Снежная звезда

      Яркий свет неприятно резал глаза, и Тэхён недовольно поморщился, переворачиваясь на другой бок, чтобы спрятаться от этого раздражающего фактора. Если уже так светло — значит, он снова проспал довольно долгое время и, скорее всего, скоро ему доставят обед. Он начал прислушиваться к тому, что происходило за окном, и чуткий слух улавливал какую-то суматоху: разговоры, даже фырканье лошадей и хруст снега под тяжелой поступью стражников. Последняя мысль отогнала от него всю утреннюю сонливость, заставив быстро встать и босиком, по холодному каменному полу, добежать до окна.              — Снег! — он не сдержал радостный возглас, видя, что лес за окном за одну лишь ночь покрылся толстым слоем пушистого снега.              Когда-то Чимин рассказывал ему, что деревенские очень боялись зиму, что для многих это голодное и холодное время, но для Тэхёна снег и холод всегда были предвестниками скорой свободы. Внутри буквально взрывалось счастье и лишь где-то очень глубоко неуверенно скреблось чувство тревоги.              Стражники внизу суетились и выводили коней, явно куда-то собираясь, и тут его нашло осознание. С первым снегом всегда приезжала она. Внутри сковало холодом, но он постарался себя убедить, что это быстро закончится. Когда-то он проводил тут с этим человеком намного больше, чем один день каждую смену сезона.              Приняв факт того, что некоторые события просто нужно пережить, Тэхён открыл окно, позволяя морозному воздуху ворваться в его небольшую комнату. Некоторые стражники обратили на него внимание, но сразу продолжили заниматься своими делами, как и всегда. Он сам тут словно вне времени, вне жизни, просто часть этой высокой башни, в которой у него есть лишь окно и маленький балкон. Его личная темница в течение пятнадцати лет.              За небольшой, вырезанной в каменной стене дверцей уже стояла нагретая вода, чтобы он умылся. На этой лебедке ему доставляли еду и воду, потому что никаких дверей в его темнице не было. Дни проходили довольно долго, чаще всего ему нечем было заняться, поэтому он читал. Некоторые стражники, которые испытывали к нему жалость, приносили для него книжки. Тэхён неторопливо читал их все, иногда по несколько раз, сидя со свечой поздними ночами, а иногда мог провести почти весь день, глядя на лес, уходящий далеко в неизвестность, и просто мечтать о том, чем мог бы заниматься там, на свободе.              Когда он уже заканчивал приводить себя в порядок после долгого сна, суета за окном усилилась, а на тропе, уходящей глубоко в лес, показалась упряжка и карета. Тэхён сглотнул, закрывая окно с выходом на балкон, чтобы хотя бы на несколько секунд, но оттянуть эту неприятную встречу. Через подмерзшее стекло он наблюдал, как женщина, вселявшая в него полное ощущение беспомощности, выходила на рыхлый снег, придерживаемая слугой за руку.              Мать нынешнего Короля, его личная мучительница и ночной кошмар — госпожа Готель. Сейчас, когда ему двадцать лет, она больше не внушала такой страх, как в детстве, но Тэхён ощущал тотальную беспомощность в ее присутствии. Будто ему снова пять, и он не мог сделать совершенно ничего, чтобы защитить себя. Женщина без раздумий направилась в сторону башни, к его балкону. Тэхён отошел к кровати, слыша неприятный скрежет механизма подъемной платформы, которую закрепляли к приезду госпожи, и это был единственный путь, чтобы подняться к нему.              Стеклянные дверцы, ведущие на балкон, открылись, ударившись о каменные стены со звонким дребезгом, и в комнату потянуло холодом. Но будто дело было не только в температуре на улице. Она окинула его взглядом, полным презрения, словно смотрела не на человека, а на грязную чумную крысу.              — С каждым годом ты все больше похож на свою мать, — скривилась, повернувшись к балкону, и крикнула страже, что ей нужны вода и ножницы. — Особенно с твоими отросшими волосами, — она подошла к нему, брезгливо взяв аккуратными длинными ногтями прядь серебристых волос, которые уже доходили до лопаток. — Это, конечно, дороже, но я не могу видеть в тебе это отродье.              — Так не приезжайте, — он смотрел на нее безразлично, пряча все свои эмоции и неприязнь, потому что именно безразличие бесило ее больше всего. Раньше она упивалась его страхом, тем, как он вздрагивал от одного ее вида, но, потеряв это влияние, она даже стала реже приезжать.              — Дерзишь? — усмехнулась, глядя на него сверху вниз, после чего фыркнула, отходя от него и ставя стул в середину комнаты. — Можешь делать вид, что ты смелый, тем веселее им будет сбивать с тебя спесь. Сядь сюда.              Тэхён слегка нахмурился, не совсем понимая, о чем она, но спрашивать бессмысленно — не ответит. Он поднялся, пересаживаясь на стул. Сопротивляться тому, что ему обрежут волосы, он не собирался. Пусть так он и правда до невероятного похож на свою маму, и смотреть на себя было от этого даже по-особому тепло, но длинные волосы доставляли слишком много неудобств.              Стражникам запрещено было подниматься к нему, как и передавать вещи, способные стать оружием, поэтому стригла его госпожа всегда сама, будто получая от этого удовольствие. Словно снова и снова уничтожая ненавистного человека из прошлого.              Тэхён молчал, пока его волосы прядями опадали на пол, ему не жалко, он просто хотел, чтобы все скорее закончилось, и она уехала. Госпожа приезжала каждый сезон, когда сменялась пора года, и проверяла его. Вся эта башня под ее властью, каждый стражник боится, что ему снесут голову, поэтому даже если кто-то испытывал к нему толику жалости, никто не смел показывать этого.              Поначалу госпожа казнила даже тех, кто передавал ему книжки, но быстро поняла, что взаперти, без возможности хоть как-то коротать время, он просто сойдет с ума, и она получит овощ. После этого запрет был снят, а служанки и стражники передавали ему много книг, игрушек, кистей и холстов для рисования. Одна молодая служанка даже научила его писать. Со временем женщин из этой башни и вовсе убрали — слишком сострадательные. Госпожа делала все, только бы оградить Тэхёна от всего хорошего.              — Хоть полностью тебе каждый волос с корнем выдери, а глаза все равно от этого отродья достались, — она смотрела на него, прямо в глаза, и будто сдерживала ярость. В такие моменты ему всегда казалось, что еще немного и его ударят, как в детстве.              — Вы ведь из-за них держите меня так далеко от королевства, верно? — усмехнулся, но сразу же вернул непроницаемое выражение лица, не отводя взгляда от злых и полных ненависти глаз напротив.              — Была бы моя воля, я бы уже давно тебя удушила, щенок, — она одернула подол длинного теплого плаща, который был завязан на ее шее лентами. — Но ты мне еще послужишь.              — Я ничего для вас не сделаю.              — Не помню, когда тебе давали право выбора.              — Вы не сможете держать меня здесь вечно. Правда всегда вытекает наружу.              — Угрожаешь? — она напряженно прищурилась, смотря на него.              — Нет, будто бы у меня есть чем, — безразлично пожал плечами.              Ему не нравился подтекст этого разговора. Беседы с этим человеком никогда не оставляли приятного ощущения, но сегодня ему было особенно тревожно. Ночью обязательно нужно будет послушать, о чем говорят стены.       

***

             Три снежных дня он провел, слушая разговоры в башне, и не мог дождаться четвертой ночи. Тканевые мешочки с сонными травами и веревка, сплетенная за многие годы, уже были приготовлены, когда за окном опускалась ночь. Все это он хранил за камнями, которые когда-то очень аккуратно выбивал из стен, делая там тайники.              Когда луна ярко светила над лесом, а пучки сонной травы тлели в щелях и вентиляции, он крепко фиксировал веревку на балконе, завязывая особый узел, что мог его выдержать. Веревка плотная и крепкая, сплетена долгим и неторопливым трудом, на который ушел не один год. Тихо и осторожно он спускался, опираясь о ледяные стены крепости, где не было ни единого выступа. Через несколько минут его ноги с тихим шорохом опустились на снег, и Тэхён вдохнул полной грудью.              Стражники крепко спали, убаюканные запахом тлеющих трав, и не проснутся до утреннего сигнала. На территории ночью уже многие годы никто не стоял, ведь его ни разу не поймали за ночными побегами и каждое утро находили в своей же темнице.              Около пяти лет назад он первый раз попытался сбежать, тогда это был порыв, но страх окутал его и заставил вернуться. Однако выбираться из своего заточения он не прекращал. Один маленький глоток свободы полностью завладел его мыслями.              Его следы на снегу терялись со следами стражников, пусть обувь и не была похожа на их ботинки, но в этом месте все стали слишком беспечны, от того ничего не замечали. За все годы, которые Тэхён вел себя послушно, госпожа и ее стража расслабились, прекратив обращать внимание на очень важные мелочи, но это ему только на руку.              Вода в рвах, которые отделяли территорию башни от густого леса, уже замерзла, и Тэхён мог спокойно пройти по льду на другую сторону. Там, за густыми еловыми ветвями он уже мог разглядеть знакомый силуэт.              — Чимин! — закричал он шепотом и сорвался на бег.              — Ты в порядке? Все хорошо? Ничего за этот год не случилось? — сразу же посыпались слегка беспокойные вопросы, от которых стало так привычно и тепло, что Тэхён даже перестал чувствовать зимний холод.              Каждый год, в четвертую зимнюю ночь, спустя три дня после первого снега, когда вода покрывалась плотным слоем льда, Чимин ждал Тэхёна на одном и том же месте. Когда-то давно они встретились случайно, и тот стал первым человеком, которому Тэхён смог довериться. Сперва было страшно, что этот случайный мальчик придет к страже и все расскажет, но спустя время ничего не произошло, правда не всплыла, а Чимин хранил его секрет. Сын деревенского травника носил ему разные травы, чтобы Тэхён чувствовал себя хорошо или чтобы мог усыпить стражу.              — Все хорошо, но госпожа Готель приезжала с первым снегом, — они поспешили уйти еще дальше, в направлении дома Чимина, отец которого жил глубоко в лесу, далеко от деревни, чтобы было удобнее собирать травы и не пугать местных девиц, которые видели в этой семье колдовство и распускали слухи.              — Она снова остригла твои волосы?              — Да, — он снял капюшон плаща, показывая короткие серые волосы, которые теперь рваными непослушными прядями лезли в глаза. — Но так даже удобно, хоть мне и нравится, когда я становлюсь похожим на маму, — он снова набросил капюшон на голову. Пусть в лесу и никого, кроме них, но нельзя было показывать свой цвет волос, иначе это слишком плохо кончится.              — Длинные волосы проще спрятать под капюшоном, — Чимин вздохнул, поджимая губы, и, взяв его за руку, потянул за собой, заставляя идти быстрее. — Отец уже ждет нас, идем.              Они шли около получаса по глубокому рыхлому снегу, и все это время Чимин рассказывал, что интересного видел за год, пока катался с отцом в соседнюю страну. У Тэхёна от этих рассказов захватывало дух. Пару раз им удавалось сходить ночью в деревню и посмотреть издалека, как проходят зимние праздники, но это было слишком опасно, и он решил так больше не рисковать. Его внешность слишком выделялась среди обычных деревенских или горожан, ведь в их краях такой цвет волос имела лишь королевская семья. И если это еще можно было натянуто оправдать разными порошками, которые нередко использовала знать, то светло-голубые глаза выдавали в нем не просто знатный род.              В доме у травника всегда пахло сладко от постоянной работы с целебными растениями, пучки которых всегда сушились по всему дому. Тэхён любил бывать в этом месте. Тут всегда было безопасно и уютно, хоть внутри постоянно и терзала вина за то, что его присутствие могло навлечь смертельную беду на этих людей. Он знал: если кто-то прознает о том, что он здесь бывал, Чимина и его отца казнят. Поэтому сколько бы друг ни уговаривал его сбежать, укрыться у них или уехать с ними в соседнюю страну — Тэхён не мог. Госпожа достанет его откуда угодно, сделает абсолютно все, чтобы он никогда не мог спокойно жить на этой земле.              — Мне нужно бежать этой зимой, — тихо произнес, грея пальцы о кружку с горячим травяным чаем. — Если не успею, госпожа продаст меня…              — Что? Это глупо! Как она может продать тебя, если наши торговцы просто не возьмутся покупать тебя… да они как только увидят тебя, доложат! — Чимин явно был встревожен, начиная нервно дергать ногой.              — Она продаст за море, на юг. Там торговцам будет все равно, кто я такой, на тех территориях наши правила не действуют и чины наши ничего не значат, но одного из северных принцев купят за очень большие деньги, — он поджал губы, сам чувствуя внутренний страх.              На протяжении всех трех дней он слушал. В стенах башни много трещин, а стражники мелят языком, не думая об этом. Особенно вечерами, когда перед сном охотно прикладывались к элю. За время своего заточения Тэхён очень сильно развил слух и теперь мог слушать даже разговоры за толстыми стенами. Благодаря этому он когда-то и узнал о причинах своего заточения и ненависти госпожи, узнал все тайны, которые от него так прятали и, конечно, о планах на свою судьбу тоже.              До того, как ему стукнет двадцать один год, он просто весомый аргумент, туз в ее рукаве, которым она могла удерживать власть, на которую он хоть по крови право и имел, но по возрасту — нет. А через месяц, когда ему прибавится еще один год, и он сможет заявить свои права на корону, он станет не козырем, а угрозой, которую нужно уничтожить.              — У тебя уже есть план?              — Нет, — поджал губы, смотря на темный отвар в жестяной кружке. — К вам я не пойду, Чимин, можешь даже не начинать этот разговор. Она убьет вас. Я уверен, что она и так придет к вам и в деревню, она тут все перевернет, поэтому вам нужно уехать, хотя бы на первое время, чтобы на вас не пало подозрение. Травник, который и без того постоянно куда-то ездит, не должен вызвать подозрений, да и люди скажут, что с вами никого не было.              — Но куда ты собрался бежать? — в глазах друга проскользнула ощутимая паника.              — Я… пока не знаю, у меня есть время решить это. До моего совершеннолетия еще пара недель.              Он храбрился, чтобы не заставлять друга и его отца беспокоиться, ведь две недели — ничтожно малый срок, чтобы найти куда сбежать. Его спасет только чудо, или придется подождать, пока его довезут до порта, и сбегать уже там.              За беспокойными обсуждениями они просидели с Чимином практически всю ночь, стараясь не тревожить спящего травника громкими разговорами. Друг перебирал варианты, пытался придумать пути побега, но Тэхён понимал, что тот не совсем осознавал всю серьезность, ведь не был посвящен в сложную предысторию его заточения. Рассказывать он и не собирался — меньше угрозы.       

***

             Его ночных побегов все еще не замечали, поэтому он уже четыре ночи подряд проводил в доме деревенского травника. Чимин дал ему новую пару обуви, чтобы лучше согревала от снега, и новый плащ, потому что в старом облез мех, и грела потрепанная годами ткань не так хорошо. Приходя с каждым разом в полюбившийся и почти родной деревянный дом, он замечал, как на полках оставалось все меньше важных вещей, и как все позже травник ложился спать. Тэхён все понимал — готовы уезжать.              Мысль о том, что эта зима, вероятно, последняя, в которой он видел Чимина, поселила в нем глубокую тоску. Привязанность, которая крепла долгие годы, не была готова разорваться в нем.              — Тебе не страшно? — негромко спросил Чимин, пока они сидели на ступенях около дома, грея руки о кружки с травяным чаем.              — Очень страшно, — кивнул, смотря вперед, в непроглядный густой лес. До чуткого слуха доносились отголоски какого-то деревенского праздника, но едва различимые. — Но когда представлю, что со мной могут сделать, то… лучше я буду бежать по снегу в неизвестном направлении и неизвестно куда, — улыбнулся, переводя на того взгляд. — Как думаешь, мы потом встретимся?              — Шутишь? — Чимин только довольно улыбнулся. — Конечно! Уверен, что я точно узнаю, где ты. Ты даже не представляешь, какие языки длинные у людей! Я сегодня утром ходил в деревню на рынок, — он понизил голос почти до шепота, — так тетушки из лавки мне рассказали, что в наших краях проезжает принц из соседней страны. Представляешь? Он где-то по лесам едет со своей стражей, а они и это прознали!              Тэхёна эта информация не столько удивила, сколько усилила волнение. Если даже простые торговки знали о таких вещах, то от госпожи он скрыться точно не сможет.              — Я думал, люди вокруг не такие болтливые. Неужели не страшно вот так трепаться обо всем?              — Страшно, конечно! Но любопытно жуть как, — улыбнулся, явно сам радуясь тому, что знал все сплетни. — Про башню тоже говорить начали.              — Да? — он слегка удивился, ведь госпожа очень тщательно раньше следила за тем, чтобы деревенские не приближались даже на пушечный выстрел.              — Ага, только разговоры эти больше на сказки похожи — жуткие даже иногда. Кто-то говорит, там ведьму заковали; кто-то — о том, что война грядет, вот и построили; а кто-то рассказывает, что это старая крепость, и там много нечисти живет.              — Для госпожи я и правда нечисть, — он даже не сдержал смех, слушая о том, что придумывали люди. — Но это хорошо, пусть болтают. Госпожа совсем расслабилась, пять лет стражников дозорных нет, не удивительно, что люди прознали про это место. А я ведь ее предупреждал, что правда всегда будет на поверхности.              — Уверен, кто-то знает больше, — Чимин задумался, делая глоток уже остывшего чая. — Сам подумай, ты ведь ночами только зимой сбегаешь. А летом? Ночи теплые, ты же сам говорил — у окна сидишь. Наверняка кто-то из деревенских видел тебя, я уверен! Просто о таком ведь и рассказать страшно, да и кому? Не поверят, а сказать, что в башне сидит… — он запнулся, понижая голос до едва слышного, продолжая: — Наследный принц, которого все мертвым считают… — он вздохнул, покачав головой. — Да ни у кого язык не повернется, сразу же за клевету на виселицу. Я и сам не поверил сначала, да что там, даже когда подружились, иногда закрадывались мысли, что я с мертвецами начал разговаривать. От того, наверное, судачат о том, что призраки в башне.              — Похоже на правду, — кивнул, задумавшись, и вдруг его мысли приняли совсем другую тропу. — Стой… ты ведь… прав… — его разум будто прояснился. — Чимин, ты прав!              — Ты чего?              — Я всегда думал, что она меня днем с огнем искать будет, всю страну перевернет, в каждый дом заглянет. Боялся, что не спрячусь от нее, но… она ведь не сможет! — осознание будто прошибло его, наполняя каким-то огромным облегчением. — Она будет искать тихо, скрывая, никто ведь не знает, что я жив! Из башни никто не возвращался, она всех со свету сжила или заперла в темницах. А те если и говорят, то кто поверит? Она ведь Мать Короля, горевала по мне так, что каждая крыса в замке знала, как она страдает. Госпожа просто не сможет меня искать открыто. Что она скажет? «Не видел никто наследного принца Флейморы? Да-да, того самого, который погиб пятнадцать лет назад», — передразнил, не в силах сдержать радость. — Чимин! Я смогу сбежать!              — Вы так не кричите, — раздался позади мягкий мужской голос, и в их кружки долили кипятка. — У всего есть уши, даже воздух слышит. И в дом заходите, холодно ведь, а я уже спать ложусь. Спокойнее мне под ваш бубнеж спать.       

***

             В башню Тэхён возвращался уже с более легким сердцем, чем в прошлые разы. Ему так легко на душе стало, хоть надежда и маленькая, а сколько духа она в нем подняла. Времени до утреннего сигнала было много, поэтому он не спеша шел по знакомому пути, видя только ему и Чимину известные ориентиры, пока не услышал отдаленный глухой смех нескольких людей. Деревенские мужики в такое время в лес не ходят зимой, нечего тут делать, а стражники спят беспробудным сном, их еще пару часов и пушкой не разбудишь из-за тлеющих в вентиляции трав.              Тэхён остановился, прислушиваясь. Люди явно не очень далеко и их немного. Кто вообще мог быть так глубоко в лесу, да еще и в такой час? Луна на небе ясная и яркая, ночь вокруг холодная. И тут в голове всплыл голос Чимина, который рассказывал о принце соседней страны. Это лишь сплетни, но и народ, как правило, попусту не говорил. Внутри пробрало любопытство, да настолько сильное, что всю его отработанную осторожность в миг заглушило. Он ведь за то время, что в заточении был, людей практически не видел. А тут, может, и не местные даже, а может, и правда принц.              Он достал маленькие карманные часы, доставшиеся от отца, глянув на время, — у него было еще полтора часа. Его разрывало от любопытства и горящей осторожности, хотелось заставить себя идти к башне, но ноги совсем отказывались двигаться. Все тянуло его в сторону тех голосов.              — Я только издалека посмотрю, — тихо сказал он себе и аккуратно двинулся в сторону, откуда слышался звук.              От напряжения и волнения ему казалось, что снег под ногами хрустит слишком громко в ночной тишине. Среди деревьев уже виднелись отблески костра и несколько навесов, в которых, видимо, был ночлег. Тэхён, ведомый просто прожигающим любопытством, остановился в паре десятков метров, притаившись за широким стволом дерева.              Мужчины вели громкие разговоры, иногда срываясь на смех, но постоянно одергивали друг друга. Он всматривался в чужие лица насколько было возможно, ведь было ужасно интересно, правда ли тут был принц из другой страны. Его внимание настолько было устремлено на стражников у костра, что громкий возглас «Чужой!» откуда-то сверху заставил ужас буквально обрушиться на него. Тело заледенело, и лишь предупреждающая стрела, которая пролетела мимо его головы, но задела капюшон, сдернув тот, заставила его ожить и броситься бежать.              Единственное, что он отчетливо слышал у себя за спиной, это фраза стражника, брошенная с каким-то сомнением в голосе:              — Ваше Высочество, у него были светло-серые волосы!       

***

             Всю оставшуюся ночь Тэхён не отходил от окна, не зажигая свечу и вглядываясь в темный лес. Казалось, если он отведет взгляд, то те стражники придут к башне и все расскажут, лишив его последнего шанса. Он чувствовал, что устал, просто устал постоянно бояться. В свой почти двадцать один год он совершенно ничего не знал о мире за этим лесом, и в воспоминаниях оставались лишь отголоски прошлого — старые, расплывчатые картины жизни во дворце.              Теперь, будучи почти совершеннолетним, он прекрасно понимал, что тот дворец и эта страна больше не принадлежали ему. Его никто не ждал и некому было защищать, все, кто горевал о нем, либо не удержали своей жизни, либо уже давно забыли, проживая дальше свои невзгоды и радости. А у него жизнь застыла, и от этого стало слишком грустно. Даже у стражников этой башни было больше перемен, чем у него.              Весь день он чувствовал тяжесть на душе и не мог отвлечься. Пробовал себя занять, но ничего не помогало, мысли все так же обрастали страхом и тревогой. Когда солнце медленно начало опускаться за лес, появилось сомнение, а стоило ли вообще ему сегодня выходить. Было страшно, но одновременно хотелось снова ощутить эту легкую свободу. К тому же неизвестно, когда и на какое время их пути с Чимином разойдутся, поэтому каждый момент, который он мог провести рядом с единственным другом, следовало беречь.              В этот раз все его движения были более неуверенными, и он даже чуть не сорвался с веревки, снова задумавшись, насколько должен был рисковать. Но что-то не давало ему отступить, словно подгоняя в спину, и он не мог этому сопротивляться. Шаги в сторону замершего рва были такими же неуверенными, но он шел, практически заставляя себя. Когда удалось пересечь привычное расстояние, и башня скрылась за деревьями, получилось наконец-то выдохнуть, хотя страх внутри все еще неприятно сжимал его ледяной хваткой. Осталось только дойти до дома травника, и там он сможет расслабиться и рассказать все Чимину.              Позади была уже половина пути, когда он остановился, замерев от того, что перед ним, в нескольких метрах, стояла человеческая фигура в темном плаще. Тело сразу же окутал страх, и он уже дернулся, чтобы броситься бежать, но услышал осторожный оклик.              — Подожди! — голос звучал мягко, словно человек старался не напугать еще больше. — Это ведь ты подходил вчера к стоянке.              Тэхён молчал, хотя не чувствовал от человека опасности, но на это не стоило полагаться, он вообще в людях плохо разбирался, потому что мало их видел.              — Ты живешь в той башне?              Вопрос заставил крупно дернуться. Он не понимал, кто этот человек, какие у него намерения. Если они проезжали мимо, то какое им вообще дело до того, что происходит на землях другой страны? В голове было слишком много вопросов, и хотелось убежать, но Тэхён очень боялся, что этот человек пойдет к башне, поэтому все еще стоял и не двигался, пробираемый холодом. Не то от ветра, не то от страха.              — Кто вы? — с трудом подал голос. — Что вам нужно? — на последних словах проскользнула отчетливая дрожь, которая выдала его состояние.              — Меня зовут Чонгук, я из Милдрена, что на южных границах. Я не причиню тебе вреда, обещаю, — и снова голос отзывался чем-то мягким и спокойным, а Тэхён все еще не слышал никакой угрозы.              — Откуда вы знаете, что я из башни, и почему ждали меня? — он очень старался быть уверенным, но прекрасно понимал, насколько очевидны его страх и напряжение.              — Я видел твой цвет волос. В своей жизни я знал лишь одного человека с такими же светло-серыми волосами, — Чонгук сделал аккуратный шаг к нему, снимая капюшон, и Тэхён на секунду так сильно был удивлен красотой человека, что не сдержал шумного выдоха, но сразу взял себя в руки. — Это какой-то порошок?              — Нет, — отчего-то врать он не видел смысла, ведь все еще не чувствовал опасности. — Они такие с рождения.              К нему сделали еще несколько шагов, заставляя Тэхёна слегка насторожиться. От чужого плаща пахло костром, а человек перед ним выглядел уставшим, если не вымотанным. Видимо, дорога для него была очень долгой. Чужая рука дернулась в его сторону, и он вцепился пальцами в капюшон, чуть отступая назад.              — Можешь снять капюшон, я ведь уже видел, нет смысла прятаться.              Тэхён закусил губу, обдумывая, что ему делать. Привычный за много лет ход событий внезапно слишком сильно изменился, и он не понимал, как правильно поступать. Насколько он вообще мог доверять незнакомцу, который мог поехать по миру и рассказывать о светловолосом парне, запертом в башне? Его мысли словно прочитали, или просто этот Чонгук на редкость понимающий и проницательный.              — Я не пойду рассказывать страже, и к башне не приближусь, — голос все еще был мягким, на него не давили и не показывали своего нетерпения. — Говорю ведь, что и так видел.              — Раз видели, к чему еще раз смотреть?              — А ты упрямый, да? — усмехнулся, тяжело вздохнув. — Как мне уверить тебя, что я не сделаю зла?              — Меня немного удивляет то, как вы уверены, что его не сделаю я, — парировал, но почувствовал снова это необъяснимое любопытство, аккуратно выглядывая за полы капюшона. — А… у вас на стоянке правда принц живет?              — Правда.              — И вы не боитесь подвергать его опасности, вот так вот привлекая внимание чужака? — слегка нахмурился, не понимая, почему стража такого человека могла быть настолько беспечна.       — Стража боится, поэтому я сам подверг себя опасности и пришел к тебе.              Тэхёну понадобилось несколько долгих секунд, чтобы полностью осознать смысл фразы, а потом вскинуть на Чонгука удивленный взгляд, который сменился на скептический.              — Я, возможно, не самый умный, ну уж точно не настолько наивный, — не стал скрывать недовольство. Пусть он и сидел взаперти пятнадцать лет, но к нему даже стража никогда не относилась пренебрежительно.              — Мне незачем тебе врать. Тем более, если вдруг тебя подослали мне навредить, то эту информацию я должен скрывать весьма упорно, тебе так не кажется?              — Ладно, — поджал губы, обдумывая сказанное, и снова осмотрел Чонгука. Тот и правда слишком красив для стражника. Слишком хорошая кожа и волосы, руки явно не видели бесконечной тяжелой работы, речь и манера держать себя точно не были присущи обычному горожанину. Возможно, он не мог разглядеть в темноте все, но чужие слова казались правдой, поэтому он неуверенно снял капюшон с головы. — Вот. Только что вам это даст?              — Уверенность в моих догадках, — чужой взгляд стал серьезнее, острее, без какого-либо намека на шутку. — Ты ведь шел в дом травника, да? Туда постоянно убегаешь?              — Да, — кивнул, смирившись с тем, что скрывать что-либо бесполезно, а врать вот так он не умел, слишком мало у него было времени эту ложь придумать.              — Расскажи мне, почему ты здесь.              — Зачем мне это делать?              — Потому что я могу помочь.              Тэхён сглотнул, всматриваясь в человека напротив сквозь темноту леса, рассеиваемую луной и белым снегом. Какие у него были варианты? Абсолютно никаких. У него все еще утекало драгоценное время, и все еще не было никакого плана. Бежать было некуда, лишь надеяться на удачу, на то, что кто-то где-то позволит спрятаться, но он ведь даже не знал, где именно находился и как далеко был от ближайшего города или деревни, не считая той, которая за лесом — там никто не поможет, люди слишком напуганы слухами.              Стоять на месте, когда ноги утопали в снегу, было довольно холодно, поэтому, рискнув, Тэхён согласился пойти с Чонгуком в ту сторону, где в прошлую ночь видел костер и навесы. В этот раз около костра стражи не было, как и под навесами; те, видимо, стояли на страже по периметру. В любом случае Тэхёну от этого было только легче, не хотелось рассказывать все слишком большому количеству людей. Он и одному-то не особо был готов все рассказать. Поверить на слово, что перед ним принц? А если тот просто соврал? Если это торговцы и за информацию хотят получить денег? Вопросов было слишком много, но вариантов все еще ни одного, кроме этой маленькой надежды.              — Если честно, я вам не верю, — негромко произнес, сидя на мешках, набитых тканями, и смотря на огонь.              — У меня есть разные доказательства, но ты ведь не знаешь, как отличить подлинность моего наследия, поэтому ничего из них тебя не убедит, — тот снова говорил спокойно и мягко, словно внушая какое-то чувство безопасности, и Тэхён все еще не мог уловить чего-то негативного.              Он ощущал себя абсолютно незрячим. У него слишком давно не было опыта общения с людьми вот так вот. Его всегда окружали только стражники, которые либо старались никак не реагировать на него, либо были излишне вежливы из-за понимания кто он. В силу незнания его можно было назвать наивным, хотя он очень старался действовать осторожно, но слепая надежда внутри толкала вперед.              — Вы сказали, что знали человека с таким же цветом волос, — задумался, вспоминая чужие слова. — И у вас есть догадки, насчет того, кто я такой.              — Не думаю, что у меня вообще есть повод сомневаться в том, кто ты такой, после того как я тебя рассмотрел, — от этих слов он бросил на Чонгука осторожный взгляд. — Честно говоря, глазам я не верю даже сейчас. Как тебя зовут?              — Ким Тэхён, — произнес так тихо, что треск веток в костре, казалось, был громче его голоса.              — Значит, и правда не ошибся, — на губах растянулась мягкая улыбка, и только сейчас он обратил внимание, что Чонгук с него глаз не сводил все это время. — Ты очень сильно похож на Королеву, Тэхён, буквально ее копия.              — Вы знали мою маму? — голос прозвучал с плохо скрываемой надеждой, отчего-то искренне желая поверить, что перед ним действительно способный защитить его принц.              — Да. В ту ночь, пятнадцать лет назад, я был в вашем замке вместе со своим отцом. Не думаю, что ты меня помнишь, я и сам был ребенком. Мне было всего десять.              — Я ту ночь вообще плохо помню, — он не мог отвести взгляд, пытаясь понять, видел ли когда-то этого человека, но его прошлая жизнь была слишком давно. — Воспоминания о детстве в замке обрывочные, моя жизнь, считайте, прошла в заточении.              — Я знаю, что твоя мать отдала тебя служанке при нападении, и та должна была увести, а потом всем сказали, что вы погибли в пожаре правого крыла замка. Но ни я, ни моя семья не верили в это. Может… все же расскажешь, что с тобой произошло?              И Тэхён рассказал. Впервые за долгие годы смог выплеснуть кому-то все, что знал и хранил в себе. Чонгук слушал его спокойно, не перебивая, не переспрашивая, а просто следил за его иногда сумбурной речью, позволяя говорить. Он поверил в то, что ему говорили правду, и без страха рассказывал все, чего боялся все эти годы, цепляясь за эту надежду на спасение изо всех сил. И весь свой рассказ он чувствовал на себе спокойный и мягкий взгляд, который отчего-то с каждым сказанным словом придавал еще больше уверенности.              — Уже меньше, чем через две недели, мне исполнится двадцать один, и не думаю, что госпожа будет ждать этого срока. Она хочет продать меня за море, — подытожил свой длинный рассказ, вновь переводя взгляд на огонь, который стал значительно меньше. — Мне страшно, что она может приехать в любой момент.              — Тогда я тебя увезу, — это прозвучало так буднично, словно само собой разумеющееся событие. Словно это не спасение его жизни, а самое банальное предложение, которое он мог получить. — Мы уезжаем завтра ночью, — Тэхён шумно втянул холодный воздух, чувствуя, как колотилось сердце от переполняющих эмоций. — Должны были уехать уже сегодня, но твое появление заставило остановиться.              — Я согласен! — Вырвалось громче, чем хотелось бы, и он внутренне осадил себя. — Но позвольте все же узнать, зачем вам это?              — Разве в этой ситуации нужны причины?              — Мне нужно к травнику, предупредить их, чтобы они тоже бежали. Их не оставят в покое, — он поднялся, доставая карманные часы и проверяя время.              — Пусть едут к нашим границам. Я сегодня пошлю одного из стражников, чтобы встретил, он доберется быстрее.       

***

             Тэхён не мог дождаться следующей ночи, нервничая и молясь, чтобы госпожа не решила приехать за ним именно сегодня. Его почти трясло от разных противоречивых эмоций: от волнения до счастья, от страха до спокойствия. Неизвестность его страшила, но остаться в этих стенах означало полностью сдаться и принять свою судьбу. Он мог вполне оправданно считать себя наивным во многих вещах, но абсолютно не хотел стать глупцом.              Чимин, когда он рассказал тому, что случилось, едва не плакал от радости. Они до самого последнего момента разговаривали, много обсуждали и будто без слов обещали еще обязательно встретиться. Травник в эту ночь не спал, немного спешно собирая все необходимое в дорогу. Ночью они попрощались, когда Тэхён уходил, и теперь на сердце еще и тлела тревога того, что они не встретятся, ведь дорога долгая, мало ли что произойдет. И пусть травник уверял, что скоро свидятся, Тэхёну казалось, что его просто успокаивали.              Впервые за всю жизнь он так сильно радовался заходу солнца. Весь день стражники как обычно занимались своими делами, и впервые Тэхён был рад, что на него совсем не обращали никакого внимания, ведь он мог спокойно собрать все необходимое, не заботясь, что кто-то заметит. Вещей у него не было совсем, он лишь собрал некоторую скудную одежду, чтобы была возможность переодеться при необходимости, и все, что могло бы указать на его связь с травником. Комнату наверняка обыщут, заглянут в каждый угол, отковыряют каждый камень, и ему в последнюю очередь хотелось бы оставлять тут следы.              Узел веревки он затягивал со смешанными чувствами, его даже немного потряхивало от осознания, что он делал это последний раз. Он больше не вернется сюда. Это чувство просто превращало все его эмоции в бурю, хотелось и плакать, и смеяться. Стоило ногам крепко стать на снег, он сорвался с места. Ему уже было все равно на осторожность, было не важно, найдут его следы или нет, он сбегал последний раз и уже окончательно.              Дальше события смешались для него в один большой сумбур. Чонгук, полностью готовый к отправке, ждал его со своей стражей на оговоренном месте, буквально затянув Тэхёна на готового сорваться с места коня. Время было ограничено, ведь до того момента, как его пропажу обнаружат, нужно быть как можно дальше. Лошади не могли двигаться постоянно — животным тоже нужно было давать отдых. По следам будет легко понять направление, пусть никто и не будет уверен, кто Тэхёна забрал, но рисковать не стоило — госпожа точно не глупая женщина.              Его разум абсолютно отказывался фокусироваться, ведь он не спал ночью, а днем нервы и ожидание не дали сомкнуть глаз. Ведомый страхом и адреналином, он совершенно не чувствовал, насколько устал, но стоило ему крепко ухватиться за чужую талию и прижаться к широкой спине — даже тряска от верховой езды не позволяла ему взбодриться. Он мертвой хваткой держался за Чонгука, пока его глаза практически слипались от тотального ощущения безопасности. Его не беспокоило больше ничего, ведь впервые у него была настолько весомая защита, которой он доверился.              Он не разбирал направление, не сразу понял, что они выехали из леса, и даже когда сделали остановку — его разум все еще находился в тумане сильной усталости. Веки казались просто свинцовыми, но Чонгук аккуратно выводил его из дремы, не позволяя уснуть, потому что держаться на коне спящим он никак не смог бы, а двигаться нужно было.              — Тэхён, я дам тебе поспать, когда мы пересядем в упряжку, хорошо? — негромко спросил, в очередной раз помогая ему забраться в седло, только уже перед собой, видимо, боясь, что организм не сможет побороть усталость. — Сейчас нужно продержаться еще немного, до границы, там мы сбавим темп.              — Хорошо, — он кивнул, опираясь спиной о чужую грудь и кутаясь сильнее в плащ. — Я очень постараюсь.              Вся испытываемая им тревога уходила как песок сквозь пальцы, чем дольше они были в пути, тем сильнее Тэхёна обволакивала безопасность. Он даже боялся подумать о том, как сильно все изменится, и о том, что теперь ему не грозила смерть так отчетливо. А еще он чувствовал запах снега, холода и зимы, но ему было так тепло, словно встречный ветер не трепал полы его глубокого капюшона. Вероятно, это все из-за хватки Чонгука, который держал его за талию одной рукой. Держал очень крепко только ради того, чтобы он не упал.       

***

             Когда Тэхён открыл глаза после сна и впервые за последние сутки осознанно посмотрел вокруг себя — уже ехал в карете, ощущая мерное покачивание на дороге. Он лежал на мягкой, обшитой бархатом скамейке и был аккуратно укрыт собственным плащом. Взгляд скользнул вокруг, натыкаясь на Чонгука. Тот сидел напротив, задумчиво глядя в небольшое окно, и Тэхён удивился, впервые на свету рассмотрев чужой цвет глаз.              — У вас такие светлые глаза, почти белые, — произнес тихо, совсем не желая шевелиться, хоть тело ощутимо затекло. — Красиво.              — Рад, что тебе нравится, — усмехнулся, переводя на него взгляд. — Как самочувствие?              — Голова болит, но в остальном лучше, чем когда-либо. Сколько я спал? — он аккуратно сел, сразу же набрасывая на плечи свой теплый плащ.              — Проспал почти весь день. Мы пересекли границу около трех часов ночи, а сейчас уже близится вечер, скоро солнце начнет заходить, — достал свои карманные часы, которые очень были похожи на те, что носил с собой Тэхён. Сейчас, глядя на Чонгука, никаких сомнений в его крови не оставалось. — Нужно сделать остановку. Как раз прогуляешься после сна.              Тэхён только согласно кивнул, отчего-то не в силах отвести взгляд от чужих глаз. Так сильно его пленил этот волшебный светло-серый цвет, что налюбоваться было сложно. Снова окутывало чувство абсолютной безопасности, которое в его жизнь еще ни один человек не приносил. Это очень странно и непривычно, но настолько хорошо, что лишаться этого совершенно не хотелось.              — Долго нам до столицы? — аккуратно подошел к Чонгуку, который что-то перекладывал в повозке, что ехала за их каретой.              — Нет, думаю, к темноте доедем, — мягко улыбнулся, а Тэхён снова засмотрелся.              Ему очень хотелось оставаться осторожным, не быть таким доверчивым, но как можно было не поверить тому, кто вытащил его из того ужаса. Пропажу наверняка уже обнаружили, и, убегая, он был уверен, что этот страх преследования будет с ним всю жизнь, но сейчас в голову даже не лезли эти мысли. Вокруг бесконечные поля, покрытые пушистым снегом, холод колючий и запах зимы. Чувство свободы и абсолютное отсутствие страха перед тем, что будет. Сейчас ему хотелось застыть в этом блаженном состоянии как можно дольше, а не думать о чем-то, что осталось позади.              — Ты уже бывал в моем замке, — негромко произнес Чонгук, кормя одного из коней кусочком какого-то овоща. Только что они сами плотно поели, и Тэхён наконец-то почувствовал себя намного лучше. — Не думаю, что вспомнишь, но тебя там встретят тепло.              — Почему я бывал там?              — Мой отец имел с твоим не только политические и деловые отношения, они еще и были друзьями. Твоя мама держала мою за руку, когда я родился. Наши страны были действительно довольно близки.              — Сейчас уже не так? — он взял протянутую ему морковь, с осторожностью протягивая коню, повторяя чужие движения, и улыбнулся.              — Значительно меньше. Ваш нынешний Король сохранил с нашим довольно крепкие отношения, но уже исключительно деловые. Теперь наши страны связаны политическим браком, — Чонгук бросил на него взгляд и стал немного серьезнее. — Я знаю, что это не совсем подходящее время для этого разговора, но я не думаю, что он знал о деяниях своей матери.              — Я не строю предположения по этому поводу, — он слабо пожал плечами, убирая замерзшие руки под плащ. — Я вообще не люблю домыслы, верить во что-то, не имея веских оснований — слишком опасно и, полагаю, глупо.              — Ты довольно умен и воспитан, несмотря на столь долгое заточение, — Чонгук протянул к нему руку, холодными пальцами обхватывая его запястье, и аккуратно надел на замерзшие кисти мягкие вязаные варежки.              — Спасибо, — застыл взглядом на своих руках, чувствуя, как пальцы начинали теплеть.              — Тебя обучали?              — Не думаю, что можно так говорить. Читать и писать меня научили еще в замке, но я быстро утратил навык, сидя в заточении. Потом меня учила снова одна из служанок. Со временем мне начали приносить книги, я много читал, а отец Чимина научил меня различать травы и использовать их.              — Так ты обучался у травника?              — Немного, — кивнул, сильнее кутаясь в плащ. — У него очень много знаний и опыта, люди в деревне даже говорили о магии, потому что он едва ли не у смерти младенцев забирал. Поэтому за то время, что я провел у них, он едва ли научил меня хотя бы крохам того, что знал. Кстати, — он снова поднял на Чонгука взгляд. — Что будет с ними, когда они приедут?              — Человек с такими знаниями в медицине и целебных травах точно не пропадет. У нас при дворе нет хорошего лекаря, поэтому я бы предложил Его Величеству взять травника на работу, но не хочу обещать. В любом случае, в столице им будет где жить и работать.              — Хорошо, — он расслабился, но боялся верить в то, что все настолько хорошо.       

***

             В столицу они прибыли, как и предполагал Чонгук, — к вечеру. Солнце уже зашло, и город, наполненный светом масляных фонариков и укрытый снегом, смотрелся особенно волшебно. Тэхён еще с детства помнил, как красиво было в их столице перед сменой года, как все точно так же было украшено маленькими рядами разноцветных фонариков, которые растягивались между домами и торговыми лавками.              Пока они проезжали по главной улице, он не мог оторвать взгляд от окна, рассматривая все так, словно никогда этого не видел. Все происходящее казалось сном, будто он снова сбежал на время, и вот-вот часы покажут время возвращаться.              — Нравится? — Чонгук смотрел на него с плохо сдерживаемым весельем, словно слегка потешаясь над тем, как он реагировал.              — Не смейтесь надо мной, — недовольно фыркнул, но скорее просто из природного упрямства, чем действительно из-за задетых чувств. Он понимал, что мог показаться даже нелепым в своем восторге, но это совершенно не заботило. — Очень нравится. У вас ведь тоже отмечают смену года?              — Да, будет большой бал, в замок пускают даже горожан.              — Звучит как что-то красивое, надеюсь, что смогу увидеть это.              — Думаю, ты будешь абсолютно незаменимой фигурой на этом балу.              — Мне правда можно будет пойти? — он не сдержал в голосе удивления.              — Тебе больше не нужно прятаться, Тэхён. Ты — принц, я понимаю, что ты не ощущал себя им последние пятнадцать лет, но ты тот, кому принадлежит целая страна. Я не собираюсь скрывать тебя, — это прозвучало уверенно, без толики смеха и веселья, и Тэхён отчего-то вздрогнул. Действительно, он ведь принц, в его венах текла королевская кровь, он даже внешностью выделялся, его могли не знать, но при этом все поняли бы, кто он такой. — И да, прекрати со мной формально разговаривать, мне всего двадцать пять, и у нас один титул.              — Я просто пытался быть вежлив, но раз ты настаиваешь, — пожал плечами, снова полностью переключая свой взгляд на город.              — Быстро ты освоился.              Замок оказал на него еще более яркое впечатление, нежели городские украшенные улицы. Правда, дело было скорее не в красоте постройки или прилегающей территории сада с заснеженными деревьями, а в ощущении давно забытой правильности. Его забрали из большого и красивого замка, где у него была целая библиотека, игровая комната и длинные коридоры, с огромным количеством мест, чтобы играть в прятки. Из его большого и просторного дома его выдернули в конуру, в которой не было совершенно ничего. И сейчас, поднимаясь по резной лестнице, покрытой бордовым ковром, он словно возвращался домой.              Пока они ехали, ему казалось, что он будет смотреться совсем инородно в королевском замке, но в памяти сохранилось воспитание, которое в него вкладывали, как только он начал ходить, и прочитанные книги, которыми он эти знания закреплял все прожитые годы. Именно поэтому он с каждым шагом становился увереннее, держа спину ровно и не позволяя себе упасть в глазах незнакомых людей. Ему не хотелось выставлять ни себя, ни память своих родителей в дурном свете.              — Тебе подготовят комнату и нагреют воды, уверен, ты будешь не против принять ванну. Сменную одежду тоже принесут, — Чонгук стоял в длинном коридоре с высокими потолками, освещенным мягким теплым светом масляных ламп. — Тебе нужно хорошо отдохнуть после долгой дороги, а завтра Его Величество хочет тебя видеть. Думаю, он будет задавать очень много вопросов.              — Не уверен, что смогу правильно вести себя перед Его Величеством. Мое незнание может оскорбить его, — поджал губы, чувствуя слабое волнение. Все вокруг менялось слишком быстро, всего было очень много, и он будто не успевал за сменой событий.              — Это неофициальный прием, мой отец хочет встретить сына его горячо любимого друга. Поверь, он сам не будет придерживаться прописанных правил, — снова мягкая улыбка, которая будто заставляла почву под его ногами твердеть, когда та вот-вот грозила забрать у Тэхёна опору.              — Кажется, окружающей меня информации слишком много, я… очень давно не был среди людей.              — Поэтому я дам тебе личного слугу, чтобы у тебя не было необходимости обращаться постоянно к кому-то новому, — Чонгук перевел взгляд за его спину, и Тэхён обернулся, видя, как из-за поворота выходит юноша примерно его возраста с очень недовольным взглядом. — Это Юнги, он не обременен манерами и может быть довольно язвительным. С ним, я уверен, тебе будет не так страшно за забытый дворцовый этикет.              — Меня можно выгнать, я не обижусь, — Юнги вежливо поклонился, буквально натянув на себя слишком милую и ненатуральную улыбку, за что получил толчок в бок.              — Нет, ты будешь работать. Я и так тебя разбаловал, — Чонгук смотрел прямо на слугу, и Тэхён пребывал в мягком удивлении. — Скоро вообще забудешь, как свою работу выполнять.              — Ладно, — тяжелый, весьма грустный вздох, а на губах принца дернулась улыбка. Тэхён не совсем понимал, что происходило, поэтому осторожно молчал. — Сделаю вам, Ваше Высочество, это непосильное одолжение.              — Мои покои рядом, если понадоблюсь, ты можешь зайти в любое время, — снова перевел взгляд на Тэхёна.              — Хорошо.              Чонгук сам выглядел уставшим, поэтому Тэхён только выдохнул, когда тот ушел. Оставшись один на один со своим новым помощником, он перевел на того взгляд. Юнги откровенно рассматривал его с каким-то абсолютно нескрываемым интересом.              — И правда живой, — задумчиво протянул, заглянув в глаза. — Пойдем, ванна уже готова, а ужин принесут после.              — А ты и правда манерами не обременен, — легко улыбнулся, следуя к широкой двери, соседней от той, за которой скрылся Чонгук.              — Меньше слушай его, — Юнги слабо улыбнулся, но уже не натянуто, как в прошлый раз. — Я вырос с Его Высочеством и наедине могу позволить себе вольности. А ты пока и сам свой статус не осознаешь, с тобой ни к чему официальность.              Тэхён спорить не стал, потому что так и правда было чуть проще. Для него и так сегодня переизбыток событий, социальные рамки определенно можно было оставить на потом.       

***

             — Хватит так трястись и дыши нормально, иначе я случайно перетяну корсет! — Юнги за его спиной звучал недовольно, затягивая красивый, расшитый бисером полукорсет на его талии.              — Я бы посмотрел на тебя на моем месте, — недовольно простонал, но вдохнул, чтобы элемент одежды зашнуровали правильно.              — Я даже рад, что я не на твоем месте, но молю, перестань волноваться!              — От твоей просьбы сильно стало легче, спасибо, — выдохнул шумно, смотря на себя в зеркале.              Его волосы привели в порядок дорогими маслами, он выглядел отдохнувшим, и в новой одежде наконец-то был похож на принца, которым являлся.              — Тебя какая язва ночью укусила? Засыпал таким скромным, а проснулся… особа королевских кровей, — Юнги недовольно бурчал за его спиной, поправляя одежду перед тем, как он пойдет к Его Величеству.       Тэхён и правда волновался, не имея представления, как себя вести и чего вообще от этой встречи ждать. С Юнги действительно было легко, ведь он не привык к тому, что с ним сохраняли дистанцию, опасались смотреть в глаза или были чрезмерно вежливы. Тот себя подобным совсем не утруждал. Не потому, что действительно был плохо воспитан, а потому что выполнял просьбу своего принца.       — Его Высочество ведь будет с тобой, прекрати себя накручивать, — вздохнул, завязывая последнюю ленту на рубашке, и отошел в сторону. — Все, готов.       — Чонгук тоже пойдет? — он удивленно посмотрел на Юнги.       — По крайней мере вчера сказал, что да, — слабо пожал плечами, принимаясь застилать его постель. Тэхён дернулся, чтобы помочь, натыкаясь на прямой недовольный взгляд. — Иди уже.       — Ладно, — шумно выдохнул, и в этот момент раздался стук в дверь, а через пару секунд та открылась.       — Доброе утро, — мягкий голос, от которого Тэхён моментально расслабился. Он почувствовал на себе взгляд, поворачиваясь к двери. — Ты… прекрасно выглядишь, — чужой взгляд оказался буквально прикованным.       — Спасибо, — слабо кивнул, снова посмотрев на Юнги, потому что внезапно стало очень волнительно.       — Вы опаздываете и не даете мне прибраться, — тот демонстративно и очень интенсивно взбивал подушку. Тэхён только тихо засмеялся, от присутствия Чонгука чувствуя себя куда спокойнее.

***

      Чонгук не мог перестать смотреть. То, насколько Тэхён пленительно красив, он понял ровно в тот момент, как с чужой головы был снят капюшон в темноте леса. Но сейчас это было нечто абсолютно иное. Он понимал, насколько откровенно рассматривал того, но оторвать взгляд не получалось с того момента, как открыл дверь в чужие покои.       У него к Тэхёну по-особому теплое отношение. Ему, будучи немного старше, всегда хотелось защищать маленького принца соседней страны. Тот иногда представлялся ему хрустальным. Постоянно падал и разбивал колени, плакал и смотрел на Чонгука с такой обидой, будто это он сделал пол твердым. Известие, что наследник Флейморы погиб, абсолютно поразило. Ему в это тогда не верилось, он просто чувствовал, что все не могло быть так — и в этом отец с ним был солидарен. Король не оставлял постоянных попыток найти, со временем стал действовать тихо, осторожно, и порой даже надежда ускользала. Но чему суждено быть — того не миновать.       Чонгук не должен был в своем недолгом путешествии оказаться в том лесу, настолько далеко от центра страны и настолько близко к подножью северных гор. Они просто заблудились из-за сильного снегопада, банально сбились с маршрута, что бывало крайне редко, и чудом поняли, где находились. А потом он увидел то, ради чего судьба забросила его в этот лес, и мысли с того самого момента крутились только вокруг Тэхёна.       — Мы пришли? — вопрос вырвал Чонгука из воспоминаний, и он наконец-то смог отвести взгляд.       — Да, это королевская комната отдыха. Встреча неофициальная, тебе совершенно не о чем переживать, — ему хотелось успокоить, забрать все переживания, чтобы Тэхён снова с восторгом смотрел на все вокруг, как было вчера, когда они ехали через город.       Стоило им войти, и от статного Короля, коим был его отец, не осталось и следа. Чонгуку даже на секунду показалось, что тот готов расплакаться.       — Это и правда ты, — произнес Джинхо, пытаясь взять эмоции под контроль. — Признаюсь честно, до этого момента я боялся в это поверить и, грешным делом, думал, а не самозванца ли мой сын привел. Но как же сильно ты похож на Юну. Сомневаюсь, что смог бы когда-либо перепутать.       — Да, я очень на нее похож. Когда волосы отрастали, не думаю, что можно было бы сразу отличить, — Тэхён выглядел напряженным, и Чонгук сделал ненавязчивый шаг чуть ближе, замечая, как опустились чужие плечи.       Такая реакция не оставляла его равнодушным. Тэхён не выходил из его головы, ни на секунду не покидал мысли, а образ словно отпечатался на веках изнутри. Он видел, как тек внутри того страх за свою жизнь, и первым порывом было идти к башне. В тот момент, когда, узнав все, отпустил Тэхёна туда обратно, он почти не спал. Только здравый смысл и осознание себя в чужой стране не позволили ему просто сжечь то место до основания.       Желая оказать как можно больше поддержки, он аккуратно прикоснулся ладонью к ровной спине, обтянутой дорогой тканью плотного корсета. Отец что-то говорил, но его взгляд и мысли снова были прикованы к принцу. Чонгук даже сам себя не понимал, но, казалось, у него развивалось навязчивое желание прикасаться.       — Я понимаю, что сейчас тебе тяжело, но мне хотелось бы, чтобы ты рассказал все, что с тобой произошло, — отпустив наконец-то эмоции, Король пригласил Тэхёна присесть, сам усаживаясь за большой резной стол. — Внесу немного ясности. Всем за это воздастся по заслугам. Похищение и удержание наследника престола — это серьезное преступление, и никто не оставит это безнаказанным.       — Мои знания обширны, но, к моему сожалению, это сплетни, которые я слышал из разговоров стражи и служанок в башне. Думаю, они позволили сложить мне верную картину, но не без преувеличений, — Чонгук предпочел остаться стоять около обшитого шелком кресла, где разместился Тэхён, и буквально ощущал, как тому было тяжело подбирать слова.       — Не стоит переживать об этом, правду я узнаю в последующем.       — Я не помню ночь своей пропажи, не помню нападения и того, как меня забрали. Госпожа Готель держала меня в башне, но не знаю, насколько далеко она была от столицы, — Тэхён опустил взгляд, сосредотачиваясь и пальцами сминая кружевные манжеты рубашки. — Я всегда знал, что она мать бастарда, рожденного от моего отца, всегда знал, что у меня был брат, но никогда его не видел. История, которую я слышал, была такой: Готель приехала из южных стран, что за морем, и ее родители хотели, чтобы мой отец, будучи еще принцем, заключил с ней брак. О ее беременности стало известно за несколько месяцев до коронации, и она уже видела себя королевой, но мой отец встретил маму — женщину более знатного рода, более выгодную в политике и, как оказалось, искренне любимую. Госпожа осталась ни с чем, еще и с неохотно признанным ребенком на руках, а моя мать получила все, что так хотела получить она. И даже ребенок, который родился, оказался мальчиком, что забирало у нее даже возможный титул Матери Короля. Узнав о нападении, она решила воспользоваться этим и похитить меня, а после того, как родителей убили — оставила далеко, чтобы никто не нашел, — тот тяжело вздохнул, а Чонгук, не скрывая легкую улыбку, скользнул по спинке кресла, касаясь кончиками пальцев мягких серых волос. — Она посадила своего сына на трон, ведь отец признал того при жизни, получила свою власть и статус, а меня держала как козырь. Возможно, если бы что-то пошло не так, она бы манипулировала и мной, и страной. А как только я достиг возраста, в котором меня можно официально короновать, у нее в планах было продать меня на юг торговцам.       — Да, в общих чертах так все и было, — Король задумчиво кивнул, выслушав небольшой рассказ. — Твой отец действительно почти согласился на брак с ней, но ее род, как и ее саму, интересовала только власть, а нам ни к чему был союз с югом, все и без того было хорошо. Собранием было решено, что это слишком опасно, и многие страны могли не оценить этот брак, а положение в наших краях было и без того шатким.       — Ее будут судить?       — Да.       — Это не сойдет ей с рук, — вмешался Чонгук в разговор, с аккуратной улыбкой замечая, как Тэхён мягко вздрогнул от его голоса. — Не нам решать, что с ней будет, но Хисон оказался подстать вашему отцу в мудрости правления. Уверяю, она понесет наказание.       — Чонгук, отдай Намджуну поручение разузнать факты. Нам нужно как можно больше свидетелей, пусть его люди собирают даже сплетни на городских рынках.       — Да, отец.       — А ты, — тот снова перевел на Тэхёна взгляд, — не бойся показываться. Пусть люди говорят: твоя пропажа и так наверняка ввела Готель и ее людей в панику, а весть о принце Флейморы в стенах этого замка заставит их совершать ошибки.       — Я… постараюсь, — тот запнулся, шумно выдыхая.       Чонгук понимал — Тэхёну среди людей тяжело и интересно одновременно. Тому наверняка хотелось увидеть как можно больше, но в то же время смена обстановки отражалась стрессом. Но, по крайней мере, его личное чувство справедливости будет наконец-то удовлетворено. Не смог бы оставить эту ситуацию без разбирательств, не смог бы просто пустить все на самотек. У них есть буквально пара недель до бала в честь Нового Года, где Готель обязательно посмотрит в глаза Тэхёну при всех. Он лично об этом позаботится.

***

      На удивление, даже для самого себя, Тэхён освоился в замке довольно быстро. Он тут уже больше трех дней, и если первое время все делал с осторожностью от того, что совершенно ничего не знал, то стоило понять отношение жителей замка к себе, как все напряжение моментально спало. Давно забытые черты характера, которые были запрятаны глубоко внутрь одиночеством, начали стремительно вырываться наружу. Ему было интересно все: от людей до блестящих камней в вазах, которые украшали коридоры. Порой ему становилось неловко, что вел себя как ребенок, но Чонгук лишь снова засматривался на него с непонятной улыбкой и уверял, что все хорошо. Здешний принц от него не отходил, позволяя Юнги лишь по вечерам и утрам выполнять свою работу, на что тот, откровенно говоря, не планировал жаловаться.       — Мне все еще неловко, что ты меня моешь, — произнес, сидя в теплой воде, пока Юнги лениво втирал масла ему в волосы. — Я ведь и сам могу.       — Это все еще моя работа, — безразлично дернул плечами. — Стесняешься, что ты голый? Ничем новым ты меня не удивишь.       — Об этом я… вообще не думал, — удивленно моргнул, понимая, что и правда не задумался о том, что показывался Юнги абсолютно нагим. Вероятно, отсутствие постоянного контакта с людьми не воспитало в нем чувство стыда.       — Я заметил, что ты не отличаешься стыдом, — усмехнулся, бережно промывая пряди.       — А ты манерами, — фыркнул, слегка брызнув на того каплями с пальцев. — Думаю, его прививают с воспитанием, — задумался, проводя руками под белесой водой, в которую добавили что-то для кожи, и взял в ладонь розовый лепесток какого-то цветка. — Мне неловко из-за того, что теперь все то, что я делал сам, за меня делают другие. Особенно, когда это делает Чонгук!       — Он не может подавить свои порывы заботы о тебе, пойми его, — чужая ладонь прикрыла его глаза, защищая от воды, которая лилась на волосы. — Он стыдом тоже не отличается, если говорить совсем откровенно.       — Я заметил, — вздохнул, чувствуя, как потеплели щеки, но списал это на горячую воду.       Чонгук был рядом постоянно, и Тэхён совершенно не был против. Отчего-то мысль о том, что принц где-то рядом, вселяла в него спокойствие и уверенность. Когда тот уходил из-за дел, оставляя его одного, он почти не выходил из своих покоев, хотя ему очень хотелось. Внутренний страх рисовал картины, что его снова заберут, и подсознательно заставлял тянуться к тому, кто спас. Сопротивляться этому желания не было. Чонгук был весьма вежлив, внимателен к мельчайшим изменениям в его поведении и будто читал его как открытую книгу. Оттого с ним просто и безопасно.       Помимо этого, теперь Тэхён постоянно чувствовал прикосновения к себе. Раньше его почти не трогали, касания были вынужденными и часто не особо бережными, но принц всегда нес с собой успокоение. Он привык к этому моментально. К мимолетным касаниям пальцев к его ладони или запястью, к легкому поглаживанию по спине и к постоянной игре с его волосами, особенно если принц глубоко задумывался, находясь рядом. Тэхён не возражал. Ему нравилось это ощущение, нравилось постоянно чувствовать кого-то рядом. Ведь он еще совершенно не оправился, и все еще помнил, каково это — одиночество, и ему совершенно не хотелось возвращаться туда. Сперва люди и множество звуков немного пугали, но, когда он проникся атмосферой постоянного движения в замке, тишина уже была чем-то удручающим.       — На самом деле я благодарен ему, — негромко произнес, опуская подбородок на согнутые колени. — Он ведь мог просто оставить меня тут на тебя или другого слугу, может, даже на Его Величество. Вместо этого сам всегда рядом, — он поднял голову, поворачиваясь к Юнги. — А какой он человек? Ты ведь знаешь.       — Как бы я ни был с ним своеволен, я не имею права говорить о нем плохое, понимаешь?       — Даже если оно есть, меня интересует совсем иное.       — Но ведь мы будем видеть его совершенно по-разному.       — Юнги! — вздохнул, снова брызнув в того водой. — Ну расскажи.       — Ладно, — сдался, недовольно оттянув от живота мокрую рубаху. — Он может казаться довольно несерьезным, возможно, даже ветреным. Долгое время по углам шушукались, что он даже титула недостоин из-за своей излишней вольности, но… я не думаю, что у этой страны способен быть более достойный наследник. Он не ветреный, Чонгук просто не хотел тирании. Ему не нужна власть, он хотел быть справедливым. Люди ошибочно принимали его добродушие за слабость или за несерьезность, но быстро меняли мнение. Стоило хоть один раз увидеть собранного и серьезного принца, лица людей менялись на глазах, — Юнги пристально смотрел на него своими темными глазами. — Он никогда не бросал слов на ветер. Я не встречал более надежного человека.       — Ты и правда его слуга, — он мягко улыбнулся, рисуя в своей памяти образ принца.       — Я еще и его друг.       — У меня тоже есть очень хороший друг. Скоро он должен навестить меня, — выдохнул, снова возвращаясь к образу Чимина в своей голове. Чонгук обещал, что скоро они смогут встретиться, и на душе от этого было до невероятного тепло. — Может, вы даже познакомитесь.       — Мне тебя одного за глаза хватает…       Тэхён только довольно улыбнулся, позволяя наконец-то домыть себя. Чонгук обещал сводить его к дворцовому портному, чтобы тот сшил для него костюм на бал и маску. Каждое новое событие отзывалось в душе мелкими, частыми проблесками счастья. Все так быстро менялось, текло и бежало вперед, и он, наконец, не смотрел на это лишь со стороны, а двигался с той же скоростью.       Сегодня принца он еще не видел, и отчего-то это несло за собой легкое разочарование, ведь уже обед прошел. Тот, как правило, появлялся в его поле зрения едва ли не раньше, чем Юнги, но сегодня утром тот провел все свое время на совете. Поэтому Тэхён старался не отвлекать своего слугу, пока тот слегка небрежно поправлял на нем одежду и сушил волосы, придавая им опрятный вид. Он даже не задумывался, почему хотел увидеть Чонгука как можно скорее, ведь это желание казалось ему абсолютно естественным.       Задумавшись слишком сильно, он крупно вздрогнул от стука в дверь, сразу же крикнув разрешение войти. Чонгук выглядел немного задумчивым и даже уставшим, когда перешагнул порог его покоев, благодаря Юнги за работу и позволяя тому быть свободным.       — Готов? Портной уже ждет нас, — остановился за его спиной, смотря на Тэхёна через зеркало.       — Все в порядке? — он повернулся на мягком стуле, поднимая взгляд, и закусил щеку изнутри, пытаясь сдержать рвущуюся улыбку. Подавить радость от встречи отчего-то совершенно не получалось. — Ты выглядишь обеспокоенным.       — Было долгое и тяжелое собрание, — отмахнулся, уже привычным движением убирая с его лба несколько коротких прядей, которые лезли в глаза. Это легкое движение с почти невесомым касанием ощущалось так правильно, что по позвоночнику пробежали слабые мурашки от того, насколько такая мелочь ощущалась приятной. — Решали, как тебя защитить.       — Могу я в следующий раз тоже присутствовать там?       — Мне бы не хотелось погружать тебя в эту атмосферу.       — Но я ведь имею право знать о ваших планах, когда дело касается непосредственно меня?       Он видел пристальный взгляд Чонгука, буквально чувствовал его на себе, словно тот пытался сказать то, что не мог сформулировать словами.       — Мне просто хочется оградить тебя от… всего этого, — тяжело выдохнул, протягивая ему ладонь. — Давай мы обсудим это в другой раз? Сейчас мы и правда невежливо опаздываем.       — Ладно, — не став сейчас спорить, он аккуратно опустил свою ладонь в чужую, позволяя взять себя за руку.       И снова легкие, ненавязчивые прикосновения казались ему очень правильными и нужными. Его будто приучали к постоянному тактильному контакту, а он и не сопротивлялся, привыкая с невероятной скоростью, начиная слишком быстро скучать по этому.       К портному они и правда слегка опоздали, на что добродушный мужчина только улыбнулся, явно сгорающий от желания быстрее приступить к работе. Тэхён искренне восхитился такой любовью к тому, что создавал человек, и задумался, что ему тоже хотелось бы иметь в жизни горячо любимое дело, которое несло бы радость.       — Я взял на себя наглость решить, что твой костюм будет белым, с голубой вышивкой. Надеюсь, такое сочетание придется тебе по вкусу. Если захочешь, можешь внести правки и изменить все, что посчитаешь нужным, — негромко произнес Чонгук, пока с Тэхёна снимали все необходимые мерки.       — А почему именно эти цвета? — он посмотрел на принца через большое зеркало во весь рост.       — Это цвета Флейморы, — снова слабая, мягкая улыбка, которая всегда приковывала к себе его взгляд. — И мне кажется, что лучше всего тебе подходит именно такое сочетание.       — Правда считаешь, что они подойдут? — он повернулся к Чонгуку, когда портной отошел в соседнюю комнату.       — В стране, где выросла моя мама, было красивое выражение étoile des neiges. Кажется, оно было создано для тебя, и мне хотелось, чтобы цвета подчеркивали это, — сделал несколько шагов к нему, стоящему на небольшом пьедестале, отчего был теперь слегка выше Чонгука.       — И что оно означает?       — Снежная звезда.       И взгляд, от которого Тэхёну хотелось замереть. Просто остановиться, чем бы он ни занимался, и позволить себе поверить, что кто-то мог на него так смотреть. Казалось, ему такое встречать не доводилось, но ночами он так много читал об этом, перелистывая страницы пыльных книг под тусклый теплый свет свечи. Читал и каждый раз отводил взгляд на дальний горизонт, закрытый темным лесом, думая о том, возможно ли такое и вправду, или это просто сказки, процарапанные на бумаге.       — Действительно… красиво, — кивнул, не отводя взгляда от серых глаз, боясь даже вдохнуть полной грудью.       — Подстать тебе.       От быстрых шагов портного Тэхён слабо дернулся, а Чонгук отступил на несколько шагов, словно позволяя ему начать дышать. Мужчина принес нарисованный эскиз костюма, в котором он должен был появиться на балу, и даже от простого наброска внутри поднялся необъяснимый восторг. Когда он носил нечто настолько красивое? Не получилось бы вспомнить. Это то, что для него создадут, основываясь на словах Чонгука, и он не посмел внести ни единой правки.       — Думаю, на сегодня здесь мы закончили. Помнится, ты просил показать тебе библиотеку. Позволишь?       — Ты должен мне за свое отсутствие до обеда, поэтому не вижу причин отказываться.

***

      Чонгук в очередной раз получил от Намджуна очень скромный выговор за то, что сбросил на того все обязанности, но сожаления по этому поводу не испытывал. Главный командир королевской армии точно способен был справиться с поиском информации лучше, чем он сам.       В замок уже пробралась ночь, и он возвращался после вечерней беседы с отцом. Тот сам был слишком занят приглашениями на новогодний бал, отправлением писем и обсуждением организации, но постоянно переживал за Тэхёна. С появлением того в замке отец словно сбросил вуаль скорби, которая оставалась на нем на протяжении всех этих долгих лет. Будто он винил себя в пропаже, винил в том, что не уберег единственное, что осталось от самого близкого друга. И сейчас этот груз спал с плеч, позволяя Его Величеству выдохнуть.       Его карманные часы показывали уже за полночь, что немного расстраивало, ведь Тэхён наверняка уже спал. Заходить в покои спящего принца, вероятно, было перебором, поэтому он отгонял от себя эту навязчивую мысль, что было весьма сложно. Хотелось увидеть. Чонгук не был глуп и наивен, и не бежал ни от самого себя, ни от реальности, поэтому прекрасно понимал, что именно с ним происходило. Могло ли в его душе разливаться такое же тепло при виде любого другого человека? Точно нет.       Тэхён забрал у него даже сны, не позволяя выбросить свой образ из мыслей. До сих пор желание защитить и уберечь было почти навязчивым, заставляя Чонгука уже несколько раз подниматься среди глубокой ночи и тихо, под покровом темноты, открывать тяжелую дверь соседних покоев. Просто, чтобы убедиться. Могло показаться, что это естественная необходимость позаботиться о том, кого совсем недавно спас, но Чонгук понимал — это другое. То, что родилось еще в детском сознании когда-то давно, когда бережно прикладывал травы к разбитым коленям маленького принца снежной страны.       Утонув в мыслях, он дошел до своих покоев, чувствуя слабый прохладный ветер, и только сейчас заметил развевающуюся легкую занавеску у выхода на открытый большой балкон. Там, около перил, неподвижно стоял Тэхён, смотря на город, который тусклыми огнями расстилался у замковых стен, уходя вдаль. Чонгук тихо зашел в свои покои, беря теплый плед, и вышел на балкон, медленно ступая по уже протоптанному снегу, бережно укрывая мягкой тканью чужие плечи.       Тэхён в холодном свете яркой луны напоминал самую настоящую снежную звезду, заставляя Чонгука вновь останавливать на себе взгляд. Сейчас тот выглядел слишком глубоко задумавшимся, настолько, что будто не замечал его присутствия, не отрывая взгляда от города. Принц выдохнул, позволяя вырваться пару изо рта, и словно ожил, сжимая края пледа и переводя на него взгляд.       — Ты так поздно освободился? — голос был тихим, и сейчас перед ним будто открывалась новая грань этого человека.       — Засиделся в кабинете Его Величества. Он весьма подробно расспрашивал, как у тебя дела, — ответ прозвучал так же спокойно, не разрушая повисшую бархатную атмосферу. — Почему ты стоишь тут один? Замерз наверняка.       — После того, как ты ушел по своим делам, оставив меня в библиотеке, я нашел книги о Флейморе, — снова посмотрел на город. — Я много читал, про правление своего отца тоже. И вдруг меня… буквально прижало осознанием.       — Тяжесть статуса легла на плечи? — понимающе произнес, не отводя своего взгляда от красивого и словно слегка излучающего свет профиля.       — С тобой такое тоже было?       — Да, — кивнул, понимая, что сейчас испытывал Тэхён. Ему хотелось забрать эти тяжелые мысли, но он понимал, что никак не способен облегчить ношу. — Это просто происходит, в один момент.       — Осознание…       — Да.       — Но я не чувствую, что у меня тоже есть… вот это все, — он обвел взглядом город, снова шумно выдохнув. — В моей стране есть Король, и, кажется, его приняли и любят. Может, он плохой человек, а может, о деяниях матери действительно не знал. Но в любом случае… Остался ли хоть один житель Флейморы, который захочет принять меня? Или эта страна не принадлежала мне вовсе?       — У тебя ведь вскоре день рождения. В будущем году выпадет шанс узнать, что уготовила тебе судьба как наследнику короны.       — А если… я не хочу? — опустил взгляд, комкая полы пледа на своих плечах, кутаясь сильнее в теплую ткань. — Я буду трусом? Сидя в башне и смотря на бесконечный тогда лес, я никогда не стремился в столицу. Я никогда не хотел бежать туда, я не верил, что там кто-то обеспечит безопасность. Думая о тех землях, в моей голове были лишь варианты бегства и вечного скитания среди тех единиц, которые не испугаются меня. Но здесь… — Тэхён замялся.       — Что здесь? — Чонгук аккуратно, почти невесомо коснулся пальцами покрасневшей от холода щеки, поднимая чужое лицо выше, заставляя посмотреть себе в глаза.       — Я не встретил ни одного человека, который отвел бы от меня взгляд. Ни один слуга, стражник или простой горожанин. Никто не отводил глаза и не делал вид, что увидел призрака.       — Ты не будешь трусом, — слабо качнул головой, делая шаг чуть ближе, желая успокоить и унять тяжелые мысли. — И никто не осудит твой выбор.       — Позволит ли мне Его Величество остаться здесь? — в голубых глазах блеснула надежда. — Может, все изменится, может, я изменю решение или судьба вынудит меня принять корону. Но могу ли я остаться здесь сейчас? Позволишь ли ты мне?       — Я? — Чонгук смотрел слегка удивленно. Позволит ли он? Он? Тот, у кого под кожей зудела необходимость защищать свою снежную звезду?       — Да. Ведь это ты привел меня сюда и ты тратишь на меня столько своего времени. Кажется, я должен просить именно твоего позволения.       Чонгук не сдержал совсем тихий смешок, на секунду прикрывая глаза, и протянул руку. Длинные тонкие пальцы сразу же коснулись его, и он уверенно опустился на одно колено, касаясь замерзшей кожи на запястье губами, поднимая на удивленного Тэхёна взгляд.       — Ты будешь под моей защитой столько, сколько тебе будет необходимо. И пусть все мое время до последней минуты будет принадлежать одному тебе.

***

      Тэхён чувствовал, что абсолютно не выспался, потому что до рассвета не сомкнул глаз. Сперва он думал о Чонгуке, словах, сказанных на балконе, и о том, как сам реагировал на это. Потом мысли переместились на обещание утреннего сюрприза, ненавязчиво брошенное ему перед сном. И снова все мысли вернулись к принцу. О чем бы он ни думал, но в конечном итоге все дороги его разума определенно вели к Чонгуку. О том, что испытывал, хотелось поделиться, хоть с кем-то, чтобы клубок эмоций помогли распутать, но с Юнги разговаривать о таком пока не решался, а другого кандидата на эту роль не было.       Он пребывал в легкой дреме, когда в дверь настойчиво постучали. Тэхён громко крикнул, чтобы вошли, предполагая, что это слуга, но дверь так и не открылась, а стук повторился. Юнги явно не стал бы ждать, как и стучаться вообще, поэтому ему пришлось недовольно вздохнуть, вылезая из-под пухового мягкого одеяла, становясь босыми ногами на мягкий ковер. Только стоило ему открыть дверь, как все недовольство спало.       — С днем рождения! — довольно произнес абсолютно сверкающий счастьем Чимин, стоявший на пороге его покоев.       — Нельзя заранее поздравлять, — Юнги недовольно цыкнул, опираясь на стену рядом. — Говорил же. Примета плохая.       — Не думал, что местные такие суеверные, — Чимин пожал плечами, буквально влетая в его покои, начиная бесцеремонно осматривать все. — Ох! Так вот как выглядят покои принца! Теперь-то я и правда понимаю, кто ты такой, Тэхён!       — Даже я себе такого не позволяю, — тяжелый выдох Юнги заставил Тэхёна несдержанно засмеяться.       Вот о каком сюрпризе говорил Чонгук. Внутри накрыло волной благодарности, ведь он переживал за друга, часто думал, хорошо ли тот добрался, все ли в порядке с травником, и не случилось ли чего плохого в дороге, не нагнали ли их люди госпожи Готель. Эти мысли наперебой не давали покоя, и сейчас весь этот груз рухнул с его плеч. Снова благодаря принцу. Душа теплела лишь от одного упоминания имени, и сердце в груди будто начинало стучать быстрее. Сейчас бы хотелось вновь ощутить, как чужие пальцы ненавязчиво играли с его волосами.       — Мой отец теперь придворный лекарь, а мне позволили обучаться для того, чтобы быть твоим слугой, — Чимин, совсем переступая все границы, просто рухнул на мягкую кровать, зарываясь в одеяла. — Никогда не ощущал ничего мягче!       — Прошу прощения, я обязательно обучу его манерам, — мрачно произнес Юнги, и Тэхёну стало немного боязно за друга. — Ведь эта проблема свалилась именно на мою голову.       — А тебе не претит быть слугой? — Тэхён аккуратно посмотрел на Чимина. Не то чтобы это было чем-то плохим, но Чимин явно мог найти себе более подходящее занятие, чем быть его слугой.       — Это же работа, — пожал плечами, явно не собираясь слезать с кровати, даже несмотря на абсолютно недовольного Юнги, который пытался выдрать из-под него одеяло, чтобы заправить постель. — Буду и отцу помогать. К тому же, если я буду жить и работать в городе, я не смогу прийти к тебе просто так, когда захочу. Одни плюсы!       Тэхён не мог удержать прилив абсолютной, неконтролируемой радости. Внутри благодарность к Чонгуку росла просто огромным снежным комом, который так хотелось скорее сбросить. Он понятия не имел, как и чем мог бы отплатить этому человеку, но когда-нибудь обязательно выполнит для него все, чего бы тот ни попросил.       — Ладно, я вас оставлю как минимум до обеда. Завтрак скоро принесу, — Юнги бросил затею выполнить свою работу и посмотрел на Чимина. — Сегодня я прощу тебе это поведение, но только пока ты не приступил к работе официально. Наслаждайтесь, — махнул рукой, закатив глаза на довольный смех Чимина.       — Красивый он, — друг посмотрел на закрывшуюся за слугой дверь. — И так мило раздражается, — тот перевел на него взгляд, полностью возвращая ему свое внимание. — Рассказывай!       — Что именно?       — Все! Как тебе здесь? Ты видел Его Величество? А как тебе город? Я ничего красивее не видел еще. А принц? Вы общаетесь?       — Ты внезапно очень и очень разговорчивый, — Тэхён улыбнулся, аккуратно приглаживая чужие растрепанные волосы.       — Я скучал, — признался, шумно выдыхая и сбавляя напор. — И очень сильно переживал. Вдруг Готель догнала или вовсе не позволила уехать. Вдруг, пока мы мчались к границам Милдрена, тебя уже везли к морю. Я постоянно думал об этом. И даже когда нас встретила стража, я не мог успокоиться, пока не увидел тебя сегодня.       — Чонгук преподнес мне тебя как сюрприз, — он негромко рассмеялся, пряча босые ноги под одеяло.       — Его Высочество встретил нас здесь еще два дня назад, дав комнаты в домике на южной стороне территории. Чтобы отец мог там заниматься своим делом и выращивать травы, — тот окончательно расслабился, скидывая обувь и тоже забираясь на кровать с ногами. Вряд ли кто-то простил бы ему такую вольность, но Тэхён всегда будет позволять. — У тебя здесь все хорошо?       После этого вопроса все его мысли нескончаемым потоком понеслись наружу. Ему так хотелось делиться впечатлениями от всего происходящего, что удержаться не получалось. Он даже не прервался на еду, неподобающе завтракая прямо в кровати под недовольное бурчание Юнги, которому потом убирать крошки. Последняя неделя оставила у него столько впечатлений, что, казалось, рассказать обо всем не хватит и дня.

***

      — Что мы будем делать с госпожой Готель? Она Мать Короля Флейморы, мы не вправе судить ее, — Чонгук сидел в кабинете отца вместе с главой своей армии, поднимая тяжелую тему в очередной раз. — До бала осталось меньше четырех дней.       — Какую информацию удалось собрать? — Его Величество перевел взгляд на сосредоточенного Намджуна.       — Она ищет, но очень тихо. Стража прочесывает все деревни под абсолютно смазанными предлогами. Так же не все стражники допускаются к этому поиску, предполагаю, только те, кому она доверяет. Помимо этого, одному из людей удалось найти эту башню. Место разрушено, там остались лишь руины, — тот говорил четко и по делу, но явно был на взводе, судя по постукиванию указательным пальцем по подлокотнику кресла.       — Хисон ничего не знает, — сделал быстрый вывод, смотря на отца.       — Подозреваю, что так и есть, — Джинхо кивнул, задумавшись.       Чонгук понимал, в чем была главная проблема Его Величества. Милдрен не имел никаких прав судить деяния королевского рода другой страны, если это не несло угрозу им самим, поэтому сложно было подать информацию и одновременно сохранить нейтралитет, которого вообще-то не было.       — Мы ведь можем просто представить его на балу, ведь так? — Намджун закинул ногу на ногу, сцепляя руки в замок. — А он вправе рассказать своему брату о том, что с ним произошло, и потребовать помощи, ведь несмотря на коронацию Хисона, Тэхён все еще главная правящая ветвь.       — Хватит ли у нас доказательств? — Чонгук надавил на глаза, тяжело вздыхая. Ему ужасно не хотелось впутывать Тэхёна, не сейчас и не в политические решения. Ему становилось физически мерзко от того, что придется взвалить эту ношу на человека, которого поклялся оберегать. — Какие у нас есть свидетели?       — Помимо лекаря и его сына есть еще несколько деревенских, кто набредал на башню. Так же некоторые семьи тех, кого казнили после работы на Готель, тоже решили высказаться, но только если будут защищены. Подозреваю, что, сумев обеспечить защиту тем, кто подаст голос, мы так же сможем добыть показания заключенных в подземелье.       — Твои люди смогут проникнуть в охрану тюрьмы? — Король бросил на Намджуна взгляд.       — Сожалею, но этого не получится сделать за такой короткий срок, не вызвав подозрения.       — Думаю, вариант представить его будет самым оптимальным, — Джинхо тяжело вздохнул, снова пробегая глазами по строчкам документов. — Расскажем Хисону, что его брат нашелся. Разговоры на тему Тэхёна поднимались. Они, очевидно, даже не виделись, но каким-то образом Готель не смогла укоренить свою ненависть к прошлому Королю в своем ребенке. Сколько бы мы ни касались этой темы, я ни разу не замечал негативной реакции на принца.       — Полагаю, это, может, даже не понадобится, — Намджун позволил себе слабую улыбку. — Никто ведь не прятал Тэхёна, весь город гудит о принце снежной страны.       — Если Хисон сам придет с вопросами, так будет только лучше, — Чонгук не оставлял надежду на этот исход, ведь если они смогут решить это до праздника и оставить все подальше от глаз народа, все будет намного проще.       — Значит, продумаем план для двух вариантов. И помните, что все это должно выглядеть как констатации фактов, а не настойчивые обвинения, — подытожил Его Величество, уменьшая пламя в масляной лампе, погружая кабинет в полумрак, тем самым обозначая, что на сегодня они закончили.       Намджун, приняв приказ, не стал более задерживаться, выходя из кабинета, пока Чонгук остался сидеть, размышляя.       — Хочешь обсудить что-то еще? — голос отца уже не звучал как королевский, стоило им остаться наедине. После смерти мамы в ту страшную ночь отношения между ними изменились в лучшую сторону.       — Насколько безопасно Тэхёну будет оставаться здесь? Готель не оставит его, — посмотрел прямо на отца, не скрывая беспокойство.       — Разве я воспитал тебя тем, кто должен волноваться об этой проблеме, а не решать ее? — это прозвучало с легкой насмешкой, заставляя Чонгука хмыкнуть.       — Значит, я могу взять на себя полную защиту принца?       — Ты обязан, раз привязал его к себе.       — Привязал?       — Я знаю все, что происходит в моем доме, сын, — тот поднялся, отходя к окну, смотря на зимний сад. Чонгук расслабился, поднимаясь. Не было смысла отрицать собственные чувства.       — Отец, — он остановился в середине комнаты, заводя одну руку назад и сгибаясь в низком поклоне. — Позволь мне укрывать Тэхёна в нашем замке до тех пор, пока он сам не решит его покинуть.       — А если он решит никогда не покидать его? Ты готов к этому?       — Да, Ваше Величество.       — Тогда неси ответственность за свой выбор, Чонгук.

***

      Тэхён кутался в теплый меховой плащ, дожидаясь принца в условленном месте. Они не виделись весь день, и он ничего не мог поделать с тем, что ожидание сейчас казалось невыносимым. Настолько ему хотелось встретиться, что даже пришел раньше, вытаптывая дорожки из снега около замерзшего пруда недалеко от главных ворот. Карманные часы, что всегда были при нем, говорили, что до его совершеннолетия осталось чуть больше часа, и факт того, что этот значимый день он встретит с важным и особенным человеком, поселял в душе бархатный трепет.       — Замерз? — раздалось за спиной, и Тэхён быстро повернулся, не сдерживая улыбку.       — Нисколько, — уверенно качнул головой, но руки предательски сильнее запахнули плащ на нем.       — Лжец, — прозвучало мягко, и чужая рука потянулась к его волосам, таким привычным движением убирая под капюшон несколько прядей. — Так куда ты хотел сходить?       — Юнги сказал, что в городе есть мастер, который делает елочные игрушки. Я хочу сходить туда.       — Есть такой. Хочешь сделать игрушку? — Чонгук не сводил с него взгляд, снова. Каждый раз это так грело сердце, что хотелось просто остановиться под этим взглядом и никогда больше не лишаться этого чувства.       — Когда я был маленький, то на каждый мой день рождения мы с мамой покупали игрушки у ремесленника и раскрашивали, после чего я вешал их на елку и загадывал желание. Честно говоря, я всегда считал, что просто придумал это, но, прочитав несколько книг в библиотеке, узнал, что такой ритуал был. Правда, люди соблюдали его как новогодний, а мне повезло иметь еще один праздник.       — Тогда пойдем, я даже знаю, где мы загадаем твое желание.       Тэхён кивнул, изо всех сил стараясь не подавать виду, что знал еще одну версию этого ритуала, ради которой он и пришел. Проведя сегодняшний день с Чимином и излив ему душу, он наконец-то распутал клубок чувств, который намотал у себя внутри. Принять их было очень легко, словно другого и быть не могло, и все эти чувства к принцу казались такими естественными.       — Далеко нам идти? — негромко спросил, слабо содрогаясь от холода.       — Совсем нет, лавка мастера довольно близко к замку.       Тэхён кивнул, наслаждаясь приятным хрустом снега под их ногами. Следы позади довольно быстро перекрывались крупными хлопьями снега, которые неспешно падали на землю в отсутствие ветра. Стоило им подойти к маленькому деревянному дому, от которого приятно пахло деревом, лаком и какими-то травами, Чонгук аккуратно снял с него капюшон.       — М? — вопросительно поднял на принца взгляд, снова натыкаясь на любующийся взгляд.       — Все равно пойдем в тепло, захотелось посмотреть, как красиво снег будет лежать на твоих волосах, — он слабо усмехнулся и потянулся к чужому плащу, повторяя действие.       — Нечестно наслаждаться красотой в одиночестве.       Чонгук на его слова только слабо улыбнулся, беря его ладонь, и медленно, словно давая право остановить, поднес к своей щеке, нежно касаясь тыльной стороны его руки. От этого абсолютно нежного касания у Тэхёна все внутри свело, прямо как в тех старых книгах, зачитанных до осыпающихся страниц.       — Хочу, чтобы тобой мог наслаждаться лишь я один, — негромко произнес, а Тэхён перевернул ладонь, полностью опуская ее на холодную щеку, проводя по коже большим пальцем.       — Боюсь, тогда тебе придется вернуть меня в башню.       — Согласился бы?       — Кто знает… — он загадочно улыбнулся, мягко убирая ладонь, и повернулся к мастерской, чтобы зайти внутрь в столь поздний час.       Владельцем лавки оказался мужчина лет шестидесяти, который, несмотря на практически полночь, любезно пригласил их войти, заварил травяной чай и предоставил выбор фигурок, из которых получились бы красивые елочные украшения. Вспомнив, как Чонгук назвал его снежной звездой, Тэхён выбрал снежинку, садясь в углу за небольшой стол, поближе к теплой печи.       — А ты не будешь? — удивленно кинул на Чонгука взгляд, когда тот сел рядом с пустыми руками.       — Нет, хочу помочь тебе украсить твою.       Возражать не стал, ведь времени у них мало, и хотелось успеть ровно до полуночи. Владелец решил откланяться, сославшись на то, что ему нужно было натаскать дров, поэтому в теплой маленькой лавке они остались только вдвоем, среди множества развешенных игрушек из стекла и дерева, которые сохли подвешенными под потолком или дожидались своих обладателей на полках.       — Тут какая-то волшебная атмосфера, — негромко произнес, аккуратно покрывая деревянную снежинку белой краской, пока Чонгук намешивал нежно-голубой цвет.       — Зимнее время располагает к вере в чудеса.       — Для меня зимы стали особенным временем, — произнес тихо, не смея нарушать атмосферу. — Ведь только зимой я мог почувствовать долю свободы. И именно зимой в лесу встретил свое личное чудо.       — Надеюсь, ты говоришь обо мне, а не о сыне травника, — легко улыбнулся, но Тэхён словно почувствовал, что вопрос был задан не просто так.       — Чимин… он тоже стал для меня чудом, но иным, — покачал головой, снова окуная кисть в белую краску, чтобы нанести второй слой. — Не таким, как ты.       — А каким стал я?       Тэхён не стал отвечать сразу, беря в руки тонкую кисть и окуная в голубую краску, пытаясь в голове подобрать правильные слова.       — Необходимым, — произнес, не поднимая глаз, отчасти слегка страшась смотреть на Чонгука, пусть и был уверен, что сказанные им слова тот поймет обязательно. — Я… по правде говоря, я не мог выбросить тебя из головы. Отчего-то у меня не было сомнений в твоих намерениях с самой первой встречи. Вероятно, я выглядел наивным и доверчивым, но от тебя совсем не чувствовалось опасности, а, приехав в замок, я и вовсе не хотел отходить от тебя. Кажется, это какое-то наваждение. Вот каким чудом ты стал для меня.       — Это… неожиданно, — Чонгук звучал действительно удивленно, и, переведя на того взор, наткнулся на слегка изумленный взгляд.       — Я… — Тэхён чувствовал, как внутри разрасталось какое-то странное, неприятное и болезненное чувство. — Извини, похоже, я неверно истолковал твои слова, обращенные ко мне. Очевидно, я еще не слишком хорош в понимании людей, — отвел взгляд, закусывая щеку изнутри, и снова начал наносить разводы голубым по белому, пока в голове была абсолютная пустота.       Было досадно. Он ведь решил признаться. Чимин сегодня так красочно пытался объяснить, что чувство, которое он испытывал — это влюбленность, и осознание того, что он смог испытать это, подтолкнуло рассказать все, что так рвалось изнутри. Неужели поторопился?       От прикосновения ладони к своей щеке он мягко вздрогнул. Чонгук повернул его лицо к себе и аккуратно, почти целомудренно, коснулся его губ своими. Абсолютно невинный первый поцелуй, который вызвал внутри не ураган чувств, как ему ожидалось, а полностью спокойное, сводящее с ума чувство принадлежности кому-то. Это ласковое прикосновение оборвалось довольно быстро, а Чонгук вновь смотрел на него так, словно в его жизни он тоже главное зимнее чудо.       — Я не ожидал не твоих чувств, а того, что ты так смело откроешь их мне первым, — теплая подушечка пальца прошлась по его щеке, оставляя после себя чувство обволакивающей нежности. — Моя снежная звезда.       Стук ботинок пришедшего мастера, который, видимо, сбивал снег с обуви, заставил их отстраниться друг от друга. Тэхён бросил взгляд на время.       — Ох! Осталось десять минут. Чонгук, пошли быстрее!       Он поднялся, желая все-таки успеть закончить в нужное время свой обязательный ритуал. Чонгук оставил на столе мешочек монет за оказанный радушный прием и вышел следом за ним. Им как раз хватило времени, чтобы вернуться обратно в замок, и тихо, чтобы не привлекать лишнее внимание, пробраться в бальный зал, где и стояла красивая пышная елка, которую уже завтра должны украсить к балу.       Тэхён остановился, задумавшись о том, что должен пожелать, ведь все, чего он хотел, у него, кажется, уже появилось. В голову пришла одна-единственная, самая простая, но нужная в эту минуту вещь. Он потянулся вглубь срубленного дерева, слегка царапая кожу о иголки, и привязал деревянную игрушку лентой к одной из ветвей, скрытой от посторонних глаз.       — Что загадал? — Чонгук не сводил с него взгляд, снова словно читая его, все его мысли и самые глубокие желания.       — Нельзя говорить, а то не сбудется, — покачал головой, слыша гулкий приглушенный звук колокола часов, обозначающий новый день.       — С днем рождения, — шагнул ближе, беря его руку в свою, делая легкий поклон и касаясь губами его пальцев. — Моя снежная звезда.       Внутри было столько разных чувств, что его распирало. Какая-то часть него даже не верила, что этот день настал. И все благодаря этому человеку, который встретил его и пообещал оберегать. Приучил к себе за такой ничтожно короткий срок, да так сильно, что не отвязаться теперь. Перевернул всю его жизнь и крепко держал за руку, чтобы Тэхён не пошатнулся в своей новой реальности. Он был просто игрушкой, заточенной в башне по чужой прихоти, и теперь у него была свобода и возможность носить корону, которая его по праву.       — Спасибо, — негромко произнес, аккуратно забирая свою ладонь из чужих пальцев, опуская ее на крепкую грудь, желая почувствовать стук сердца. Чтобы знать, что не у него одного оно сходит с ума. — Если бы не ты, я мог и не встретить этот день. Ты не просто спас меня, Чонгук… думаю, ты вполне можешь считать, что моя жизнь принадлежит тебе.       — Тогда, пожалуй, распоряжусь, чтобы ты провел ее рядом со мной.       Тэхён прикрыл глаза, вновь чувствуя теплые, слегка обветренные губы принца. Мягкий, но на этот раз более требовательный поцелуй заставлял его чувствовать себя слишком взволнованно. Он медленно, неумело повторял движения, испытывая при этом топящий поток эмоций. Его полноценный первый поцелуй, его первая влюбленность, это все было настолько новым и завораживающим, что дыхание спирало. Чонгук аккуратно прижал его ближе, наконец-то сокращая между ними расстояние, и Тэхён понял, что простых мимолетных прикосновений к волосам ему больше никогда не будет хватать.       — Надо же… как быстро желание сбылось.

***

      Последние несколько дней прошли для Тэхёна в приятном тумане. Чонгук решил буквально трактовать понятие «рядом со мной», поэтому даже на ночь в свои покои его не отпускал. Сначала это было немного неловко, но он уже понял, что люди к хорошему очень быстро привыкали. Юнги по утрам стал выглядеть еще более недовольным, потому что теперь за ним всегда хвостиком ходил Чимин, который решил подойти к процессу обучения, возможно, излишне ответственно. Чонгук, правда, утверждал, что слуга сильно притворяется недовольным, и все не так плачевно. Он верил на слово, ведь для него было главное, чтобы Чимин был в порядке, а тот светился как начищенное золото.       Сейчас шли последние приготовления к балу, и в покоях Тэхёна, на его постели, уже лежал сшитый для него костюм. Тот действительно выглядел потрясающе, полностью отражая его. Белоснежный и расшитый голубыми шелковыми нитями и бисером, словно узоры на стекле в сильный мороз. Ему не терпелось примерить его.       — Готов переодеваться? — Юнги зашел к нему, тихо открыв дверь.       — А не рано?       — Нет, еще гостей встречать, поэтому лучше сразу выглядеть достойно.       Юнги выглядел каким-то слишком серьезным, что даже казалось непривычным. Слуга был тихим и неразговорчивым, не отпускал колкие замечания и говорил только по делу.       — Все нормально? — он напрягся, поворачиваясь к тому, когда расшитый мужской корсет был затянут на нем. — Ты не язвишь.       — Просто неспокойно, — вздохнул, поправляя кружевной воротник на его рубашке. — Ты же знаешь, что Король Флейморы и его мать тоже здесь будут.       — Знаю, — кивнул, сам понимая серьезность этого визита. Как бы Чонгук ни хотел оградить его от этого, но данной встречи невозможно будет избежать. У Тэхёна не было жалости к Готель, она должна ответить за все, что сделала. — Неужели переживаешь за меня? — хитро прищурился, смотря на слугу.       — Не без этого, — кивнул, не став язвить и в этот раз, и Тэхён пристально посмотрел ему в глаза, решаясь на просьбу, о которой думал уже несколько дней.       — Юнги… я хотел тебя попросить кое о чем, но… не знаю, насколько это вообще уместно.       — Неужели я вижу на твоем лице следы смущения? Неужели ночью взойдет солнце?       — Минуту назад ты мне больше нравился, — вздохнул, но расслабился, потому что Юнги все еще выглядел готовым его выслушать. — Я… хочу провести с принцем ночь.       — И какая моя роль в этом желании? — дернул уголком губ, давая понять, что явно знал о чем речь.       — Ты понимаешь, о чем я.       — Понятия не имею.       — Помоги мне, — вздохнул, делая пометку обязательно отомстить за этот разговор, но позже. — Я ведь… совершенно не знаю, что должен делать. Я только в книгах читал. И то…немного другое.       — Весьма занимательная у тебя была литература, — усмехнулся и усадил его перед зеркалом, чтобы привести волосы в порядок. — Хорошо, я помогу тебе. Только учти, после этого мы будем весьма близки, — снова какая-то веселая усмешка, а Тэхён решил, что способен выдержать все.

***

      Он знал, что это должно было случиться, но не предполагал, что события разовьются настолько стремительно. До бала оставалась всего пара часов, гости уже подъезжали и располагались в предоставленных покоях, когда в замок Милдрен буквально влетел Хисон. Держа каменное выражение лица, тот потребовал аудиенции у Короля. Все были готовы, и Тэхён даже испытал облегчение, что это произошло не на самом балу. Так сильно не хотелось портить ощущение праздника.       Тэхён стоял в тени тронного зала, наблюдая за происходящим и ожидая своего часа. Готель выглядела взволнованной и даже взбешенной, хотя со стороны ее лицо казалось непроницаемым. Можно было решить, что она достойно сдерживала свои эмоции, но он уже научился видеть больше, чем у той получалось скрыть.       — Джинхо! Я требую объяснений! — раскатистый грубый голос отразился от высоких потолков зала.       — Ты в чужом доме, стоит сдерживать свою агрессию, а не то твой порыв можно неправильно понять, — осадил мужчина, явно отбрасывая формальности. — Какие объяснения ты хочешь услышать?       — Почему столица гудит о том, что в твоем замке мой брат?! Что за вздор?! Я требую, чтобы эти слухи были немедленно развеяны! Это бросает тень на репутацию Флейморы. Люди моей страны только начали забывать трагедию!       — Неужели ты и правда думаешь, что я бы позволил беспочвенным слухам вырасти настолько, чтобы они достигли даже тебя? — Джинхо выглядел уверенным, имея все карты на руках.       А Тэхён наслаждался. Он смотрел только на Готель, видя, как чужие глаза бегали в панике и ярости одновременно, наслаждался тем, как ее трясло, хоть она и пыталась это скрыть. Он определенно заслужил наблюдать это представление.       — Тэхён погиб! Джинхо, ты ведь знаешь это лучше меня. Прошло пятнадцать лет! Я знаю, что семья моего отца была тесно связана с вашей, но неужели ты позволишь какому-то самозванцу дурить тебе голову?       — Отец, я не думаю, что имеет смысл продолжать без доказательств, — Чонгук вздохнул, сразу же бросая взгляд в тень, на него. — Если мы откроем всю правду, Его Величество просто не поверит.       — Хисон, мы уходим, — Готель произнесла это четко и резко, словно пыталась рассечь этими словами собственный страх. — Если положение дел не изменится, брак будет расторгнут, и мир между нашими странами прекратит свое существование. Я никому не позволю так относиться к Флейморе!       Тэхён тихо, контролируя каждый шаг, вышел из тени ровно за их спинами, неслышно ступая по ковру и держа в руке маскарадную маску, которую создали под его костюм. Он явно заметил, как на лице Чонгука проскользнула гордая и абсолютно довольная улыбка, и все переживания, которые отголосками кричали внутри — затихли. Пока рядом его принц, никто не сможет навредить.       Готель, закончив свою пламенную речь, развернулась, сразу же упираясь взглядом в Тэхёна. На ее лице отразилось непонимание и раздражение, пока он медленно не отодвинул в сторону руку, которой держал маску на своих глазах.       — Ты так редко навещала меня, госпожа. Не против, что я вышел прогуляться? — протянул ровным, сочащимся презрением голосом, даже сам от себя не ожидая. — Приветствую, старший брат. Полагаю, портреты Королевы все еще висят в замке, и тебе не составит труда увидеть подлинность моей крови.       — Маленькое отродье… — прошипела госпожа, чье лицо исказилось от ненависти и отвращения.       — Что здесь… происходит? — Хисон выглядел растерянным, бегая взглядом по каждому присутствующему в зале. Тэхён в очередной раз обрадовался, что все это было без посторонних глаз.       — Думаю, теперь мы можем приступить, — Намджун, все это время молча стоявший около лестницы, ведущей к тронному пьедесталу, сделал шаг вперед. — Ваше Величество, — поклонился, сразу же выпрямляясь, — я — главный командир армии Милдрена, и буду говорить от лица своего Короля. Если из моих уст сорвется хоть одно лживое слово, меня обезглавят. Информация, которую я вам донесу, равна моей жизни.       — Говори!       — Не слушай их! — Готель уже не могла контролировать себя как раньше.       — Ваша мать, госпожа Готель, похитила наследника короны пятнадцать лет назад во время нападения на замок Флейморы и подстроила его смерть. На протяжении всего этого времени…       — Не слушай! Он лжет!       —… удерживала принца в башне, на окраине ваших земель, в глухом лесу со стороны непроходимого северного горного хребта, где практически нет людей. Она держала его там как политический рычаг давления, предполагаю, чтобы шантажировать совет в случае угрозы ее власти.       — Не верь!       Хисон стоял и слушал с непроницаемым лицом, совершенно не выражая каких-либо эмоций. Словно пребывал в шоковом состоянии.       — Тогда почему он здесь?       — Потому что я сбежал, — он подал голос, все еще смотря на Готель, которая больше не вызывала и капли страха. — Зимой вода в рвах, которые были выкопаны вокруг башни, замерзала, и я мог убегать в лес. Вот только бежать было некуда, поэтому каждый раз я возвращался, пока одной ночью не встретил Чонгука.       — Отродье, хватит лгать!       — У нас есть свидетели, — добавил Намджун. — И их много. Мы собирали информацию со всех, кто мог что-либо слышать и видеть, но боялся сказать, опасаясь расправы. Госпожа Готель посадила в темницу или сжила со света всех, кто работал в той башне. И прошу заметить, — он настойчиво выделил это интонацией. — Мы не выносим обвинения, мы лишь докладываем серьезные факты, которые могут оказать влияние на Флеймору. Союз с ней для нас крепок и дорог, и мы непременно хотим его сохранить.       Хисон долго молчал, смотря на свою мать, которая пыталась оправдываться и обвинять всех во лжи. Говорила про любовь к сыну и скорбь по прошлым событиям. Его Величество молчал долго, и все это время смотрел на свою мать нечитаемым взглядом.       — Ты никогда не любила меня, — произнес тихо, но его негромкий голос обрушил тотальную тишину на тронный зал. — Ты ненавидела отца. Мужчину, которого опоила травами и провела ночь, зачав дитя, только чтобы получить корону. Я не существовал для тебя все детство, даже когда отец признал меня своим ребенком, ты все равно ненавидела все, что с ним связано. Ты ненавидела даже цвет моих глаз, хотя он буквально был символом моего кровного родства с короной. Единственное, что изменило тебя — моя коронация. Теперь я понимаю, почему ты подчистую вытравила совет, создав новый, почему меняла стражников и слуг в замке. Ты избавлялась от воспоминаний настолько, что убирала людей, помнивших прошлого Короля.       — Ты что несешь?! Если бы не я, у тебя бы ничего не было!!       — Ты не ради меня старалась, а ради себя. Тебя всю жизнь интересовала одна лишь власть, — тот усмехнулся, смотря в практически безумные глаза своей матери. — Стража!       — Ты не посмеешь!       — Ты совершила покушение на жизнь наследного принца Флейморы. Я посмею. Пока не закончится бал, ты будешь сидеть в темнице под особым надзором, — перевел взгляд на Джинхо. — Полагаю, сейчас не лучшее время опрашивать свидетелей и выкладывать мне все факты, но я бы хотел вернуться к этому вопросу после праздника, в подходящей обстановке. А теперь позвольте откланяться, — Хисон перевел взгляд на Тэхёна, всматриваясь долгие секунды. — Ты прав, сомневаться в том, что ты сын Королевы, не сможет даже слепой.       Тэхён смотрел на удаляющуюся спину брата, которого увидел впервые, и слышал крики и брань самого ненавистного ему человека. И все это казалось таким далеким и ненастоящим, будто бы не про него и не с ним. Словно у него уже совсем другая жизнь, и это больше не имело значения.       Сзади тихо подошел Чонгук, и от легкого касания руки к талии Тэхён слабо дернулся, поворачиваясь к принцу и замечая, что они одни. Он расслабился, позволяя себя обнять, и опустил голову на крепкое плечо, обтянутое белой мягкой тканью костюма. Очень похожего на его собственный.       — Ты невероятно красив, — раздался мягкий полушепот почти на ухо. — Не хочу показывать тебя всем.       — Кажется, зря ты забрал меня из башни, нужно было переезжать туда, ко мне, — улыбнулся, расслабляясь в крепких, но бережных объятиях, чувствуя, как внутри буквально что-то порхало.       — Эта мысль кажется мне все более и более заманчивой, — не сдержал усмешку, мягко проводя ладонью по его волосам на затылке, аккуратно гладя. — Ты в порядке?       — Да, — кивнул, перехватывая его руку, и переплел пальцы, отстраняясь от его плеча, чтобы посмотреть в серые глаза. — Просто еще не до конца верю, что она больше не будет искать меня днем с огнем.       — Даже если будет, я не позволю тебе навредить. Ни ей, ни кому-либо еще.       Тэхён не сдержался, потянув принца к себе, затягивая в нежный поцелуй, сразу же позволяя мягкому горячему языку проникнуть в свой рот. Ему до дрожи нравилось целоваться, и от первых осторожных, неуверенных поцелуев за эти дни не осталось и следа. Чонгук охотно отвечал на каждую просьбу, стоило ему лишь потянуться к чужим губам, и Тэхён буквально тонул в долгих, пропитанных лаской касаниях.

***

      Чонгук сам боялся поверить, что разговор с королем Флейморы прошел так быстро. Видимо, доверия в нынешней королевской семье не было вовсе, раз слова стали весомым доказательством. Он судить не брался. Ему просто было спокойно от того, что это не спровоцировало конфликтов, а главное: Тэхён никак не пострадал. Скорее даже наоборот, позволил увидеть ему новую грань себя. Безжалостную и справедливую. Чем больше он наблюдал за своей снежной звездой, тем больше понимал, что Тэхён — не наивный глупый юноша, выросший в неволе. В нем был заложенный королем и королевой стержень, однозначно не позволяющий ему прогибаться. Это восхищало, завораживало и привлекало.       Отчего-то сегодняшний бал ему давался особенно тяжело. Он никогда не был большим любителем подобных мероприятий, ведь для него, как для принца страны, которая устраивала торжество, это скорее было работой, нежели отдыхом. Обычно он получал больше удовольствия, но сегодня ощущал себя полностью выжатым морально. Кроме того, с разрешения Хисона сделать это в Милдрене, отец все же представил Тэхёна, как спасенного наследника короны их союзников.       Внимание к его принцу было чрезмерное, ему с трудом удалось выкроить себе один танец.       — Ты сегодня пользуешься огромным вниманием, — слабо улыбнулся, подходя к Тэхёну, который только закончил беседовать с какой-то знатной особой. У того в руках бокал вина, но, судя по всему, тот сделал не больше пары глотков.       — Это слишком тяжело, — кивнул, выглядя действительно вымотанным. — Но, честно говоря, я счастлив. Бал выглядит невероятно красивым.       Чонгук осмотрелся. В этом году и правда вышло особенно красочно и ярко. Кругом длинные ряды масляных фонариков, горящих разными цветами, и невероятные костюмы гостей, расшитые блестками настолько, что глазам больно. А с улицы, даже сквозь оркестровую музыку, наполняющую бальный зал, были слышны веселые крики горожан, ведь в городе сегодня тоже праздник.       — Я будто в сказке, — Тэхён снова растянул губы в мягкой улыбке. — Все изменилось так быстро и так сильно. Еще месяц назад я со страхом выбирался из башни, зная, что обязательно вернусь в эту клетку, а сейчас я принц, и одна из главных фигур на балу в королевском замке. Мой лучший и горячо любимый друг танцует с новыми друзьями, которых у него никогда не было из-за сплетен в деревне. А я… — поднял на него глаза, в которых Чонгук каждый раз готов был утонуть, — испытал чувства, о которых читал лишь в книгах и помыслить не мог, что смогу прикоснуться к ним в реальности.       — Я рад, что смог стать причиной твоего счастья, — привычным уже движением убрал серую прядь с чужого лба. — Но, признаюсь, сегодня я особенно ревнив к твоему вниманию. Его так безжалостно забирают у меня, отвлекая тебя.       — Правда ревнуешь из-за того, что я отвлекаюсь? — не сдержал смешок, отчего улыбка сама растянулась на губах.       — Даже скрывать не буду.       — Тогда позволь добавить еще немного капель в чашу твоего терпения, — протянул ему свой бокал с вином. — Я хочу украсть твоего слугу и попросить у тебя встречи в покоях через полчаса.       От этих слов сердце сбилось с ритма на секунду, словно замирая и запускаясь заново, ведь он прекрасно все понял.       — Уверен, что не хочешь еще немного побыть на балу?       — Он ведь будет длиться всю ночь. Уверен, у меня хватит сил заглянуть в бальный зал еще раз.       — Полчаса? — улыбнулся, отпивая из отданного ему бокала.       — И ни минутой раньше, мой принц, — тот потянулся ближе, оставляя невесомый поцелуй на его щеке, и уже через несколько секунд словно растворился в толпе как наваждение.

***

      Чонгук выдохнул, одним глотком допивая вино в бокале. Казалось, он начнет считать секунды до конца этого получаса, только бы снова иметь возможность прикоснуться к своей снежной звезде. Сам не мог объяснить себе, отчего внутри так скреблась ревность, но даже факт того, что сейчас Тэхён ушел из толпы, и больше к тому не проявлял внимание почти что каждый гость — успокаивал. Он понимал, что за такой короткий промежуток времени стал жадным, и, возможно, это не было очень хорошо, но делать с этим пока ничего не планировалось.       Время тянулось ужасно медленно. Он обошел большой зал, поприветствовал еще нескольких важных гостей и провел парочку вежливых диалогов, а время ожидания все еще не закончилось. Стрелка на карманных часах будто издевалась над ним, замедляя свой ход. Предупредив Намджуна, что отлучится на несколько часов, он решил, что лучше подождет в пустых сейчас коридорах замка, чем будет натянуто вести светские беседы.       Звук от его неторопливых шагов гулко разносился по длинным коридорам. Даже слуги не проходили мимо, ведь все были сосредоточены в бальном зале. Повернув в коридор, ведущий к его покоям, он сразу наткнулся на Юнги, который расплылся в какой-то хитрой улыбке.       — Как мне понимать твои эмоции? — бросил взгляд на часы, видя, что остались последние несколько минут.       — Ты сегодня особенно жаден до него. Не могу остаться в стороне и не плеснуть в твою чашу терпения занимательный факт, что я видел его обнаженное тело, а ты еще нет, — театрально вздохнул, будто это его очень печалило.       — Я знал, что ты воткнешь мне нож в спину, но не думал, что таким образом, — закатил глаза и, как ни странно, совершенно не испытал укола ревности. Вероятно, в Юнги он был уверен даже больше, чем в самом себе.       — Будь с ним осторожен, — легко улыбнулся, закатывая рукава рубашки, на которой явно были мокрые пятна.       Ответ тому на это и не требовался, поэтому Юнги просто пошел дальше заниматься своими делами, коих с появлением ученика стало даже слишком много.       Когда он подошел к дверям своих покоев, стрелка часов уже отсчитала отведенное время до последней секунды. Чонгук толкнул тяжелую дверь, заходя в комнату, в которой горела лишь пара масляных ламп, создавая приятный полумрак. Но интересовало его только одно — Тэхён, который повернулся на звук. От вида его снежной звезды в одной лишь тонкой блузке, что своей длиной прикрывала бедра, у него внутри все обожгло.       — Ты прекрасен, — тихо произнес, делая шаг в темную комнату. Стоило ему подойти ближе к принцу, и пальцы буквально закололо от желания коснуться. Он протянул руку к чужой щеке, проводя по гладкой коже костяшками пальцев, словно прикасаясь к чему-то непомерно драгоценному.       — Кажется, сегодня ты уже говорил мне нечто подобное, когда увидел меня в костюме, — тихо засмеялся, явно не чувствуя неловкости, что отчего-то позволило ему расслабиться.       — Не могу забрать свои слова обратно, но пойми меня, я не мог знать, что скрывалось под дорогой тканью, — он переместил ладонь, аккуратно развязав ленты на воротнике блузки, позволяя ткани открыть шею и ключицы. — Ты уверен в том, что хочешь предложить мне себя?       — Когда ты душу мою забирал, то не спрашивал. Тело прятать мне незачем, — улыбнулся и потянулся к краю блузки, явно намереваясь снять и ее, но Чонгук перехватил запястье.       — Оставь, я сам сниму ее, когда потребуется.       Тэхён только кивнул и подался вперед, делая маленький первый шаг, который он сразу перехватил, накрывая чужие губы своими и затягивая в медленный, глубокий поцелуй. На балу сегодня его явно обделили вниманием, и внутренняя потребность исправить это зудела под кожей. Он хотел быть центром, на который Тэхён всегда будет возвращать свой взгляд, хотелось видеть, как тот, кого он желал видеть рядом постоянно, знал, кому на самом деле принадлежал. Поцелуй становился все более требовательным, но пересекать границу нежности не хотелось.       Чонгук не собирался спешить, у него впереди была целая ночь, в которой он утолит свой накопившийся голод и утопит свою звезду в ласке. Тэхён реагировал так идеально, что возбуждение медленно растекалось по его телу. На каждое легкое прикосновение тело в его руках отзывалось едва ощутимой дрожью, и это определенно заставляло мозг соображать хуже.       — Ты всегда можешь остановить меня, понял? — опустил того на кровать, коленом слегка раздвинув ноги. — И ты должен говорить о том, что тебе не нравится. Если тебе неприятно, больно или ты хочешь прекратить.       — Мне может быть больно? — в голосе скользнуло напряжение, на что он только улыбнулся.       — Не переживай, я сделаю так, чтобы не было.       Он все еще чувствовал, что Тэхён, может, даже неосознанно, но был напряжен. Он несколькими быстрыми движениями развязал туго зашнурованный жилет на себе, снимая плотную ткань вместе с рубашкой, чтобы тот не чувствовал себя слишком уязвимым. Внутри буквально распирало от желания оставить свои прикосновения на каждом участке чужого тела, чтобы Тэхён не думал ни о ком и ни о чем, кроме него.       Кожа под его губами была мягкой, приятно пахла маслами после принятия ванны и оказалась очень чувствительной. Он скользнул языком по участку чуть выше колена, слабо прикусывая кожу и ненавязчиво разводя чужие ноги сильнее. Тэхён не сопротивлялся, следя за его движениями, и совершенно не скрывал сбившегося дыхания.       — Это всегда так приятно? — произнес на выдохе, когда он слегка прикусил кожу на внутренней стороне бедра, зализывая укус.       — Для каждого по-разному, но твое тело… — провел руками по бедрам, поднимая почти невесомую ткань блузки, и коснулся кончиком языка пахового сгиба, побуждая Тэхёна закусить губу, чтобы сдержать тихий стон, — очень чувствительное.       Замечая, как Тэхён в его руках расслаблялся, Чонгук постепенно отпускал себя, начиная оставлять на светлой коже отметины, от вида которых собственное возбуждение затягивалось узлами по телу. Его плавило от того, что это все принадлежало только ему, что он мог прикасаться, ласкать и топить в новых ощущениях. Он первый и единственный, кому будет позволено оставлять следы и слышать, как от каждого касания из чужой груди вырывались тихие неуверенные стоны.       Позволять себе чрезмерную настойчивость было нельзя, и пусть он сам был слишком возбужден, собственное удовольствие совершенно не волновало его. Горячий язык коснулся напряженного соска, обводя чувствительное место, а затем обхватил губами, втягивая в рот. Тэхён опустил ладонь на его затылок, прижимая ближе, и стон, который он услышал, резанул по слуху, заставляя самого шумно втянуть воздух.       Он приподнялся, потянув ткань, которая собралась у Тэхёна почти на шее, и откинул в сторону. Каждая его отметина бросалась в глаза на светлой коже, и всепоглощающее осознание того, что это его, заставляло член напряженно ныть в штанах.       Тэхён буквально плавился от каждого прикосновения, ощущения переполняли его уже сейчас, и он слегка боялся представить, что будет с ним дальше. Голова была абсолютно пустой, он лишь концентрировался на том, как ощущалась каждая метка на теле, словно связывая его, — чему совершенно не хотелось сопротивляться. Его топило осознание того, что он полностью и бесповоротно принадлежал своему принцу.       — Мой, — произнес Чонгук в его шею, оставляя новый, слегка пульсирующий укус, который приятной волной отзывался в теле, оседая внизу живота. Он чувствовал собственное возбуждение, чувствовал, как твердый член пачкал влагой живот, но не мог решиться и попросить о прикосновении. — Моя снежная звезда, ты самый желанный для меня… хочу стать для тебя центром, хочу, чтобы все твое внимание принадлежало только мне, — тяжело выдохнул, упираясь лбом в его плечо. — Чтобы весь ты принадлежал только мне, — повернулся, проводя носом по его шее, вдыхая запах масел, осевших на коже.       — Разве я против? — вплел пальцы в темные волосы, слегка оттянув, чтобы получить очередной поцелуй, от которых, похоже, стал зависимым.       С каждым касанием его тело словно становилось еще чувствительнее, и удовольствие вытесняло любое напряжение. Он боялся, что не сможет сделать все правильно, и из-за собственного незнания все испортит. После объяснений Юнги стало легче, а видя, как взгляд его принца заволакивал туман просто от того, что Тэхён позволял к себе прикасаться — у него не осталось страхов.       Чонгук потянулся к маленькой бутылочке с маслом, которую Тэхён принес и положил на кровать. Вылил половину содержимого себе на руку и выпрямился, сильнее разводя его ноги, придерживая одну под коленом.       — Мне стоит извиниться, ведь это я должен был подготавливать все для нашей первой ночи, — опустил ладонь между его ягодиц, осторожно и медленно проводя скользкими пальцами.       — Слишком мал шанс того… что я бы позволил тебе… готовить меня к ней, — сбивчиво произнес, ощущая, как мягко чужие пальцы массировали его вход, отчего член дернулся, снова пачкая кожу живота прозрачной смазкой. Он опустил на глаза предплечье, испытав внезапный прилив необъяснимого стыда.       — Нужно расслабиться, чтобы было приятно.       Тэхён хотел сказать, что на словах это просто, но слова утонули в неконтролируемом стоне, когда он ощутил на своем члене горячий язык, который размашистым движением прошел от основания до головки. Это движение вызвало такой выброс удовольствия, что он не сразу понял, что кончил от одного лишь прикосновения языка к слишком возбужденному члену. Он опустил взгляд, видя капли спермы на своем животе, и в следующий момент снова застонал, потому что Чонгук медленно слизал их, одновременно плавным аккуратным движением проталкивая в него палец.       — Я… все еще возбужден, — закусил губу, наблюдая за тем, как Чонгук очищал кожу на его животе, и отчего-то эта картина заставила только что немного потухшее пламя внутри вспыхнуть заново.       — Меня с ума сводит мысль о том, что ты смог возбудиться так сильно, пока я просто ласкал твое тело.       Тэхёна пробирала слабая дрожь даже от голоса, так глубоко он погружался в удовольствие, благодаря рукам своего принца. Он снова почувствовал прикосновение языка к своему члену, пока Чонгук аккуратно двигал в нем пальцами, слегка поднимая его бедра. Думать больше не хотелось совсем — тот и правда делал все, чтобы Тэхён не ощущал и намека на боль. Тело реагировало так, словно после его первого оргазма стало в разы чувствительнее. Сдерживать стоны уже не получалось, и он просто терялся во всем и сразу.       Он чувствовал, как плавно и глубоко Чонгук двигал в нем пальцами, постепенно и аккуратно добавляя еще, растягивая и подготавливая его, пока точно так же брал его член в рот, лаская головку языком. Всего этого было так много, и это снова накрывало его волной, которую невозможно было остановить, потому что Чонгук не прекращал движения. — Стой… — простонал, упираясь ладонями в крепкие плечи и пытаясь оттолкнуть, но Чонгук глубже вошел в него, отчего он только сильнее сжал пальцы на чужой коже. — Я… сейчас опять…       Вместо того чтобы отстраниться, его член только глубже погрузился в горячий влажный рот, отчего Тэхён окончательно не выдержал, снова кончая. Оргазм прошелся приятной пробивающей дрожью, после чего тело ощущалось словно невесомое и ватное.       — Я же… предупредил… — перевел на него взгляд из-под полуприкрытых век, чувствуя себя уже немного вымотанным.       — Я слышал, — Чонгук растянул губы в улыбке, вытаскивая из него пальцы. — И специально не отстранился, — тот наклонился к его груди, прикасаясь неспешными, почти бережными поцелуями, поднимаясь выше, и ласково сжал пальцами его бедра. — Хочешь остановиться? Кажется, ты устал.       — Я просто не ожидал, что буду так… много всего чувствовать, — шумно выдохнул, скользнув языком по слегка искусанным губам, и осторожно вплел пальцы в чужие волосы.       Ему было неловко прикасаться самому, потому что не знал, что должен делать и как должно двигаться его тело. Первый опыт начался слишком ошеломительно, и он ощущал слабую растерянность от того, что не ожидал такого. Юнги говорил ему, что не может дать конкретных указаний, что он сам поймет, но пока что Тэхён даже не находил времени, чтобы что-то понять, постоянно погружаясь в собственные эмоции.       — Я тоже ведь… должен сделать для тебя что-то? — посмотрел в серые глаза, ощущая своим бедром, насколько сильно Чонгук возбужден.       — Ты уже делаешь, — слова прозвучали прямо в его губы, закрепляемые таким необходимым, тягучим поцелуем, от которого Тэхён снова почувствовал прилив тепла. — Возможность доставлять тебе удовольствие приносит его и мне.       — Но ведь… так неправильно, — сглотнул, наблюдая за тем, как Чонгук выпрямился, расстегивая ремень на брюках.       — Между двумя людьми в постели должно быть одно правило… — чужая рука прикоснулась к его бедру, скользя к колену, и Тэхён, повинуясь, выпрямил ногу, опуская ее на оголенное плечо. Чонгук повернул голову, оставляя несколько поцелуев чуть выше лодыжки, и снова посмотрел на него. — Оба должны получать удовольствие, тогда происходящее — правильно. Тебе хорошо сегодня, моя снежная звезда?       — Безумно… — сглотнул, сжимая пальцами простыни, потому что вместе с возбуждением его накрывало абсолютное чувство нежности.       — И мне безумно хорошо, поэтому прошу, не думай о пустяках.       Тэхён позволил себе расслабиться, доверяя своему принцу, и поддался собственному телу, вновь ощущая возбуждение от бережных прикосновений к себе. После этой ночи его тело точно будет реагировать даже на простые взгляды принца в свою сторону.       Чонгук снова взял масло, выливая на свой член оставшуюся часть, и наклонился к нему, придерживая одну ногу под коленом, раскрывая для себя. Тэхёна пробрало легкое напряжение от неизвестности, и он сжался, когда головка надавила на мышцы.       — Расслабься, я же обещал не делать больно.       Мягкий шепот прямо в ухо — и Тэхён обвил чужие плечи руками, позволяя себе расслабиться. Он чувствовал, как медленно Чонгук входил в него, с каждым аккуратным движением проникая все глубже, и боли действительно не было. Лишь сбивающее дыхание чувство наполненности и блаженное осознание того, насколько близко к нему его принц. Он ведь и правда без раздумий — даже осознав не сразу — отдал тому душу, и теперь, дав полный доступ к телу, ощущал себя полностью принадлежащим. В безопасности.       Чонгук двигался медленно и плавно, а перекатывающиеся под кожей мышцы ясно выдавали, как сильно тот сдерживался, но Тэхён был благодарен. Непривычные и странные ощущения постепенно становились приятными, распространяя новые разряды тока по его телу. Он даже не заметил, как из груди снова начали неконтролируемо вырываться стоны, а каждый толчок грозил в очередной раз подтолкнуть его к краю.       — Кажется, я… снова… — почти всхлипнул, срываясь на стон от глубокого плавного толчка, осознавая, что полностью принял Чонгука в себя. — Разве это… нормально?       — Абсолютно, — провел языком по изгибу шеи, прикусывая кожу и заставляя его слабо выгнуться, чтобы прижаться ближе. — Ты просто до безобразия чувствительный. Это невероятно, — в голос вплеталось неприкрытое восхищение, от которого Тэхёна просто дробило на мелкие части.       Он уже был переполнен, тело снова пульсировало от меток, которыми принц осыпал его, а бедра мелко сводило от удовольствия при каждом толчке. Тэхён отказывался сдерживаться, собираясь поддаться и упасть в эту пропасть снова, но Чонгук задел внутри что-то, что заставило его негромко вскрикнуть, а новый оргазм был едва ли не сильнее двух предыдущих.       — Нашел, — Чонгук только абсолютно довольно произнес слегка хриплым голосом, замирая глубоко внутри него, позволяя отойти от вспышки наслаждения.       Голова кружилась от всех эмоций и ощущений, ему было настолько хорошо, что он готов был плакать. Раньше он слышал, как этим занимались стражники в башне, пока работали служанки, а также похабные истории тех же стражников, которые иногда позволяли себе выходить в деревню. Их он не понимал, это казалось грязным даже сейчас. О том, что происходило с ним, он только читал, иногда позволял себе немного помечтать, что смог бы доверить свое тело тому, кого полюбит. Но реальность оказалась настолько опьяняющей, что не шла ни в какие сравнения с его скромными мыслями.       — Бедра… немного болят, — хрипло произнес, прочищая горло и отвлекая Чонгука от рисования своих меток на его теле. По ощущениям, на нем живого места не было. — Хочу ноги выпрямить…       — Перевернись на живот, — медленно вышел из него, и Тэхён с шумным выдохом обнял подушку, выпрямил ноги и слегка развёл их для удобства. Пустота внутри ощущалась непривычно, а по телу все еще расплывались отголоски того наслаждения, которым его принц довел его в очередной раз до края. — Мне нужно еще немного… можно?       — Да, — кивнул, поворачивая голову в бок, смотря на Чонгука через плечо, и мягко, сладко застонал от нового проникновения.       Теперь он ощущал себя будто бы более наполненным, словно член проникал еще глубже, сводя с ума и заставляя глушить громкие стоны в мягкой подушке, которую безжалостно сминал пальцами. Толчки явно стали сильнее, но от этого еще приятнее, заставляя разум плавиться. Тэхён просто терялся, пока крепкое тело прижимало его к мягкой постели, полностью присваивая принца.       Слабое движение чужих бедер, изменение угла — и Тэхён снова вскрикнул, ощущая сводящее с ума удовольствие, которое пробило его тело до кончиков волос. Чонгук ритмично и глубоко толкался в эту точку, пока его и без того чувствительное и разнеженное тело теряло связь с его собственным разумом. Это было слишком для него, он не испытывал в жизни ничего подобного, и сейчас справиться с эмоциями не представлялось возможным. Он не сразу почувствовал, как по щекам потекли тонкие слезы, а голос почти охрип от громких стонов, которые не смог бы контролировать даже при большом желании.       — Как же ты прекрасен, — горячие губы коснулись мокрых дорожек, и он попытался сфокусировать на принце взгляд. — Обладать тобой — моя самая главная награда… — Тэхён слышал мягкий голос и тяжелое дыхание, стараясь фокусироваться на них, чтобы не сойти с ума. — Я никогда не позволю тебе исчезнуть снова, никогда. Ты будешь принадлежать только мне, пока сам не решишь уйти. И для меня никто никогда не займет твое место… — Чонгук обхватил его поперек груди и плеч, и казалось, что тот спрятал его в своих руках.       Горло сдавило от нового клубка эмоций, а на глаза навернулся еще один поток слез, только уже не было понятно — от пробивающего удовольствия или непомерного счастья. Его тело определенно было вымотано, и он не мог продержаться еще хотя бы минуту, пока в такт толчкам его собственное возбуждение постоянно терлось о шелк простыни.       — Я… больше не могу… — захныкал, чувствуя, как от всех эмоций и ощущений кружилась голова.       — Я тоже…       — Назови меня еще раз… на том красивом… языке…       — Mon étoile des neiges…       Его затопило ощущение нежности, которое переплеталось со сводящим с ума удовольствием. Наслаждение снова окутало, заставляя стонать в мягкую подушку, чтобы его голос не услышал каждый за этими стенами. Он чувствовал, как Чонгук с низким стоном излился в него, наполняя, и это отчего-то отозвалось по телу каким-то необъяснимо приятным теплом.       Тэхён чувствовал себя абсолютно выжатым, и собственные слова о том, что он еще вернется на праздник, казались довольно жестокой шуткой. Ему даже шевелиться не хотелось.       — Если бы я знал, что это так выматывает… я бы подумал получше, прежде чем решиться, — тихо засмеялся, вяло поворачиваясь на бок.       — Прости, мне не стоило так долго тянуть, в твой первый раз, — судя по голосу, тот нисколько не раскаивался. — Нас уже должна ждать наполненная ванна и твоя чистая постель.       — Для начала я хочу просто полежать, — тихо засмеялся, чувствуя, как тяжелели веки, но понимал, что грязным засыпать нельзя. Чонгук мягко убрал пряди с его лба, нежно прикасаясь губами.       — Если уснешь, я все равно вымою тебя, — притянул к себе ближе, и Тэхён расслабился, подушечками пальцев касаясь крепкой груди.       — Я не вернусь в Флеймору, — негромко выдохнул, поднимая на Чонгука взгляд. — Пусть Хисон правит, мне не надо. Я останусь здесь. Точнее, с тобой, где бы судьба ни заставила тебя оказаться.       — Думаю, она на моей стороне, ведь с тобой свели не иначе как высшие силы, — снова аккуратный ласковый поцелуй в лоб, а Тэхён не мог спрятать улыбку. — Я абсолютно пропал в тебе с самого первого взгляда. С самого твоего появления, даже когда я был ребенком, я чувствовал, что буду оберегать тебя. Я буду твоей безопасностью, чего бы мне это ни стоило.       — Я люблю тебя, — тихо произнес, смотря в светлые глаза. — Это так… естественно, словно иного чувствовать к тебе я просто не способен. Я могу не знать, что такое любовь, но уверен, то, что я испытываю к тебе, мой принц — это именно она, — слабо улыбнулся, ощущая прикосновение теплой ладони к своей щеке, и дотронулся чужой руки, переплетая пальцы.       — И я, — поднес их сцепленные руки к губам, ласково целуя его пальцы, — люблю тебя. Моя снежная звезда.