Совет?

Му Цин прикрывает глаза и делает медленные глубокие вдохи и такие же медленные выдохи, как всегда, когда его духовная энергия временами начинает жить своей жизнью, и приходится использовать разные техники для успокоения разума и тела. В том числе самые банальные дыхательные упражнения. Только отвлечься от напряжения и сконцентрироваться на своём внутреннем состоянии не дают чужие пальцы, назойливо впившиеся куда-то почти между рёбрами. Да, сквозь несколько слоёв одежд из плотной дорогой ткани. Му Цин совершает внезапное резкое, пусть и всё ещё до одури грациозное движение рукой и локтём, с максимально возможным отсутствующим видом намереваясь оттолкнуть некоторых, кто оказался достаточно наглым, чтобы вот так назойливо и долго нарушать драгоценные границы его личного пространства. И не дошло же за более чем восемь, мать их, веков, что личное пространство для Му Цина едва ли не самое важное в его жизни и бытии! — Ты долго собираешься дурака валять, недоумок? — гневно шипит Му Цин, когда удар локтем не возымел практически никакого эффекта — лишь хватка на талии стала ещё жёстче. Но Фэн Синь упорно не реагировал на него — ни на действия, ни на голос, ни на взгляд, от которого всегда гарантированно обычно бежали мурашки по спине. Он улыбался другим небесным чиновникам, что собирались на крупное мероприятие в Небесной столице. Собственно, на то мероприятие, куда Фэн Синь благополучно тащит Му Цина, обхватив рукой за талию и не выпуская, словно гребаный капкан. Му Цин почти скрипит зубами от злости, стреляет самым ядовитым яростным взглядом в светлое лицо Фэн Синя, что совершенно не смотрит на него и продолжает вот так спокойно лучисто улыбаться кому-то. Ну просто полоумный кретин. Сколько ещё раз он должен получить по своей пустой голове, чтобы там что-то вдруг зашевелилось и заработало? — Му Цин, Фэн Синь! — с улыбкой вдруг возникает перед ними Се Лянь, который с самого начала уже выглядел так, будто увидел снег посреди знойного лета. — Ваше Высочество! — ожидаемо расплывается в приветливой улыбке Наньян, но оказывается прерван кем-то, подошедшим к нему со слишком знакомой многозначительной улыбочкой. Пэй Мин, даже не говоря ни слова, уже перенимает на себя всё внимание улыбчивого Юго-Восточного Генерала. На его лице всё ещё светится улыбка, но лицо стало более угрожающим, будто между ним и подошедшим уже вспыхивает безмолвный глупой диалог, который не закончится ничем хорошим. — Ох, кажется, Генерал Мингуан хочет с тобой о чём-то поговорить, — наивно заявляет Се Лянь, отходя чуть в сторону от них. — Но ты же не против, если я с Му Цином пообщаюсь? — с мягкой улыбкой вдруг зачем-то спрашивает Се Лянь. Му Цин в моменте вспыхивает возмущением — почему Его Высочество вообще спрашивает разрешения об этом у Фэн Синя, а не у самого Му Цина?! И вообще, Му Цин не может отбиться от него уже несколько дней — придурок не хотел его отпускать, хоть бы какое сопротивление не получал. Фэн Синь снова коротко смотрит на Се Ляня, зеркалит его мягкую улыбку… И прежде, чем Му Цин успевает возмутиться этому всему вслух, он вдруг ощущает, как рука на талии разжимается. Первые пару секунд Сюаньчжэнь испытывает почти непозволительное замешательство — на месте чужой руки вдруг стало холодно, а рёбра под одеждой обдало ноющей болью после того, как в них нещадно впивались чужие чёртовы пшеничные пальцы. Се Лянь оперативно взял Му Цина за руку и отвёл подальше от Наньяна и Мингуана, которые благополучно развязали между собой громкий спор. Му Цин, если признаться, вообще не нашёл в себе силы вникнуть в суть назревающего конфликта. Возможно, это к лучшему. Слегка отрезвила его лишь тёплая рука Се Ляня, что вёл его куда-то в сторону. Му Цин поздно осознал, что своей свободной рукой накрыл опустевшее место на своих ноющих рёбрах… — Му Цин, — заговорил Се Лянь, и Му Цин сразу переключился на то, чтобы усердно расправлять где-то слегка смятые одежды с самым пренебрежительным раздражённым лицом, на которое только был способен. — Ваше Высочество, — запоздало поприветствовал его Сюаньчжэнь, решительно избегая его пылающего медового взгляда, потому что прекрасно знал, какой именно вопрос горит в этих глазах. — Му Цин, я что-то пропустил? — Вообще не представляю, о чём ты говоришь, — самый холодный тон, на который Му Цин был способен. Но такое уже давно не канает с Его Высочеством. Конечно же. — Почему Фэн Синь обнимает тебя? — такой прямой вопрос и такая откровенная формулировка. Му Цин понимает, что Се Лянь говорит из чистейшего любопытства и каких-то очень странных светлых чувств, но всё равно неосознанно ощетинивается на грёбанное «обнимает». — Об этом он тебе сам лучше расскажет, Ваше Высочество, — наконец приведя себя и свою одежду в идеальный вид, Му Цин складывает руки на груди в очевидном защитном жесте и встряхивает высоким хвостом, выражая крайнюю степень раздражения. — Он в какой-то момент вцепился и не хотел убирать свою тупую руку. Я даже почти сломал её ему, чтобы отвалил, но до него никогда ничего не доходит так, как должно. Ты же знаешь. Се Лянь смотрит на него всё теми же огромными глазами. Му Цин закатывает взгляд и отводит его в сторону, раздражённо цокая языком. — Не смотри на меня так. Думаешь, я послушно терпел всё это? — Сюаньчжэнь сам почти возмутился своим словам. — Одно дело прислуживать принцу, а другое — терпеть этого… — Хм… Что бы ты ни делал, он всё равно не отпускал? — единственное, что хотел уточнить Се Лянь, забавно потирая пальцем острый подбородок. — Как видишь. Притащил меня сюда, хотя я не собирался сегодня здесь присутствовать, — покачал головой Му Цин. — Идиот, оставил мне синяки от своих корявых ручищ, — прошипел почти себе под нос Му Цин, потирая поверх одежды ноющий бок. Се Лянь вдруг улыбается, и Му Цин почти боится спрашивать, пусть и всё равно это делает. — Чего веселишься, Ваше Высочество? — Му Цин хмурит тонкие брови и снова складывает руки на груди. — Я просто подумал о том, что Фэн Синь бы не держал так сильно, если бы ты не так яростно сопротивлялся, — бывший Наследный принц почти хихикает с опешившего вида собеседника. — Ты правда думаешь, что я стану такое послушно терпеть? — почти закипает Сюаньчжэнь. — Послушным ты бывал только со мной, очень давно, и то — лишь при исключительно хорошем настроении, Му Цин, — рассмеялся Се Лянь. — Но… ты всё равно позволил ему привести тебя сюда. — И что ты хочешь этим сказать? Знаешь, бить кого-то по голове, чтобы он что-то понял, максимально бестолково, если в его голове и так пусто, — язвит Му Цин, выражая всё своё недовольство всей этой ситуацией. — Му Цин, — мягко останавливает его улыбающийся Се Лянь, — если бы ты действительно чего-то не хотел… ты и руки мог бы оторвать. Особенно Фэн Синю, — с каким-то слегка хитрым прищуром размышляет собеседник. Му Цин на пару секунд притихает, но не позволяет читать себя, как открытую книгу, слишком долго. — Общение с Князем демонов на тебя очень плохо влияет, Ваше Высочество. — М? Почему? — вдруг стесняется Се Лянь, но их довольно странный разговор прерывается грохотом со стороны разбушевавшихся небожителей. Му Цин обнаружил большинство других небесных чиновников собравшимися вокруг дебоширов, словно чтобы просто посмотреть на какое-то цирковое выступление. Хотя обычно так всегда смотрели именно на них с Фэн Синем… Сейчас от него почему-то с неадекватно весёлым видом бежит Пэй Мин, пробегая мимо Му Цина и Се Ляня, которого тот благополучно отодвигает с траектории опасного пьяного небожителя. Му Цин непроницаемо следит за ним взглядом, и в какой-то момент Пэй Мин подмигивает ему, оборачивается на преследующего его Наньяна и выкрикивает: — Ты мог бы просто сказать «Спасибо» за то, что теперь у тебя хватает мужества, чтобы брать то, что тебе нужно! — его голос звучит всё более приглушённо по мере того, как далеко он убегает. Разгневанный Фэн Синь тормозит рядом с Му Цином, сжимая руки в кулаки, провожая пьяного советчика яростным взглядом и шумно дыша от перенапряжения. Му Цин хмуро смотрит на него, стоя совсем рядом, не позволяя оттеснить себя ни на шаг назад, хотя — вероятно — он просто не замечает, что забывает соблюдать границы собственного обожаемого личного пространства. Фэн Синь кажется удивлённым, когда переводит взгляд на Юго-Западного Генерала, но в миг его лицо снова почему-то вдруг светится тупой улыбкой. Му Цин чувствует, как к горлу подступает возмущение (совершенно точно не смущение!), и скрипит зубами от этой эмоции, но почти забывает о соблюдении своего непроницаемого вида, когда чужая горячая рука возвращается на его всё ещё ноющий бок. — Ты чё, блять, опять получить хочешь?!.. — вскидывается Му Цин почти моментально, собираясь снова отбиваться от болючей надоедливой хватки… Но мягкое прикосновение к плечу отвлекает его, а выглянувший из-за его спины Се Лянь просто улыбчиво покачал головой. Это было словно безмолвный совет: «Просто попробуй не противиться, Му Цин. Возможно, это не так плохо, как ты это воспринимаешь.» И пока Му Цин отвлекается на жест и говорящий взгляд Се Ляня, тот уже развязывает привычный глупый разговор с Фэн Синем. Признаться, Му Цин почти не слушал. Потому что хватка на его талии, не встречая сопротивления, действительно стала… более мягкой и почти бережной. Му Цин, кажется, забыл, как и зачем вообще хотел ударить этого недоумка. Сердце в груди зашлось постыдно громким ритмом. Сюаньчжэню казалось, что его грёбанное сердце (которого, как думал он и думали все окружающие, у него нет и не было) услышат все в Небесной столице. Но Фэн Синь продолжал о чём-то болтать с Се Лянем. Его рука на талии Му Цина лежала так по-идиотски безмятежно, так раздражающе правильно и… кажется, почти поглаживала? Или у Му Цина разыгралась фантазия. Он застыл нечитаемым изваянием в этих странных объятиях, рядом с единственными близкими ему людьми, и отказывался вообще что-либо делать, думать и чувствовать. Особенно — говорить. А Пэй Мину не помешал бы хороший удар чжаньмодао за его максимально глупые, непрошенные — Му Цин надеется — советы. Потому что Сюаньчжэнь почти уверен, что Фэн Синь такому мог научиться только у грёбаного Мингуана.