она всю ночь читала любовный роман. Русичка, вышагивающая на своих невысоких каблуках, в заношенных ни один год туфлях, раздающая листочки со словами: «Сейчас будет проверочная работа». По всему классу сразу же прокатывался недовольный гул, сопровождаемый тяжелыми вздохами, ведь большая половина никогда не была как следует готова к уроку, как и она сама.       На фоне всё продолжала причитать коллега, заваривая себе в кружке чай. А женщина уже никак не могла вынуть себя из омута воспоминаний.       Пустые тёмные школьные коридоры на уроках. И они же, сводящие с ума своими криками и гамом на переменах. Библиотека. Тёмная и заставленная стеллажами с книгами, энциклопедиями и журналами, из-за чего свет от окон почти не пробивался в помещение. Помещение, всегда пахнущее книжной пылью, и этот запах начинался прямо с порога.       Он всегда был там на долгой перемене. Гришка не обедал в общей столовой и не дружил с глуповатыми парнями из своего и параллельных классов. Он много читал и носил рубашки с брюками, хоть в школе была свободная форма. Учителя его обожали. Она тоже. Стоило ей увидеть его белокурую высокую макушку в этой толпе, как сердце пропускало глухой удар. Она мечтала о дружбе с ним на уроках, переменах, ища его силуэт в коридоре. Дома, когда читала книжки. Просто, когда гуляла со своей овчаркой.       Но, согласно законам жанра, он её в упор не видел. Когда сидели через стол в библиотеке, когда сталкивались в коридорах и даже когда Валя Скворцова выкрала её личный дневник в шестом классе и растрепала все её секреты одноклассникам… и ему. Сказала в лоб о том, что он нравится Вере. Что она любит его.       О, этот стыд… Ей не забыть его никогда. Хоть и годы стёрли пережитые эмоции в моменте, молодая женщина так и не смогла забыть тот жгучий стыд. И факт того, что он ей не безразличен, никак не отразится на их обычной жизни. Они продолжили параллельно друг от друга существовать в стенах школы, никак не пересекаясь вне её.       Но именно в тот день. В тот морозный день в девятом классе. Тогда, после школы, когда она курила за гаражами в окрестностях близлежащих домов. Он почему-то шёл впервые за всё время, что она его знала, пешком. В огромном длинном пуховике и кожаных ботинках. Одетый не как глупый подросток в мороз — в джинсы и курточку, а как умный, начитанный молодой человек, заботящийся о своём здоровье, а не о том, что о нём подумают одноклассники. Поравнявшись с ней, Гришка притормозил и внимательно посмотрел на курившую.       — Хочешь быть, как они? Ты же умная, Вера. Зачем копируешь быдло?       Она застыла с сигаретой в опущенной руке. Сердце бешено билось об грудную клетку. Он знал про неё. Помнил. Даже имя. Хотя все эти годы делал вид, что не замечает её.       — А-а… Эм-м. Ты… о чём? — наконец-то выдавила она, мысленно ругая себя за то, что выглядит, как полная дура, которая двух слов связать не может. Хуже своих самых недалёких одноклассниц, которые ходили в школу лишь за тем, чтобы наряды свои показать да с мальчиками пофлиртовать.       — Сиги. Яга. Быдло-тусовки после школы. Секс в девятом классе и пузо, как у Ленки из одиннадцатого.       Вера захлопала испуганно ресницами. Из всего перечисленного у неё были лишь сигареты. Банальное любопытство. Она даже курила-то не в себя.       И, возможно, это кому-то могло бы показаться милым и романтичным, но у Веры был отец, который контролировал каждый её шаг, и мать. И эта реплика стала тревожным звоночком для неё в этот момент.       Она посмотрела на серое небо, нависшее низко над ними. По ветру полетели мягкие пушистые хлопья белого снега. Вдали виднелись трубы завода, день и ночь дымящиеся без остановки. Ещё в тот момент она подумала, что утром было намного холоднее, но к обеду потеплело, и теперь шёл снег. Она совсем не вспоминала в моменте о нём, хоть сердце и билось, как после кросса.       — А тебе-то что?! — только и смогла спросить она, продолжая держать сигарету в пальцах, наманикюренных красным лаком, облупившимся местами.       — Да так, ничего… — Пожал плечами Гришка и пошёл дальше в сторону дороги, выбираясь из дворов.       Нет. Она не перестала любить его, но всё больше и больше думала о том, какое будущее ждёт с тем, кто пытается указывать, даже когда они друг другу никто. Но сигарету она в тот день выбросила. А через неделю перестала и вовсе их покупать.       После, во взрослом возрасте, были моменты, когда руки снова тянулись к зажигалке и табаку, но каждый раз она вспоминала тот день и его.       Женщина встала из-за стола и вылила остатки кофе в раковину. Ну и начало рабочего дня, конечно… Прошло уже пятнадцать лет, а Гришка Чернышов периодически выныривал из глубины сознания, напоминая о своем существовании. Вера знала, что он стал успешным программистом и уехал из страны в далёкие южные страны. То ли Шри-Ланка, то ли Тайвань. Его не было на встрече выпускников. В тот день она ощутила болезненный укол. Вера хотела его видеть среди старых знакомых. Но судьба распорядилась иначе.       Слова из песни певицы Максим стали пророческими для нынешнего времени: «А в январе пусть бьётся серый дождь к нему в окно…»       По карнизу барабанили крупные капли дождя. За окном была серость, грязь и слякоть. На календаре цеплял глаз месяц январь. Зимние сказки остались в далёком детстве, на ярких иллюстрациях добрых книжек. Как и сама настоящая зимушка-зима. Учёные по телевидению и в интернете продолжали поднимать неутихающую тему о глобальном потеплении. Всё призывали людей меньше потреблять. Но этот мир уже было не остановить. Он лишь набирал обороты и неумолимо катился в бездну.       — Пора работать, — тяжело прокряхтела коллега, выползая из-за стола.       —Да, пора, — снова согласилась Вера, возвращая себя в реальность.