«Авиация»

Утренние лучи скользнули по дивану, усыпанному цветастым конфетти, и коснулись чужого лица. Мидей поморщился сквозь сон, перевернулся на другой бок. После долгой ночи хотелось поспать ещё немного. Сквозь дрёму парень нащупал сползший плед, укрылся и был готов заснуть опять, однако из ванны раздалось: — Доброе утро! Чужой крик заглушил шум миксера с той же стороны. — Фа-аенон! — взревел полусонный Мидей, натягивая ворсистое покрывало на самую макушку. Однако шума от этого не убавилось, он наоборот стал громче. — Фаенон! — парень с трудом сполз с дивана. Шатаясь после выпитого за ночь алкоголя, парень добрёл до ванной. Посреди просторной комнаты располагалось большое зеркало в пол. Мидей ударил по его поверхности, вновь крича: — Фаенон! Семь утра. Ради всего святого! Какого чёрта? В отражении точно такой же ванны, обложенной плиткой, показался высокий молодой человек. Нет, не Мидей — Фаенон. Голубоглазый парень недовольно фыркнул с той стороны зеркала. Он нахмурился, скрестив руки: — У меня тот же вопрос. Какого чёрта? Твои рок-н-ролльные вечеринки до утра мне надоели. Сосед закатил глаза, подведённые бессонными синяками: — Это искусство. — Искусство тоже на заборе написано! Мидей цокнул языком и едва сдержался, чтобы тяжело не вздохнуть. Дотошный и правильный Фаенон раздражал. Мало того, что этот парень чуть не отобрал его квартиру, расплескав кофе на документы аренды, так Фаенон и теперь портил жизнь. — Здесь, — палец Мидея обвёл свою сторону зазеркалья, — царство кайфа, а там, — его указательный мог бы упереться в грудь Фаенона, если бы не стекло, — шалаш кайфоломщика. — Я с пьяными дебоширами не разговариваю, — сосед Мидея демонстративно отвернулся. Фаенон резко сорвал полотенце с крючка и принялся умываться. Его собеседник так и не ушёл. Он лишь чуть ухмыльнулся, вдруг сообразив: — Ты до сих пор убиваешься по нему? — Отвали. — Он тебе звонил этой ночью. — Не твоё дело! — взорвался Фаенон, отчего улыбка Мидея испарилась. Наступило молчание. Первый поджал губы, пряча лицо в тени влажных прядок. Его отношения, казавшиеся идеальными, рушились на глазах: Анаксагор обещал развестись со своей женой. А в итоге профессор кафедры института, где Фаенон раньше учился, оказался обычным предателем. — Он тебе звонил, — подытожил Мидей, а потом будто не в попад спросил: — Ты ёлку поставил? — Чего? — Фаенон совершенно не понимал, причём здесь какая-то ёлка, когда его сердцу было так больно. — У меня нет никакой ёлки. — И чего ты ждёшь? Когда снег растает? Дуй в магазин за гирляндами. Фаенон непонимающе вылупился на своего соседа, тому захотелось выругаться, но он снова сдержался. — Давай-давай, Фаенон! — парень ободряюще хлопнул в ладоши. — Через неделю новый год, а у тебя ни ёлки, ни шампанского. Одна кислая мина, которую я вижу в этом дурацком зеркале чаще, чем себя. Голубые глаза напротив отчего-то ожили. Фаенон улыбнулся, потому что странный парень с другой стороны зеркала, успевший стать чем-то обыденным, был прав. Скоро и правда праздники, а у Фаенона ничего не готово. Парень спешно принялся собираться, выбежав в гостиную. Прыгая в джинсах, в проёме, ведущем в ванную, он заметил такого же Мидея. Тот натягивал водолазку на широкие плечи и крикнул: — Захвати джин и арбуз! Через два часа встретимся здесь. Ласковая улыбка сама расплылась на лице Фаенона. Ему хватило нескольких часов, чтобы найти самую пушистую ёлку и как можно скорее с неровно бьющимся сердцем и лёгкой дрожью вернуться домой. Чтобы уже там под чужим руководством намешивать свой любимый коктейль. — Ты джина больше добавь, — Мидей внимательно следил за чужим бокалом, который медленно наполнялся коктейлем. Они сидели в старой просторной ванной, подстелив на плитки подушки и пледы. Однако были не рядом — по разные стороны зеркала. — Перемешай теперь всё. На поверхности закрытых дверей ванны шёл фильм из проектора, что Мидей откопал в своём вечериночном бардаке. На улице уже давно смеркалось, а он так и не убрался. По полу Фаенона была раскидана мишура, позади горела огнями ёлка. Тёпло, насколько это возможно, и не одиноко, насколько это реально. Последний штрих кислому коктейлю добавил ломтик лимона. — Зачем? — Мидей удивлённо вскинул бровь. — Ты зачем лимон в свою «Авиацию» добавил? Я тебе про арбуз говорил, — но улыбки он сдержать не смог. — Лимон по скидке был, — невинно отозвались в ответ. Сосед прыснул от смеха. В кислый коктейль добавить не менее кислый лимон — гениально. — Не быть тебе как я, — Мидей тяжело вздохнул. — Разгильдяем? — Я имел ввиду барменом, но это тоже... подойдёт. Фаенон ненадолго задумался: — Когда я встречу тебя в своём мире, то обязательно попрошу сделать мне коктейль. — С лимоном? — алые радужки собеседника довольно прищурились. — С лимоном! — хохотнули в ответ. Они были рядом, но так далеко. Совсем близко — стоит лишь протянуть руку и упереться в холодную стеклянную поверхность, которую Фаенон начинал ненавидеть. Мидей с той, другой стороны, был таким настоящим, что легче было бы списать всё на шизофрению или помутнение рассудка. Они были вместе, пускай иногда и раздражали друг друга. Но даже это постепенно сошло на нет. Гул чужих вечеринок гнал одиночество пустых стен Фаенона, а его тихое радио наполняло жизнью шумную, но почему-то одинокую квартиру Мидея. Он играл Фаенону на гитаре, умело перебирая аккорды. Тот смешил Мидея бесконечными историями с работы. Каждый смена в аэропорту была как анекдот. Они были друг у друга, но при том не существовали в одном мире. Именно те Фаенон и Мидей, что вели ночами долгие беседы, жили по разные стороны зеркала в одной старой съёмной квартире. — Мидей, — пшеничная макушка вопросительно склонилась на зов, — попробуй найти меня в своём мире. — Зачем? — Просто, — пожал плечами Фаенон. Чтобы тебе не было одиноко. — Тогда ты тоже. Фаенон согласно кивнул. Следующие дни он потратил на то, чтобы найти в огромном городе небольшой бар, в котором работал его сосед. Вернее, не сосед... Мидей из его мира ведь не был в курсе всего происходящего. Заведение оказалось небольшим, но уютным. Стены, выкрашенные в яркие граффити, уже украшали моргающие гирлянды. Фаенон только отряхнулся от снега и сбросил пальто, как тут же раздалось: — Какая встреча! — за барной стойкой стоял Мидей. Один в один, как тот, которого каждый день видел Фаенон в своей ванной. — А вот и наш воришка квартиры. — Во-первых, я у тебя ничего не крал, — мягко улыбнулся парень, присаживаясь за стойку. — Во-вторых, я пришёл арендовать раньше тебя. — Скажи это моей водолазке, которая не отстиралась от кофе, — фыркнул бармен, но тут же перевёл тему: — Что будешь? Глинтвейн? «Кровавую Мэри»? «Свободную Кубу»? А может, квартиру в центре Питера? — Как раньше, — Фаенон как будто не обратил внимание на чужой сарказм. — Это как? — Мидей заинтересованно опёрся о свою стойку. — Ну, как раньше, — голос замялся, пока голубые глаза пытались найти хотя бы каплю понимания в чужой лице. — Понял, — бармен тяжело вздохнул и принялся намешивать жидкости в шейкере, пока его несостоявшийся сосед внимательно наблюдал за ним. И пускай этот Мидей был как две капли воды похож на Мидея из зеркала, но был каким-то другим. Спустя время хмурый и неприветливый бармен вылил всё в бокал. Кусочек сладкого арбуза на зубочистке упал следом. Мидей небрежно пододвинул получившийся напиток ожидавшему гостю. — Вот, неумирающая классика. Всё как раньше — «Авиация».   Фаенон оглядел получившийся коктейль. На вид и впрямь была его любимая «Авиация», но совсем другая по сути. — Арбуз? — он неловко глянул на Мидея. Тот ведь обещал совсем другое. — Да, а что? — бармен недоумённо покосился на парня. — Я бы никогда не бросил в кислый коктейль лимон. Должен. Мидей был должен. — Мидеймос! — пьяный зов за соседним столиком заставил бармена обернуться. — Где наша «Мэри»? Десять минут уже ждём. Тот недовольно скривился, спешно разлил бокалы и, уходя, бросил Фаенону: — Я быстро. — Мидей... мос? — зрачки, обрамлённые лазурью, во всю ширь смотрели на бармена. — Да? — он на миг отвлёкся. Гость перед ним выглядел странно, смотрел на него слишком растерянно. — Мидеймос, неси уже «Мэри»! Бармен живо раскидал на поднос несколько бокалов и направился к нетерпеливому столику. Пока он выслушивал чужой хохот и придирки, за барной стойкой уже никого не оказалось. Внутри залпом выпитого стакана остался одинокий кусочек арбуза, рядом — помятые купюры. Мидеймос пожал плечами, забрал плату и через полчаса уже забыл о странном посетителе, который в это время спешил домой. Фаенон почти ввалился в квартиру, развязывая шарф, который неожиданно стал давить на шею. Притихший в сумерках дом освещался лишь тонкой полоской света, что лился из ванной. — Мидей? — осторожно позвал Фаенон, приоткрывая створку скрипучих дверей. Там, по другую сторону зазеркалья, лилась спокойная мелодия. Уже знакомая. С уже знакомой пластинки, про которую когда-то Фаенон рассказывал соседу сам. Которую они слушали вместе. Взгляду парня предстал укрытый скатертью стол, тускло горящие лампы гирлянд. В их слабом свете два силуэта слегка покачивались в ритме мелодии. На плече Мидея покоилась светловолосая макушка. Точно такая же, как у Фаенона. Стоило незнакомцу поднять голову, как тот увидел себя. Этого хватило, чтобы отшатнуться от зеркала, ставшего в мгновении абсолютно ненавистным. Проще и правда было всё списать на шизофрению. Все касания сквозь толщу холодного стекла, которых не было. Все просьбы удалить Анаксу из мобильного и из жизни. А ведь после этого Фаенону правда стало легче. Все улыбки, все перепетые песни и пересмотренные фильмы тоже, оказывается были только иллюзиями и выдумками. Но Фаенон им верил. Так отчаянно, что после работы первым делом мчался в ванную, что не поверил, когда за барной стойкой оказался Мидеймос, а не Мидей. Ничего не было. И никого за толщей зеркала. В темени чужой гостиной Фаенон встретил те же голубые глаза, но отчего-то слишком пустые, слишком неживые. Чужак качнулся за Мидеем, прильнул к его широким плечам, пока щёки Фаенона медленно намокали, а влажные ресницы слипались между собой. Однако какой в этом смысл? Он сам предложил Мидею найти себя в том, другом мире. Тогда почему в груди вновь стало так тяжело?  Почему внутри что-то защемило? Но если Мидей будет счастлив, то сердцу Фаенона больше не за что было болеть... Мелодия, списанная с крутящейся пластинки, продолжала литься, наполняя гостиную. Мидей неловко держался за чужую талию. Кончики пальцев переминались на поясе другого парня. Всё было каким-то другим. Не тем. Не правильным. И эта встреча на берегу Финского залива, и неожиданная просьба приехать в десять вечера. Все совсем не то. Внутри что-то неприятно скреблось и свербело. Человек перед Мидеем больше напоминал мраморную статую. Не было ни улыбки, ни мягких ямочек в уголках глаз, ни сияющей лазури, что часто разливалась в глазах Фаенона и заставляло сердце внутри падать. Да и этот Фаенон не был Фаеноном. — Каослана, — Мидей отпустил его талию, слегка отстранился. — Что-то не так? — тусклый серо-голубой взгляд пронзительно уставился на лицо парня. — Нет, всё отлично, — парень поспешил вывернуться из чужого хвата и направился к накрытому скатертью столу. Ряди этого Фаенона Мидей даже вымел всё конфетти, что неделями жило в квартире. Вчера его Фаенон сказал, что в гостиной стало как-то пусто, не по рокерски. — За встречу, — Мидей поднял два бокала. Вторую «Авиацию» он протянул Каослане. Тот недоверчиво взял стеклянную ножку. Ледяные пальцы с интересом взболтнули светлый джин и жёлтую дольку. — Лимон? — Ну да, — не чокаясь, Мидей залпом проглотил всё. — Я ведь обещал, — парень рядом безразлично оглядел напиток и вернул его на стол. — Я не люблю такое, извини. Внутри Мидея что-то оборвалось. Всё и правда не то. — Тебе лучше уйти. — Мидей?.. — Каослана, — хозяин квартиры чуть сжал его плечи, пытаясь убедить больше себя, чем гостя: — уходи. Ты другой. Ты не тот. А я не хочу по-другому. В сером взгляде напротив ничего не изменилось. Каослана небрежно набросил своё пальто. Перед тем, как навсегда уйти, он услышал: — Бросай своего профессора, он не разведётся. Анакса любит только Аглаю. Если он не оставит в покое — поменяй замки. Каослана ничего не ответил. Громко хлопнула входная дверь. А полумраке гостиной Мидец даже не шевельнулся. Он оглядел свою квартиру, всегда шумную и утопающую в бесконечных вечеринках, но всегда пустую. Сколько времени он уже живёт здесь? Город успел утонуть в снегу и покрыть коркой льда переплетения каналов, рек. Музыка смолкла. В квартире было тихо. В ванне тоже. Ни шума миксера, ни тихого радио. — Фаенон? Мидей звал, надеясь на ответ. Чуть шатаясь от выпитого, он добрался до ванной, ставшей чем-то родным, своим, домом, которого у Мидея никогда не было. Распахнув полностью двери, он увидел ничто. Буквально ничего. Обычная раковина, старый треснувший кафель, криво прибитые крючки и одинокая ванна в углу. Всё. — Фаенон! — Мидей бросился к зеркалу, покрытому многочисленными трещинами. Но в отражении он не увидел ни голубоглазого соседа, ни такой же ванной, ни ели, ни мишуры. В зазеркалье, Мидей встретил себя же. Растерянного, перепуганного, потерянного. — Фаенон! — парень со всего маху ударил по зеркалу. Но оно, ненавистное и разбитое, ответило одним молчанием. Почему? Не осталось больше радио и фильмов. Не осталось больше дома. Мидей в ужасе бросился прочь из квартиры, позабыв на вешалке шарф. Перепрыгивая через ступени парадной, он думал лишь о том, что, возможно, успеет ещё нагнать Каослану. Может, попробует поговорить с ним снова. Пускай и сердце внутри говорило, что это бесполезно. Пускай. Мидей не мог потерять Фаенона. Своего Фаенона. Однако выскочив из тени двора, Мидей лишь увидел пальто исчезающее в салоне такси. Красные фары моргнули, поддали газу и исчезли за поворотом. Навсегда. — Чёрт! — парень со злости пнул ком снега. Он прикрыл веки, выдохнул тёплое облочком пара. Холодно. Стало слишком холодно. Не к ночи — на душе. Мидей развернулся, побрёл домой. Путь назад занял куда больше времени, чем обычно. Тяжело поднимаясь по каменным ступеням, парень еле добрёл до своей квартиры. Замёрзшие пальцы с трудом просунули ключ в замочную скважину. Поворот. Не получается. Ещё один. Не выходит. — Что за ерунда? — прошипел Мидей. Он вынул ключ, вновь вставил, попробовал провернуть. Ключ не поддавался. Замечательно. В спешке дверь захлопнулась сама. Теперь придётся вызывать мастеров, чтобы вскрывали и меняли замки. Но всё это будет утром. А сейчас куда? В бар? Можно и в бар. Напиться в «Авиации» и попытаться забыться. Ведь всё теперь стало другим. Не было больше ни зеркала, ни Фаенона. Мидей не понимал, что случилось, но прекрасно осознавал, что больше не будет ничего из этого. Обрести дом, полюбить, а после потерять его мог только Мидей — обычный бармен, уставший тусовщик и так себе рок-н-ролльщик. Парень медленно побрёл наружу. Начался снег. Крупные белесые хлопья кружили свои лёгкие па и медленно опускались на пшеничную макушку. Припорошённый переулок вывел Мидея к ближайшей набережной. Ветер с Финского залива слегка взметал отросшие прядки. Алый взгляд уцепился за тёмную фигуру в знакомом пальто. А правда ли это оно? Мидею хотелось верить, что да. Спотыкаясь, но не от выпитого алкоголя, а от волнения, парень бегом пересёк отделявшие их метры. — Фаенон! — Мидей почти впечатался в перила, жадно всматриваясь в чужое лицо. — Я не хочу «Мэри», Мидеймос. Спасибо, — тоскливый взгляд устремился куда-то вперёд. Голубые глаза Фаенона пусто скользили по глади льда, сковавшего реки. На другой стороне сотнями золотистых огней горел Питер. — Да я всё никак понять не могу, ты зачем лимон в коктейль добавил вместо арбуза? Лазурные радужки, живые и тёплые, на миг расширились, не веря тому, кто стоит перед ними. Этого хватило, чтобы тёплые губы Мидея наконец-то коснулись чужих.