До безумия

      — Хаа-а… Хааа… — воздух равными порциями выходил через широко открытый рот Лу. Стонать или кричать не было сил, да и стыдно для Ханнета, честно говоря.       Затылок обожгло дыхание Ли У, который навалился всем телом на Лу Майри, крепко придавливая.       — Ну, сдаёшься? — боевой жрец довольно оскаблился, видя, что и этот раунд остался за ним.       Лу смог лишь кивнуть, мысленно ругая себя за то, что раззадорил Ли У на повторный поединок. Первого было вполне достаточно. Благо боевой жрец выбрал дальнюю арену, и никто не видел позора Лу. Реша Гуэн наверняка бы не одобрил подобное ребячество со стороны своего подопечного. Он говорил Лу и не раз, что его магия ещё слишком слаба и не приспособлена к сражению с одним из лучших боевых жрецов Трастасы. Но каждый раз, стоило Ли У поддеть его, в Лу Майри просыпался небывалый дух соперничества и жажда показать, что он если не лучше, то уж точно ничуть не хуже этого заносчивого засранца! Однако ж, на данный момент доказать этого никак не удавалось…       Лу встал, отряхивая с себя пыль арены, белоснежные одежды естественно были запачканы. Ли У предусмотрительно снял с себя всё, кроме короткой набедренной повязки. Несколько капель пота сбегали вниз по рельефному прессу и впитывались в ткань. Лу невольно проследил путь одной из них.       — Что, нравится? Хочешь так же — тренируйся не только с Лан Гуэном, но и с боевыми жрецами, хотя бы три раза в неделю, — Ли У, с привычной самодовольной усмешкой, покинул арену. А Лу, глядя ему вслед, проглотил застрявший в горле комок слов. Да, ему нравилось. Очень нравилось. До безумия. Вот только… Не потому, что он хотел иметь такое же телосложение.       Ему нравился сам Ли У, с его идеальным телом и извечными ехидными замечаниями. Нравился, несмотря на то, что Лу ревновал безумно господина Наина к этому деревенщине, несмотря на их извечное негласное противостояние… Лу Майри с недавних пор отчётливо понял, что Ли У ему нравится. Что его тянет к этому человеку, и цепляется он к нему уже не столько из-за желания доказать, кто из них лучше, а чтобы Ли У просто обратил на него внимание…       Ли У шагал по коридору тренировочных залов размеренно, будто бы и не было только что никакого поединка. На самом деле его ноги едва не подкашивались — не от усталости, нет, — а от того, что, когда он увидел выражение лица Лу Майри, рассматривающего его тело, внутри всё сжалось в тёплый, странный узел.       Ли У остановился у каменной колонны, что выстроились в ряд, образуя небольшую галлерею — переход от пыльных арен к пышному саду. Он провёл ладонью по разгорячённому горлу, пытаясь отдышаться. Пота было совсем немного — бой был несерьёзным, лёгкая разминка, — но сердце почему-то билось так быстро…       — Да чтоб тебя монстры утащили, Лу Майри, — пробормотал он почти ласково, сам того не замечая.       Хмыкнул, вспомнив, как Лу смотрел на него. Что было в том взгляде? Не вызов, не злость — или, по крайней мере, не только они. Там было… что-то мягче. Что-то, чего Ли У старательно избегал замечать последние месяцы. Месяцы, когда отношения между ними едва заметно переменились, будто кто-то сместил вектор.       Ему казалось, что у Лу слишком выразительные глаза для вечно раздражённого и уставшего ученика Реши Гуэна. Слишком честные и открытые. Слишком… красивые.       «Красивые? Хах. Совсем с ума сошёл», — мысленно фыркнул Ли У, медленно шагая по галерее и постепенно окунаясь в ночную свежесть цветущего сада. Боевой жрец не позволял себе подобных мыслей. Лу — ха-нет, отпрыск знатного рода, который в жизни не плёл рыболовную сеть и не натирал мазолей, сооружая ловушки для прибрежных птиц… Они слишком разные. Дети совершенно иных миров.       Ли У невольно снова вспомнил, как Лу кивнул, сдавшись, — слишком быстро и одновременно слишком упрямо. Как кусал губу, скрывая разочарование. Как смотрел на него… И как проводил взглядом каплю пота, сбегавшую по его животу.       Тут же сердце Ли У заколотилось, будто желая пробить дыру в грудной клетке, где вдруг стало слишком жарко. Тепло подступило к лицу, растекаясь по щекам и шее, а в паху потяжелело. Едва заметно, но всё же.       — Да что с тобой?! — прошипел он сам на себя, ускоряя шаг и направляясь к выходу из сада.       Свежий воздух ударил в лицо, остудил кожу, но мысли — ни капли. Правда была проста: Ли У давно уже обращал внимание на Лу Майри куда сильнее, чем должен был. И раздражал его Лу только потому, что непостижимым образом умудрялся задевать самые уязвимые струны в душе боевого жреца. Упрямый, гордый, разбалованный донельзя, а иногда высокомерный — но зато честный. Слишком честный. Такой честностью легко резать по живому даже самую «толстокожую» душу, даже не желая того.       И Ли У резало. Каждый раз, когда Лу вызывал его на поединок, он принимал вызов не потому, что хотел показать своё превосходство… а чтобы Лу снова смотрел на него так — всерьёз, с вниманием и азартным огнём в глазах. Чтобы был повод приблизиться. Хотя бы на пару ударов сердца.       Остановившись в тени деревьев, Ли У провёл рукой по волосам, пытаясь выбить ненужные мысли, но те возвращались снова и снова. И тогда он почувствовал, что улыбается. Тихо, почти смущённо, что было совсем на него не похоже.       — А ведь я ему нравлюсь… — пробормотал он, расшифровав внезапно тот взгляд, которым сегодня Лу наградил его после поединка. — А ведь я… дурак… нравлюсь в ответ.       Он выругался, на этот раз уже искренне и от всей души. Нельзя. Нельзя ему привязываться к ха-нету, представителю знатного рода Трастасы и подающему надежды ученику Лан Гуэна. Нельзя допускать даже намёка на чувства. В конце концов, его долг — защита Ша Наина, и только поэтому он здесь! Нельзя… но сердцу было плевать на нельзя.       И Ли У впервые честно признал это самому себе. Ему тоже нравился Лу Майри. Нравился так, что это пугало больше, чем любой монстр из пустыни, любой враг или противник. Он закрыл глаза, откинув голову на ствол дерева.       Воспрминания поднималаись из глубины — медленно, как туман, заполняющий всё вокруг. Он редко позволял себе вспоминать тот день. Но стоило подумать о Лу — и картинки сами вспыхивали, заставляя сердце снова болезненно сжиматься…

***

      Он шёл за Наином. Шаги Ша были быстрыми, почти бесшумными, но Ли У — вернее, оба боевых жреца, он и Сэинка — прекрасно чувствовали нарастающую бурю. А когда они вошли в храм, бой уже вовсю кипел. Хотя, представшее перед ними сложно было назвать боем… Скорее, бойней.       Ли У увидел всё не фронтально — а через плечо Наина, который мгновенно побелел, будто стал тенью самого себя.       Гуэн держал оборону, защищаясь от целой толпы вооруженных жрецов. И рядом с ним — Лу Майри. Изнеженный мальчишка, что не держал в руках ничего тяжелее опахала!       — Лу… — шёпот, полный ужаса, сорвался у Ли У прежде, чем он успел остановить себя.       Увиденное после… Ли У хотел бы забыть это, вырезать из памяти, но воспоминание особенно крепко въелось в неё. Одно резкое движение кого-то из боевых жрецов — и карий глаз Лу исчез в кровавой вспышке.       Тот вскрикнул — хрипло, неестественно. Не тем привычным для Ли У голосом, который боевой жрец привык слышать, когда юнец в очередной раз чем-то возмущался.       Это был отчаянный крик, пропитанный болью. Лу пошатнулся. Но не упал.       И это тоже крепко врезалось Ли У в память. Лу, зажимающий ладонью кровоточащую половину лица, стоит рядом с Гуэном, побледнев от боли и, возможно, страха, но не отступая и не пускаясь в бегство. Хотя Ли У прекрасно понимал, что Амон приказал тогда нападать именно на Решу Гуэна. Это только казалось, что слуги и жрецы ничего не ведают о происходящем между Ша и розоволосым Решей. На деле же все всё знали, но из-за уважения (а многие — и из-за страха) держали язык за зубами.       Наин кинулся вперёд, голос его звенел, когда тот обращался к Амону. Сэинка и Ли У шли следом. Бой закончился быстро. Оно и не удивительно: Ша Амон слишком дорожил Ша Наином, чтобы дозволить тому оказаться в самой гуще сражения.       Но взгляд Ли У всё это время был прикован к Лу. Кровь стекала по его скуле и пропитывала ворот белоснежного калазирис. Юноша тяжело дышал и слегка подрагивал, был бледен но все так же твёрдо стоял на ногах.       «А ты крепче, чем я ожидал», — промелькнуло тогда в мыслях боевого жреца.       В Лабиринте — безумно городе магов, куда Гуэн перенёс Наина, Лу и Ли У, чтобы укрыться от Амона — казалось, существовали свои законы мироздания и нормы морали. Это было пугающее до мурашек место. Однако и тут Лу не показывал слабости. Последовав за своим господином, он ни разу не заикнулся о том, что ему здесь плохо или хотелось бы вернуться назад. Хотя у самого Ли У порой пробегал озноб по телу от ужасов, увиденных в Лабиринте…       Лан Гуэн исцелил Лу, вернув тому глаз. И юноша не спорил, не играл привычного упрямца, исчезли и прежние капризы. Лу просто сел перед Гуэном, как будто и не имело особого значения, будет ли у него снова глаз или нет.       И когда исцеление завершилось — карий глаз открылся вновь, чистый, ясный — Ли У выдохнул так, будто до этого вообще не дышал. На лице Лу остался тонкий бледный след — изящная, почти аккуратная линия, которую нельзя было не заметить.       Гуэн хотел убрать и его, но Лу мягко остановил:       — Хочу оставить, — тихо сказал он.       Наин нахмурился, ему было не по душе, что на красивом, чистом лице Лу Майри будет эта отметина. Гуэн же без колебаний одобрил выбор юноши. Ли У, который и сам обладал ни одним шрамом на теле, решение Лу понимал. Однако всякий раз, когда взгляд цеплялся за этот шрам, внутри что-то болезненно кололо, растекаясь неприятным, зудящим чувством.       В лабиринте Лу сильно изменился. Хотя перед Ша Наином он и не показывал это столь открыто, Ли У видел, что что-то с юношей не так… Он напоминал прекрасную вазу, расписанную умелым мастером. Вот только вазу эту разбили, а после постарались склеить. Ваза также прекрасна, но трещины уже никуда не деть…       Часто Ли У замечал, как Лу сидел на ступеньках обители Лан Гуэна в Лабиринте и смотрел в никуда. Иногда касался шрама — легонько, будто проверяя, действительно ли он на месте.       Ли У наблюдал издалека. И больно было смотреть на него таким — приглушённым, будто часть света внутри него погасла вместе с потерянным глазом. Хотелось подойти. Сказать хоть что-нибудь. Но Ли У молчал.

***

      Теперь, стоя в саду, Ли У схватился за ствол дерева, будто тот мог удержать его от очередной волны воспоминаний. И впервые за долгое время прошептал вслух:       — Почему, Лу?

***

      Закат стелился щедрыми золотыми и лиловыми мазками, будто умелый мастер расписал небосвод своей кистью. Воздух был тёплым, чуть влажным — вечер опускался на сады Трастасы, даря долгожданную свежесть после знойного дня.       Ночные птицы выводили свои первые трели, переливчатые, задумчивый. В зарослях жасмина вспыхивали светлячки. А на небе одна за другой загорались звёзды — робко, будто боялись нарушить эту идилию.       Лу Майри легко шагал по тропинке, ведущей к дальней арене. Он знал, кто там будет. В такое время немногие тренировались, предпочитая делать это по утрам, до наступления дневного зноя. Увидев у входа в покои Господина Наина Сэинку и незнакомого боевого жреца, Лу быстро сложил один плюс один, и решил, что самое время навестить Ли У. Этот заносчивый засранец, будучи занятым тренировкой, не сможет ответить в полной мере на его подколки. Отчего эго Лу знатно потешится. Время от времени между ними случались такие безобидные перепалки, чаще всего по инициативе самого Лу. Конечно, для ха-нета такое поведение выглядело ребячеством. Потому всё происходило всегда без свидетелей. А Ли У, стоит отдать ему должное, о подобном не распространялся.       Он тренировался в одиночестве, повторяя одно и то же движение мечом вновь и вновь. Тело — гибкое, сильное, двигалось в ритме, который казался частью самого вечера: плавно, но уверенно.       Силуэт боевого жреца выделялся полутёмной фигурой на фоне закатного неба — и от этого казался ещё более выраженным, подчёркнутым.       Лу невольно замер на миг, чтобы посмотреть. «Красивый…» — мелькнула мысль, и сердце почему-то сделало странный, слишком сильный удар.       Он вспомнил тренировку двух дней назад, когда Лан Гуэн сражался с Ли У. В финале он с помощью магии замуровал боевого жреца под землёй, оставив свободной лишь голову.       Ли У тогда с честью принял поражение, что неудивительно, ведь всем было понятно — столь сильный противник, как Лан Гуэн, который смог противостоять даже Ша Амону, не имел себе равных во всей Трастасе.       Лу не смеялся вслух. Но внутри… да. Чёртово сладкое чувство триумфа было.       И вот теперь — шанс.       Он вышел на арену, хлопнув ладонью по деревянной перекладине, чтобы привлечь внимание.       — Тренируешься, жрец? — протянул он лениво. — Как успехи… в освоении «подземной техники боя»?       Ли У даже бровью не повёл, будто и не слышал слов ха-нета. Продолжил движение мечом, воспринимая Лу как часть пейзажа: птица поёт, светлячок летает, Лу язвит — всё естественно.       Юноша нахмурился. Не на такую реакцию он рассчитывал. Обычно Ли У включался в эту игру, начиная словесный поединок.       — Ну же, Ли У… — протянул он, подходя ближе. — Я думал, ты хотя бы огрызнёшься. А ты… так смиренно принимаешь своё позорное поражение?       Никакой реакции. Лу фыркнул.       — Ладно. Тогда…       Он шагнул вперёд, когда Ли У отвлёкся на то, чтобы вытереть тряпицей пот со лба, и выдернул меч из рук жреца.       Ли У такого не ожидал. Вообще. Никогда ранее Лу не позволял себе такого.       Он обернулся с приподнятой бровью, будто в первый раз увидел, на что способен ха-нет. Лу ухмыльнулся, отступая назад с мечом в руках.       — Возвращай, — сказал Ли У спокойно.       — Отбери, — Лу качнул мечом, как будто приглашая принять участие в неведомой игре.       Ли У сделал шаг. Лу — назад.       Их разделяла всего пара метров. Вечерний свет обнимал две фигуры, а лучи заката скользили по клинку, по лицу Лу и плечам Ли У.       — Уже ха-нет, а… — хрипловато сказал боевой жрец, — ведёшь себя как ребёнок.       — Знаю, — кивнул Лу, отступая ещё. — Зато ты — предсказуем, как расписание храмовых молебствий.       Ли У прищурился. И двинулся быстрее. Он бросился к Лу резким рывком, намереваясь выбить меч. Лу попытался увернуться — но споткнулся о край арены — небольшой каменный парапет — однако Ли У поймал его за запястье и рефлекторно потянул на себя, чтобы не дать юноше упасть. Их тела столкнулись — мягко, но очень резко, обжигающе и будто выбивая дух из обоих разом.       Горячее дыхание Ли У коснулось щеки Лу. Карие глаза встретились с тёмными, в них читалось такое же недоумение и нервозное удивление.       От неожиданной близости у Лу пересохло в горле, так что язык прилип к нёбу без возможности что-либо произнести, а сердце будто сорвалось в галоп и забилось под рёбрами так громко, что его можно было услышать.       Ли У медленно, почти осторожно обхватил его запястье второй рукой, пытаясь вернуть меч. Но взгляд… взгляд совсем не совпадал с движением.       Он смотрел не на клинок. На Лу. С жаждой и желанием… чего?       Лу не мог разгадать. Он сглотнул, чувствуя, как под пальцами Ли У бьётся его собственный пульс — быстрой дрожью. Мягкий ветерок с сада принёс запах жасмина. Светлячок пролетел между ними и исчез.       Лу выдохнул тихо:       — Ну… бери же… свой меч…       — Обязательно возьму, — ответил Ли У шёпотом.              Когда горячее дыхание Ли У обожгло его губы, Лу не отстранился, не перевёл всё в шутку, как делал раньше в неловких ситуациях. Единственное, что он смог сделать, — невольно прикрыть веки от наслаждения, когда их губы коснулись друг друга. Это не было похоже на рывок или страстный порыв, которые столь часто свойственны молодой, горячей крови.       Поцелуй вышел медленным, словно осторожный шагом навстречу. Тёплым. Неуверенным. Но от этого не менее жадным. То был поцелуй людей, что давно таили страсть и тёплые, нежные чувства по отношению друг к другу глубоко в своих сердцах.       Ли У коснулся губ Лу едва-едва, будто спрашивал разрешения. Лу чуть сильнее прижался в ответ — и этого было достаточно. Вечерная арена, сад, звезды — всё вокруг растворилось, померкло для двоих.       Остались только они. И поцелуй, который, казалось, наконец-то высвободил то, что оба давно скрывали.       Вечерний воздух был густым, словно мёд, — тягучим, обволакивающим. Он ещё хранил в себе тёплую пряность заката, но уже впитывал ночную прохладу. И среди этой зыбкой вечерней тишины Лу и Ли У резко, будто опомнившись, отпрянули друг от друга. Всего на шаг. Но именно этот шаг вдруг стал незримой границей между ними.       Поцелуй оборвался так внезапно, что на миг оба словно забыли, как дышать. Лу ещё ощущал прикосновение — тёплое, мягкое, чуть дрожащее. Ли У смотрел куда-то в сторону, будто старательно делая вид, что вспомнил вдруг что-то важное.       Повисло тягостное молчание.Густое. С трудом переносимое. Птицы в дальних садах выводили ночные трели. Светлячки мерцали, точно отблески чьих-то глаз. А они… они стояли, будто разделённые невидимой стеной.       Лу первым отвернулся. Резче, чем хотелось из-за переизбытка эмоций. Он почувствовал, как от волнения дрожат пальцы, и крепче сжал рукоять меча, который так и не успел вернуть.       В голове вдруг какой-то ехидный голосок зашептал: «Он просто играет. Конечно же. Такой, как Ли У, не может быть серьёзен. Не с тобой уж точно. Он же постоянно насмехается, поддразнивает. Поцеловал ради шутки. Ради ещё одного хода в вашей бесконечной игре…»       Лу стиснул зубы. Горло сжало, как при обиде, но он заставил себя усмехнуться — фальшиво, зло.       — Пф. Ты… это… забирай свой меч, — бросил он, протянув оружие и даже не глядя в сторону боевого жреца.       Ли У медленно взял меч, стараясь не задеть пальцев Лу. Слишком старательно. И от этого у Лу болезненно кольнуло в груди.       Он хотел услышать хоть что-то. Хоть одно слово. Объяснение. Признание. Отрицание случившегося. Что угодно… Но Ли У молчал.       Он стоял, держась за рукоять меча, будто за последнюю точку опоры. И чувствовал, как внутри всё перемешалось: тепло поцелуя, ошеломление, желание снова коснуться Лу… и страх. Тот самый, который он так тщательно прятал. «Лу Майри — отпрыск благородного рода. Любимец Наина. Ученик сильнейшего мага. А я?..»       Ли У посмотрел на свою ладонь, сжимающую меч. На мозоли и старые рубцы.       «Я — просто боевой жрец. Слуга. Страж. В прошлом простой крестьянин, которому повезло иметь в себе толику магии…»       Он не мог позволить существовать этому чувству к Лу. Не потому, что не хотел, а потому, что знал — оно обречено. Любовь между ними была бы как свеча в шторм: яркая, тёплая, манящая… и неизбежно гаснущая.       Поэтому Ли У шагнул назад. Один шаг. Ровно столько, сколько было нужно, чтобы Лу почувствовал холод.       — Это… — начал он, но голос дрогнул. Ли У кашлянул, сменил интонацию. — Это… не должно было случиться.       Произнести это далось ему тяжелее, чем любое сражение. Лу резко повернулся к нему. Тёплые обычно карие глаза вспыхнули обидой, обжигая Ли У холодом.       — Верно, — сказал он ядовито тихо. — Не должно… Что ж, тренируйся, жрец. Тебе ведь… ещё нужно догнать моего учителя, — бросил он, но в голосе не было привычного огонька. Только тугая боль.       Лу даже не стал скрывать, что слова Ли У его ранили. Вновь быстро отвернулся, будто боялся, что покажет слишком много. Чуть слышно всхлипнул, но тут же подавил это в себе. И, гордо подняв голову, удалился с арены.       Ли У оставалось только молча наблюдать, как удаляется в опустившихся сумерках стройный силуэт ха-нета, и лишь свет молодой луны играл в прядях его волос.       «Так лучше. Ненависть лучше, чем страдания». Но сердце противно кольнуло, будто кто-то провёл по нему лезвием. «Прости… Прости, прости… Прости!!!» — он хотел сказать это вслух. Крикнуть в неестественно прямую спину уходящего Лу. Но не сказал. Сжал зубы до скрипа, чтобы и звука не вырвалось.       А после повернулся обратно к центру арены и поднял меч — чтобы повторять одни и те же удары, пока их ритм не заглушит мысли.

***

      Время текло, как вязкая смола. Дни сменяли друг друга, протекая в обычных будничных хлопотах, один похожий на другой. Но между Лу и Ли У всё заметно изменилось…       Если раньше они регулярно обменивались колкими репликами, состязались взглядами, задирали друг друга, пока рядом не было Господина Наина или Лан Гуэна, просто ради того, чтобы почувствовать этот странный, живой ток между ними… То теперь всё это исчезло.       Они общались только по необходимости. Холодно. Сухо. Словно два человека, которые никогда не смеялись вместе, не притаптывали пыль арены во множестве дружеских поединков, не целовались под первыми звёздами…       И Наин, конечно, это заметил.              Сначала он решил, что ему просто показалось. Но нет: со временем Лу стал избегать Ли У даже взглядом, а Ли У делал всё так, будто Лу не существовало вовсе!       Чем дольше это продолжалось, тем сильнее у Наина росло беспокойство. Он переживал за всех подданных, но эта парочка занимала в его судьбе и сердце особое место.       Однажды вечером, во время прогулки перед, когда солнце уже спряталось и сады окутала мягкая голубоватая тьма, он решился.       — Лу?       — Да, Господин Наин?       Наин нахмурился. Лу пытался изобразить улыбку, прежнюю улыбку которая, казалось, могла разогнать тучи в пасмурный день — настолько она была искренней и лучезарной. Но то, как он улыбался сейчас… Это совсем не походило на Лу прежнего.        — Скажи… у тебя с Ли У всё в порядке?       Лу замер. Лишь на миг, но этого было достаточно, чтобы Наин понял — его вопрос попал точно в цель.       — Всё нормально, Господин, — бросил он. Слишком быстро и отрывисто.       Наин хотел расспросить дальше, но Лу мгновенно перевёл тему:       — Не желаете ли перед сном перекусить? Свежая партия инжирного варенья вышла прекрасной…       Он продолжал оживлённо говорить, делая вид, что действительно крайне увлечён судьбой урожая инжира. Наин же понимал, что таким образом Лу создаёт видимость, что в их с Ли У взаимоотношениях не произошло ровным счётом ничего, что требовало бы его внимания. И это рассказало Ша Наину всё, о чём сам юноша предпочитал молчать.       На следующей день Наин попытался поговорить уже с Ли У. Тот привычно стоял в тени у входа в его покои, как и Сэинка Хоан.       — Ли У, — начал Наин осторожно, — скажи честно… вы с Лу… поссорились?       Ли У не поднял взгляд, беззаботно улыбаясь. Но, судя по лицу его соратника по службе, того эта улыбка не убедила. Как и Наина.       — Нет, Ша, у ваших скромных слуг всё хорошо.       — Но вы друг друга избегаете, это очень заметно…       — Мы просто… Заняты перед грядущим празднеством в вашу честь, Господин.       Он говорил ровно, спокойно. Слишком спокойно — так обычно говорят люди, которые взяли боль в кулак и держат её так крепко, что побелели костяшки пальцев.       Наин внимательно посмотрел на боевого жреца:       — Если что-то случилось, я должен знать.       — Ничего не произошло, Ша, — повторил Ли У.       Наин, поняв, что ничего не добьётся от этого лиса, развернулся и скрылся в своих покоях от дневного зноя. Эти двое были слишком похожи на раненых зверей, которые прячут раны даже от тех, кто мог бы помочь.

***

      Позднее, той же ночью, когда он лежал в обьятиях Гуэна, маг не смог не заметить беспокойство и озадаченность, прселившиеся в его возлюбленном.       — Что-то беспокоит вас, Ша Наин? — спросил он почти сразу. Улыбка коснулась его губ — тёплая, понимающая.       — Есть кое-что. Лу и Ли У — не знаю, что между ними произошло, — признался Наин. — Но они оба ходят будто… подавленные. И каждый делает вид, что всё в порядке.       Гуэн хмыкнул.       — Неудивительно, что два таких упрямца умудрились столкнуться друг с другом…       — Гуэн… — Наин нахмурился. — Что мне делать? Как им помочь? Они и раньше ссорились, но никогда это не длилось столь долго. И не обращалось в такое поведение…       Маг, перебирая в пальцах прядь волос Наина, посмотрел на него внимательно, гораздо серьёзнее, чем минуту назад.       — Ничего не делайте, — ответил он неожиданно спокойно.       — Как это «ничего»? — растерялся Наин.       — Потому что это не ваша больная мозоль. А их собственная. И решить они её смогут только вместе.       Он сделал паузу, пропуская между пальцами смоляную прядку и тайно вдыхая исходящий от неё аромат.       — Этим двоим нужно перестать убегать, — продолжил Гуэн. — Им нужно поговорить. По-настоящему. Высказать всё — страхи, обиды, сомнения… всё то, что сейчас гложет их. Только тогда они избавятся от пропасти меж ними. Или же, она станет только больше. Но единственный верный способ, на мой взгляд.       Наин задумался, поглаживая кончиками пальцев литые мышцы на груди Гуэна.       — И как этого добиться? Как заставить их всё высказать друг другу?       Гуэн усмехнулся, как человек, которому приходит в голову опасная, но правильная идея.       — Только одним способом: оставить их наедине. Надолго. Чтобы никуда не сбежали.       Наин смотрел на него, уже понимая — Гуэн что-то задумал.       — И у тебя, конечно, есть план?       — Абсолютно верно, мой Господин, — лениво протянул маг. — Надёжный план для людей, которые часто делают глупости…       Он приподнялся, опираясь на локти. Наин невольно залюбовался движением мышц пресса в этот момент.       — Предлагаю поступить так: завтра утром я подготовлю место. Одновременно два разных человека, например, вы и Сэинка Хоан, отправят наших упрямцев туда по какому-либо поручению. Затем — срабатывает мой артефакт переноса, и ваши дрожайшие подопечные оказываются в месте, гарантирующем им уединение, необходимое для разговора по душам.       — Это очень напоминает ловушку… — произнёс Наин с тревогой.       Гуэн ухмыльнулся шире. — Ну, получается, это она и есть. Ловушка для упрямых сердец, — Реша улыбнулся, заставляя что-то внутри Наина сладко заныть. — И поверьте мне, Ша, хуже им после этого точно не станет.       Наин вздохнул. Ему не нравилось, что в плане Гуэна был момент с насильным ограничением свободы. Да и перспектива вмешиваться в чужие отношения не казалась правильной, он ведь просто хотел помочь… Но в глубине души Наин знал: Гуэн прав. И Лу, и Ли У отличались бараньим упрямством, особенно по отношению друг к другу. И только столь кардинальный ход может подействовать в такой ситуации.       На следующий день в дворце Лотоса Гуэн под пристальным наблюдением Наина расставлял свою хитрую ловушку. А именно — поставил в центр главного зала маленькую шкатулку и начертал на стенах несколько едва заметных знака.       — Этот малыш умеет отличать конфликтующие энергии от гармоничный. И создаст портал, когда в поле его действия попадут люди, между которыми напряжение достигло критической точки.       — А после? Он перенесёт их? — уточнил Наин. — Куда?       Гуэн довольно улыбнулся.       — Я подготовил место. Простая горная избушка. Отрезано от мира. Выжить можно… но не убежать. По крайней мере, пока они не перестанут вести себя как два барана на одном мосту.       Наин прикрыл лицо ладонью.       — У меня стойкое ощущение, что мы наказываем их…       — Нет, мой Господин, — хмыкнул маг. — Мы их спасаем.       Лу легко поддался просьбе Наина — стоило только попросить его лично передать Лан Гуэну, якобы, очень важную вещь.       — Следуй сразу в главный зал, он должен быть там, — мягко сказал Наин, пытаясь скрыть дрожь в пальцах. Он всё ещё колебался и сомневался в правильности их затеи.       Лу лишь ответил, что отнесётся к порученному со всей ответственностью, и ушёл, не подозревая ничего.       Ли У отправил Сэинка.       — Господин Ша Наин приказал тебе срочно явиться в главный зал Дворца Лотоса, — коротко сообщил тот.       Ли У нахмурился, но перечить не посмел. Да, это было странно, ведь единственный обитатель Дворца Лотоса — Реша Гуэн, который не очень жаловал гостей. Чаще всего он либо отсутствовал, либо проводил какие-то магические эксперименты.       Однако Сэинка не были из шутников, потому Ли У поклонился и поспешил, даже не подумав спросить причину такого приказа Ша.       Лу пришёл первым. Высокие колонны, белоснежный, словно светящийся свод потолка, ароматы благовоний — всё привычно. Однако его наставника нигде не было, и юноша уже собирался идти искать Гуэна, когда дверь за его спиной тихо скрипнула.       Он обернулся… и увидел Ли У. Тот так же удивлённо остановился, сделав всего пару шагов, но сказать ничего не успел.       Пол под их ногами мягко вспыхнул. Невидимые до этого знаки на стенах засветились тёплым бело-золотым светом. И воздух дрогнул, будто кто-то взмахнул огромным прозрачным крылом.       — ЧТО ЕЩ—?!       Но договорить никто не успел. Зал растворился в ослепляющей вспышке. Их обоих швырнуло вперёд — мягко и резко одновременно, словно в падении, которое никак не могло закончиться, и казалось, что это ощущение длится бесконечно долго.       А затем они внезапно рухнули на деревянный пол. Лу открыл глаза. Первое, что он услышал, — завывания ветра снаружи. Казалось, стены места, где они оказались, дрожали от порывов, а снег за окном был таким плотным, что мир ощущался сплошной белой стеной.       Ли У вскочил первым и мгновенно по уже выработанной привычке, принялся проверять обстановку. Лу тоже поднялся, но стоял на месте, осматривая тесное помещение, куда их перенесло. Огонь в камине горел слабым, но уверенным пламенем, давая достаточно тепла, чтобы не замёрзнуть. Ли У осматривая стоявшие в углу мешки:       — Здесь крупа и сушёное мясо.       Кроме того был обнаружен большой кувшин с водой, ещё один — пустой. Ножи, котелок, пара меховых плащей. Ничего лишнего. Но и ничего, что позволило бы покинуть это место и не умереть от холода.       — Где же мы?.. — Лу растерянно озирася, потирая ушибленный локоть.       Ли У подошёл к двери, попытался открыть её… и сразу понял — бесполезно. Доски сгибались под давлением снега, да и за пределами избушки царила такая метель, что сделать шаг наружу означало бы замёрзнуть уже через минуту.       Лу заметил записку на столе.       — Эй… здесь что-то есть.       Ли У подошёл ближе, и они прочли вместе:

«Дорогие упрямцы.

Вы оба прекрасно знаете, что между вами накопилось больше недопониманий, чем свитков в главной библиотеке Трастасы.

Если хотите выбраться — у вас есть два варианта:

— рискнуть жизнью и попытаться спуститься по отвесным ледяным склонам (я крайне не рекомендую, вы же не самоубийцы),

— или перестать наконец избегать друг друга и поговорить честно.

Артефакт откроет портал обратно только тогда, когда между вами будут разрешены все конфликты. Если говорить проще — магия поймёт, когда вы перестанете быть упрямыми глупцами.

Удачи.

И не сломайте избушку.

Лан Гуэн».

      Подписано сильной размашистой линией — маг явно получал удовольствие, оставляя эту записку.       Лу молча смотрел на лист бумаги. Ли У тоже молчал. Оба одинаково понимали: назад им дороги нет. Лан Гуэн, конечно, любил пошутить. Но это крайне не походило на шутку…       Они здесь. Вдвоём. На неопределённое время. И придётся говорить. Но именно это пугало их куда сильнее метели за окном.       Лу стоял посреди избушки, всё ещё сжимая в руках записку Гуэна, и чувствовал, как внутри медленно нарастает раздражение. Холодный воздух, вьюга за окном, тесное пространство — всё это давило, но больше всего давило присутствие Ли У…       — Зачем… Господин Гуэн вообще так сделал? — выдохнул Лу, с трудом удерживаясь, чтобы не смять бумагу в кулак. — Мы что, дети? Чтобы нас вот так… запирать и заставлять говорить?!       Ли У молчал. Его тоже раздражала эта ситуация до крайности, но боевой жрец умел сдерживать свои чувства чуть лучше.       — И вообще, — продолжил Лу, голос его стал резче, — если бы ты умел скрывать свои эмоции… хотя бы не смотрел на меня так, будто… будто что-то произошло! — Лу запнулся, но упрямо проговорил дальше: — То Ша Наин ни о чём бы не догадался!       Ли У остановился. Медленно, спокойно обернулся. Глаза его были почти безэмоциональными, спокойными — как гладкая поверхность озера. Ни вспышки, ни раздражения, ни смущения. И это бесило ещё сильнее.       — Сейчас бесполезно тратить силы на злость и ругань, — тихо сказал он. — Мы здесь застряли. И если хотим выбраться — лучше не ссориться ещё больше.       Это звучало логично. Слишком логично и верно. Лу сжал зубы, но прекратил раздувать огонь раздражения внутри, приложив на это немало усилий.       Ли У тем временем отошёл к одной из полок, что-то оттуда достал — и поставил на стол. Глиняная бутыль, почти на полтора литра, обмотанная верёвкой. От неё несло терпким ароматом тёмного вина.       — Это… — Лу моргнул. — Ты серьёзно?       — Здесь довольно холодно. И напряжённо, — спокойно ответил Ли У. — И немного вина нам не повредит. А только поможет… Всё обсудить.       Он достал две деревянные чаши и молча наполнил обе. Поставил одну перед Лу.       — Нет, спасибо, — буркнул тот.       Ли У лишь пожал плечами:       — Это даст возможность расслабиться.       — Мне не нужно расслабляться.       — Тогда выпей за компанию. Ты же сам прочитал, что нам надо разрешить все конфликты. Значит, необходимо как-то наладить отношения. И побыстрее, не хочу сидеть тут слишком долго…       Спокойствие Ли У раздражало, но и заставляло верить ему. Невозможно было спорить с человеком, который так уверенно держит себя в руках.       Лу нехотя взял чашу и сделал глоток — маленький, аккуратный, но вино оказалось крепче, чем он ожидал. Юноша кашлянул, поперхнувшись.       — Что это вообще за варево?!       — Хорошее ягодное вино, — Ли У сел напротив, тоже сделал глоток и поставил чашу. — Тебя просто быстро берёт.       Лу хотел возразить, но уже чувствовал, как тепло поднимается к щекам, а мысли медленно теряют острые углы. Мир стал мягче, огонь в очаге — ярче, а Ли У… ближе. Слишком близко.       Минуты тянулись в молчании. Лишь ветер выл за окном, словно пытаясь ворваться внутрь. Первым не выдержал Ли У.       — Ты… — он поставил пустую чашу на стол чуть громче, чем нужно, — ты ведь тогда, после поцелуя… просто отвернулся. Сразу. Будто… будто хотел тотчас забыть произошедшее.       Лу медленно поднял взгляд, уставившись на человека напротив со злостью и удивлением.       — Чего?!       — Что? — грустная усмешка появилась сама собой на губах боевого жреца. — Я что, всё себе придумал?       Ли У закрыл глаза на мгновение — будто от боли. Сердце Лу дрогнуло.       — Да, я отвернулся, но совсем по другой причине! Ты и сам избегал смотреть мне в глаза, если помнишь!..       — Тогда почему… — голос Ли У стал тише, почти шёпотом. — Почему ты стал меня избегать?       Взгляд Лу метнулся в сторону, задержавшись на белой пелене за окном, а потом вернулся к нему.       — Потому что… я не думал, что ты вообще принял это всерьёз. Мне казалось, для тебя то просто часть игры, очередной повод подшутить надо мной. А я… А мне действительно хотелось поцеловать тебя тогда.       Ли У удивился, настолько, что лицо его приобрело забавное выражение. Лу вздохнул, провёл рукой по волосам, будто собираясь с силами.       — Что ж, тогда и мне надо бы объясниться. Ты… ха-нет. Принадлежишь знатному родаэу. Приближённый Ша Наина. Ученик Реши Гуэна — сильнейшего мага, из виденных мною. Тебя ждёт жизнь, полная почёта, власти, ответственности.       Он сжал пальцы в кулак и продолжил уже тише:       — А я — всего лишь боевой жрец. Сильный, да, но… ничем не выделяющийся. Я не тот, кто может идти рядом с тобой.       Лу заморгал, не веря ушам.       — Ты… что несёшь?..       — Правду.       — Это не правда, а твои предрассудки! — Лу наклонился вперёд, чуть заплетающимся голосом: вино всё-таки делало своё дело. — Думаешь, мне важно, какого ты рода? Или что скажут другие? Или что я не смогу заткнуть рты всем злословщикам?! Более того, я уверен, что и Ша, и Лан Гуэн нас поддержат!..       Когда Лу закончил свою гневную тираду, заметил, с каким восхищением Ли У смотрит на него. Для того Лу горящими глазами и слегка растрёпанной косой он казался самым прекрасным юношей на свете. Двое сидели молча, разделённые столом, пустой бутылью, парой чаш… и огромным количеством недосказанного.       Потом Лу вдруг тихо, горько рассмеялся.       — Мы оба… такие идиоты.       Ли У впервые за последнее время позволил себе слабую улыбку.       — Да.       Тишина вновь опустилась, но в этот раз она была другая — мягче, теплее, не давящая. Казалось, что даже метель за окном стала заметно тише, словно сама природа к происходящему в хижине.       Лу уже почти перестал различать треск дров в камине — то ли от вина, то ли от того, что погрузился в свои эмоции с головой. Ли У, отсмеявшись тихо, почти беззвучно, провёл рукой по лицу, словно стирал всё напряжение последней недели… и посмотрел на Лу так открыто, что смущённо опустил глаза.       — Получается, если ты тогда хотел меня поцеловать, — медленно начал Ли У, голос у него стал низким, с заметной хрипотцой. — Значит, ты… любишь меня?       Лу замер, на глазах заливаясь румянцем. Он мог бы соврать. Мог бы отшутиться. Мог бы уйти в свою привычную колкость. Но этот вечер, эта избушка и эта близость стирали все привычные маски. И тогда Лу медленно, почти неслышно прошептал:       — Люблю.       Потом поднял глаза — карие, яркие от огня и вина — и выдохнул:       — А ты меня?       Ли У усмехнулся мягко, без ехидства.       — До безумия, избалованный ты мальчишка.       И прежде чем Лу успел хоть как-то среагировать, Ли У резко встал, склонился над столом — узким, низким, таким, что мешал лишь символически — и накрыл губы Лу поцелуем.       Это не был осторожный, первый поцелуй. В нём было всё: накопившаяся жажда, подавленные чувства, ярчайшие эмоции.       Лу дёрнулся от неожиданности, чуть откинулся назад, пальцы вцепились в край стола… но через мгновение — он растаял.       Ответил так же жадно. Так же отчаянно. Словно всё это время только и ждал этой возможности.       Стол едва не поехал от их резкого сближения, Лу почти рухнул на сиденье, а Ли У крепче ухватил его за плечи, прижимая, углубляя поцелуй, будто боялся, что тот исчезнет, если отпустить хоть на миг.       И в этот момент мир со всех сторон вспыхнул на мгновение белым светом. Но двое в хижине этого даже не заметили.       Наин нервно расхаживал по залу уже минут десять — то в одну сторону, то в другую, то останавливался, теребил золотую цепочку на запястье и снова начинал ходить. Его движения повторял чёрный кот, нервно подёргивающий хвостом.       Гуэн наблюдал за этим с каменных ступеней, поглядывая то на артефакт, то на потолок.       — Они слишком долго, — пробормотал Наин. — Вдруг что-то пошло не так? Вдруг им холодно? Вдруг они поссорились ещё больше?!       — Расслабьтесь, мой Господин, — лениво протянул Гуэн. — Уверен, всё идёт по плану. Или… даже лучше.       — Но—       — Тсс. — Маг поднял ладонь. — Сейчас.       Артефакт вспыхнул ярко. И в следующую секунду прямо посреди зала открылась мягкая белая воронка портала. И из неё, тесно прижавшись друг к другу, всё ещё целующиеся и совершенно не замечающие ничего вокруг, вывалились Лу и Ли У.       Наин застыл. Буквально. С широко раскрытыми глазами, с рукой, зависшей в воздухе.       Гуэн медленно поднялся и, сложив руки за спиной, довольно сказал:       — Результат превзошёл все ожидания.       Только после этих слов Лу и Ли У наконец поняли, что окружающая обстановка сменился. Они резко отстранились друг от друга, едва не упав, лица — пунцовые, дыхание сбившееся.       Ли У машинально отступил на шаг назад. Лу — на шаг вперёд, потом сразу же назад, потому что его колени всё ещё дрожали.       Наин открыл рот. Закрыл. Снова открыл и лишь спустя долгое мгновение молчания смог говорить.       — Я… эээ… — выдавил он, — …рад, что вы… живы?       Гуэн хмыкнул. Лу закрыл лицо руками, едва не застонав от смущения. Ли У выгнул спину ровно и строго, будто стоял на строевом осмотре, но уши его горели ярче каминного угля.

***

      Полночь укутала Трастасу тонким серебристым покрывалом, сотканным из сияния полной луны. Празднество в честь Ша Наина стихло лишь недавно — музыка ещё дрожала призраком в воздухе, а окна покоев Лу мягко мерцали от горящих снаружи фонарей. Лу шагнул внутрь, устало провёл рукой по волосам и стал расстёгивать парадные одежды, с облегчением сбрасывая тяжёлые ткани на пол. Торжественные наряды и украшения порядком давили на плечи, а сегодня, вкупе с ответственностью за организацию торжества, — особенно. Его тело ныло от усталости, но сердце билось быстрее обычного. Какое-то сладкое, томительное предчувствие разлилось внутри… Он вошёл в купальню, которую слуги уже должны были приготовить. Распахнув деревянную створку, Лу ощутил, как тёплый пар обдал лицо. Водяная гладь мерцала отражением лунного света, падающего из окна. Свет десятка свечей золотил всё вокруг: и расписную плитку, и листья вьющихся по стенам растений, и водную гладь, исходящую клубами пара. И там, среди мягкого тумана, стоял Ли У. Спокойный и собранный. И в то же время — смотрящий на Лу так, будто изнемогал от сильнейшей жажды. Лу замер на пороге. — Как ты… пробрался сюда незаметно? — спросил он почему-то шёпотом. Ли У едва заметно улыбнулся: — Твои охранные заклинания ещё недостаточно совершенны для меня. Лу хотел усмехнуться, но взгляд его сам опустился — по сильным плечам Ли У, по груди, по животу… Он резко отвёл глаза, чувствуя, как к щекам приливает жар. Ли У был, ожидаемо, полностью обнажён, и это открытие смутило Лу до крайности. Но несмотря на это, ноги сами понесли его по ступеням вниз — к воде, к Ли У, к этой непостижимой смеси покоя и бури, которую он вызывал в душе ха-нета одним только взглядом. — Боишься? — тихо спросил Ли У, не приближаясь, не касаясь — почти мучительно сдержанный. Лишь после отрицательного кивка Лу, он протянул руку и провёл пальцами по волосам возлюбленного, осторожно, будто боялся, что тот рассыплется от его прикосновений. — Ни капли, — выдохнул Лу. — Просто… я никогда не был… в такой ситуации. — Он на мгновение закрыл глаза. — Слуги помогали мне в омовениях, я стоял перед ними нагим — это привычно. Но с тобой… это воспринимается иначе. — Верно, — прошептал Ли У. — Со мной всё иначе. Он приблизился на полшага — ровно настолько, чтобы Лу почувствовал тепло его тела. — Будь моя воля… я лишил бы глаз всех, кто смел любоваться твоим совершенным телом без одежды. Лу вздрогнул. — Не говори так… это пугает. — Верно, — согласился Ли У, его голос стал бархатисто-хриплым. — Сейчас не время для разговоров. И он поцеловал Лу, прижавшись влажным, горячим телом. Не резко и отчаянно, как в избушке. А медленно, глубоко, словно смакуя каждое мгновение. Будто этот поцелуй — возможность сказать всё то, что словами никогда не выразить. Лу мягко подался вперёд, его пальцы сомкнулись на плечах Ли У, чувствуя — силу стальных мышц, тепло и лёгкую дрожь. Всё смешалось в одно в это мгновение: вода, пар и их прерывистое дыхание. Ли У обнял его так, будто это было самое естественное движение — крепко, бережно, надёжно, как будто держал самое дорогое в своей жизни. Вода смыкалась вокруг их тел мягкими волнами, скрывая очертания, оставляя лишь силуэты, растворённые в лунном сиянии. — Я помогу тебе смыть дневную усталость… — горячий шёпот обжёг ухо Лу. — А после буду любить тебя на протяжении всей ночи. Лу оставалось только расслабиться и сдаться на милость сильным рукам возлюбленного. И капли протеста не возникало ни от слов, ни от действий Ли У. Он был внимателен, сосредоточен, но в каждом жесте ощущалась страсть, которую тот слишком долго держал в узде. После того, как Лу погрузился в воду по шею, предварительно заколов волосы костяной шпилькой, Ли У хорошо растер его кожу натроном, смыл смесь тщательно водой и, уложив расслабленного юношу на софу, которая была здесь же, в купальне, старательно нанёс на каждый участок тела аромамасла.       Правда, к завершению эта процедура не напоминала натирания или массаж, Ли У откровенно ласкал Лу, скользя руками словно невзначай по самым чувствительным и интимным местам. Пальцы, кожа на которых была довольно грубой после долгих лет тренировок, задели смуглые соски, сжавшиеся в тугие комочки. Ещё и ещё раз. Лу закусил губу, чтобы с губ не сорвался довольный стон. Но когда пальцы Ли У в открытую сжали сосок, а после его накрыл горячий рот, сдерживаться не было никакой возможности.       — Аа-а-ах, — звук робким эхом отразился от стен купальни. Лу невольно приподнялся, и взору юноши предстала картина припавшего к его груди Ли У. Тот с наслаждением сосал набухший сосок, играл с ним языком и не забывал оглаживать тело под ним руками. При этом он довольно урчал от удовольствия, будто огромный кот.       Когда же нахальные руки, набравшись смелости, принялись оглаживать внутреннюю поверхность бёдер, спускаясь всё ниже и ниже, Лу откровенно стонал, не пытаясь скрыть наслаждение, которые ему доставлял Ли У.       — Какой же ты красивый… — разведя в сторону податливые бёдра, Ли У оказался между ними уже через мгновение, открыто любуясь представшим перед ним видом. — Везде красивый.       —Пре-прекрати нести чушь, — Лу буквально пылал от смущения, а слова Ли У вкупе с жадным взглядом, заставляли смущаться ещё больше.       — Действительно, довольно разговоров, — Ли У с наслаждением лизнул кожу бедра, оставил сначала один поцелуй, более подходящий на укус, затем второй, а после мелкими, невесомыми поцелуями покрывал весь свой путь до средоточения желания Лу.       Тело юноши уже била мелкая дрожь от наслаждения, он то сжимал руками край софы, то хвастался за плечи Ли У, впиваясь в них в особо приятные моменты. Ли У же эту боль не чувствовал, увлечённо облизывая истекающую смазкой розовую головку. А когда он сомкнул губы и не глубоко насадился ртом на член, Лу громко вскрикнул и попытался оттолкнуть:       — Д-довольно… Хватит, я сейчас изольюсь!       Ли У выпустил член изо рта, с довольной усмешкой глядя на возлюбленного.       — Нет-нет, рано, мы сделаем это вместе. Думаю, пора переместиться на ложе. Здесь слишком мало места.       Лу не успел ни возразить, ни согласиться, когда его уже подхватили на руки и понесли из купальни в спальню. Там уже все было приготовлено ко сну заботливыми руками слуг, и множество свечей заливало пространство вокруг тёплым светом. Ли У опустил разомлевшего Лу на постель, нависая сверху.       — Я не знаток постельных утех, Лу, — Ли У стал вмиг серьёзным, оставив игривость и преодолевая собственное возбуждение. — Если вдруг… Если тебе будет больно или неприятно, ты должен сразу сказать об этом. Мы прекратим в любой момент, когда ты пожелаешь.       — Хорошо… — Лу, растроганный его заботой, обвил руками шею возлюбленного и притянул того для поцелуя. — Люблю тебя, — это было сказано уже шёпотом, прямо в губы.       — И я тебя, до безумия, — Ли У, вновь поддавшись страсти, целовал Лу жадно, будто путник в жару привпавший к источнику. И не сразу заметил маленький флакон, который Лу взял со столика у кровати.       — Это… Мне нужно смазать себя, там…       — Позволь мне, — Ли У взял флакончик, выливая на руку ароматное масло. Для удобства одну из подушек он подложил под поясницу Лу, ноги которого уже были податливо раздвинуты. Ли у сглотнул жадно, от представшего перед ним вида. А после нанёс масло и на сжавшееся колечко мышц. Протолкнул кончик пальца, но было очень туго. Взглянув на лицо Лу, он понял, что тот слишком смущён, на грани с нервозностью. И дабы вывести возлюбленного из этого состояния и вновь вернуть в сладкую негу возбуждения, Ли У принялся ласкать член, целуя и облизывая ствол на всю длину, но так, чтобы Лу не кончил. Это заметно помогло. Юноша расслабился, и Ли У смог растянуть и смазать того так, что свободно входило три пальца. Когда Лу стал сам двигаться им навстречу, слегка насаживаясь, Ли У понял, что тот готов принять его. Он лёг сверху, разместившись меж стройных бёдер, и лаская губами чувствительную зону за ухом Лу, чтобы отвлечь того от возможной боли, слегка толкнулся членом в скользкую от смазки дырочку. Головка вошла, и Ли У невольно застонал от удовольствия. Лу застонал вместе с ним: ему было немного неприятно, но непривычное ощущение наполненности пришло вместе со странным, неведомым ранее наслаждением. Ли У сделал ещё толчок, и ещё, пока его член не вошёл в Лу полностью.       — Всё хорошо? — он оторвался от ласк нежной кожи шеи, так как боялся, что Лу терпит боль из-за него.       — Всё прекрасно, — Лу довольно улыбнулся. — Продолжай…       И Ли У продолжил. Сначала фрикции были нерезкими, плавнымм и осторожными. Но видя, что Лу чувствует себя комфортно и буквально плавится под ним от наслаждения, Ли У стал двигаться смелее. Он выходил почти полностью, оставляя внутри только головку, и вбивался на всю длину одним толчком, заставляя Лу оглашать комнату стонами и вскриками. Тела обоих покрывал пот, но прекращать не хотелось никому. Излившись один раз, Ли У сразу же продолжил, лишь сменив положение. Теперь он лежал позади Лу, держа за бедро его ногу на весу, чтобы облегчить себе доступ во вход в его тело. Лу протяжно стонал, комкая в пальцах простынь. Медленные фрикции Ли У сейчас доставляли ничуть не меньшее наслаждение, чем быстрые и резкие до этого. Он скользил в нём плавно, но при этом Лу чувствовал сей процесс более отчётливо. Ли У, просунув под ним вторую руку, обхватил член Лу и принялся ласкать его, доводя возлюбленного до пика.       — Хаа-а… Я больше… Я больше не могу!       Лу кончил, изливаясь в руку любимого. От сокращения его мышц вокруг члена во время оргазма и Ли У злился, слишком острыми и приятными были ощущения. Происходящее дальше Лу не помнил. Должно быть, разморённый наслаждением и уставший после тяжёлого дня он просто уснул. Когда же ха-нет проснулся, первым, что он увидел, было мирное выражение лица Ли У, спящего рядом. Лучи рассветного солнца, пробиваясь сквозь прозрачные занавеси, скользили по его коже, подкрашивая её золотом. И не было для Лу зрелища прекраснее на свете, чем это.